Сочинение "Миф о Сизифе" А. Камю начинает c знаменательного вступления: "




Скачать 353.69 Kb.
НазваниеСочинение "Миф о Сизифе" А. Камю начинает c знаменательного вступления: "
страница3/4
Дата конвертации08.11.2012
Размер353.69 Kb.
ТипСочинение
1   2   3   4


Безусловно, вызывает на серьезные размышления книга современных авторов Л.Трегубова и Ю.Вагина под названием "Эстетика самоубийства", которая, несмотря на явные достоинства информационного характера, предлагает своеобразную форму защиты суицида как одного из способов гармоничного завершения жизни, в частности, примером, по мысли авторов, могут служить ритуальные формы самоубийства, существующие издревле в Японии и Индии. Авторы этой работы цитируют Сенеку (будущего самоубийцу): "Нельзя уходить из жизни под влиянием страсти, но разум и нравственное чувство должны подсказать, когда самоубийство являет собой наилучший выход", - затем они пытаются показать как героически выглядит самоубийство предпочитающих смерть обретению свободы; договариваются даже до того, что и Сократ и Христос, казненные по суду, но предугадавшие ход развития трагических для себя событий, также сознательно выбрали смерть, а, следовательно, являлись самоубийцами во имя высшей цели. При всем уважении к авторам неординарной работы нельзя согласиться с их основной позицией в оценке явления суицида в человеческой культуре. Необходимо прежде всего подчеркнуть, что искупление грехов человечества Христом означало не смерть, а попрание смерти актом воскрешения и указания пути всему человечеству к жизни вечной(“смертию смерть поправ!”), Сократ же, до самозабвения любивший жизнь, шел на смерть, дабы не нарушить закона, который почитал он не меньше, чем Богов, будучи человеком своего времени и своего Полиса.


Необходимо помнить, что героическая форма самоубийства - всегда вынужденная, если только не является глупым показным геройством, как в примере с гофмаршалом неким Вателем, жившим во времена Людовика XIV и покончившего жизнь самоубийством только из-за того, что рыба, заказанная к приему короля, не поспела к обеду. Ни в показном, ни в вынужденном геройстве нет ничего от гармонично выстроенной жизни. Ритуальная форма самоубийства хотя и представляла из себя уход из жизни именно благородного воина, тем не менее, всегда выступала как жестокая необходимость, а не форма гармоничного завершения жизни; в этом смысле показателен бестселлер 90-х годов американского писателя Коргассана Бойла "Восток есть Восток" (см. журнал "Иностранная литература", № 8, 1994), и наш фильм, сделанный по мотивам рассказа А.Куприна "Штабс-капитан Рыбников". В целом же затронутая здесь тема эстетизации суицида слишком важна и объемна, чтобы пытаться разрешить ее в рамках одного абзаца небольшой статьи.


Из других выше перечисленных социальных факторов, ослабление института современной семьи в разных странах мира, действительно, имеет характер болезни века особенно для развитых в экономическом отношении стран. Серьезным провокатором суицида выступает низкий уровень рождаемости даже в относительно благополучных семьях, тогда как уже давно известен эффект набалованности, незнания жизни, завышенной самооценки взрослым человеком, выросшим в качестве единственного ребенка в семье. Без сомнения, малодетная семья не обязательно потенциальный "поставщик" суицида, однако родители такой семьи, если они не имеют таланта мудрых воспитателей, должны, по крайней мере, четко представлять себе психологическую опасность эгоцентризма любимого ими ребенка.


Если говорить о национальном характере явления суицида, то картина начала века приблизительно адекватна нашему времени: северные народы более склонны к суициду, чем южные, проживание на одной территории может дать одинаковые показатели для представителей разных наций, способы самоубийства, избираемые представителями разных национальностей, могут быть весьма показательны, но все эти особенности в совокупности, по существу, указывают на несерьезность влияния национальной специфики на суицид. А.Ф.Кони сделал интересное замечание по поводу национального характера несчастных самоубийц: "француз не всегда может отрешиться от внешнего "оказательства",.. от некоторой театральности в его исполнении; немец - зачастую меланхоличен и, еще чаще, сентиментален; русский человек или угнетен душевной болью, или шутлив по отношению к себе, но почти всегда оставляет впечатление сердечной доброты". (См. Там же С.475). В подтверждение высказанной им мысли Кони приводил в пример предсмертные записки трех самоубийц, приведу только одну из них: русский студент пишет товарищу: "Володька! Посылаю тебе квитанцию кассы ссуд - выкупи, братец, мой бархатный пиджак и носи на здоровье. Иду в путешествие, откуда еще никто не возвращался. Прощай, дружище, твой до гроба, который мне скоро понадобится." (см. Там же С.475).


Особенности вероисповедания весьма характерны: иудаизм, мусульманство, зороастризм влияют положительно на население тех стран, где им целостно и строго следуют (имеется в виду сохранение низкого процента суицида от общего числа смертей). В христианском мире самый высокий суицидальный показатель имеют протестантские страны, за ними следуют православные, и только на третьем месте - католические. В целом христианский мир вместе с повышением степени индивидуальной свободы, чего не знал ни мир античный, ни мир древних иудеев, ни тем более не знает и по сей день мусульманский мир, получил новую "эпидемическую болезнь" - суицид. Вспоминается "великий инквизитор" из романа Ф.Достоевского "Братья Карамазовы", который упрекает Христа именно в обремененности слабых людей абсолютной свободой выбора истинной веры.


Вывод однозначен: ни социальные, ни асоциальные условия, сопутствующие суициду, не могут выступить в качестве основополагающих причин этого явления общественной жизни, а, следовательно, мало что дают в возможностях научного предвидения развития этого "черного феномена". Необходим анализ внутренних причин суицида, который реально возможен только в плане раскрытия специфики "умного суицида" , оставляя право человека на тайну в случае совершения самоубийства в состоянии аффекта.


Философский аспект анализа суицида.


Когда человек может повторить, следуя логике пушкинских строк: "Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена?" - можно с уверенностью сказать, что такой человек ходит по краю пропасти, называемой самоубийством. Мысль о смерти не дана человеческому сознанию, по верному замечанию А.Камю, мы имеем только "опыт смерти других", поэтому, по известной легенде, индийский принц, впоследствии получивший имя Будды (просветленного) не знал ничего о смерти, существование которой от него было скрыто, пока он не увидел труп - мертвого человека. Это произвело на него такое впечатление, после которого оп уже не смог вернуться ни в свой благополучный дом, ни к своим прежним обязанностям. В "Исповеди" Л.Н.Толстой писал: "Мысль о самоубийстве пришла мне так же естественно, как прежде приходили мысли об улучшении жизни. Мысль эта была так соблазнительна, что я должен был употреблять против себя хитрости, чтобы не привести ее слишком поспешно в исполнение... и это сделалось со мной в то время, когда со всех сторон было у меня то, что считается совершенным счастьем"..." Источником кризиса было четкое осознание невозможности искренней веры в Бога, понимание полной бессмыслицы бытия природы, обрекающей все свои творения на неизбежную смерть, невозможность рациональным путем ни доказать, ни опровергнуть адекватность миру столь личностного запроса о смысле жизни. "Положение мое было ужасно. Я знал, что ничего не найду на пути разумного знания, кроме отрицания жизни, а там в вере - ничего, кроме отрицания разума, которое еще невозможнее, чем отрицание жизни", - уточнял далее Толстой (См. Л.Н.Толстой. Полн.собр.соч., Т.ХV под редакцией П.И.Бирюкова С.14, С.31).


Уже упомянутый мной ранее американский философ и психолог У.Джемс рассматривал подобное кризисное состояние сознания как форму "религиозной болезни", когда на нормальный религиозный запрос не дается нормального религиозного ответа. Легче всего предположить, что дух либо не проявляется в природе, либо проявляется в ней неадекватно, по мысли Джемса, но, по его же утверждению, именно личности с развитым, "преизбыточным" интеллектом труднее всего следовать абсурдной логике бездоказательной веры. Возникает ситуация, когда индивидуальное человеческое сознание выступает в качестве основного источника дисгармонии внутри личности, которая оказывается глубоко несчастна, и в которой на место "инстинкта любви" выступает противоположный ему "инстинкт смерти", используя фрейдовскую терминологию. Парадигму "несчастного сознания" в русской культуре задолго до метаний Л.Н.Толстого воссоздал Ф.М.Достоевский, которому принадлежит несомненная заслуга раскрытия внутренней логики "умного самоубийства".


В воспоминаниях писательницы Л.Хохряковой можно прочитать любопытную оценку деятельности Ф.М.Достоевского: "Федор Михайлович был единственный человек, обративший внимание на факты самоубийства; он сгруппировал их и подвел итог, по обыкновению глубоко и серьезно взглянув на предмет, о котором говорил. Перед тем как сказать об этом в "Дневнике", он следил долго за газетными известиями о подобных фактах, а их, как нарочно, в 1876 году явилось много, - и при каждом новом факте говаривал: "Опять новая жертва и опять судебная медицина решила, что это сумасшедший! Никак ведь они (то есть медики) не могут догадаться, что человек способен решиться на самоубийство и в здоровом рассудке от каких-нибудь неудач, просто с отчаяния, а в наше время и от прямолинейности взгляда на жизнь. Тут реализм причиной, а не сумасшествие." (См. Полн. собр. соч. Достоевского, из примечаний к С.146. Л., Наука, 1981).


"Дневник писателя" было изданием, предпринятым самим Достоевским ради разговора со своим читателем на злобу дня, именно в нем в 1876 году писатель опубликовал выдуманную им предсмертную записку одного "самоубийцы от скуки", разумеется материалиста", под названием "Приговор". Публикации предшествовали события реальной жизни, описанные Достоевским в небольшой статье "Дневника", названной "Два самоубийства". Одно из самоубийств было описано в городской хронике "Нового времени", его совершила молодая московская швея, выбросившаяся из окна мансарды шестиэтажного дома с образом Божией матери в руках; второе сообщение о самоубийстве Достоевский получил в письме К.П.Победоносцева, рассказавшего ему о самоубийстве семнадцатилетней дочери А.И.Герцена во Флоренции, непосредственным толчком к которому явилась ее неудавшаяся любовь к сорокачетырехлетнему французскому социологу Ш.Летурно. Об этих самоубийствах Достоевский писал: "Об иных вещах как они с виду ни п р о с т ы, долго не перестается думать, как-то мерещится, и даже точно вы в них виноваты." (см. Достоевский. Собр. соч. Т.23, С.146). Результатом этих размышлений писателя явилось создание двух самостоятельных произведений: "фантастического рассказа" "Кроткая" и предсмертной записки самоубийцы "Приговор".


В "Приговоре" размышления материалиста удивительно напоминают логику рассуждения Толстого в "Исповеди", хотя по времени их разделяет почти десять лет (Толстой писал свою "Исповедь", когда Достоевского уже не было в живых). Удивительным образом воспроизводимая в "Приговоре" логика напоминает также и рассуждение американского психолога У.Джемса в работе "Воля к вере" (1897).


Самоубийца в "Приговоре" поначалу задается вопросом о некоем фундаментальном моменте человеческой несвободы: "...В самом деле: какое право имела эта природа производить меня на свет, вследствие каких-то там своих вечных законов.., какое право она имела производить меня, без моей воли на то, сознающего?... я все-таки должен... принять страдание в виду гармонии в целом и согласиться жить." Далее выясняется, что основной источник ощущения себя несчастным для будущего самоубийцы - это сознание, т.к. именно оно "задает беспрерывно вопросы" и обнаруживает, грозящий "завтра" нуль, т.е. смертность человеческой природы. "Не буду и не могу быть счастлив под условием грозящего завтра нуля", - заявляет этот материалист и продолжает свое рассуждение, доводя его до степени отчаяния в следующих строках: "...Невольно приходит в голову одна чрезвычайно забавная, но невыносимо грустная мысль "ну что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет?" Грусть этой мысли, главное - в том, что опять-таки нет виноватого, никто пробы не делал, некого проклясть, а просто все произошло по мертвым законам природы, мне совсем непонятным, с которыми сознанию моему никак нельзя согласиться."


Заключительный вывод этого несчастного мыслителя в полном смысле слова самоубийственен: "...В моем несомненном качестве истца и ответчика, судьи и подсудимого, я присуждаю эту природу, которая так бесцеремонно и нагло произвела меня на страдание, - вместе со мною к уничтожению... А так как природу я истребить не могу, то и истребляю себя одного, единственно от скуки сносить тиранию, в которой нет виноватого".(Там же, С.146).


Итак, можно сделать вывод о том, что в парадигму "несчастного сознания" самоубийцы-интеллектуала обязательно включено следующее несоответствие: тоска по гармоничному устроению мира и полное отсутствие в самом мире, вне человека разумного начала; тоска о Боге и невозможность доказать его бытие.


Однако логика "умного самоубийства" имеет и еще одну сторону постановки проблемы. В романе Ф.М.Достоевского "Бесы" самоубийца Кириллов рассуждает несколько в ином ключе, чем несчастный из "Приговора". Образ Кириллова иногда пытаются связать с некоторыми идеями Ф.Ницше, подробную интерпретацию его мы встречаем в "Мифе о Сизифе" А.Камю. Интерес к этому литературному герою в среде философов, видимо, не может быть случайным. Кириллов к рассуждению о том, что "Бог необходим, а потому должен быть. Но я знаю, что его нет и не может быть. Человеку с такими двумя мыслями нельзя оставаться в живых", - добавляет еще рассуждение: "Если нет Бога, то я Бог. Если Бог есть, то вся воля его, и из воли его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие." Именно самоубийство и выступает для этого персонажа формой "заявления своеволия" (см. Ф.М.Достоевский. Собр. соч. Т.7. М., Худ. лит., 1957, С.641).


Своеволие героев произведений Достоевского русский философ Н.А.Бердяев связывает с раздвоенностью (расщепленностью) человеческого сознания, которая приводит личность к открытию парадокса рабства от абсолютизации собственной индивидуальной свободы (человек - раб своей свободы).


Психолог и прагматист У.Джемс называл гетерогенность сознания источником смертельной борьбы между двумя "Я": реальным и идеальным. Единственным исходом этой борьбы за смысл индивидуального существования является путь обретения веры ("воли к вере" - у Джемса), а одновременно с этим обретение "вершины сознания", с которой личности открываются новые перспективы ее жизни. Джемс настаивал на спасительном характере любой веры по отношению к суицидальным попыткам, русская религиозная мысль признавала путь только "живой" христианской веры в индивидуальное бессмертие. Достоевский прямо подчеркивал важность личности самого Христа в разрешении внутреннего конфликта сознания: в одном из своих писем он высказал своего рода формулу абсурда - если истина вне Христа, то я хочу остаться с Христом, а не с истиной.


Вера, воля, свобода выступают при таком видении проблемы как атрибуты человеческой природы, но у феномена индивидуальной веры сохраняется особая функция по отношению ко всему сознанию человека в целом, т.к. ее задача есть ограничение абсолютной индивидуальной свободы и придание смысла жизни личности, например, по принципу "вера сама себя оправдывает" у Джемса.


Т.о., вера - это принципиальная несвобода, но она же организующее (смысловое начало) и основной импульс к действию (к тому, чтобы жить). Л.Н.Толстой вполне подтверждает эту мысль, когда подводя мучительный итог своим исканиям, пишет: "...Я начинал понимать, что в ответах, даваемых верою, хранится глубочайшая мудрость человечества, и что я не имел права отрицать их на основании разума, и что главные ответы эти одни отвечают на вопрос жизни.'' (см. Там же С.35).


Подводя итоги , можно отметить следующее: суицид, являясь устойчивым в демографическом отношении явлением, имеет преимущественно индивидуальные корни. Суицид поднимает вопрос о вере как особой форме целостного знания, сопрягающего в себе интеллектуальную созерцательность и поведенческую активность (из этого проистекает неслучайность интереса американского прагматизма и русской религиозно-философской мысли, прагматичной по существу, к вопросам "второго рождения сознания"). Суицид преодолим, решение данной проблемы не безнадежно, если вспомнить, что почти в 80% случаев самоубийство - это результат дееспособной воли и рационально заостренного сознания. Конечно, поднимаемые в статье вопросы веры только обозначены, но правильно выбранный путь решения проблемы - это уже наполовину ее решение.
1   2   3   4

Похожие:

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconАльбер Камю Миф о Сизифе Камю Альбер Миф о Сизифе А. Камю Миф о Сизифе. Эссе об абсурде
Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать,...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconКонтрольная работа №4 (заключительная контр./раб второго семестра 2009/10 гг). Философская антропология
Почему А. Камю предлагает в качестве жизненной стратегии человека бунт? Кто является для А. Камю образцом для подражания («бунтарем»)?...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconМиф сегодня
Что такое миф в наше время? Для начала я отвечу на этот вопрос очень просто и в полном соответствия с этимологией: миф

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" icon2009 г. Содержание Общие вопросы
Мифология древнего мира. ●Славянская мифология. ●Мифология народов Башкортостана. ●Литература и миф. ●Педагогические мифы. ●Исторические...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconСочинение состоит из трех композиционных частей: вступления, основной части, заключения. Ниже будут рассмотрены особенности каждой из них. В качестве примеров в разделах «Вступление»
Сочинение, которое пишется в рамках егэ, представляет собой публицистическое (или художественно-публицистическое) рассуждение на...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconДослідження мотивації вступу у шлюб сучасної молоді
В статье поднимается проблема брачных мотивов. Наведено и проанализировано результаты исследования мотивации вступления в брак современной...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconПопробуем ответить на вопрос, как формируется танец в воображении педагога и как реализуется идея кпт в танце?
Мившись со всеми материалами, относящимися к интересующей его теме, литературными, иконографическими, музыкальными и хореографическими,...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconКорниловой Е. Н. «Миф и литература Нового времени»
Миф и обряд. Научные теории мифа: мифологическая школа, антропологическая школа, структурализм и др

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconЕ. М. Мелетинский Миф один из центральных феноменов в истории культуры и древнейший способ концепирования окружающей действительности и человеческой сущности. Миф первичная модель всякой идеологии и синкретическая
Миф — первичная модель всякой идеологии и синкретическая колыбель различных видов культуры — литературы, искусства, религии и, в...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconРезультатом всякого творчества является некая выразительная форма. И следовательно, необходимо сразу сказать, что миф, как результат творческого усилия, есть
Из возможных точек зрения наиболее авторитетными по сей день считаются: семиотическая теория, рассматривающая миф в качестве знаковой...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница