Тайна страдающего бога




НазваниеТайна страдающего бога
страница5/6
Дата конвертации24.02.2013
Размер0.52 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6
действительный предмет — патология, воображаемый теология; то есть патология обращается в теологию. Это не заслуживало бы возражения, если бы действительная патология сознательно и открыто признавалась теоло­гией; наша задача в том и состоит, чтобы показать, что теология есть скрытая от самой себя, эзотерическая пато-антропо-психология и что поэтому действительная пато­логия, действительная антропология, действительная пси­хология имеют больше права на название теологии, чем теология, которая на самом дело есть не что иное, как во­ображаемая психология и антропология. Но содержанием этого учения или созерцания должна быть но патология,— и именно потому это учение есть мистическое и фантасти­ческое, — а теология, теология в старом или обыкновенном смысле слова; теология должна объяснять нам сущность другого, отличного от нас существа, но вместо этого она рас­крывает нашу собственную сущность и снова ее затемняет, утверждая, что она должна быть сущностью другого существа, Не разум человеческих индивидов (это было бы слишком тривиальной истиной), а разум бога должен сперва освободиться от страстей природы; не мы, а бог должен подняться из сферы смутных, неясных чувств и стремлений на высоту ясного познания; не в нашем спо­собе представления, а в самом боге ужас ночи должен предшествовать радостному сознанию света; одним сло­вом, в этом учении должна быть изображена не история развития болезни человечества, а история развития бо­лезни бога, так как всякое развитие есть болезнь.

Миротворческий процесс как божественный процесс дифференциации обнаруживает перед нами свет силы различения как божественную сущность; ночь же или при­рода в боге, смутные мысли Лейбница, представляются нам божественными силами, или потенциями. Но смут­ные, темные представления и мысли, вернее, образы, выражают собой плоть, материю; чистому, отделенному от материи, разуму свойственны только ясные, свободные мысли; у него нет смутных, то есть плотских представле­ний, материальных, возбуждающих фантазию, волную­щих кровь образов. Поэтому ночь в боге говорит только о том, что бог есть не только духовное, но и материальное, телесное, плотское существо. Но человек является и на­зывается человеком не в силу своей плоти, а в силу своего духа; подобным образом и бог.

Однако мистическое учение выражает это лишь в смут­ных, неопределенных, двусмысленных образах. Вместо сильного и потому точного и острого выражения: плоть, оно употребляет неопределенные, отвлеченные слова: природа и основание. «До бога не было ничего и вне бога нет ничего; следовательно, основание его бытия заклю­чается в нем самом. Это говорят все философы; но они рас­сматривают это основание как простое понятие, не при­давая ему ничего реального и действительного. Это осно­вание бытия бога не есть сам бог, созерцаемый абсолютно, то есть бог сущий; ибо оно есть только основание его бытия. Оно есть природа в боге, неотделимая, но отличная от него сущность. Это отношение можно по аналогии (?) объяснить отношением силы тяжести и света в природе». Но это основание есть неразумное начало в боге. «То, что является началом разума (в нем самом), не может быть разумным». «Из этого неразумного родился разум в собственном смысле. Без этого предварительного мрака не было бы реальности творения». «Эти отвлеченные понятия о боге как чистейшем акте, выставленные древней философией, так же как и понятия новой философии, которая стремится удалить бога из природы, совершенно неудовлетворительны. Бог есть нечто более реальное, чем простой нравственный миропорядок; ему свойственны иные, более живые двигательные силы, чем те, которые ему приписывает скудная утонченность абстрактных идеа­листов. Идеализм, не основанный на живом реализме, приобретает значение такой же бессодержательной отвле­ченной системы, как догматические системы Лейбница, Спинозы и др.». «Пока бог современного теизма будет оставаться существом простым, но на самом деле лишен­ным всякой сущности, каким он является во всех новейших системах, пока мы не признаем в ном действительной двойственности и не противопоставим утверждающей, расширяющей силе силу ограничивающую, отрицающую,— до тех пор отрицание личного бога будет выражением научной добросовестности». «Всякое сознание есть сосре­доточенность, напряжение, собранность в самом себе. Эта отрицающая, к себе самой возвращающаяся сила существа есть истинная сила его личности, сила его самоутвержде­ния, его «Я»». «Мы не боялись бы бога, если бы в нем не заключалась сила. Свойство божие, основанное исключи­тельно на силе и крепости, не может казаться нам стран­ным, если только мы не утверждаем, что бог есть лишь сила, а не другое что» (2).

Но сила и крепость, являющаяся только силой и кре­постью, есть не что иное, как только телесная сила и крепость? В отличие от силы добра и разума располагаешь ли ты другой силой, помимо силы мускулов? Если ты не можешь достичь своей цели при помощи доброты и разума, тебе остается прибегнуть к силе. А чего ты можешь «достичь», без сильной руки и кулака? Помимо силы нравственного миропорядка тебе известна только одна« более живая и деятельная сила» — сила уголовного суда. Природа, лишенная плоти, не есть ли «бессодержательное, отвлеченное» понятие, «скудная утонченность». Тайна природы не есть ли тайна тела? Система «живого реа­лизма» не есть ли система органического тела? Существует ли вообще другая, противопоставляемая разуму сила, кроме силы плоти и крови? Есть ли другая сила природы, кроме силы чувственного побуждения? Не есть ли половое стремление — сильнейшее стремление природы? Кто не помнит древней пословицы: даже бог был бы не в состоя­нии, любя, сохранять разумность? Если поэтому мы хотим воплотить в боге природу, сущность, противопоставляе­мую свету разума, то мы не можем представить себе более живой, более реальной противоположности, чем противо­положность любви и мышления, духа и плоти, свободы и полового стремления. Ты пугаешься этих последствий и выводов, но они являются законными плодами священного брачного союза между богом и природой. Ты сам родил их под благодетельным покровом ночи; теперь я только показываю их тебе при свете дня.

Личность, «эгоизм», сознание, лишенное природы, есть ничто или, что то же, есть нечто пустое, лишенное сущности, абстракция. Но природа, что доказано и само собой понятно, есть ничто без тела. Только тело является той отрицающей, ограничивающей, сосредоточивающей, суживающей силой, без которой немыслима личность. Отними у своей личности ее тело — и ты отнимешь у нее ее спайку. Тело есть основание, субъект личности. Дей­ствительная личность отличается от воображаемой лич­ности какого-нибудь привидения только телом. Мы были бы абстрактными, неопределенными, бессодержа­тельными личностями, если бы нам не был присущ преди­кат непроницаемости, если бы на том же самом месте, под тем же самым обликом могли одновременно находиться другие. Реальность личности определяется ограничением в пространстве. Но тело ничто без плоти и крови. Плоть и кровь есть жизнь, а только жизнь есть действитель­ность тела. Но плоть и кровь неразлучны с половым раз­личием. Половое различие не есть различие поверхностное, ограниченное определенными частями тела; оно гораздо существеннее; оно пронизывает весь организм. Сущность мужчины есть мужественность; сущность женщины — женственность. Как бы мужчина ни был одухотворен и свободен от чувственности, он все-таки останется мужчи­ной; точно так же и женщина. Поэтому личность есть ничто без полового различия. Мужская и женская личность существенно отличаются друг от друга. Там, где нет вто­рого лица, не может быть и первого; но различие между первым и вторым лицом, основное условие всякой лич­ности, всякого сознания, становится действительнее, живее, ярче в виде различия между мужчиной и женщи­ной. «Ты», обращенное мужчиной к женщине, звучит совершенно иначе, чем монотонное «ты» между друзьями.

Природа в отличие от личности означает не что иное, как половое различие. Личное существо, лишенное ес­тества, есть существо, лишенное пола, и наоборот. При­рода свойственна богу «в том смысле, в каком мы назы­ваем человека сильной, крепкой, здоровой натурой». Что может быть болезненнее, отвратительнее, противо­естественнее личности, лишенной пола или отрицающей свой пол своим характером, нравами, чувствами? В чем заключается добродетель, достоинство человека как муж­чины? — В мужественности. Человека как женщины? — В женственности. Но человек существует только как муж­чина или как женщина. Поэтому сила, здоровье человека состоит только в том, чтобы он как женщина был женщи­ной и как мужчина был мужчиной. Ты отрицаешь «отвра­щение ко всему реальному, основанное на предположе­нии, будто духовное оскверняется от соприкосновения с ним». Но в таком случае ты должен прежде всего от­речься от своего собственного презрения к половому различию. Если бог не оскверняется природой, то он не оскверняется и половым различием. Боязнь полового бога есть ложный стыд, ложный по двум основаниям: во-первых, потому, что мрак, вложенный тобою в бога, освобождает тебя от стыда: стыд обнаруживается только при свете; во-вторых, потому, что он идет вразрез с твоим собствен­ным принципом. Нравственный бог вне природы не имеет под собой основы, а основа нравственности есть половое различие. Даже животное становится способным к само­пожертвованию благодаря половому различию. Вся кра­сота природы, все ее могущество, вся ее мудрость и глубина сосредоточиваются и индивидуализируются в разли­чии полов. Почему же ты боишься назвать природу бога ее настоящим именем? Очевидно, только потому, что ты вообще боишься истины и действительности и смотришь на все сквозь обманчивый туман мистицизма. Природа в боге есть только обманчивая, лишенная всякой сущности иллюзия, фантастический призрак природы, ведь она, как уже сказано, опирается не на плоть и кровь, не на реальное основание. Так как и это обоснование личного бога тоже несостоятельно, то я заключу свою мысль сло­вами: «отрицание личного бога останется научно добро­совестным положением», и прибавлю: научной истиной, до тех пор, пока мы не выразим и не докажем ясными, определенными словами, сначала априори, исходя из умозрительных оснований, что облик, место, плоть, пол не противоречат понятию божества, и затем апостериори — поскольку действительность личного существа опирается только на эмпирические основания — каков образ бога, где он существует — хотя бы на небе — и, наконец, какого он пола: мужчина, женщина или даже гермафродит. Впрочем, уже в 1682 году один священник поставил сме­лый вопрос: «женат ли бог и сколько у него есть способов производить людей». Пусть же глубокомысленные умозри­тельные немецкие философы возьмут пример с этого честного, простодушного священника! Пусть они муже­ственно отряхнут с себя стеснительный остаток рациона­лизма, который резко противоречит их существу, и реа­лизуют наконец мистическую потенцию природы бога в действительно дееспособного производительного бога. Аминь.


Учение о природе в боге заимствовано у Якова Бёме, но в подлиннике оно имеет более глубокий и интересный смысл, чем во втором, сокращенном и модернизированном, издании. У Якова Бёме — глубокая, глубокорелигиозная душа; религия является центром его жизни и мышле­ния. Но в то же время в его религиозное сознание проникло то значение природы, которое она приобрела за последнее время благодаря изучению естественных наук, благодаря спинозизму, материализму и эмпиризму. Он чувствовал природу и пожелал проникнуть в ее таинственную глу­бину. Но природа испугала его, и он не мог согласовать страх, внушаемый природой, со своими религиозными представлениями. «Я созерцал необъятную глубину этого мира, наблюдал за солнцем, звездами, облаками, дождем и снегом, представлял себе мысленно все творение этого мира и находил добро и зло, любовь и гнев во всем — не только в людях и животных, но и в неразумной твари: в дереве, камнях, земле и стихиях ... Я убедился, что добро и зло присущи всему: не только тварям, но и стихиям, что безбожники так же блаженствуют, как и люди благоче­стивые, что варварские народы располагают лучшими землями и наслаждаются большим счастьем, чем народы благочестивые. Это повергло меня в печаль и сильно огор­чило. Я не мог найти утешения даже в Писании, с кото­рым я был хорошо знаком. Но надо мной не восторжество­вал дьявол, внушавший мне часто языческие мысли, о которых я не хочу здесь упоминать» (3). Мрачная сущ­ность природы, не соответствующая религиозным пред­ставлениям Бёме о творце небесном, действовала на его душу удручающим образом, тем не менее он с восхище­нием отзывается о блестящей стороне природы. Яков Бёме понимал природу. Он понимал и даже ощущал ра­дость минеролога, ботаника, химика, одним словом, ра­дость «безбожного натуралиста». Он восхищается блеском драгоценных камней, звуком металлов, запахом и цветом растений, грацией и кротостью многих животных. В дру­гом месте он пишет: «это (то есть откровение бога в луче­зарном мире, процесс, сообщающий различные краски небу и определенный характер каждой твари) несравнимо ни с чем, кроме драгоценных камней: рубина, смарагда, дельфина, оникса, сапфира, бриллианта, яшмы, гиацинта, аметиста, берилла, сердолика, альмандина и др.». В другом месте он говорит: «Драгоценные камни, превос­ходящие собой все остальные, как то: альмандин, рубин, смарагд, дельфин, оникс и т. д., зарождаются там, где загорается свет любви. А этот свет загорается в крото­сти и есть сердце в центре рудниковых духов, поэтому эти камни так кротки, прочны и красивы». Как видите, у Якова Бёме был хороший минералогический вкус. О его любви к цветам и, следовательно, ботаническом вкусе свидетельствуют следующие места: «Небесные силы рождают небесные радостные плоды и цветы, всевозмож­ные деревья и кусты, убранные прекрасными и изящными плодами жизни. Благодаря этим силам цветы получают чудную небесную окраску и запах; их вид разнообразен, но каждый из них является по-своему священным, боже­ственным, радостным». «Если ты хочешь видеть небесный божественный блеск и величие, если ты хочешь знать, каковы растения, веселие или радость на небе, то посмотри внимательно вокруг себя, постарайся разглядеть земные плоды и растения: деревья, кусты, траву, корни, цветы, масла, вина, злаки, одним словом — все, что доступно твоему исследованию. Во всем этом отражается небесное великолепие».

Яков Бёме не мог удовольствоваться деспотическим «да будет!» в качестве объяснения природы; он слишком понимал и любил природу. Поэтому он пытался дать при­роде естественное объяснение и нашел его только в ка­чествах самой природы, которые производили глубокое впечатление на его душу. Яков Бёме — и в этом заклю­чается его существенное значение — мистический натур­философ, теософический вулканист и нептунист, так как, по его мнению, все вещи первоначально возникли из огня и воды. Природа очаровала религиозную душу Якова Бёме — недаром блеск оловянной посуды напо­минал ему о мистическом свете. Но религиозная душа замыкается в себе самой; у нее нет ни силы, ни мужества проникнуть в действительность вещей; она созерцает все глазами религии, она созерцает все в боге, то есть в чарую­щем, ослепляющем душу блеске воображения, представ­ляет себе все в образе и как образ. Природа вселяла в душу Бёме противоречие, и он должен был усмотреть это проти­воречие в самом боге, так как иначе предположение двух самостоятельно существующих, противоположных первопричин растерзало бы его религиозную душу: он должен был различать в самом боге кроткое, благодетель­ное и суровое, карающее существо. Все огненное, горькое жесткое, ограничивающее, мрачное, холодное исходит из божественной жестокости, гнева, безразличия и суро­вости; все кроткое, блестящее, согревающее, мягкое, нежное, податливое исходит из кроткого, мягкого, свет­лого качества в боге. Одним словом,
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Тайна страдающего бога iconКнига пророка Даниила 19
И тогда открыта была тайна Даниилу в ночном видении и Даниил благословил Бога небесного

Тайна страдающего бога iconТайна Воланда «Ольга и Сергей Бузиновские. Тайна Воланда»
Е. Шварца, Л. Лагина, А. Волкова, Л. Леонова, И. Ефремова, А. де Сент Экзюпери и других писателей. Именно Бартини стал прототипом...

Тайна страдающего бога iconПоследняя тайна храма
Тайна, которую много веков назад первосвященник Иерусалима Матфей завещал хранить юному Давиду и его потомкам…

Тайна страдающего бога iconСодержание понятия «адвокатская тайна» в русском языке слово «тайна»
Института проблем эффективного государства и гражданского общества Финансового университета при Правительстве РФ

Тайна страдающего бога iconГнозис и "Священное безмолвие"
Павел и Иоанн Богослов понимали как истинное познание христианами единства Бога Отца и Бога Сына и уяснение очами веры и любящим...

Тайна страдающего бога icon-
Год 2007 от Рожества по плоти Бога Слова, Господа Бога и Спаса нашаго Iсуса Хрiста Вседержителя

Тайна страдающего бога icon-
Год 2007 от Рожества по плоти Бога Слова, Господа Бога и Спаса нашаго Iсуса Хрiста Вседержителя

Тайна страдающего бога icon-
Год 2005 от Рождества по плоти Бога Слова, Господа Бога и Спаса нашего Iсуса Хрiста Вседержителя

Тайна страдающего бога icon-
Год 2007 от Рожества по плоти Бога Слова, Господа Бога и Спаса нашаго Iсуса Хрiста Вседержителя

Тайна страдающего бога iconМагия Арбателя
Итак, вначале все вышло из тьмы к свету, вопреки всем злобным магам, и тем, кто пренебрегает дарами Бога; для пользы и удовольствия...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница