Психологических наук седьмая волна психологии




НазваниеПсихологических наук седьмая волна психологии
страница4/17
Дата конвертации04.03.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

МНОГООБРАЗИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ В ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Майков В.В. (Москва), Козлов В.В. (Ярославль),


Трансперсональные исследователи придерживаются, как правило, эклектического, междисциплинарного, интегративного подхода, стараясь, чтобы каждый из “трех глаз знания” (чувственный, интроспективно-рациональный и созерцательный) находился на своем месте. Это отличает трансперсональную психологию от многих других школ, строго следующих единой эпистемологии. Например, бихевиоризм опирается на научное использование данных чувственного опыта, интроспективные школы, такие, как психоанализ, придают особое значение наблюдению психики, в то время как йога культивирует созерцание. Только трансперсональные дисциплины разделяют эклектическую эпистемологию, которая включает науку, философию, интроспекцию и созерцание, стремясь интегрировать их во всестороннее исследование, соответствующее многомерности человеческой природы и человеческого опыта.

Трансперсональные дисциплины, следовательно, тяготеют к исключительно широкой междисциплинарности и интегративности, включая возможности высшего развития, которые А. Маслоу назвал “новыми рубежами развития человека”. Исследование строится на объединении таких областей знания, как нейропсихология, когнитивные дисциплины, антропология, философия и история религий, на соединении представлений Востока и Запада. Трансперсональные дисциплины проявляют особый интерес к измененным состояниям сознания, к мифологии, медитации, йоге, мистицизму, осознаваемым сновидениям, психоделическим веществам, аксиологии, этике, взаимоотношениям, необычным способностям и психологическому благополучию, развитию, трансперсональным эмоциям любви и сострадания, альтруистическим мотивам и готовности к служению, а также трансперсональной патологии и терапии.

Традиционные трансперсональные дисциплины, такие, как йога или созерцание, и связанные с ними философия и психология способны вызывать и прояснять различные состояния сознания. Современные трансперсональные дисциплины также стремятся учитывать множественность состояний сознания, понять, выразить и вызвать трансперсональные переживания и феномены современного мира. Они пытаются сочетать то лучшее, что есть в древней мудрости и знаниях различных культур, с современными западными представлениями. Поскольку трансперсональные дисциплины учитывают множественность состояний сознания, они, по существу, шире, чем обычные научные дисциплины, и способны охватить и осмыслить более широкий круг человеческих переживаний и возможностей, а также учесть достижения различных направлений мысли, включая их в контекст тех или иных особых подходов.

Не настаивая на преимуществах какой-либо одной точки зрения, трансперсональная психология предполагает, что противоположные и противоречащие друг другу позиции могут быть вызваны различием в перспективе, измерениях и стадиях человеческого опыта и таким образом оказываются скорее дополнительными, чем взаимоисключающими. Так, фрейдовская психология тесно связана с важными событиями раннего детства, в то время как экзистенциальная психология говорит об универсальных проблемах взрослых людей. Бихевиористская терапия подчеркивает значение внешних обстоятельств для управления поведением, в то время как когнитивная терапия проясняет роль неотрефлектированных мыслей и убеждений. Юнгианская психология обращает внимание на архетипические глубины и власть коллективного бессознательного, а также на терапевтические возможности образов и символов. Восточная психология – буддийская, йогическая, ведическая – дополняет западную, описывая стадии трансперсонального развития и знакомя с техникой их реализации. Хотя трансперсональная психология во многом выходит за традиционные рамки западных школ, она ценит их достижения. Она стремится не заменить их, а интегрировать в рамки более широкой перспективы человеческих возможностей, составляющей сущность трансперсонального подхода.

В наше время трансперсональное видение мира и трансперсональные дисциплины совершенно необходимы по целому ряду причин. Они привлекают внимание к группе переживаний, отвергаемой или неверно понимаемой ранее, по-новому осмысливают древние идеи, религиозные традиции, практики созерцания; они обеспечивают более богатый взгляд на природу человека, открывая его неизвестные ранее возможности.

Почти все люди, имеющие трансперсональный опыт, приобретают более широкий взгляд на природу человека и космоса. Они обнаруживают вселенную внутри себя, такую же обширную и таинственную, как внешняя, и сферы опыта, недоступные для физических измерений, – сферы разума и сознания, в которых мы существуем в той же (если не в большей) мере, как и в сферах физических ощущений и физического мира.

То, что относится к человеческой природе, относится и к космосу. Трансперсональный опыт часто подтверждает, что существуют обширные нефизические сферы существования, то есть существование становится таким многомерным, что физическая вселенная, часто принимаемая как единственно существующая, оказывается лишь одним из многих аспектов бытия.

В настоящее время перспектива понимания человечества и космоса ставит трансперсональные дисциплины на особое место. Они способствуют многоаспектному, интегративному подходу к личному и трансперсональному, древнему и современному, к традициям Востока и Запада, к знаниям и мудрости, искусству и философии, науке и религии, интроспекции и созерцанию. Только благодаря такому всеобъемлющему подходу мы можем надеяться обрести видение, отражающее необыкновенные возможности человечества и космоса, – трансперсональное видение.

Известный трансперсональный психолог Кен Уилбер в своей статье “Пути за пределы эго в ближайшее десятилетие” намечает следующие важнейшие темы трансперсональных исследований: исследование соотношения состояний сознания и структур сознания; кросс-культурные исследования путей и паттернов созерцания; вопрос о месте трансперсонального движения в контексте постмодернизма; пересмотр мировой философии, религии и психологии с точки зрения трансперсональной ориентации; вопрос о различных “разрывах с нормальностью” (например, соотношение между психозом и мистицизмом); чрезвычайно трудная проблема отношения психики и тела (или ума); продолжение картографирования спектра развития сознания в обычном, созерцательном и патологическом аспектах; отношение общей трансперсональной психологии к концепции Юнга; разработка теоретических представлений о связи “маргинальных групп” (к которым относится трансперсональное движение) с главными импульсами мирового развития и технологического прогресса; отношение трансперсональной области к трем “иным” (недооцениваемым в великих мировых традициях) областям – телу, природе и женщине; отношение природы и Духа; соотношение общей теории и индивидуальной практики и, наконец, продолжение разработки “большой”, обобщающей теории, стремящейся к целостному представлению трансперсональной сферы, описываемой в различных “общепринятых” дисциплинах – антропологии, медицине, экологии, экономике и гуманитарных науках (Пути за пределы эго, 1996). Этот список можно в значительной степени считать исследовательской программой трансперсональной психологии.

Необходимость нового научного понимания человека привела к тому, что в профессиональный состав трансперсонального движения вошли не только психологи или такие традиционные гуманитарии как этнологи, культурологи или, скажем, танатологи, но и представители, казалось бы, далеких профессий – физики, биологи, кибернетики. Дело в том, что поиск нового предметного поля и нового видения человека оказался созвучным поискам новой научной парадигмы и в других, в том числе, естественнонаучных дисциплинах. Например, физик и философ Ф.Капра показал в своем исследовании новой научной парадигмы “Точка поворота” (1986 г.), что кризис науки и облик новой науки имеет те же отличительные черты, как в психологии, так и в физике, кибернетике или биологии. Героями его следующей книги, посвященной той же теме “Необычная мудрость: разговоры с замечательными людьми” (1988 г.) стали психолог С. Гроф, лидер “антипсихиатрии” Р. Лэйнг, физик Дж. Чу, экономист Х. Хендерсон, специалист по новой медицине и по лечению рака К. Саймонтон – люди, являющиеся творцами новой научной парадигмы в психологии, психиатрии, физике, экономике, медицине, а также политике и философии. Из бесед с этими людьми Капра делает вывод: новая научная парадигма во всех этих областях действительно имеет такие общие черты как целостность, системность, новые критерии научности, новое обоснование своего предмета, новое понимание научного закона, субъекта и объекта науки. Именно поэтому в рамках трансперсонального движения и объединяются передовые ученые из самых различных областей знания.

Есть множество практик, которые открывают для человека трансперсональные измерения. Это медитация, шаманские техники, ритуал богини, упражнение кундалини, холотропное дыхание, психоделики, глубинная психотерапия, биологическая обратная связь и электронная индукция, различные йоги, наконец, сама жизнь. Трансперсональная психология как реконструктивная наука находит своих испытуемых среди тех, кто обладает компетентностью в одной из этих областей. Теория трансперсональной психологии зависит от тех, кто на практике достигает компетенции в определенных трансперсональных/духовных областях.

В идеале трансперсональный исследователь также занимается какой-либо духовной практикой, то есть является “участвующим наблюдателем”. Следовательно, разделение и взаимосвязь теории и практики оказывается важной проблемой, которая осложняется тем, что трансперсональная теория стремится выделить из различных духовных дисциплин те универсальные факторы, которые являются их ключевыми, общими составляющими, но каждый человек для достижения компетентности должен практиковать определенную дисциплину.

Кроме того, различные духовные дисциплины сами развиваются в сегодняшней “всемирной деревне”, где буддизм встречается с европейской наукой, а йога – с компьютером. Это делает проблематичными многие аспекты традиционных дисциплин – роль гуру, специфические культурные установки и предписания относительно стиля жизни, в частности, требования к сексуальному поведению.

Вероятно, следует согласиться с тем, что трансперсональному исследователю совершенно необходимо практиковать какую-либо духовную дисциплину. Трансперсональная область уникальна в отношении синтеза и интеграции различных областей человеческих знаний, поскольку она признает, принимает и исследует все аспекты человеческого опыта – чувственного, эмоционального, ментального, социального и духовного.

Лишь трансперсональные исследования в настоящий момент охватывают весь спектр человеческого развития и человеческих устремлений, и в ближайшее десятилетие они станут единственной всеобъемлющей областью приложения человеческих усилий.


НЕЙРОФИЗИОЛОГИЯ И СОЗНАНИЕ

Мышкин И.Ю., (Ярославль)


Также как нет единого определения понятия сознания, так нет единого понимания природы сознания. Наука превратила сознание в объект эксперимен­тального изучения, но душа остается вне сферы науки. Исследователь может рассматривать понятие души либо как миф, созданный из психологических побуждений, либо как религиозную интерпретацию сознания, либо, нако­нец, принять ее существование как религиозную догму. Если спор о существовании души, ее качествах и проявлениях есть удел богословов и философов, то разумные доводы, ведущие к принятию кон­цепции души или отказу от нее, есть проявления сознания. Мысли обуслов­лены нейрофизиологической деятельностью мозга. [2].

В настоящее время в психофизиологии общепринятой является точка зрения о том, что наи­более сложные проявления работы мозга, т.е. основы психики и сознания не могут быть объяснены работой какой-то отдельной, изолированной группы нервных клеток, представляющих собой «центр сознания». Сознание связано не только со структурой нейронов, но и с их пространственно-времен­ными отношениями и с воздействием экстрацеребральных факторов. Психические функции возникают на основе объеди­нения в единую систему разных, функционально неоднородных нервных структур и специальной организации процессов мозга, обеспечивающей высокую степень мозговой интеграции. Изучение этой организации и лежит в основе поиска мозго­вых основ сознания [1]. В данной статье автор не претендует и не ставит задачу изложения всех существующих взглядов на нейрофизиологические основы сознания.

C психологических позиций сознание можно определить как субъективно переживаемую человеком последовательность событий или как осведомленность человека о том, что он воспринимает, и что с ним происходит.

С физиологической точки зрения сознание есть определенное состояние бодрствующего мозга или уровень реактивности мозга.

С позиций психофизиологии сознание - «специфическое состояние мозга, позволяющее осуществлять определенные когнитивные операции». Выход из этого состояния приводит к выключению высших психических функций при сохранении механизмов жизнеобеспечения. Физиологическим условием проявления сознания служит определенный уровень бодрствования. Именно с таких позиций нами рассмотрены некоторые гипотезы о природе сознания.

Осуществление высших пси­хических функций требует оптимального уровня возбудимости мозговых струк­тур. Хотя в обеспечении функций и участвует большое количество структур мозга, в основном корковых, вполне логично предположить, что часть из них выполняет наиболее важную, интегрирующую роль. К таким образованиям относится ретикулярная формация мозга. Все современные концепции о нейрофизиологических основах сознания базируются на открытии в середине 20 века функционального значения ретикулярной формации, в частности неспецифического таламуса, и установление их роли в активации коры больших полушарий. Это позволило некоторым исследователям отождествить сознание с активностью этих систем. Подчеркивая важную роль подкорковых структур в организации сознания Г.Г.Джаспер ввел понятие центрэнцефалической системы. «Те исследователи, которые не поняли правильно мой термин, стали упо­треблять термин «центрэнцефалон» в отношении какого-то особого отдела мозга, отвечающей за сознание. Выражение «центрэнцефалическая организация» надо рассматривать как протест против положения, которое слишком долгое время удовлетворяло нейрологов и физиологов, а именно, что кора или корково-корковая взаимо­связь является вполне достаточной, чтобы объяснить интегративное поведение человека. Уже давно настало время, когда нужно решительно отказаться от прими­тивной концепции о том, что различное поведение можно объяснить только в пределах того, что сенсорные пути проходят прямо к коре, а кортико-спинальные моторные пути покидают ее без всякой центральной межполушарной организации и интеграции» [6, с.646].

Три основные модулирующие системы мозга – ретикулярная, лимбическая и таламическая имеют решающее значение не только для поддержания уровня бодрствования, но и для обеспечения энергетического аспекта сознания. Подкорковые структуры определяют не только энергетическую, но и информационную составляющую сознания. Однако, информационный аспект сознания формируется в основном за счет деятельности коры больших полушарий. Нейрофизиологическую основу сознания обеспечивает определенный уровень возбудимости всех мозговых структур и функциональных взаимоотношений корковых и подкорковых образований. Для сознания необходим некий уровень актив­ности ЦНС, в частности коры: слишком низкая нейронная актив­ность (например, при наркозе или коме) с ним несовместима. В то же время сознание невозможно и при чрезмерной активно­сти нейронов, в частности при эпилептических припадках, ха­рактеризующихся пиками и волнами на ЭЭГ, оно может выклю­чаться в состоянии ярости, аффекта.

Для понимания роли коры в обеспечении сознания важны представления, сформулированные американским физиологом В. Маунткаслом (1981) об ансамблевой организации коры. Его концепция опирается на ряд положений: структурно-функциональной единицей коры является колонка нейронов, функция которых — получение и переработка информации; колонки различаются по источнику получаемых сигналов и по мишеням, к которым они адресуют собственные сигналы; колонки нейронов могут объединяться в более крупные единицы — модули, осуществляющие более сложную переработку информации; модули функционируют в составе обширных петель, по которым информация не только передается из колонок в другие области коры, но и возвращается обратно. Модули группируются в более крупные объединения, образующие зоны коры. Такой способ организации коры формирует так называемые "распределенные" системы, которые обеспечивают условия для реализации самых сложных психических функций, в том числе и сознания [3].

На основе модульного принципа организации коры Дж. Эделменом был предложен нейрофизиологический механизм обеспечения сознания, получивший название теории повторного входа [8]. В качестве центрального звена возникновения сознания рассматривается механизм повторного входа возбуждения. Имеется в виду, что возбуждение, возникшее в группе нейронов первичной зоны коры, возвращается в ту же нейронную группу после дополнительной обработки информации в других нервных центрах или поступления новой информации из внешней среды, а также из долговременной памяти. Этот повторный вход дает возможность сопоставлять имевшиеся раньше сведения с изменениями, которые произошли в течение одного цикла обработки информации. Объединение двух потоков информации (первичного и вторичного) составляет один цикл или повторяющуюся фазу активности сознания. Прохождение одного цикла возбуждения осуществляется за 100-150 мс. Повторяющиеся циклы создают нейрофизиологическую основу сознания.

Возбуждение функционирует в составе обширных петель, по которым информация, выходя из колонок, передается другим кортикальным и субкортикальным мишеням, а затем возвращается обратно в кору. Эти петли обеспечивают упорядоченное повторное поступление информации в кортикальные ансамбли. Каждая из этих совокупностей, выполняющих одну главную функцию, содержит также более мелкие подгруппы вертикальных единиц, каждая из которых связана с особыми подгруппами других совокупностей, выполняющих свои специфические первоочередные функции. Эти взаимосвязанные подгруппы представляют собой специфическим образом соединенные сети нейронов, которые ветвятся по всей коре. Такая организация обеспечивает параллельную обработку информации по разным каналам и может обладать следующими важными особенностями. Во-первых, любая подгруппа модулей может входить в состав различных систем. Каких именно - это зависит от получаемой в данный момент информации. Во-вторых, и это наиболее важно, осуществление самой сложной функции мозга - способности осуществлять абстрактное мышления, осознавая собственное “я” в совокупности с окружающим миром - может быть результатом деятельности всей “распределенной” системы в целом. Небольшие повреждения (мозга или коры) не смогут уничтожить этот результат в целом, а могут лишь ухудшить его. Процесс восстановления после обширных повреждения связан со способностью сохранившихся подгрупп в уцелевших совокупностях к новому объединению. По мнению автора, такая организация коры может служить основой для объяснения предполагаемых механизмов мышления и сознания. Поскольку “распределенные” системы имеют дело не только с первичными, но и с повторными входными сигналами, кора располагает как информацией внутреннего происхождения (повторной) так и текущей информацией о внешнем мире. Этот непрерывный просмотр воспринимаемых образов наряду с функцией сравнения с прошлыми образами, позволяет коре объединять образы, сформированные в ближайшем прошлом с текущими образами внешнего мира. Сравнение внутренних показаний с текущей информацией и составляет предполагаемую основу сознания.

Представления Дж. Эделмена получили развитие в гипотезе информационного синтеза А.М. Иваницкого [4]. Центральное место в этой концепции занимает синтез этих двух видов информации: текущей и извлекаемой из памяти, который и обеспечивает возникновение ощущения. Он включает кольцевое движение возбуждения по отделам мозга. Из проекционной коры, получающей сигналы от органов чувств, возбуждение поступает в ассоциативную кору (нижневисочную для зрительных стимулов), где сведения сравниваются с эталоном и опознаются. Затем возбуждение переходит на энторинальную кору, находящуюся на внутренней поверхности височной доли полушарий и имеющую отношение к памяти. Там определяется значимость сигнала, его отношение к той или иной потребности организма. Потом импульсы возбуждения перемещаются в мотивационные центры промежуточного мозга, откуда вновь возвращаются по системе диффузных проекций в кору, в том числе и в зоны первичной проекции. Через 100 мс также возникают связи между проекционной и лобной корой. Такой цикл, продолжительность которого составляет около 150 мс, получил название "круг ощущений". Суть его в том, что он обеспечивает сравнение сенсорного сигнала со сведениями, извлеченными из памяти, включая данные о значимости полученной информации, что предположительно и лежит в основе перехода физиологического процесса на уровень психического, субъективного переживания. В результате возникшее ощущение не только точно передает физические характеристики стимула, но и эмоционально окрашено. Вышеприведенная концепция получила название гипотезы информационного синтеза. Помимо информационного синтеза возврат возбуждения по диффузным проекциям обеспечивает и интеграцию отдельных признаков стимула в единый образ. Исследования последних лет показали, что при этом важную роль играет ритм электроэнцефалограммы (ЭЭГ) с частотой около 40 Гц. Именно синхронизация биопотенциалов мозга в диапазоне гамма-ритма создает условия для объединения нейросетей в единую систему, что необходимо для поддержания сознания.

Описанные выше нейрофизиологические феномены такого типа, как повторный вход возбуждения и синхронизация электрической активности нейронов, естественным образом реализуются в распределенных системах.

Последние обладают также еще одной особенностью: поскольку продукция этих систем не может быть результатом деятельности только одного модуля, как было отмечено ранее, выпадение одного или более модулей не может пресечь ее функционирование. Благодаря этому, распределенные системы коры мозга обладают голографическим принципом функционирования.

Голографическая гипотеза функционирования мозга была предложена К.Прибрамом [5]. Суть его голографической теории со­стоит в том, что информация о входных сигналах распределена по нейронной системе точно так же, как она распределена по всему узору физической голограммы. Распространение свойств голограммы на функции коры мозга означает, что информация в коре мозга распределена, и выпадение какой-то части системы приводит лишь к ослаблению функции, а не к ее потере. При этом любая малая часть голог­раммы содержит информацию обо всем объекте и, следовательно, может восстановить ее. С уменьшением куска голограммы, с кото­рой восстанавливается информация, происходит снижение ее раз­решающей способности. Считывание информации заведомо избыточной информации со всех каналов делает картину внешнего мира более точной и совершенной, плюс актуализация аппарата долговременной памяти – все это и формирует основу сознания. Важную роль в когнитивных процессах отводится механизмам синхронизации ритмов ЭЭГ. В своей теории отражения мира, К. Прибрам связыва­ет память, которая сохраняет и воспроизводит информацию по голографическому принципу, с гиппокампальной формацией. Гиппокампальный тета-ритм рассматривается как механизм ска­нирования информации.

«Прожекторная теория сознания» была предложена Ф. Криком - одним из авторов расшифровки структуры ДНК, лауреатом Нобелевской премии. Модель сознания Крика построена на анализе работы зрительного анализатора, но автор полагал, что описанная схема может быть использована для объяснения работы всего мозга [7]. Основные предпосылки «прожекторной теории» состоят в следу­ющем. Вся информация поступает в кору по сенсорным путям через релейные ядра в дорзальном таламусе (включая и примыкающие к нему коленчатые тела). Возбудимость релейных ядер регулируется за счет влияний нейронов вентрального отдела таламуса, входящих в состав ретикулярной модулирующей системы. Взаимоотношения между этими частями таламуса построены таким образом, что в каждый данный момент времени одна из нейронных групп дорзального таламуса оказыва­ется в состоянии высокой возбудимости, что значительно усиливает импульсный поток к соответствующим отделам коры, в то время как другие группы оказываются, наоборот, заторможенными. Период такой высокой возбудимо­сти длится около 100 мс, а затем усиленная неспецифическим таламическим возбуждением импульсация посту­пает к другому отделу коры. Область наиболее высокой активности представляет в данный момент как бы центр внимания, а благодаря перемещению «прожектора» в другие участки становится возможным их объединение в единую систему. В качестве предполагаемого механизма, связывающего нейроны в единую систему, служит появление в ЭЭГ синхронизированных разрядов с частотой 35-70 Гц в гамма-диапазоне. Синхронизация активности является механизмом объединения нейронных ансамблей в различных областях коры в совместную деятельность. Предполагается также, что одновременно могут действовать несколько «прожек­торов». Подобная интеграция, по мнению автора, и обеспечивает осуществление высших психических функций.

Таким образом, нейронные процессы, оказавшиеся в центре гипотетического "луча прожектора", определяют содержание нашего сознания в текущий момент времени, а функцию управления лучом прожектора выполняет таламус (центрэнцефалическая система - по Г.Джасперу), создавая в разных зонах коры локальную активацию. По данной гипотезе возникновение сознания возможно только при достижении определенного уровня возбуждения коры больших полушарий.

«Прожекторную теорию» многие исследователи считают продолжением идей И.П. Павлова. Известно, что психологические термины по принципиальным соображениям не использовались в лабораториях Павлова, но он считал, что понимание мозговых основ сознания — одна из главных задач науки о мозге. Изучая процессы концентрации и индукции возбуждения, их распределение по коре, И.П. Павлов предложил гипотезу сознания, которая получила название «теории светлого пятна». Он связывал сознание с фокусом возбуждения, светлым пятном, областью по­вышенной возбудимости, которая может перемещаться по коре. В поисках ответа на вопрос, «какие нервные процессы происхо­дят в больших полушариях тогда, когда мы говорим, что мы себя сознаем», он предположил, что сознание представлено деятельностью находящегося в состо­янии оптимальной возбудимости «творческого» участка коры больших полу­шарий, где легко образуются условные рефлексы и дифференцировки. Другие участки, где происходит преимущественно поддержание уже образованных реф­лексов, связаны с тем, что называется бессознательной деятельностью. «Если бы можно было видеть сквозь че­репную коробку и если бы место с оптимальной возбудимостью светилось, то мы увидели бы на думающем сознательном человеке, как по его большим полу­шариям передвигается постоянно изменяющееся в форме и величине причуд­ливо меняющихся очертаний светлое пятно» [цит. по А.М.Иваницкому]. Действительно, в настоящее время по данным, полученным с использованием метода позитронно-эмиссионной томографии, зона локальной активации действительно имеет вид светлого пятна на темном фоне.


Литература

1. Н.Н.Данилова. Психофизиология. М., 1998.

2. Х.Дельгадо. Мозг и сознание. М.: Мир, 1971. 263с.

3. Дж. Эделман, В.Маунткастл. Разумный мозг. М.: Мир. 1981. 133с.

4. А.М.Иваницкий. Сознание и мозг //В мире науки №11, 2005.

5. К. Прибрам. Языки мозга. M.,1975.

6. Ретикулярная формация мозга /под ред. Г.Г.Джаспера и др./ М.: Медицина 1962 . 661с.

7. F.Crick, C.Koch. Why neuroscience may be able to explain consiousness. //Scientific Amer., 1995, v.273,p. 66

8. G.M.Edelman, G. Tononi Consciousness. How matter becomes imagination. London. Pinguin Books. 2000. 274 p.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Психологических наук седьмая волна психологии iconПсихологических наук седьмая волна психологии
Седьмая волна психологии. Вып. /Сб под ред. Козлова В. В., Качановой Н. А.– Ярославль, Минск: мапн, ЯрГУ, 2007 – с

Психологических наук седьмая волна психологии iconПсихологических наук седьмая волна психологии
Седьмая волна психологии. Вып /Сб под ред. Козлова В. В., Качановой Н. А.– Ярославль, Минск: мапн, ЯрГУ, 2006 – с

Психологических наук седьмая волна психологии iconПсихологических наук седьмая волна психологии
Седьмая волна психологии. Вып /Сб под ред. Козлова В. В., Качановой Н. А.– Ярославль, Минск: мапн, ЯрГУ, 2009 – с

Психологических наук седьмая волна психологии iconПсихологических наук седьмая волна психологии
Седьмая волна психологии. Вып. /Сб под ред. Козлова В. В., Качановой Н. А.– Ярославль, Минск: мапн, ЯрГУ, 2007 – с

Психологических наук седьмая волна психологии iconПсихологических наук седьмая волна психологии
Седьмая волна психологии. Вып. /Сб под ред. Козлова В. В., Качановой Н. А.– Ярославль, Минск: мапн, ЯрГУ, 2007 – с

Психологических наук седьмая волна психологии iconПсихологических наук седьмая волна психологии
Седьмая волна психологии. Вып /Сб под ред. Козлова В. В., Качановой Н. А.– Ярославль, Минск: мапн, ЯрГУ, 2008 –с. 180

Психологических наук седьмая волна психологии iconСедьмая волна психологии выпуск Ярославль, 2012
Седьмая волна психологии. Вып. 9/ Сб по материалам 11 Международной научно-практической конференции «Интегративная психология: теория...

Психологических наук седьмая волна психологии iconСедьмая волна психологии выпуск Под редакцией Козлова Владимира Ярославль, 2010
Седьмая волна психологии. Вып. /Сб под ред. Козлова В. В.– Ярославль: мапн, ЯрГУ, 2010 – 444 с

Психологических наук седьмая волна психологии iconПрограмма дисциплины «Психология»
Атом психологических наук, доцентом кафедры психологии личности и общей психологии ргу е. В. Зинченко, кандидатом психологических...

Психологических наук седьмая волна психологии iconНеэмпирические методы психологии речь санкт-Петербург 2003
Рецензенты: доктор психологических наук Л. В. Куликов, канди­дат психологических наук Ю. И. Филимоненко


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница