Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук




НазваниеСергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук
страница2/6
Дата конвертации06.11.2012
Размер0.88 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6

1.3. Проблема обновления риторического ресурса


Наряду со старением политических брендов сложившаяся политическая система сталкивается с проблемой старения риторического ресурса и сложившегося формата политических коммуникаций властей и населения. Аналогичные процессы наблюдались еще в советское время. В период между 1917 и 1970 годами коммунистическая идеология и риторика неоднократно обновлялась и периодически служила мобилизующим фактором, способным вызывать позитивный отклик у широких масс населения. В 1970-1980-х годах, когда российское общество быстро входило в стадию массового потребления и создавало спрос на новые формы публичного диалога, обновление риторического контента власти, наоборот, практически прекратилась. Старая система политических коммуникаций быстро исчерпала себя. Она полностью утратила мобилизующую способность и превратилась в предмет раздражения и высмеивания. Популярность политических анекдотов была признаком неадекватности политических коммуникаций.

Попытка обновления риторического ресурса в период перестройки оказалась успешной лишь отчасти. Риторике власти пришлось конкурировать с риторикой неформальной общественной оппозиции, которая оказалась успешнее в поиске мобилизующего контента. В конечном счете, мобилизующая сила альтернативной риторики и коммуникаций обеспечила падение коммунистической системы.

Но в условиях кризиса начала 1990-х эта новая риторика тоже быстро исчерпала себя, вызвав массовое отторжение. С тех пор российское общество прошло еще через несколько этапов риторического обновления и кризисов политических коммуникаций в результате их старения.

Последний такой цикл привел к власти Владимира Путина, который смог успешно обновить риторический ряд лидера страны, а также способствовал первоначальному успеху риторики партии власти. Но во второй половине 2000-х годов наступило привыкание к этой риторике, и с тех пор она уже не вызывает эмоционального отклика.

Одна из ее уязвимых сторон состояла в том, что эта риторика формировалась в относительно однородном обществе, где из-за кризиса 1990-х идеологический полюс среднего класса был ослаблен по отношению к другим социальным слоям. В 2000-е годы этот средний класс укрепился и усилил влияние, но традиционная риторика Владимира Путина и партии власти не отвечала его ожиданиям, поскольку была адресована другим социальным слоям. Попытка использовать для этой цели риторику Дмитрия Медведева завершилась после рокировки тандема.

Массовое распространение политической сатиры в интернете, а также возрождение жанра политических анекдотов, который, казалось, сошел на нет в начале правления Путина, - опасный для власти симптом исчерпания ресурса политических коммуникаций и безуспешности попыток его обновления. Риторический стиль власти состарился и вызывает негативные реакции. Наступила волна отторжения.

Для того чтобы начать новую волну диалога с обществом, властям нужно кардинально обновить коммуникативный ряд. Но обновление коммуникативного ряда невозможно без обновления персоналий. Сейчас на верхних этажах власти практически не осталось успешных коммуникаторов. Один и тот же человек на протяжении своей жизни очень редко может удачно сменить тон публичного общения, так чтобы каждый раз оказаться на гребне новой волны общественных ожиданий. В свое время У.Черчиллю нечто похожее удалось. Но редкие исключения лишь подтверждают правило. Нащупать новый стиль коммуникации – задача непростая, которая решается путем многочисленных проб и ошибок множества конкретных людей. Чтобы это произошло в системе нынешней власти, она должна обеспечить эффективный отбор и быстрое выдвижение на вершину наиболее успешных коммуникаторов. Но сложившийся принцип ее работы прямо противоположен: на протяжении десяти лет она целенаправленно отсекала любых успешных коммуникаторов, за исключением Путина и нескольких его ближайших сторонников, чей риторический ресурс уже исчерпан.

Неизбежное обновление риторического ресурса столкнется со сложностью, с которой российская власть не сталкивалась уже почти столетие, а именно с невозможностью обращаться с единым политическим посланием ко всему российскому народу. Формирование в обществе двух противостоящих политических полюсов потребует диверсификации политического контента, которая, в свою очередь, невозможна без политической конкуренции.

Поскольку существующая российская власть, сделавшая ставку на создание единого риторического центра, вряд ли сможет справиться с этой задачей, более вероятным становится повторение риторического сценария эпохи перестройки, когда успешный поиск нового коммуникативного ряда сосредоточится либо во внесистемных форматах (наличие интернета существенно упрощает и ускоряет эту задачу), либо в рамках перестройки оппозиционных партий (например, если в КПРФ начнется омоложение руководства). В обоих случаях возможности конкуренции потенциальных лидеров и быстрого отбора актуальных риторических стилей несравненно шире, чем в рамках вертикали власти.


1.4. Снижение эффективности партийного манипулирования


Система партийного манипулирования, являющаяся неотъемлемой чертой существующей вертикали власти, первоначально формировалась как гибкая и неформализованная система, позволяющая быстро формулировать, принимать и реализовывать решения с учетом текущей политической обстановки. Залогом ее успешности на этапе формирования вертикали власти была быстрота реакции, низкая забюрократизированность и способность к рискованной импровизации, ломающей политические стереотипы.

Но длительный период сравнительно успешного функционирования на основе повторяющихся практик потребовал вовлечения все более широкого круга политиков, чиновников и консультантов, что в свою очередь привело к формализации процессов и развитию административных рутин. Неизбежной ценой такой институционализации стало снижение толерантности к риску, адаптивности и способности к импровизации. Результативность системы стала падать, как только она столкнулась с принципиально новыми для себя политическими последствиями социальной поляризации.

Усилившаяся поляризация требует предоставления большей свободы действий подконтрольным оппозиционным политикам и партиям, а это повышает риск перераспределения в их пользу голосов от партии власти. Снижение готовности к риску привело к неудаче попытки оживить правую партию с участием Михаила Прохорова – его склонность к самостоятельным действиям оказалась чрезмерной. По сходным причинам началось вытеснение «Справедливой России» с левого фланга. Политическое представительство социальных полюсов опасно сужается, в результате чего растет потенциал их внесистемного давления на власть.

Бюрократическая инерционность отчетливо проявилась в организации текущей предвыборной кампании «Единой России». В рамках кампании сохраняется традиционная установка на достижение 60-70% голосов для «партии власти» на выборах. Соответствующие целевые индикаторы устанавливаются региональным администрациям и партийному аппарату. В изменившемся общественно-политическом климате подобный тактический успех может привести к стратегическому поражению. 70% голосов ЕР большинством населения, скорее всего, будет воспринято не как свидетельство популярности партии, а как доказательство нечестности выборов. Даже достижение 40% может вызвать сомнения. И лишь при уровне 25-30% голосов результаты выборов могут быть восприняты как легитимные.

Если нелегитимность выборов станет общепризнанным фактом, новая Дума утратит значение как политический институт, даже если «Единая Россия» получит в ней конституционное большинство. В стратегическом плане для власти гораздо важнее иметь легитимную Думу, которая может стать частью общественного диалога в процессе политической трансформации. Но в рамках инерционных политических практик решение стратегических задач вытесняется на второй план.

В новых политических условиях система партийного манипулирования утратила свою первоначальную функциональность. Из действенного инструмента политического контроля она все более превращается в дополнительный источник системных рисков. Она препятствует адаптации власти к новым условиям и увеличивает потенциал саморазрушения политической системы.


1.5. Представительство оппозиционных групп и протестные настроения


Тенденция падения поддержки В.Путина, Д.Медведева и «Единой России» сопровождается ростом рейтинга недоверия, образующего противофазу позитивному рейтингу, и ростом протестного потенциала в обществе (Рис 1.3, 1.7).




Рис. 1.7. Доля людей, испытывающих недовольство, готовность участвовать в акциях протеста, % от числа опрошенных (по данным ФОМ)


Несомненно, на этот процесс повлияли и в дальнейшем будут влиять такие факторы, как кризис тандема, старение персональных политических брендов, исчерпание коммуникативного ресурса властей и растущая дисфункциональность системы партийного манипулирования. Несомненно также и то, что сохранение экономической неопределенности и возможное очередное торможение экономики в России и в мире будут способствовать усилению социальной напряженности, росту протестных настроений и дальнейшему ослаблению политической системы.

Но в данном параграфе мы хотим привлечь внимание к другим, не менее важным аспектам ослабления политической устойчивости.

Как будет показано во второй части доклада, к концу истекшего десятилетия «нулевых» годов в российском обществе сформировалось два массовых социальных полюса с устойчивыми и во многом взаимоисключающими системами ценностей, нормами поведения и политическими ожиданиями. Это способствует расхождению частей ранее консолидированного центристского электората в сторону правой и левой оппозиции.

При растущей поляризации общества согласовывать интересы в рамках неконкурентной политической модели становится все труднее.

Существующая система власти не смогла обеспечить политическое представительство растущему ядру городского среднего класса. Значительная часть электората на этом фланге вынуждена голосовать за левые оппозиционные партии, чьи программы противоречат их интересам. Такое поведение носит ярко выраженный протестный характер.

На левом фланге избиратели с традиционной системой ценностей тоже все активнее переходят на сторону хорошо организованной левой оппозиции, представленной в Думе КПРФ и «Справедливой Россией». Например, это характерно для пенсионеров, которых, несмотря на беспрецедентное повышение пенсий, становится все труднее удерживать в электорате партии власти. Об этом свидетельствуют данные всероссийского опроса ФОМ в сентябре 2011 г.: электоральный рейтинг «Единой России» устойчиво падает по мере увеличения возраста респондентов (Рис. 1.8).

Более того, в динамике рейтинг «Единой России» среди пенсионеров падает быстрее, чем во всех других социальных группах (Рис. 1.8.а.). В перспективе пенсионеры будут выступать с солидарным отрицательным мнением по поводу «Единой России». Учитывая накопившиеся долгосрочные проблемы в пенсионной системе и тот факт, что у властей нет очевидной стратегии их решения, подобные настроения будут нарастать. И, в принципе, электоральный бунт пенсионеров становится возможным. В какой форме это будет происходить, пока неясно, но можно вспомнить, например, 2005 год, когда произошел массовый протест пенсионеров против монетизации льгот, и предложить это как сценарий. Рейтинг доверия Путину в тот период упал на 6%; и восстанавливался на протяжении целого года, несмотря на то, что власти экстренно стали «заливать деньгами» возникшее у пенсионеров социальное недовольство.




Рис. 1.8. Рейтинг голосования за партию «Единая Россия» в сентябре 2011 года по возрастам (по данным ФОМ)




Рис. 1.8.а. Рейтинг голосования за партию «Единая Россия» в сентябре 2011 г. в старшей возрастной группе 55+, % от числа групп (по данным ФОМ)


В силу своей массовости, единства ценностей и политических установок оба социальных ядра отличаются от остального пассивно-аморфного «центристского» населения повышенной консолидированностью и потенциалом протестных действий. Благодаря этому оппозиционные силы получают доступ к наиболее качественным политическим активам, на которые гораздо удобнее опираться как в системной, так и во внесистемной политической борьбе.

Социальная опора властей начинает проигрывать если не в количестве, то в качестве поддержки. В активе власти остаются преимущественно представители переходных групп, которые отличаются повышенной неоднородностью, аморфностью целей, меньшей устойчивостью поведенческих норм и ограниченным потенциалом коллективных действий. В политическом плане они составляют, хотя и массовую, но ненадежную политическую опору. Социологические данные, представленные во второй части доклада, позволяют предположить, что по мере дальнейшего политического размежевания значительная часть этих людей примкнет к более сильным в идейном, риторическом и организационном плане центрам политического влияния, формирование которых в обозримой перспективе возможно лишь на базе сложившихся социальных полюсов.

Таким образом, социальная поляризация способствует росту количества и повышению качества оппозиционного электората. Однако сравнительные преимущества этого электората асимметричны. Эти преимущества оппозиции могут дополнительно возрасти благодаря асимметричному политическому представительству правой и левой оппозиции, которое возникло в результате рокировки тандема и неудач в возрождении правой партии «сверху».

Преимущества левого электората - относительная массовость, способность к консолидации, повышенная явка на выборах и хорошо организованное партийное представительство. Даже в условиях массовых нарушений избирательного процесса в пользу партии власти они обеспечивают левой оппозиции представительство в Думе и заметное влияние через формальный избирательный процессе. С этим влиянием власти вынуждены считаться всерьез. Напротив, потенциал неформального, в том числе протестного влияния на левом фланге ограничен. Левый электорат сравнительно слабо представлен в средствах массовой информации, меньше присутствует в интернете и рассредоточен за пределами крупнейших городов.

Городской средний класс является менее многочисленным, у него низкая явка на выборах и его формальное политическое влияние было бы невысоким, даже если бы он получил адекватное партийное представительство в Думе. Однако в отсутствие такого представительства его активность вынужденно переходит во внесистемную плоскость, в которой и лежат его основные сильные стороны. Огромный потенциал неформального политического влияния несоизмерим с его ограниченным электоральным весом. Средний класс гораздо опаснее для властей как внесистемный протестный ресурс: он сосредоточен в крупнейших городах, формирует основную часть медийного контента, доминирует в интернете, обладает значительным социальным капиталом и потенциалом самоорганизации. Социологические данные показывают, что пока его политическая активность невелика, но протестная активность нарастает. Если она со временем перерастет в политическую плоскость, противостоять ей власти будут не в состоянии.

Таким образом, асимметричность сильных и слабых сторон левого и правого электората и его асимметричное политическое представительство способствует естественной «специализации» левой и правой оппозиции на разных формах политической работы. Это усиливает ее коллективную силу в оппонировании властям и ведет к дальнейшему ослаблению политической системы. В то же время, асимметрия оппозиционного влияния закладывает предпосылки для будущих политических конфликтов и патовых ситуаций, на которых мы коротко остановимся в третьей части доклада.


1.6. Роль пассивного большинства в ускорении политических изменений


Формирование двух массовых полюсов электората, образующих правую и левую оппозиции, в настоящее время отчасти маскируется тем обстоятельством, что оба полюса объединены общей идеей недоверия к существующей политической власти и демонстрируют растущую готовность голосовать за левые оппозиционные партии.

В перспективе такое положение не может быть устойчивым. Со временем следует ожидать партийного и политического размежевания этих полюсов в соответствии с их специфическими социально-экономическими интересами. Но пока процесс консолидации наиболее мотивированного оппозиционного электората на почве противостояния власти приводит к иным последствиям. Консолидация облегчила и ускорила формирование «критической массы» населения, недовольного властью. Это приводит в действие механизм электорального перетока, описанный немецким социологом Э. Ноэль-Нойман2.

Суть данного механизма состоит в том, что человек с меньшей вероятностью высказывает свое мнение на ту или иную тему, если чувствует, что его точка зрения не поддерживается большинством, так как боится изоляции или игнорирования со стороны последнего. На бессознательном уровне люди внимательно следят за мнениями своего окружения, стремясь выявить господствующие точки зрения. Если индивид обнаруживает, что разделяемые им установки становятся мало распространенными и порицаемыми, он с большой вероятностью перейдет на позиции большинства.

Действие этого механизма предполагает, что первоначальное формирование «критической массы» недовольных властью как правило происходит довольно медленно, поскольку оппонентам приходится преодолевать «сопротивление социальной среды», в которой большинство не разделяет оппозиционных настроений. На этой стадии в число оппонентов власти как правило переходят наиболее мотивированные индивиды и такой переход не может быть быстрым, поскольку требует волевых усилий и сопряжен с немалыми рисками и персональными издержками.

Но по мере того как количество оппонентов власти нарастает, происходит смещение социального равновесия. Возникает среда, в которой одни члены общества настроены на открытое выражение и отстаивание своего оппозиционного мнения, а другие молчат и проявляют готовность его изменить. В этой среде мотивация для присоединения к оппонентам власти усиливается. С одной стороны, массовость оппонентов создает ощущение солидарной защищенности и снижает персональные издержки присоединения к ним. Широкое одобрение такого поведения оппонентами власти служит моральным вознаграждением за нелояльность властям. С другой стороны, издержки неприсоединения, выражающиеся в проявлениях коллективного неодобрения со стороны многочисленных оппонентов власти значительно возрастают.

Характерный пример психологической эффективности коллективного неодобрения со стороны оппонентов власти представляет дискуссия в Интернете по поводу выступления А.Макаревича на предвыборном мероприятии «Единой России» в Кемерово. Макаревич был вынужден оправдываться в своем блоге, а одним из наиболее обидных комментариев по этому поводу стал парафраз популярной фразы из его песни: «Не надо прогибаться под изменчивый мир…- достаточно прогнуться под власть».

На этой стадии к оппонентам начинают в массовом порядке присоединяться конформисты и неопределившиеся. Если на ранней стадии формирования «критического большинства» против преобладающего общественного мнения высказываются в основном отдельные высокообразованные или более состоятельные люди, а также представители некоторых идеологических групп, то со временем эти лица становятся лидерами новых массовых трендов («новыми властителями дум»), в результате чего им удается привлечь на свою сторону пассивное большинство.

Возросшая легкость перехода на сторону оппозиции приводит к нарастанию спиралеобразного процесса, в ходе которого доминировавшая прежде точка зрения меняется на противоположную. Раскручивание «спирали присоединения» приобретает самоускоряющийся характер и может приводить к внезапным изменениям в политических настроениях общества.

В настоящий момент в России уже завершается формирование критической массы оппонентов власти и начинается ускоренный переход основной массы населения от поддержки власти к протестному отношению к ней. В Белоруссии, если судить по результатам социологических опросов, это уже произошло. В России этот процесс еще не завершен, но он быстро развивается.

Такие события, как нечестные выборы, могут выступать катализаторами данного процесса, приводя к скачкообразной радикализации общественных настроений. При этом политические идеи, казавшиеся чересчур радикальными накануне события, внезапно становятся в глазах оппозиционно настроенных граждан излишне умеренными и даже банальными. В такие моменты, возрастает вероятность запаздывания реакции властей на очередное ускорение событий, растет их пассивность и неадекватность, что ведет к быстрому накоплению внутренней инерции в развитии политического кризиса.

Социологические данные свидетельствуют об ускорившейся трансформации политического сознания российских избирателей. Так, по данным Левада-центра в ноябре электоральный рейтинг «Единой России» снизился по сравнению с октябрем на 7 процентных пунктов (с 60% до 53%). По данным И.М.Бунина 88% опрошенных выступают за расширение возможности граждан влиять на власть. По его мнению, запрос на политические перемены стал превалировать над запросом на безусловный приоритет стабильности, который во многом был дискредитирован под влиянием кризиса (еще в начале года картина была обратной).

В дальнейшем следует ожидать, что протестные тренды общественных настроений будут радикализованы сначала парламентскими, а затем и президентскими выборами. Существует вероятность, что мощные предвыборные кампании, исходящие от власти, и негативно воспринимаемые населением, будут способствовать росту антиэлектората власти в большей степени, чем росту ее сторонников. Говоря языком рекламы, коэффициент контактной ценности сообщений сделался отрицательным, и увеличение мощности пропаганды лишь усиливает этот отрицательный эффект. Нечто похожее произошло в конце советской эпохи: старение риторических ресурсов в сочетании с прежней интенсивностью пропаганды стало одной из причин коллапса этой системы.

Быстрый рост числа оппонентов власти повышает вероятность раскола внутри правящей группировки. Подобно тому, как это случилось с Ельциным на закате перестройки, публичное заявление какого-либо известного политика о своем несогласии с политическим курсом, в сложившейся ситуации вызовет симпатии оппонентов власти и позволит ему быстро нарастить политический капитал альтернативного лидера. Первые признаки этого уже появились (например, отставка А.Кудрина и переход Г.Павловского в лагерь критиков власти).

Со временем процесс перетока населения в лагерь оппонентов власти снова должен замедлится. Это будет происходить по мере исчерпания потенциала перехода в оппозицию неопределившихся и конформистски настроенных граждан. Теоретически, в активе власти могут остаться в основном ее убежденные сторонники, которые будут менять свою точку зрения намного медленнее, чем остальное население.

Однако специфика существующего электората партии власти состоит в его пониженной мотивации. Как следует из представленных в нашем докладе социологических данных, наиболее мотивированный электорат с устойчивыми системами ценностей быстро стягивается к социальным полюсам и формирует базу для политической оппозиции. Поддержку властям все еще склонны оказывать промежуточные социальные слои, не имеющие устойчивых ценностей и убеждений и склоняющиеся к конформистским моделям поведения. Такая база является неустойчивой и не позволяет рассчитывать на длительное воспроизводство массового мотивированного ядра политических сторонников власти.


1.7. Экономические причины роста политической напряженности


В предыдущем докладе мы указывали на отсутствие явных социологических свидетельств того, что именно экономический кризис послужил причиной начавшегося падения доверия к власти. Но в последнее время появились признаки того, что дальнейшее падение поддержки властей может быть обусловлено в том числе и экономическими причинами.

Согласно опросам, проведенным Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР), в 2010 году в странах развивающихся рынков Европы и Средней Азии и в 5 странах Западной Европы, мировой финансово-экономический кризис привел в большинстве стран к усилению недовольства населения существующей политической и экономической системой. При этом в странах-новых членах ЕС, которые дальше всего продвинулись в осуществлении рыночных реформ и формировании институтов политической демократии, заметно ухудшилось как отношение к рыночной экономике, так и к основным демократическим институтам (рис. 1.9 а и б). Напротив, в странах СНГ с неконкурентными политическими институтами и неразвитой рыночной экономикой, повысился спрос на демократию и рынок.

В отличие от большинства других стран региона, в России в 2010 году особых изменений по сравнению с докризисным периодом не наблюдалось ни в отношении к рынку, ни в отношении к демократии. Эти результаты хорошо согласуются с результатами наших собственных социологических исследований, проводившимися в середине 2010 года и представленными в первом докладе ЦСР.


Рис. 1.9. а. Поддержка свободного рынка в странах Западной Европы и странах с переходной экономикой

Источник: LiTS, 2006 и 2010.

Для каждой страны этот график показывает длю населения, которая безоговорочно поддерживает свободный рынок. Горизонтальная линия показывает среднюю за 2010 год для стран Западной Европы. (Франция, Германия, Италия, Швеция и Великобритания)

Поддержка рынков снижается среди стран- новых членов Евро Союза






Рис. 1.9. б. Поддержка демократии в странах Западной Европы и странах с переходной экономикой

Источник: LiTS, 2006 и 2010.

Для каждой страны этот график показывает длю населения, которая безоговорочно поддерживает демократию. Горизонтальная линия показывает среднюю за 2010 год для стран Западной Европы. (Франция, Германия, Италия, Швеция и Великобритания)

Поддержка демократии в регионе стран с переходной экономикой ниже чем в среднем в Западной Европе % респондентов "за демократию"


Рис. 1.10 а, б. Сравнительная оценка справедливости Российского, западного и советского общества.



Источник: Фонд общественное мнение.

Рис. 1.11. Частота утвердительных ответов домохозяйств по вопросам о снижении потребления.




Но в 2011 году в России тоже наметились изменения. Об этом свидетельствует не только появившийся массовый спрос на политические перемены, но и последние обследования ФОМ, которые указывают на рост доли респондентов, считающих, что западная и/или советская экономическая система являются более справедливыми, чем современная российская (рис. 1.10 а и б). Представленные данные свидетельствуют не только о негативном отношении к сложившейся в России системе «бюрократического капитализма», но и о продолжающейся социальной поляризации.

Данные вышеупомянутого обследования ЕБРР подтверждают, что в России экономический кризис нанес чувствительные удары по обоим социальным полюсам. Согласно данным этого обследования (рис. 1.11), Снижение потребления в Западной Европе в основном затронуло предметы роскоши, в то время как в других странах, наряду с еще более высокой частотой сокращения потребления предметов роскоши, наблюдалось почти в четыре раза более частое сокращение потребления базовых продуктов питания. В России частота сокращения потребления базовых продуктов питания и предметов роскоши оказалась примерно на одном уровне, затронув около одной трети домохозяйств каждая. Судя по всему, и малообеспеченные слои населения, и городской средний класс были вынуждены ограничивать потребление, что, по-видимому, способствовало усилению разочарования в существующей экономической и политической системе.

Катализатором политических изменений могут послужить и внешние факторы. Глубокий экономический кризис в Белоруссии уже привел к резкому ослаблению президента Лукашенко и к утрате им поддержки со стороны населения. Если белорусский кризис перейдет в политическую плоскость и завершится отстранением Лукашенко, это может привести к дальнейшей радикализации общественного мнения в России, повысив вероятность развития по пути политической конфронтации.

Недавние экономические решения властей тоже могут привести к усилению политической напряженности. С 2012 года по инициативе президента Медведева планируется начать резкое повышение военных расходов. Политическая целесообразность такого повышения вызывает серьезные сомнения.

Население не предъявляет спроса на масштабное увеличение военных расходов. Наоборот, участники наших фокус-групп постоянно высказывали сомнения в целесообразности повышения военных расходов, в том числе в связи с коррумпированностью военных закупок. Отношение к повышению военных расходов разительно отличается от отношения к повышению пенсий, которое население в большинстве своем активно поддерживало. Число граждан, которые непосредственно получат выгоду от повышения военных расходов, примерно в 35 раз меньше, чем число пенсионеров, а дополнительных средств на эти цели ежегодно будет выделяться почти столько же, что и на финансирование повышенных пенсий – около 2 трлн рублей в год или почти 4% ВВП. Как и в случае с повышением пенсий, для финансирования дополнительных военных расходов скорее всего придется увеличить налоги (например, поднять ставку НДС до одного из самых высоких значений в Европе). Эта мера без сомнения вызовет сопротивление бизнеса и широких слоев населения.

Часто звучит мнение, что повышая военные расходы, власть укрепляет свои позиции перед лицом нарастающего политического кризиса. Но в России армия не подходит в качестве инструмента для подавления мирных протестов населения. Последний раз попытка использовать ее в этих целях была предпринята в ходе ГКЧП и закончилась полной неудачей.

В данном случае мы имеем пример дорогостоящего решения, которое является не только неоправданным экономически, но и рискованным с политической точки зрения.

Таким образом, экономика уже не выполняет сдерживающую или нейтральную роль по отношению к политическим конфликтам. Появляется все больше признаков того, что экономические факторы вносят дополнительный вклад в нарастание политической напряженности и в усиление политического кризиса.


Основные выводы


Отличительной особенностью текущей политической ситуации является быстрое старение и снижение эффективности различных элементов политической системы, которые в прошлом способствовали ее становлению и усилению влияния. При этом такие процессы, как ослабление тандема в результате рокировки, старение политических брендов, исчерпание риторического ресурса и сбои в системе партийного манипулирования во многом обусловлены внутренней логикой развития политической системы и носят необратимый характер. В результате политическая система утрачивает потенциал саморазвития как раз в тот момент, когда структурные изменения в российском обществе усиливают предпосылки для системной политической трансформации.

Ослабление системы власти проявляется не только в снижении рейтингов и росте протестных настроений. Гораздо более опасной для нее является процесс социальной поляризации, при котором согласовывать интересы в рамках неконкурентной политической модели становится все труднее. Следствием этого является рост оппозиционности со стороны наиболее консолидированных социальных групп на правом и левом социальных полюсах. Этот электорат, обладающий в силу большей однородности повышенным потенциалом консолидации, становится ключевым ресурсом оппозиции. Оппозиция обладает очевидными конкурентными преимуществами в обновлении риторического ресурса и создании новых политических брендов. Растущий потенциал влияния по-разному реализуется на правом и левом фланге в связи с асимметричностью сильных и слабых сторон соответствующих социальных групп.

Власть вынуждена опираться преимущественно на представителей переходных групп, которые отличаются повышенной неоднородностью, аморфностью целей, меньшей устойчивостью поведенческих норм и ограниченным потенциалом коллективных действий. По мере дальнейшего политического размежевания значительная часть этих людей может примкнуть к более сильным в идейном, риторическом и организационном плане центрам политического влияния, формирование которых в обозримой перспективе будет происходить на базе сложившихся социальных полюсов.

Вследствие этого начавшийся процесс политической трансформации российского обществаможет пройти через три этапа.

На первом этапе происходит формирование критической массы оппонентов власти и их консолидация на платформе политических перемен. Отсюда возникает кажущееся парадоксальным стремление многих представителей городского среднего класса проголосовать на ближайших выборах за левые оппозиционные партии, поскольку это представляется наиболее действенным способом выражения протеста на парламентских выборах.

На втором этапе быстрый рост численности их сторонников за счет массового притока пассивного электорального большинства. На этом этапе пассивные и запоздалые действия властей, а также сами парламентские и президентские выборы могут служить катализаторами дальнейшей политической радикализации общества. Последствия экономического кризиса и непродуманные экономические решения властей ведут к дополнительному росту политического недовольства и подкрепляют спрос на политические и экономические изменения.

На третьем этапе, который более подробно рассматривается во второй части доклада, ожидается размежевание политической оппозиции в направлении противостоящих идеологических полюсов.

Наконец, как показано в третьей части доклада, к концу текущего десятилетия может начаться сближение политических полюсов, которое является предпосылкой для формирования в России устойчиво функционирующей демократии.


1   2   3   4   5   6

Похожие:

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconБелановский С. А
Белановский С. А. Глубокое интервью: Учеб пособие. – М.: Никколо-Медиа, 2001. – 320 с

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconМурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин Сергей Анатольевич Телегин Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили
Сергей Георгиевич Кара Мурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин Сергей Анатольевич Телегин

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconКафедра Экономической теории
Малова Татьяна Алексеевна, профессор Протас Владимир Федорович, доцент Волкова Татьяна Николаевна, доцент Смирнова Ирина Александровна...

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconПеречень экранизаций литературных произведений, внесённых в программу предмета «Литература (русская и зарубежная)»
В ролях: Аркадий Коваль, Татьяна Рассказова, Мария Луговая, Сергей Барковский, Максим Бритвенков, Игорь Копылов, Сергей Мосьпан,...

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconМихаил Старовойтов. Ольга Максимова
Светлана Александрова. Развитие этических отношений в истории предпринимательства. /80

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconАпрель-июнь, 2004. Сельское хозяйство. Общие вопросы Дмитриев А
Дмитриев А. Сельский центр бизнеса: [Нижегор обл.] в Бутурлинском районе открыт новый центр развития сельского бизнеса /А. Дмитриев...

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconС. Кара-Мурза, А. Александров, М. Мурашкин, С. Телегин
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин. На пороге...

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconСергей Георгиевич Кара Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин
Москвы, устремились на Запад. И пежде всего под крыло Америки. Не случайно в Грузии, на Украине, в Киргизии прокатились так называемые...

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук iconЛитература (основная)
Дмитриев М. Н., Дмитриев А. М. Управление инвестиционными проектами. Нижний Новгород, Издательство ввагс, 2000, 60 с

Сергей Белановский Михаил Дмитриев Светлана Мисихина Татьяна Омельчук icon«Михаил нестеров. Легионеры»: эксмо; Москва; 2002 isbn 5 699 00881 0
Но с этим решительно не согласен бывший подполковник спецназа гру сергей Марковцев. Ведь из за этих подонков погибли его друзья....


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница