Прерванная смерть 08. 05. 2011




НазваниеПрерванная смерть 08. 05. 2011
страница13/25
Дата конвертации27.01.2013
Размер2.46 Mb.
ТипДокументы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25

За потоком ярких, но не остающихся в памяти мыслей, я прохожу с пяток остановок, пока не оказываюсь на центральной площади города. В центра бьет фонтан, чуть дальше цирк. Пахнет хлорированной водой, попкорном и шаурмой. Все пространство слабо разбавлено угрюмыми прохожими, злыми ППС-никами и печальными рабочими. В близи фонтана застыл с невыразимой тоской в глазах художник-портретист. В вечернее время, когда от желающих увековечить свой лик на холсте нет отбоя, этот славный дед весел и жизнерадостен, пускает в меру пошловатые шуточки и прекрасно рисует. Но сейчас он застыл с кистью в руках, а на мольберте видна серовато-белесая мазня. В странном порыве я подхожу к одинокому мастеру и пристраиваюсь за его плечом. Он замечает меня, но ничего не говорит.

С этой позиции хорошо видно картину. Художник нарисовал ту самую площадь, на которой мы находимся, а в центре картины фонтан, но в место воды из его сопл вырываются белесые пятна, смутно напоминающие очертаниями людей. Вся картина выполнена в серых тонах, даже трава газона нарисована серым, но почему то это не кажется абсурдным, словно мир и должен так выглядеть – только серо, и ни как иначе, а те кто видит другие цвета – зеленый, красный, желтый, те просто безумцы. Некоторые детали выглядят потекшими, будто от времени или нестерпимой тоски. Авторская ли это задумка, или результат попадания на свежую краску моросящего дождя не ясно, и это делает картину еще более манящей в своей серости.

- Нравиться?- усталым и слабым голосом спрашивает старик, так и не повернувшись в мою сторону.

Я молчу. Что-то не так в его голосе – он стар, и точно у него не самая легкая судьба, о чем свидетельствуют многочисленный шрамы на лице, татуировки на запястьях и тусклый цвет глаз. Старик выглядит помятым и грязным, хотя его одежда: брюки, туфли, рубашка и старый пиджак выстираны и выглажены идеально, а седые волосы аккуратно подстрижены и расчесаны. Я обращаю на это внимание лишь сейчас, после того как сумел оторвать взгляд от картины.

- Очень. Будто в душу заглянули.

- Такой и должна быть картина.

- Наверное. Это первая картина, которая мне по настоящему понравилась. Которая действительно из души. Или для души.

- Ты прав. Так и есть, это моя единственная картина. Всю жизнь рисовал, а получалась какая то возня. Красивая, даже бывало дорогая, но возня. Эта,- он кивает в сторону фонтана,- моя единственная картина.

Последнюю фразу старый портретист произносит с какой то странной интонацией в голосе, знакомой до зуда в черепе, но непонятной. Я еще несколько минут молча стою рядом со стариком, глядя в его картину, пока невероятно простая мысль не взрывает сознание. Старик умрет, совсем скоро. Сегодня или через пару дней. И его заберу я.

- Продайте картину. Вам она не пригодится.

- Почему?- со слабым удивлением оборачивается старик.

По его заросшим щеками катятся слезы. Кажется, он все понимает, но признаться самому себе не решается.

- Я смерть,- решаюсь я на отчаянный шаг.

Не знаю, можно ли такое говорить, не знаю, чем это обернется для меня или для него, но я отчаянно хочу заполучить эту картину.

- Я так и думал. Сколько мне осталось?

- Не могу сказать,- отвечаю я чистую правду,- проведите время с пользой. Я заплачу за картину.

- Вот, можете забрать так. Мне она ни к чему. Да и деньги тоже не особо то нужны.

Старик аккуратно складывает картину в специальный чемодан, и прежде чем закрыть крышку, несколько минут вглядывается в свое творение, будто видит его впервые. Резко захлопывает потертую крышку и протягивает мне чемодан.

Берусь за пластиковую ручку и жму сухую руку художника. Она удивительно крепкая и ни капли не дрожит.

Молча разворачиваюсь и ухожу с площади в сторону дома. По моим щекам катятся слезы.

***

Оказавшись в квартире, долго раздеваюсь, словно заторможенный в развитии – стягиваю кеды, ветровку, толстовку. Забираю с собой чемодан и вхожу в комнату, так же медленно извлекаю картину и долго, пока не устают руки, держу ее перед лицом, в попытке разглядеть детали, увидеть чьи то лица в белесых тенях, разглядеть хоть каплю зелени в серой траве. Сейчас, в теплой и уютной квартире это все начинает казаться бесполезной мазней. Но все же решаю оставить ее себе. Аккуратно прислоняю картину на деревянной основе к стене и направляюсь к своему шкафу. Если не изменяет память где то в недрах этого деревянного гроба должны валятся инструменты: молотки, гвозди, пассатижи и еще море всякой ерунды, необходимой порядочному хозяину. Порывшись несколько минут извлекаю на свет молоток и толстый гвоздь.

Теперь нужно выбрать место. С молотком в руке и гвоздем в кармане обхаживаю небольшую квартирку в поисках подходящего места не стенах. В конце останавливаюсь на небольшом куске стены, левее компьютера. Вскарабкиваюсь на табуретку и легко вколачиваю толстый гвоздь, благо стена кирпичная. Подхватываю картину и подвешиваю на гвоздь. Без рамки, на простой деревянной основе, с подтеками и не докрашенными краями, эта картина, отчего то очень гармонично вписывается в интерьер, хоть я и не дизайнер. Да и советские обои с дрянным паркетом трудно назвать дизайнерским интерьером.

Я слажу со стула и удовлетворенно осматриваю результат своей деятельности. Получилось весьма прилично. Картина висит почти ровно, стенам и обоям нанесен минимальный вред. Возвращаю на место молоток и иду на кухню. Желудок жалобно напоминает о себе, но в холодильнике пустота. Немного поразмыслив перед открытой дверцей старенького холодильника, решаю заказать еду с доставкой, и ободренный возвращаюсь к компьютеру – искать номера телефонов, по которым можно заказать еды на дом.

Спустя несколько минут милый женский голос сообщает, что мой заказ: клубничный пирог, булочки, греческий салат и суп рассольник будет доставлен в течении пятнадцати минут.

В ожидании доставщика завариваю кофе, который тоже скоро кончится, и усаживаюсь перед компьютером разбирать почту, заказы, спам, свежие новости и прочую информацию, поступающую из интернета.

Как всегда за компьютером время летит незаметно, будь то пару суток или пятнадцать минут. От экрана меня отрывает звонок в домофон. По началу открывать не очень то хочется, но я вспоминаю, про заказанную еду, и приходится плестись к двери.

Пересекаю квартиру и снимаю трубку домофона.

- Доставка,- кратко сообщает милый женский, почти девчачий голос. Курьерше должно быть лет восемнадцать-девятнадцать, не более.

Жму кнопку, и слышу как открылась дверь подъезда. Пока девушка поднимается, открываю дверь и ухожу в комнату – достать наличность. Долго роюсь по шкафам, но не могу найти ни копейки наличных, а стук каблучков курьерши совсем рядом с квартирой. Вот она поднимается на мой этаж, быстро осматривается и стукнув пару раз по металлу двери входит. В отчаянии я пересматриваю все карманы на одежде, в том числе на той, которую никогда не носил, вроде подаренной Аней белой рубашки с глупым котом на спине.

Девушка терпеливо ждет. Наверное видит мои жалкие попытки найти деньги.

Так ничего и не отыскав в ящиках стола и разбросанной одежде я аккуратно выглядываю в коридор, взглянуть на ту, перед которой будет стыдно ближайшие минут пятнадцать. Она оказывается миловидной татаркой, лет восемнадцати на вид. Смуглая кожа и характерный для татар разрез глаз, однако не столь сильный, как обычно бывает у представительниц ее расы. Маленький рот с красивыми губами и карие, почти зеленые глаза. Короткие, до плеч волосы нарочито небрежно разбросаны по узким плечикам, длинноватая челка почти закрывает глаза.

- Виктор? – у девушки курьера очень нежный голос и неясный легкий акцент.

- Да, а вы?

- Динара. Оплачивать будете? – ее голос просто завораживает.

- Да, но у меня нет наличности. Давайте сходим до банка, тут не далеко, и я оплачу заказ?

Девушка задумывается на несколько мгновений, постукивает тонкими пальцами по коробке с заказом и все же соглашается на мое предложение.

- Ладно. Но мы поедем на моей машине.

- Договорились.

Я залажу в мокрые кроссовки, хватаю мобильный, ключи, карточку и мы выходим на улицу. У моего подъезда припаркована маленькая красная машинка, если не ошибаюсь, то это отечественная ОКА. На ее бортах и крыше нанесен черно-белый рисунок, напоминающий раскраску божьей коровки. В целом машина выглядит плачевно – ей не один десяток лет, а хозяйка не сведуща в ремонте авто.

Внутри автомобиль выглядит гораздо приятнее – в салоне чисто и приятно пахнет, но из чего состоит этот запах не могу определить. Заметив мою реакцию Динара легонько улыбается краешком губ, чуть обнажая левые клык, более острый и удлиненный, чем обычно. Однако ее острому лицу с прямым носом эта хищная улыбка очень к лицу.

- Какой банкомат?

Я называю ей адрес банкомата, находящегося подальше от дома – хочется узнать побольше об этой девушке. Динара вдавливает педаль газа крохотной машинки. С хищным оскалом эта татарская красавица швыряет свою машинку из стороны в сторону, резко тормозит в самый последний момент и очень быстро разгоняется. Ее агрессивный стиль вождения ни шел ни в какой сравнение с быстрой но спокойной манерой ангелов.

Все время пока божья коровка с людьми на борту агрессивно пробивала себе дорогу через забитые дворы и перегруженные улицы, я пытался заговорить с ее очаровательной хозяйкой, но как то не решался отвлекать девушку от езды. Казалось, стоит отвлечь ее хоть на наносекунду, как нас расплющит о ближайшую преграду.

Мы оказываемся на месте и я выхожу из машины. Меня слегка покачивает от безумной гонки. У этой девушки права то хоть есть, надо будет спросить. Новенький банкомат забирает мою карту и взамен выкидывает нужную сумму денег. Я сгребаю наличность, сую карту в карман и возвращаюсь в машинку с сумасшедшей водительницей.

- Забрал?

- Почти ласково прозвучало,- слегка огрызаюсь я.

- Я на доставке работаю, а не в борделе, что бы ласковой бывать с клиентами.

- Может встретимся вне работы?

- Нет.

- Категорично. Почему?

- Слушай, мне нужно работать. У меня нет времени сидеть в машине и болтать с тобой. Давай деньги, я отвезу тебя обратно.

Немного ошеломленный ее манерой общения, я вынимаю из кармана пятитысячную купюру и протягиваю татарской красавице. Она принимает деньги и лезет в карман за сдачей.

- Не надо сдачи. Чаевые.

Динара смотрит на меня со странной смесью презрения, удивления и благодарности. Она считает меня мажором и сыночком богатых родителей – презрение. Благодарна за приличные чаевые. Удивлена.

- Многовато.

С этими словами Динара забирает одну пятисотенную купюру, остальную сдачу возвращает мне.

- Гордая.

Обращаюсь я в некуда.

- Это гены. Я же татарка.

- Так почему не желаешь просто поболтать?

- Кто сказал что не желаю?- быстро крутя рулем отвечает Динара,- времени нет. Может быть, когда ни будь, где ни будь.

- Не очень то большая вероятность.

- Наша встреча то же была маловероятной. Ничего, переживем.

Оставшийся путь мы проделываем в молчании.

С чувством легкого разочарования из-за этой татарки я возвращаюсь домой и принимаюсь за еду. Все время пока в мой желудок переправляется греческий салат с булкой, я думаю об этой странной девушке, то же происходит при поедании рассольника и пирога.

Мерзко. Сегодня похороны моего близкого товарища, а я переживаю из-за неудавшегося знакомства с девушкой. Кстати о похоронах, нужно подобрать одежду по случаю.

Закончив с едой я зарываюсь в свой единственный шкаф в поисках черной одежды. Почему на похороны нужно одевать черное? Якобы черное символизирует смерть. Но я то знаю, смерть символизируют гранитные скрижали продолговатой формы с выгравированными на них перечеркнутыми восьмерками. А черный цвет не имеет к смерти совсем никакого отношения.

Немного повозившись, мне удается найти черные брюки, черную рубашку и туфли. Сколько я уже не надевал классических туфель, сразу и не вспомнить. Мой траурный костюм чист, но сильно помят. С видом обреченного на казнь вытаскиваю гладильную доску и включаю древний, едва живой утюг. Благо к самостоятельности я приучен с детства и без труда справляюсь с глажкой одежды. Удовлетворенно оглядываю полученный результат, бросаю все кроме туфлей на кровать и сажусь за ноутбук.

Время одиннадцать утра. Играть нет желания, как и смотреть кино. Немного поразмыслив, решаю почитать. Быстро нахожу в недрах компьютера нужный файл и запускаю. Читать сидя нет никакого удовольствия, и очень скоро я перебираюсь в кровать. Так и лежу с ноутбуком на коленях и почитываю легкую книжку о вампирах, магии и некромантах - Дети Тумана Антона Трухинина. Время от времени мне приходят сообщения по ICQ. Я их добросовестно читаю, но ничего не отвечаю. Вступать в разговор с кем-то из моих знакомых нет никакого желания, особенно если это кто то из моих бывших одноклассников. Эти напыщенные дурачки считают меня неудачниками, в то время как сами едва получили свои дипломы, проплаченные родителями, и теперь безуспешно пытаются устроить свои никчемные жизни.

Пока минутная стрелка ползет к пяти часам вечера я успеваю прочитать едва ли не половину книги, съесть две яичницы и выпить три кружки кофе.

Время на часах в углу ноутбука сравнивается с четырьмя часами дня, я закрываю компьютер и облачаюсь в свою траурную одежду. Деньги, пластиковая карта, мобильный телефон, ключи и документы едва укладываются в мои брюки. Карманы ужасно оттопыриваются, но это не важно. Быстро залажу в туфли, протираю их губкой и покидаю квартиру.

Оказавшись на улице с наслаждением подставляю лицо приятному весеннему солнцу. Ужасная погода для похорон – слишком солнечная.

Славка живет в паре кварталов от меня. Точнее жил. Выйдя из подъезда мне надо повернуть налево, пройтись дворами до ближайшего перекрестка, дождаться зеленого сигнала светофора, перейти дорогу, пересечь двор и позвонить в домофон самой обычной панельной девяти-этажнки.

Дверь подъезда подперта большим камнем. Я поднимаюсь на третий этаж и вхожу в квартиру на лево.

Трехкомнатная квартира мертвого товарища встречает меня запахом похорон. Пот десятка людей, запах какой то еды, слез, скорби, алкоголя и лицемерия. Они будут скорбеть по погибшему, реветь на взрыт, пить водку в память о погибшем, а через неделю никто не вспомнит как он выглядел. Его могила зарастет сорняками, фотография на памятнике выцветет, а краска на оградке смениться слоем ржавчины. А я наверное все так же буду бродить по миру и собирать души. Конечно бродить по миру я не буду, но звучит впечатляюще.

Я снимаю ботинки, аккуратно пробиваюсь в одну из комнат, в надежде не столкнуться с Аней, но мне непременно везет, и она выходит мне на встречу.

- Вик,- взрывается она слезами.

Мне приходиться прижать ее к себе, маленькую и трепещущую. Она плачет, я глупо стою по среди комнаты, переполненной людьми. Нежно глажу бывшую девушку по голове, шепчу ей слова утешения, и понимаю, что мне тут не место.

Простояв так несколько минут, Аня отпускает меня. На черной рубашке остаются мокрые следы, мне противно, но вытирать при ней не решаюсь, девушке и так тяжело.

- Ты как?

- Ужасно,- всхлипывает она,- я теперь совсем одна.

Не понимаю, к чему она так говорит, ведь кроме Славки у нее есть и родители. С другой стороны мне плевать. Наши отношения кончились. Кончились отношения — кончились чувства. Нет нужды цепляться за прошлое.

Сказав еще несколько утешительных фраз выхожу на лестничную площадку.

Облезшие стены, письмена на известке, темные опаленные пятна от спичек, и запах сигаретного дыма. Отец Славика застыл на лестничной площадке между третьим и четвертым этажами. Он докуривает сигарету, и от нее прикуривает следующую. Не знаю, стоит ли к нему подходить, и уж тем более заговаривать, но я все же преодолеваю те десять ступеней, отделяющих меня от этого несчастного мужчины. Отец Ани выше меня почти на голову и шире в плечах раза в полтора, и это при том, что я сам далеко не маленький.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25

Похожие:

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconСюзанна Кейсен Прерванная жизнь «Прерванная жизнь»: Амфора; М.; 2006 isbn 5 367 00051 7
«параллельной вселенной» на фоне постоянно меняющегося мира конца 1960 Х годов. Это проницательное и достоверное свидетельство, которое...

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconУтопия жизни после смерти
«Нормальная» смерть, «ужасная» смерть, «ранняя» смерть, т е извращенное и нормальное в смерти

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconЛитература во второй половине 2011г. Акунин, Б. Смерть на брудершафт. Операция «Транзит»
Акунин, Б. Смерть на брудершафт. Операция «Транзит». Батальон ангелов. – М. Аст : Астрель, 2011

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconЮ. А. Жданов Без теории нам смерть! Смерть!! Смерть!!!
А ведь для полета нужна не только теорема крыла, но и теория горения, гидродинамика, теория упругости, материаловедение, метеорология,...

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconИ. Н. Заволоко
Ни лекарства, ни врачи земные. Но еще страшнее смерть духовная. «Смерть грешника люта». Смерть тех кто оставляет сей тленный мир...

Прерванная смерть 08. 05. 2011 icon«Точинов В. П. Тварь Книга Сказки летучего мыша»: Лениздат; спб.; 2005 isbn 5 289 02149 3
Писатель Кравцов, негаданно ставший персонажем собственного романа ужасов, пытается поставить точку в чужой беспощадной игре. Но...

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconМы и смерть. Почтенные председательствующие и дорогие братья! Прошу вас, не думайте, что я дал своему
Кроме того, я мог бы изменить и вторую часть названия. Мой доклад мог бы называться не "Мы и смерть", а "Мы, евреи, и смерть", поскольку...

Прерванная смерть 08. 05. 2011 icon2-е издание, исправленное, дополненное, с приложениями москва ● 2011
Жизнь, смерть, бессмертие. — 2-е изд., исправ., дополн., с приложениями — М., 2011. — 315 с

Прерванная смерть 08. 05. 2011 icon1. 1 Александр Проханов «домового ли хоронят » Смерть Гайдара выглядела совершенно иначе, чем смерть Ельцина. Иначе оплакивали, иначе погребали, иначе

Прерванная смерть 08. 05. 2011 iconВладимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14
...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница