Права человека и право на радикальные перемены




Скачать 223.01 Kb.
НазваниеПрава человека и право на радикальные перемены
Дата конвертации21.02.2013
Размер223.01 Kb.
ТипДокументы
права человека и право на радикальные перемены


Просматривая тематику данного сайта, я поймал себя на мысли, что в этом перечне нет чего-то, без чего трудно сейчас представить любое общественное движение, особенно правозащитное. Что же это?

Из истории мы хорошо знаем, что провозглашение новых прав человека всегда было идеологической основой новых революционных событий. Так было в Англии, США, во Франции, в России и других странах. Конституции этих и других демократических стран до сих пор содержат статьи, дающие народу право на сопротивление угнетению, если кто-то или что-то действует против народа и его общественного строя. Например, говорится в Конституции Германии, «все немцы имеют право на сопротивление любому, кто предпринимает попытку устранить этот строй».

Мы же в своей стране совсем об этом забыли, покорно согласившись даже на фактическую отмену референдума, при формальном праве на него. У нас приняты такие законы, которые по своему духу и букве не соответствуют многим статьям Конституции и тем самым сводят на нет провозглашаемые права человека и гражданина. Мы много говорим о необходимости развития самоуправления, но положение нисколько не меняется. А если меняется, то в противоположную сторону: люди уже не хотят заниматься самоуправлением, ссылаясь на отсутствие времени и сил, или боятся чиновников и криминала.

Если же опуститься на грешную землю судебной и правоохранительной практики, то положение будет выглядеть еще более плачевно. Но я не буду повторять то, что сейчас лавиной обрушивается на головы российских граждан из всех каналов СМИ. Немало этих материалов и на нашем сайте. Я бы назвал материалы Гречишникова, Расова, Велиева, Колбасина, Магарила, Шлосберга, Андурского, Чикова, Комаровского, Кавун и многих других. Возникает вопрос: что же дальше? Создается впечатление, что все СМИ и наш сайт есть лишь возможность выговориться и тем самым облегчить свою душу. Информационное пространство стало неким вакуумным средством «пожаротушения», направляющим социальную энергию людей «в никуда». Заметьте, с каким восторгом приняло наше чиновничество идею президента о том, что в ближайшие годы все контакты с гражданами будут иметь электронный характер. Вот бы еще самих чиновников заменить на их компьютерные варианты. Но еще лучше иметь электронную копию всего политического руководства для всех регионов страны. Тогда проблемы и с часовыми поясами не будет. Это будет превосходным решением проблем с экстремизмом, но только с тем условием, что и наказывать за экстремизм будут не живых людей, а их виртуальный образ, созданный в пространстве мировой информационно-коммуникационной сети. А то будет как-то несправедливо: мы будем видеть госчиновников по Интернету, а наказывать граждан России будут вживую.

Так чего же не хватает на нашем сайте политического просвещения? – Не хватает обсуждения идеи революции. Я понимаю, что для либерала идея революции равносильна горящей головешке, которая и пугает, и руки обжигает. Но, насколько мне известно, в либеральной традиции были не только Рейган и Тэтчер, но и Д. Локк и Д. Рикардо, Д. Рузвельт и Кейнс. Д. Локк стал идеологом «славной революции» 1688 г. в Англии. Д. Рикардо стал идеологом буржуазной промышленной революции. На революционный характер «нового либерализма» Рузвельта и Кейнса вряд ли стоит указывать, так как без радикального перехода к новому политическому курсу США не вышли бы из депрессии.

С этой точки зрения было бы несправедливо не обсудить идею революции в сообществе экспертов, готовых обменяться мнениями о том, о чем в последнее время говорить стали все реже и реже. И чем реже стали говорить публично, тем чаще стали возвращаться к этой идее мысленно, вспоминая времена, которые являются революционными в действительности или революционными только в своей возможности. Представляется, что многие острые социально-политические процессы, которые обсуждаются в последнее время обществом экспертов по защите прав человека, могут получить свое адекватное теоретическое разрешение, если нам удастся отойти от чисто политологических и журналистских подходов, в которых вся историческая детерминация связывается с деятельностью политиков и СМИ. Действительно, как может Россия быстро двинуться вперед, если забыть то, что происходило в прошлом в годы революционных перемен?


полный отказ от революционных идей


Однако в действительности мы живем в такие времена, когда официально произошел полный отказ от революционных идей. Отказ в такой степени радикальности, что даже революция 1991-93 гг. редко называется революцией. Ее даже «бархатной» не называют и еще какой-то там «цветной» революцией, как это делается в других странах. По крайней мере, в официальной печати, в юридических документах и в учебных пособиях понятие революции применительно к указанным годам употребляется редко.

И что интересно, не употребляется и понятие контрреволюции, разве только в левой печати. И вообще: понятие революции потихоньку вымывается из социальной литературы таким образом, что будто с этим явлением человечество рассталось давно и навсегда. Как еще полвека назад утверждал Дж. Гэлбрэйт, «все факторы, от которых, как раньше казалось, зависит революция, да и сама революция утратили значение» [Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1968. С. 344-345.]. Может быть, я и ошибаюсь, но если посмотреть вузовские программы и учебные пособия по социальным наукам, то в них очень редко встречаются темы, посвященные проблемам социальной революции.

Складывается впечатление, что на эти проблемы наложено табу. Или действительно идея революции совершенно утратила свое значение и существует только в мистифицированном виде, позволяя обществу иметь определенное единение через этот отказ. Но, как писали еще Хорхаймер и Адорно, «всякое мистическое единение остается иллюзией, бессильным внутренним следом революции, от которой отреклись» (Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. М.; СПб.: "Медиум", "Ювента", 1997. С. 57). Немецкие социологи знали, что говорили, так как западное общество гораздо раньше отреклось от идеи революции и «бессильный внутренний след революции» прочертил в ее культуре вполне сложившиеся и устойчивые контуры. Что касается нашей страны, то идея революции еще не ушла из жизни и будоражит умы различных людей. Возможно, что больше будоражит умы даже не тех, кто призван совершать революции, а тех, кого она пугает. И они все сделают для того, чтобы в общественном сознании опять не распространилась «красная зараза». Уж лучше спид, свиной грипп и прочие глобальные напасти, чем революция.

Что касается массовой печати, то в ней слово «революция» встречается и даже часто, но совсем в других, узко социальных или асоциальных значениях. Например, в рекламе можно слышать словосочетания «информационная революция», «революция вкуса», «революция дизайна», «революция цвета» и т. п. Привязка феномена революции с бытовыми вещами и явлениями в СМИ сразу убивают двух зайцев, бегущих в разные стороны: во-первых, не позволяют обывателю забыть слово «революция»; во-вторых, сбрасывают данное слово с его высокого, теоретического уровня и опускают до уровня бытового, приучая аудиторию к легкомысленному отношению к революции. Что касается использования понятия «криминальная революция», то тут процесс снижения идеи революции доводится до логического конца. Невольно напрашивается вывод: уж если криминальный мир способен на совершение революции, то нам не надо никакой революции. Собственно говоря, с таким сниженным представлением о революции совершаются все «цветные» революции. Возможно, что как реакция на советские годы, когда в школе и вузе тема о революции звучала рефреном в самых разных расфасовках, такое отношение к революции сейчас складывается вполне закономерно, как расплата за догматическое вдалбливание идеи революции в голову советских людей.

Но все же дело не только в аллергии на опошление идеи революции в советские годы. Есть реальные причины такого отношения к революции. Причины, которые обусловлены существующей социальной практикой, из которой изгоняется идея революции в ее действительном историческом виде, и вживляется фальсифицированный, шаржированный и сниженный ее образ, который достоин только пренебрежения, презрения и осмеяния.

Но вряд ли практику уничтожения идеи революции можно назвать революционной практикой. Как известно, «подлинно революционная практика находится в прямой зависимости от неуступчивости теории перед лицом того беспамятства, с каким общество позволяет закоснеть мышлению» (Хоркхаймер М., Адорно Т. Указ соч. С. 59). Похоже, что современная социальная теория стала уступчивой и сдалась на милость власти беспамятства и косного мышления.


Так почему же тогда обывателю в его обыденном сознании не позволяют забыть слово «революция» через ее отрицание?


На первый вопрос ответить просто: в России произошел отказ от социализма, но какой-то тихий, тщательно укрываемый, то есть такой, который реализован практически, но не проговорен и не осмыслен теоретически. Между тем, кто был свидетелем перестройки 80-х и реформы начала 90-х, тот не может не подтвердить, что в обществе никто, ни идеологи, ни общественно-партийные организации, ни СМИ не обсуждали проблему отказа от социализма. Чаще всего звучал лозунг «Больше социализма!». Следовательно, произошло то, что обычно и происходит в истории, обычно развивающейся парадоксально: вначале событие происходит, а только потом люди начинают понимать, что в действительности произошло. В нашем случае произошло разрушение социалистического государства, хотя никто в стране этого сознательно не хотел и ни одна политическая сила такой задачи перед собой не ставила.

Однако теперь, задним числом появились теоретики, которые стали обосновывать объективность и необходимость свершенного и изображать дело так, что общество давно было готово к отказу от социализма и жаждало возврата к капитализму. О своей борьбе против социализма стали заявлять бывшие его «прорабы перестройки». На общественное сознание обрушилась лавина информации о том, «как в действительности происходило разрушение страны» и кто был организатором этого разрушения. Между тем все обстояло гораздо проще: никто этого не хотел, не хотел этого никто даже на «враждебном Западе», но это произошло вопреки общему нежеланию.

Могут спросить: зачем нам обсуждать вопрос теоретически, если он давно решен практически? На первый взгляд вопрос вполне резонный, но только для того, кто привык смотреть на теорию как на забаву интеллигенции, которая любит прибегать к философии тогда, когда все и так понятно.

Но, в самом деле, зачем нам потрясать теоретическим оружием после гибели? Неужели для того, чтобы оправдаться перед собой? Или для того, чтобы дать кому-то возможность похихикать над нашими неуклюжими попытками задним числом понять то, что должны были понять десятки лет назад?

Я думаю, что теоретический анализ необходим для того, чтобы найти выход из положения, в которое нас завела история. Не поняв того, почему случилось то, что случилось, мы останемся бессильными что-либо изменить, и нас могут ожидать еще более масштабные потрясения. Ведь по сути дела мы до сих пор движемся в слепую и наше понимание, точнее, непонимание того, что происходит с обществом, осталось на уровне 70-х годов, когда нас уверяли в том, что мы живем в обществе развитого социализма. Разумеется, сейчас никто о развитом социализме не говорит, но разве одна теоретическая слепота чем-то отличается от другой? Разве не все равно, с каким слоганом на устах нас кидает, как щепку, из стороны в сторону ветер истории, не давая передышки даже одного десятилетия?

Таким образом, вначале важно согласиться с тем, что достаточно убедительного, теоретически продуманного и фактически аргументированного обоснования резкого поворота в развитии нашей страны до сих пор мы так и не получили. Следовательно, в своем теоретическом сознании общество до сих пор живет так, как будто никакого перехода к капитализму не произошло. теоретически обоснованного общественного отказа от социализма не было, поэтому новая социальная элита беспомощна пердложить что-то взамен.

Все со школьной скамьи хорошо известно, что «по-настоящему опасны не практические опыты, а теоретическое обоснование». Похоже, что идеологам новой России это социальная аксиома тоже хорошо известна. Иначе описываемый нами исторический факт не раздражал бы их так сильно, что они идут на умолчания, грубые подлоги и фальсификации, чтобы как-то оправдать то, что произошло. Особо не заботясь о действительно теоретической стороне дела, поскольку, якобы, дело уже сделано и капитализм в России построен, поэтому нечего особо церемониться и создавать теории для обоснования того, что и без всякого теоретического обоснования существует.


И все же, почему новым идеологам идея революции не дает покоя?


Почему, например, отношение к революции 1917 года такое, как будто она произошло только вчера, а имя Ленина умалчивается как имя нечистой силы?

Причин может быть много, но главная из них состоит в том, о чем уже было сказано, чтобы вызвать социальную аллергию на социальную революцию и на все, что с ней связано. В частности, в СМИ образы революционных вождей обезображены до такой степени, что ими можно пугать детей. И пугают. Хотя современных детей испугать чем-либо трудно, поскольку с молоком матери с экрана телевизора они усваивают большую дозу сцен насилия и разврата, созерцая триллеры, боевики, эротические телешоу и новостные программы, в которых с большими подробностями можно рассмотреть все случившиеся за день социальные катастрофы. Понятно, что революционеров из людей с запуганным сознанием уже не получится. Но именно этого и добивается современные российские интеллектуалы, в особенности работники СМИ, которые быстро поняли, кто теперь хозяева новой жизни. Непонятно только, как можно устрашением (не развитием культуры, образования, морали и т.д.) формировать и воспитывать граждан общества?

Возвращение к революции происходит еще с одной целью: чтобы еще раз убедиться в том, что «призрак коммунизма» похоронен и находится под крепко заколоченной крышкой. Но ничто не мешает заколотить еще один гвоздь. Так что различных «гвоздей» в идею социальной революции и гроб коммунизма всажено сейчас столько, что, казалось бы, этот призрак полностью успокоился и никогда уже не появится в нашем блаженном мире. Идея революции полностью уничтожена и дискредитирована. Явных революционеров уже нет. Историческое поле от возбудителей спокойствия «зачищено» основательно. От идеи революции отказались даже российские коммунисты, мирно сотрудничая с правительством. С таким правительством, которое не только отказалось от революционных завоеваний, но даже праздник Октября стерло с листа календаря и в насмешку предложило народу праздновать день национального единства, найдя его истоки в событиях начала XVII века. Следовательно, народу позволено иметь чувство национального единства (только не достоинства!) только один день в году. Так же, как некогда крепостные крестьяне могли быть свободными лишь в Юрьев день. Похоже, что и праздник национального единства потихоньку исчезнет, как некогда и Юрьев день, так как многие начинают понимать, что Минин с Пожарским освободили Москву не только от поляков, но и от предателей бояр. Нехорошие ассоциации возникают. Да и поляки обижаются.

Правда, национальное единство можно созерцать еще одним способом: наблюдая за поведением правящей партии «Единая Россия», включающей в себя чиновников разных рангов. Вот уж от кого о революции не услышишь ни слова, хотя совсем недавно многие из них состояли в самой революционной партии, возглавившей в начале ХХ века целых две революции.

Но что-то все же не дает покоя современной социальной элите. Видимо, им не дает покоя мысль, что коммунизм – это призрак, а призраки бесплотны, поэтому с ними надо как-то бороться иначе, а не только в гроб заколачивать.

В частности, чиновникам непонятно, что делать с интеллигенцией, с этой персональной составляющей духовной культуры общества? По большому счету она больше не нужна, поэтому есть все основания с ней покончить «как с классом», и перейти к формированию интеллектуалов западного образца. Так сказать, производить людей свободных профессий: настолько свободных, что для них безразлично, какой интеллектуальной деятельностью заниматься, в какой стране жить и чему служить.

Таким образом, при всех видимых политических успехах, новым идеологические вождям не дает покоя мысль о возможной социальной революции. Они знают, так как не могут не знать, что революция может нагрянуть неожиданно, как это было в 1917 и в 1989 годах. Как это было всегда в истории революций. Поэтому им хочется проникнуть в тайну механизмов, порождающих революции и, следовательно, дающих возможность их предотвращения. В этом и состоит стратегическая цель поисков национальной идеи. Понятно, что субъективно такая цель может и не ставиться, но объективно получается так. Не будем забывать к тому же, что сейчас эта дискуссия происходит в стране, захваченной мировым кризисом.


Но стоит ли новой социальной элите бояться революции?


Чтобы ответить на этот вопрос, надо вначале ответить на другой вопрос: как произошел переход от социализма к капитализму? И как происходит трансформация личности в условиях возвращения общества на более низкую историческую ступеньку, с которой оно когда-то начинало восходящее движение.

Механизм трансформации не сложный. Его можно понять, рассматривая, например, трансформацию социального статуса советского рабочего класса.

Представим себе, что некто «передовой рабочий» ходил на свой родной завод, был членом КПСС, героем труда, а сегодня ему говорят, что все это закончилось. Все свое прошлое он может выбросить или забыть, так как пришел «хозяин» завода, который наведет новые порядки по своему «усмотрению». Вероятно, такая картина нашим рабочим не могла присниться в самом дурном сне. Поэтому многие рабочие до сих пор находятся в самом обычном психическом шоке и, похоже, уже не смогут никогда выйти из этого жесткого ступорного состояния.

Легче тем, кто этому не поверил, так как не мог понять, откуда же придут «господа», если у нас уже давно их нет в природе. Поэтому собственника завода они воспринимают как формальную смену «хозяина», так как «красные директора» частенько именно так себя называли. Поэтому они не осознали, что произошло и по-прежнему дорабатывает до пенсии на своем заводе, воспринимая его так, как воспринимали все советские годы. Как говорится, счастье – в неведении.

Разумеется, немало тех, кто был просто выброшен на улицу и кто сейчас где, – сам бог не разумеет. Коротко говоря, «иных уж нет, а те – далече». Разумеется, есть и такие, кто сам стал «хозяином» и «господином», стесняясь своего прошлого или наоборот, гордясь им.

Картину разложения рабочего класса можно нарисовать более многообразными, яркими и живыми красками, но я не ставлю перед собой такой цели. Я специально схематизирую эту картину, чтобы тем самым раскрыть социальную основу общего механизма трансформации социализма в капитализм.

В чем же она? В том, что социалистический рабочий класс в советском обществе перестал быть классом в его классическом виде. Произошло деклассирование рабочих. И произошло это не потому, что были какие-то «происки Запада», а в силу объективных причин развития социализма, когда по мере его развития утрачиваются классообразующие признаки. И поскольку это уже не класс, то и его партия – уже не рабочая классовая партия и не считающая себя таковой. И поскольку рабочий класс перестал быть действительным классом, то с ним можно было делать все что угодно, и он не может уже сопротивляться, став политически беззащитным. И весь парадокс истории в том, что так оно и должно быть, так как все функции защиты себя как класса рабочий класс передал своей партии и своему государству. Но они его подвели, став защищать больше себя, чем трудящихся. И политическое лицемерие, чтобы не сказать больше, состояло в том, что это, лишенное социальных основ государство, провозгласило себя «народным государством», закрепив это положение в Конституции 1977 г. Так произошло исчезновение социальной основы социализма. Его политическое разрушение было только делом времени.

Таким образом, советский строй рухнул объективно, закономерно и под воздействием не своих слабостей, а в соответствии с собственными достижениями. Начиная с конца 60-х и в 70-е трезвые и реалистичные умы, к которым я отношу Косыгина, Ильенкова, Зиновьева и др. достаточно точно и, главное, своевременно, выразили необходимость качественного изменения социалистического общества. В соцстранах очень активно проводилась дискуссия по всему спектру вопросов необходимой реформы общества. Особо активно эта дискуссия проводилась в Болгарии, Чехословакии и Польше. Сейчас редко упоминается эта дискуссия, но именно она теоретически показала возможность развития сложившихся общественных отношений. В ряде стран (Чехословакия, Польша) пытались осуществить практические шаги в нужном направлении и тем самым спасти социалистическую систему. Однако в советском руководстве победило консервативное крыло, и ничего существенного не было предпринято. Более того, советское руководство помешало это сделать и в других странах.

Справедливости ради надо сказать, что в руководстве были и другие люди, которые пытались что-то сделать, но в действительности все новшества выливались в очередную идеологическую компанию, число которых все время росло. Партийные теоретики-идеологи взяли на вооружение концепцию развитого социализма, которая позволяла ничего существенного не предпринимать, а только «совершенствовать».

Последние всплески рабочей революционности в СССР были проявлены в начале 60-х ХХ века, но они были жестоко подавлены. В дальнейшем политическая деэволюция общества происходила как по нотам. В конце концов, КПСС стала бюрократическим органом, замкнутым на решении своих внутренних проблем. Кто жил в то время, тот не может не помнить, как на каждом очередном съезде КПСС ставились те же самые задачи, что и на предыдущем партийном форуме. Причины невыполнения поставленных ранее задач не анализировались, критика практически отсутствовала. Собственно говоря, интенсификация экономики 70-х, ускорение и перестройка 80-х годов и началась с осознания факта политического разложения партии. Была сделана попытка что-то изменить, но было уже поздно. К тому же она делалась сверху, так как снизу никаких сильных социальных движений уже не наблюдалось, кроме разыгранной чиновниками карты рабочего движения Кузбасса и ему подобных движений. Приход к власти М. Горбачева лишь ускорил процесс разложения. Выдвинув лозунги «демократизации» и «больше социализма», он лишь создал лишь красивую оболочку полного распада партии, а затем и всего политического строя страны.

Оно и понятно, так как ускоренный способ разрешения кризиса есть революция. Перестройка того, что было выстроено, есть тоже революция, только прикрытая «строительным» термином. Все это и произошло. Но какая может быть революция в условиях социализма и при всеобщей демократизации, которая была достигнута в годы гласности и перестройки? Только такая революция, которая восстанавливает старые порядки, то есть контрреволюция. Хотя по отношению к периоду 1991-1993 годов такая оценка была бы не корректной в полной мере, так как контрреволюция, как правило, сопровождает революцию, происходит через относительно короткое время после революции. В нашем же случае речь идет о восстановлении старых порядков через 74 года.

Но главное даже не срок, так как истории известны и длительные сроки для совершения контрреволюции. Главное то, что революция 1917 года привела к созданию общества нового типа, которое выработало новую культуру, поэтому тут уже не контрреволюция, а нечто иное. Поэтому ничто так не вызывает ненависти со стороны новой социальной элиты, как советская культура. Они ее стараются нередко даже не замечать или называют презрительно совковостью или, в лучшем случае, тоталитаризмом. В лучшем случае, так как в ХХ веке трудно назвать страну, где бы не было тоталитарных режимов в том виде, в каком их описала Х. Арендт.


Как же произошло разрушение социализма?


Очень просто. Настолько просто, что в это до сих пор многие не могут поверить.

Итак, в конце 80-х и начале 90-х годов руководство страны решило обратиться к партии и народу с вопросом о выборе пути развития. Но апелляция к народу как к судье исторического спора о выборе пути развития есть штука опасная.

Во-первых, народ решает свои проблемы не научным образом, а опираясь на здравый смысл, а здравый смысл подсказывал, что рабочий люд в условиях «загнивающего капитализма» живет лучше, чем в условиях «самого передового общества». Во-вторых, выбор социализма как пути развития страны был сделан делами и отцами, из которых одни делали революцию, а другие ее защищали. В 90-е годы народ стал уже другой, и свой выбор сделал с ориентацией не на историческое прошлое и не на решение задач, которые должны быть решены способом, который присущ природе данного общества, а на процветающее западное настоящее. Это мы показали на примере рабочего класса.

Что же могло возникнуть в этих условиях? Ясно, что социализм не мог сохраниться. Для этого не было уже ни социальных, ни политических, ни экономических оснований. Значит, выход один: возрождение капитализма. Это единственное, что было возможно, и этот единственно возможный путь был выбран. И сейчас не по-марксистски отрицать объективный ход истории, учить историю, упрекать ее в том, что она несправедливо поступала по отношению к коммунистам. Якобы, «могла бы и подождать», учитывая высокие заслуги советских коммунистов перед историей. Но, хотя и на короткой ноге были советские коммунисты с историей, она никого не щадит, если нарушаются ее законы. И очень странно слышать от современных марксистов стенания из-за неблагодарности к ним со стороны истории. Они вроде бы даже удивляются тому, что в истории есть какие-то законы, которые она сама устанавливает, а не они коммунисты божьей милостью.

Поэтому капитализм был неизбежен экономически, так как в основе социализма всегда лежит капитализм, о чем никогда не нужно забывать. Если новый тип общества не может решить назревших исторических задач, то восстанавливается капитализм в той или ной форме. И нужно сказать, что эта марксистская истина была открыта и описана еще в работах Маркса и Энгельса, на стадии становления советского общества была подтверждена опытом. Поэтому не надо верить тому, что в марксистской теории ничего, что не объясняло бы совершившиеся на наших глазах процессы. Все идет по науке и не надо возмущаться исторической несправедливостью и удивляется предательскому поведению истории, решившей отправить Россию к капитализму.

Таким образом, нужно уточнить ситуацию, которую мы сейчас переживаем: никакого исторического перехода сейчас нет. Нет тут и контрреволюции. Этот период точнее было бы назвать возвратом к исходной позиции, к капитализму, включая классический капитализм и современный. То есть к тем экономическим предпосылкам социализма, которые когда-то привели к революции сто лет назад. Их подробный перечень в столь образованной читательской аудитории напоминать вряд ли нужно.

Подчеркнем ее раз: тут возврат, а не переход. И различие этих категорий имеет принципиальный теоретический характер. Переход или переходный период – это характеристика процесса развития общества по восходящей линии. Возврат – это характеристика попятного движения общества по нисходящему направлению. Однако сейчас все согласились называть современное состояние переходом, не объясняя, к чему же переходит российское общество. Но нельзя же всерьез принимать формулу, что мы перешли к «рыночному обществу». Идеального рыночного общества как такового никогда не было и нет, поэтому ни одна серьезная социальная теория таким понятием не оперирует.

Более того, возврат к капитализму желателен политически, так как советский социализм не смог решить тех задач, которые должны быть решены уже при капитализме: накормить, одеть и построить жилище. Что это за социализм, если он не может дать то, что дает уже капитализм? Отсюда такой суровый приговор истории. Она не прощает тех, кто не смог удержать власть в своих руках и должным образом ею воспользоваться. Надо найти мужество признать это и не упрекать тех, кто пришел к власти в том, что они правят хуже, чем правили в советское время. Возможно, что и хуже, но они уже правят, а советская власть уже не правит.


какой может быть возврат к капитализму, если время необратимо?


Вопрос не простой и беда наших современных политиков в том, что они отказались от всяких там «измов», как однажды сказал один из главных реформаторов. И сейчас трудно ответить даже на самые простые вопросы, если человек находится вне социальной теории в любом ее виде. Когда все решения принимаются на основе аргументов власти и силы. Или решения принимались по совету западных специалистов, которые набили себе руку по устраиванию диверсий или внедрению демократии в государствах, находящихся на феодальном или даже родоплеменном уровне развития. Разумеется, они никакого представления не имели, как же стране социализма вернуться к состоянию, в котором СССР была многие десятки лет назад. Опыта такого возврата ни у кого не было. Да и возможен ли возврат, если мир в целом уже не тот, нет условий мировой войны, да и Россия совсем другая? То есть в любом случае возврат к прошлому исторически невозможен.

Нам опять могут сказать, что возможность возвращения к капитализму доказывать не нужно, так как это уже свершившийся факт. Разумеется, что факт. Но факт не осмысленный и теоретически не продуманный. Новых политиков и их идеологов так заворожил сам факт существования в России капитализма, что они отказались от проблемы о возможности возвращения капитализма в его целом, как особого типа общества, включая не только экономику и политику, но и культуру, образование, науку и т.д. Никто всерьез этого теоретического вопроса еще не ставил и не предложил его убедительного решения.

Но как только мы его поставим, так ответ получается сам собой, так как мы к нему приходим не только путем теоретических выводов, но и фактологическим путем. Для этого достаточно быть наблюдательным и смотреть на очевидные факты непредвзято, то есть не через идеологические очки нового политического руководства.

Представляется, что оценка современного состояния общества как возврата есть идеологическая иллюзия, как и обозначение этого состояния переходом. И было бы также наивным полагать, что новое общество можно «раскроить» и «сшить» по лекалам, которые создавались для развивающихся стран, находящихся на докапиталистической стадии развития. Общество вообще нельзя «строить», упиваясь амбицией опять все начать в России с чистого листа.

Однако наши доморощенные марксисты советского образца, включая нынешних, переквалифицировавшихся в менеджеров обществом капитализма, привыкли рассматривать марксизм как собрание готовых «чертежей» и рецептов для исторических «зодчих», на роль которых они назначают всех политиков. Но больше всего назначают себя, так как претендуют на роль «строителей» нового общества. На место одного «гегемона», который покорно сошел с исторической сцены, мы наблюдаем, как на роль гегемона претендует новый социальный класс, который, правда, еще в полной мере не сложился. Не сложился, но претендует, так как свято место пусто не бывает. И когда еще пока нет действительного социального класса, способного на совершение перехода к новому обществу, за выполнение его функции берется бюрократия.

Берется, но не для того, что в действительности осуществить этот переход, а чтобы его затянуть как можно на больший срок. Ведь для всех очевидно, что в том новом обществе, образ которого еще только проглядывает через новые информационно-коммуникационные технологии, для этого косного социального слоя места не останется.

Не останется его и для пресловутых «олигархов». Тот образ жизни, который нам демонстрируют современные российские нувориши от коррупции и «назначенные миллиардеры», никого не вдохновляет и не имеет будущего.

возможен ли возврат к капитализму в его полном объеме и в полной мере?


То есть не только к экономическим и политическим отношениям, но и к культуре капиталистического типа?

Как показывает современная практика, воспроизводство культурных ценностей буржуазного образца вызывает наибольшее сопротивление со стороны различных социальных групп и слоев общества. Люди адаптировались к новым экономическим условиям и готовы принять правила политической игры, но никак не могут смириться с новыми культурными ценностями: с новой системой образования, с новой моралью, с новым искусством, с новой философией, с новой наукой. Они не могут принять культуры, в которой науку вытесняют религия и мистика.

И что только не делается, чтобы вытеснить советскую культуру и на ее место «затолкать» культуру нового типа. Начиная от грубых форм прочищения мозгов, заканчивая вступлением России в болонский процесс, принятие на себя различных европейских идеологических ценностей.

Но нельзя создать новую культуру, уничтожая старую или на основе чужой культуры.

Почему нельзя? Вопрос сложный и для ответа на него нужно ответить на другие вопросы. Например: какая культура вообще возможна после реставрации капитализма в России? И капитализм ли это, если у него нет культуры?

Но самый главный социальный вопрос: возможен ли в России новый класс капиталистов. Прошло уже двадцать лет и данный вопрос вполне резонен. Возник этот класс или нет? Похоже, что нет. Ведь новый класс на Западе возник исторически и решал те задачи, которые не могла решить феодальная знать. Но возник он из дворянства, купцов, ремесленников, то есть имеет свои исторические корни. Возможен ли новый класс буржуазии на основе социальных групп социалистического типа? Похоже, что нет.

Но так не бывает, милые читатели, что экономические отношения были бы капиталистическими, а вся культура – социалистическая. Как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. Мы все хотели соединить все хорошее, что есть у капитализма со всем хорошим, что есть в социализме. Как в известной сцене у Гоголя.

Мы все благодушествовали при социализме и вожделели добавить к социализму частную собственность, чтобы экономика стала более динамичной. Она стала более динамичной, но с кризисами, с миллионами безработных, с задержкой зарплаты, с бесконтрольным расходованием природных богатств.

И я не примысливаю эту ситуацию, – она существует в действительности.

Новая культура невозможна, так как предпосылок в прошлом уже нет, а западная культура органично отторгается через определенное время. А если новая культура невозможна, то новому капитализму существовать в России осталось недолго.

Таким образом, культура стала камнем преткновения для того, чтобы капитализм сформировался в полной мере. Мы получили то, что хотели, – капитализм. И нужно благодарить бога, что он пришел к нам в диком состоянии. Ведь если он пришел в диком состоянии, то, значит, пришел ненадолго.


Проблема прав человека в новых исторических условиях


Итак, в России сложились новые исторические условия, которые требуют новых подходов к раскрытию идей гражданского общества и прав человека. Мы еще живем часто подходами, которые присущи западным странам и тем периодам в развитии российского общества, которые остались в прошлом. Если мы действительно хотим защитить права человека, и не одного какого-то человека, в соответствии с политической конъюнктурой, а права миллионов российских граждан, необходимо вначале понять то общество, в котором мы все живем. Поэтому социальное и политическое просвещение является наиболее важной задачей для российского правозащитника. Ведь первое и неотъемлемое право любого человека – право быть существом разумным, хорошо понимающим то, что происходит с его страной.

В последнее время много говорят и пишут о правах нового поколения. Мне думается, что разговор этот неплохо было бы продолжить. Конечно, российский читатель может сказать, что мы еще права в их классическом виде не можем реализовать, а тут предлагают замахнуться на что-то, что может быть при достижении достаточно высокого уровня гуманизации и демократизации общества и государства. На это я отвечу так: нашему обществу приходится делать все сразу и нет необходимости проходить все стадии развития, которые проходил Запад. Тем более что Россия не новичок в этом деле и наша страна в определенном отношении может быть даже выше Запада в области прав человека. Предлагаю экспертам и читателям проекта обсудить эту проблему.


В.П. Козырьков

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Права человека и право на радикальные перемены iconПервая общедоступная библиотека
Радикальные перемены в судьбе Румянцевского музея совпали с эпохой реформ Александра II. Россия 60-х – 80-х годов XIX в переживала...

Права человека и право на радикальные перемены iconУчебно-методический комплекс дисциплины «Международное гуманитарное право. Права человека»
Организационно-методическое описание учебного курса «Международное гуманитарное право права человека»

Права человека и право на радикальные перемены icon«Право прав человека» для студентов 4 курса отделения международного права 2012/13 учебный год
Головастикова А. Н., Грудцына Л. Ю. Права человека: эволюция развития. – М., 2006

Права человека и право на радикальные перемены icon1. Понятие гражданского права Понятие гражданского права как отрасли права. Место гражданского права в системе правовых отраслей. Предмет гражданско-правового регулирован
Магистерская программа «Гражданское право, семейное право, международное частное право»

Права человека и право на радикальные перемены icon1. Понятие гражданского права Понятие гражданского права как отрасли права. Место гражданского права в системе правовых отраслей. Предмет гражданско-правового регулирован
Магистерская программа «Гражданское право, семейное право, международное частное право»

Права человека и право на радикальные перемены icon«Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право» 2012 год
Понятие гражданского права Республики Беларусь. Его предмет и метод. Отграничение гражданского права от других отраслей права. Понятие...

Права человека и право на радикальные перемены iconКалендарно-тематическое планирование по обществознанию в 11 классе
Структура права. Действие закона во времени, пространстве и по кругу лиц. Публичное и частное право. Институт права. Источники права....

Права человека и право на радикальные перемены iconКалендарно-тематическое планирование по обществознанию 11 класс
Структура права. Действие закона во времени, пространстве и по кругу лиц. Публичное и частное право. Институт права. Источники права....

Права человека и право на радикальные перемены iconРабочая программа дисциплины «защита прав человека»
«Защита прав человека» ставит своей целью изучение понятия «права человека», их классификации; соотношение понятий «права человека»...

Права человека и право на радикальные перемены iconПояснительная записка Составитель: кандидат юридических наук, доцент кафедры финансового права Джобава Нугзар Алексеевич Целью курса «Экологическое право»
Изучение данной дисциплины базируется на следующих дисциплинах: «Теория государства и права», «Конституционное право», «Административное...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница