Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007




НазваниеГавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007
страница2/19
Дата конвертации06.03.2013
Размер2.88 Mb.
ТипСказка
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Глава вторая

ГОЛУБАЯ ЦЕЛИНА


Совет молодых был взволнован. После того, как на очередном заседании проект Павла был рассмотрен во всех подробностях, его полностью одобрили и отправили в Совет старейшин. Только этот последний мог утвердить его и передать в Координационный центр науки и техники, который бы занялся его осуществлением. Но неожиданно консультант Совета старейшин Штамм вернул проект с коротким заключением: «Малообоснован».

В здании Совета молодых Павла окружили знакомые и незнакомые.

– Ах, Павел, – почти кричал грузин Рамишвили, – ты придумал замечательную вещь, у тебя все правильно, но разве этот старый гриб может что нибудь понять? Он живет идеями девятнадцатого века!

Очень уравновешенный, спокойный и, видимо, очень сильный молодой человек Виктор Филиппов, не принимавший до сих пор участия в беседе, вдруг оказал:

– Мы, конечно, этого дела оставить не можем. По нашему общему мнению, предложение Павла – одно из лучших решений проблемы. И нужно, чтобы Совет старейшин познакомился с ним. Мы имеем на это право, потому что продуктовый баланс мира – дело всего человечества. Пусть Павел идет в отдел новых проектов Совета старейшин и выяснит, в чем дело.

Виктора поддержали и тут же уполномочили Павла отправиться в Совет старейшин. Когда, наконец, стих­ли крики и жаркие споры, послышался задорный голос Наталии Эрастовой:

– Ну, довольно, пойдемте потанцуем!

Все зашумели, поднялись и отправились в зал отдыха. Он был совершению круглый, обрамленный амфитеатром сидений. Один известный химик создал для этого зала уникальный полимер. Пол блестел, как зеркало, и непрерывно менял свой цвет в зависимости от угла падающего на него света. Это радовало глаз. У проходов амфитеатра стояли автоматы, где можно было выпить на выбор прохладительные напитки, соки или легкое вино. Из невидимых репродукторов полились плавные звуки вальса, и все закружились в танце. Только Павел, никогда не танцевавший, сел в уголок и стал смотреть на веселые нарядные пары и радугу, вспыхивающую на полу. Вдруг он почувствовал на своем плече чью то жаркую руку. Он обернулся. Это была Наташа Эрастова.

Ее большие глаза блестели.

– Послушай, Павел, ты знаешь, я ведь химик, а в твоем проекте плоты изготовляются из полимеров, верно? Так слушай, у нас получены близкие к ним, но гораздо более дешевые материалы. Знаешь, Павел, если ты хочешь, – она немного смутилась, – если ты хочешь, я буду тебе помогать. Во всем, во всем я… Ну, в общем, хочу тебе быть полезной…

Она замолчала и покраснела. Растроганный Павел горячо поблагодарил Наташу. Такая помощь ему действительно была нужна. Но в глазах Наташи он ничего, кроме интереса к новому делу, не увидел. И это потому, что все его мысли были в этот момент заняты Гордой.

На следующий день Павел отправился в Совет ста­рейшин. Если Совет молодых занимал современное, к тому же специально построенное здание, то Совет старейшин размещался в двадцатипятиэтажном здании постройки прошлого века. Оно было просто по архитектуре, но отличалось сложным внутренним устрой­ством. Бесконечные коридоры и эскалаторы образовали настоящий лабиринт. «Ну и строили же когда то!» Павел потратил целых двадцать пять минут, чтобы отыскать нужную ему комнату. Это был большой просторный кабинет со стенами, обшитыми светлым дубом. Одна стена представляла собой сплошной книжный стеллаж. В кабинете стоял письменный стол. За столом в мягком кресле сидел хорошо выбритый человек лет пятидесяти. Это был Штамм. Он поднял от бумаг немного усталые серые глаза и спокойно сказал:

– А, это вы, Светлов! По поводу вашего проекта? Понимаю, – улыбнулся он. – Садитесь, пожалуйста.

Подумав немного, он мягко оказал:

– Ваш проект действительно не очень то обоснован. Ну, вот, например, находите ли вы разницу между океаническим климатом и климатом материковым или хотя бы островным?

– К чему такой вопрос, – изумился Павел, – об этом знают и пятиклассники…

– Но мы с вами должны знать много больше… Повышенная влажность и постоянные ветры, как это нам известно по ряду островов и прибрежий, не дают возможности растениям развиваться нормально, и очень возможно, что на ваших искусственных плавучих остро­вах мы, кроме соломы, ничего не получим. В новых условиях растения меняют свои свойства, и с этим мы должны считаться.

– Но, послушайте! – воскликнул Павел. – Посмотрите на Гавайские острова – это затерявшиеся точки на громадной карте Тихого океана, а между прочим на них производится немалое количество самых разнообразных продуктов. А коралловые атоллы!

– Ну, уж не такие это точки, их площадь равна 10 400 квадратным километрам, и они обладают собственным микроклиматом, который во многом отличается от климата открытого океана…

– Но мы же сплотим отдельные понтоны в большие массивы, и там возникнет также свой микроклимат.

– Это было бы хорошо, но такие массивы для нормального развития тропических и субтропических куль­тур нужно держать строго на одной широте, иначе говоря, они должны стоять на якорях. Что ж, в настоящее время технически даже очень большой понтон можно поставить в Mope на якорь. Капрона, нейлона и прочих материалов тоже хватает. Один, пять, десять понтонов, стоящих вместе, это ничего, но когда их будут тысячи, и они будут, подобно полярным льдам, закрывать значительные водные пространства, то дело осложнится; внутри такого массива в результате неравномерного давления ветра на его площадь и действия течений возникнут такие же явления, как и в полярных льдах.

То есть сжатие и разрежение. Льды, как вы знаете, в этих условиях торосятся, а ваши сплоченные понтоны просто разрушатся, и, конечно, в этих условиях весь массив будет сорван с якорей, его остатки разбросает по океану и уничтожит штормом.

– Растения мы переделаем, – сказал Павел, – и в новых условиях они станут расти и плодоносить не хуже, чем в старых. Современная генетика и селекция, как вы знаете, делает чудеса. А что касается штормов, то океанология обеспечит нам безопасность.

– Возможно, – согласился Штамм, тонко улыбнувшись, – но зачем это?! В общем то продуктов сельского хозяйства пока на нашей планете хватает.

– Вы… Вы, видимо, не ясно себе представляете, что такое настоящее изобилие. Это полное удовлетворение всех потребностей всего человечества, а для этого нужно добиться гигантской производительности. Я могу вам привести пример из нашей же истории. В свое время, еще при социализме, в нашей стране были люди, которым казалось, что продуктов у нас достаточно. Но партия рассудила иначе – силы страны были скон­цен­три­рованы и брошены на освоение целины, на развитие всех отраслей сельского хозяйства. И в результате люди стали жить много лучше! Теперь мы сделаем то же: океан это наша голубая целина.

Во время этой горячей тирады Павла Штамм через плечо холодно смотрел в окно, а затем раздельно и спокойно оказал:

– Вы смешиваете две социальные структуры – социализм и коммунизм, хотя одна вытекает из другой, но их производительные силы несравнимы. Зачем нам, сибирякам, такое неспокойное дело, как океан?! Пусть этим занимаются народы, живущие на берегах океана, а вам достаточно изложить свои идеи в статье и продолжать заниматься ботаникой в наших прекрасных теплицах. По всем вышеизложенным причинам наш отдел решил дать отрицательную рекомендацию Совету старейшин. Ваш проект малообоснован и… – он немного помедлил, – не представляет практического интереса.

Сказав это, Штамм углубился в бумаги, и лицо его приняло холодное, задумчивое выражение. Павел растерянно молчал до тех пор, пока его собеседник не оторвал глаз от бумаг и не сказал вежливо:

– Нам говорить больше не о чем.

В коридоре в голове Павла внезапно вспыхнули возражения. Он захотел вернуться, но, увидев на двери светящуюся надпись «Сектор общих проблем. Тов. Штамм», махнул рукой и отправился к лифту.

После этой беседы Павел забрался к себе в лабораторию и целыми днями занимался экспериментами, далекими от вопросов урожайности. Так, например, ему пришла в голову идея создать черные розы. При этом оказалось, что если само растение поставить в хорошие условия, а бутонам давать очень много света, но холодного, то цветы потемнеют. Это было понятно. Они должны стремиться уменьшить свою отражательную способность, чтобы накапливать больше тепла.

Вечерами Павел продолжал читать об океане, отрываясь только для того, чтобы включить телевизор, когда можно было на сцене увидеть Герду. В танце она призывно улыбалась, и Павел верил, что она улыбается только ему, совершенно забывал о своей неудаче и чувствовал себя счастливым.

Прошло немало времени, Павел продолжал жить лишь своей напряженной работой и ожиданием Горды.

Но однажды у него зазвонил телефон, и веселый, бойкий голос протараторил:

– Товарищ Светлов, академик Ржеплинскнй просит вас зайти к нему завтра в семнадцать часов. Улица Героев Космоса, 5.

Павел поблагодарил за приглашение и записал в календаре точный срок – к академикам опаздывать не полагается.

Иван Юрьевич Ржеплинский – крупный специалист в области физической химии и член Совета старейшин – жил и работал в большом отдельном коттедже, выстроенном по его собственному проекту в духе старинного палаццо. Ученый имел слабость к памятникам архитектуры прошлого. Павел прошел в кабинет. Хотя стены кабинета и были оклеены теплотворными обоями, тем не менее там был и камин с чугунной решеткой, в котором горели обыкновенные дрова. Сам хозяин сидел перед камином в кресле, поставив перед собой на столик рюмку. Его массивное тело, облаченное в красный халат, еле умещалось в большом кресле. На громадной голове с редкими седыми завитушками кое как сидела странная шапочка с кистью.

– Садитесь, дорогой, – сказал хозяин, указывая толстым пальцем на стоявшее рядом кресло. – Что, здорово холодно? Ну, и правильно. Люблю. Это Сибирь, а не какая то там Италия. – И тут же он наполнил рюмки, предложив выпить.

Павлу показалось, что он проглотил огонь, и он поспешил закусить огурцом.

– Из вашего огорода, только посолил сам, – за­смеялся Иван Юрьевич. – По бабкиным рецептам.

– Что это я такое выпил? – спросил оторопело Павел, чувствуя, как по всему его телу разливается теплота.

– Водочку, дорогой мой, водочку, о которой вы теперь только в старых романах читаете. Вот что, дорогой друг, – неожиданно посуровел академик. – Как у вас там дела с проектом, м м м… Ну, эти плавучие острова…

Павел опустил голову:

– Отвергли…

– Кто? – быстро спросил Иван Юрьевич.

– Я был у Штамма, и он…

– А, Штамм! – обрадовался академик. – Тогда мне все понятно. Понятно… Это уж такой человек. Он всегда и везде видит недостатки, отрицательные качества, так сказать, любой вещи. Вот вам пример. Вы знаете, Павел… Как вас по батюшке… Ага, Сергеевич… Так вот, Сергеевич, в течение многих десятилетий тысячи людей, десятки институтов во всем мире бились над проблемой фотосинтеза, то есть над проблемой непосредственного использования солнечной энергии и накопления ее в виде органических соединений. Недавно мы добились крупного успеха. Построены установки, с помощью которых мы теперь в состоянии получить фотосинтетическим способом простые углеродистые соединения. Конечно, это еще не белки и не сахар, но, во таком случае, это такое массовое и дешевое, сверхдешевое сырье, из которого легко и просто получить мате­риал… хотя бы для ваших плавучих островов.

– Но Штамм сказал, что это опасно, потому что можно обезуглеродить атмосферу, а тогда она будет терять много тепла через излучение. Ну, и как бы не наступило оледенение нашей планеты, понятно?

И довольный Иван Юрьевич расхохотался.

– Вот в прошлом, – продолжал он, – таких людей, как наш Штамм, называли перестраховщиками. К счастью, ваш проект прочел не только Штамм, но прочитали и многие другие, в том числе и я. Мне все в нем показалось замечательным. Да и другие, насколько мне известно, дали положительный отзыв. А вот Штамм увидел лишь недостатки вашего проекта. Но эти недостатки не столь велики, чтобы из за них отклонять проект. Над ним лишь надо еще поработать и сделать достойным осуществления. Нужно начинать действовать без промедления, а как действовать, это вы должны мне сейчас подсказать.

Павел был обрадован и приятно поражен. Вот как, оказывается, обстоит дело! Вспомнив о возражениях Штамма, он несмело сказал:

– Вероятно, нужно начинать с эксперимента…

– Вот именно, – прогудел Иван Юрьевич, – вот именно, эксперимент – это ноги науки и практики. Так вот, относительно материалов, из которых мы будем создавать острова, мы побеспокоимся сами. А пока свяжитесь с Институтом океанологии во Владивостоке и побеседуйте с сотрудниками о возможных и наиболее перспективных формах исследований.

Домой Павел возвращался окрыленный, полный новых замыслов.

Дома Павла ждал сюрприз. На диване сидела Герда и читала книжку. Посредине комнаты лежало пять или шесть чемоданов. Увидев Павла, Герда вскочила и прыгнула к нему, как прыгают в воду. Павел подхватил ее.

– Итак, жизнь идет вперед, – закричала Герда, – я приехала к тебе навсегда. – Потом она быстро открыла чемодан, достала бутылку шампанского, и они подняли бокалы за искусство, науку и любовь. Тут же Герда с таинственным видом сказала, что им нет смысла перебираться в коттедж. Пока можно пожить и в отеле. Павел был согласен. Ему нравилось все, что нравилось ей.

Первый месяц их совместной жизни прошёл, как им показалось, быстро. Часто они с утра забирались в плавательный бассейн или шли на искусственный каток (известно, что в Сибири в большие морозы на открытых катках кататься не разрешается), совершали прогулки на вертолете.

Однажды после утренней ванны Герда сказала Павлу:

– Ты, вероятно, знаешь, что в Париже я получила Большой Приз – Гран При.

– Конечно. Об этом все знают, – улыбнулся Павел.

– Ну так вот, после этого события Большой Театр Оперы и Балета в Москве пригласил меня к себе в качестве прима балерины.

– Что? – изумился Павел. – А чем, собственно говоря, отличается этот театр от нашего?

– Традициями и школой, – серьезно сказала Герда. – Любой человек, посвятивший себя искусству, мечтает быть в таком театре. От такого счастья я отказываться не могу, – сказала Герда. – Если ты любишь меня, то поедешь со мной, ты и там сможешь заниматься ботаникой.

В первый раз за все время их дружбы Павлу стало как то не по себе. А как же с проектом? Его вдруг поразило: почему она прибегает к своим маленьким хитростям, которые совсем ни к чему между ними. Не сказала сразу, ждала момента и даже не узнала, сходится ли ее решение с его желаниями.

Проект давным давно был отослан во Владивосток, и Павел с нетерпением ждал, что окажут океанологи. Герда заметила перемену в его настроении и опросили его об этом.

– А помнишь, ты послала меня в Совет молодых. Вот что из этого вышло, – и он рассказал ей о своем проекте, Штамме и Иване Юрьевиче.

Герда выслушала и засмеялась.

– Ах ты, спаситель человечества, что ж, прекрасно. Ты разработал проект, теперь пусть другие его осуществляют!

Павел ответил без улыбки:

– Боюсь, что мне придется в этом участвовать. А точнее, не боюсь, а жажду этого, мечтаю, во сне вижу.

Она задумалась.

– Тебе трудно со мной? – спросила она.

Он, как всегда, ответил прямо:

– И легко, и трудно… Ты воодушевляешь меня и разочаровываешь. Наверное, непонятно говорю.

– Нет, почему же, понятно. Я это знаю, – ответила Герда.

На следующий день Павла вызвали на дальнозорный пункт. Он поехал туда вместе с Гордой.

Они вошли в небольшую, слабо освещенную узкую комнату и уселись на диване. Мягкий голос произнес: «Пожалуйста, вас ждут». Тотчас противоположная стена засветилась, ушла куда то вдаль. Перед ними возникла панорама приморского города, слегка припорошенного снегом: улицы, серебристыми лентами охватившие морские заливы и заливчики, фасады двадцатиэтажных зданий, море. К воде спускались густые парки. Части города, расположенные на разных берегах залива, соединялись громадными и красивыми мостами из светлого металла. Это был Тихоокеанский центр – город и порт Владивосток. Вся картина длилась не более полуминуты и была как бы визитной карточкой.

Затем экран потемнел, придвинулся и повторил ту же комнату, в которой сидели Павел и Герда, только в противоположной стороне комнаты на таком же диване сидела молодая женщина с правильными чертами лица, высоким и выпуклым лбом ученого. Одета она была в зеленый, струящийся легкими складками комби­незон. Ее серые глаза смотрели на собеседников с интересом и, как показалось Павлу, с некоторой иронией. Однако женщина с большим дружелюбием поздоровалась и сказала:

– Будем знакомы: доктор геофизических наук, океанолог Татьяна Рожкова. Здесь меня зовут просто Таня. Вы можете называть меня так же. Это проще.

Павел назвал себя.

– Ну, что ж, – приступила к делу Рожкова, – мы рассмотрели ваш проект и все возражения против него. В том числе критические замечания Штамма. Мысль нам понравилась. Нечто подобное появлялось и у нас – это доказывает, что пришло время человечеству не быть только временным гостем океана, настала пора стать его полным хозяином и превратить в жилой дом и житницу для людей. Вообще говоря, особых технических трудностей для постройки ваших плавучих островов нет, но, как вы уже знаете, есть другие трудности – это вопросы экономики, создания микроклимата, решение вопроса о том, что выгоднее: дрейф или постановка на якоря. Словом, нужен эксперимент большого масштаба. Вот посмотрите, – Таня встала, перед ней оказался стол с моделью плота на нем. Он походил на большую лепешку, края его были приподняты и закруглены, кое где на плоту виднелись какие то постройки.

– Этот плот имеет полезную поверхность в 100 квадратных километров, его высота в средней части 1 100 метров, а по краям – 20 метров, материал – пористый полимер с удельным весом 0, 4–0, 5. Плот имеет борта ограждения. На плоту смонтирована небольшая атомная станция, при ней опреснитель морской воды с насосной станцией. Этот агрегат рассчитан у нас для водоснабжения 100 плотов по 200 квадратных кило­метров. Кроме того, имеется небольшой поселок для обслуживающего персонала. Плот, как видите, представляет собой эллипс, его большая ось в два раза больше малой. Этот плот сконструирован, как крайний. Дело в том, что мы рассчитываем поставить на якорь сразу 76 двухсоткилометровых круглых плотов и 34–35 вот таких, эллипсовидных. Они должны образовывать периферию основного массива плотов. При ветре они будут разворачиваться своей длинной стороной против волн и защищать весь массив, расположенный также замкнутым кольцом. По вашим расчетам, Павел, один массив из ста плотов может дать продуктов, скажем пшеницы 10 000 000 тонн. Значит, достаточно иметь 200 таких искусственных архипелагов, чтобы полностью снабдить население в 3 миллиарда человек. Естественно, конечно, что наши плоты будут и курортами, горячее солнце будет служить не только растениям, но и людям. Нет, проект ваш нам нравится. Приезжайте, мы вас ждем.

Таня после этих слов пристально посмотрела на Герду, как бы спрашивая, в какой мере приезд Павла зависит от нее.

– Спасибо, – ответил Павел, не зная что нужно оказать еще, но Герда неожиданно горячо и очень раздельно оказала:

– Спасибо, я также вас благодарю за мужа, он, конечно, прилетит к вам на 2–3 недели, но вообще то он будет работать в Москве, это решено. Надеюсь, на долгое время он и He нужен там, на Востоке. Все эти вопросы теперь носят уже технически организационный характер.

Таня улыбнулась своей таинственной улыбкой, покачала головой и мягко оказала:

– Нет, вы ошибаетесь. Главный вопрос это вопрос приспособляемости различных наземных растений к океаническому климату, это урожайность растений в новых для них условиях, это вопросы переделки растительного царства. Работа большая и не на 2–3 недели, а, может быть, на всю жизнь. Но мы будем рады всякой его помощи. И еще… Извините меня за экскурс в историю, в XX веке люди, изучавшие океан, жили в Москве. Тогда это было понятно. Они не могли расстаться с московскими удобствами, но теперь то бытовые условия везде одинаковы. Что теперь может держать вас в Москве?

Павел поник головой – что его может держать в Москве! Если бы Таня знала! Но как всегда в трудные минуты жизни, он проявил твердость и решительность.

– Ладно, что бы там ни было, плавающие архипелаги будут! Временно или постоянно, но я начну работать во Владивостоке.

– Спасибо, – сказала Таня, – до свидания! – Она кивнула головой. Экран погас.

– Ничего себе, – сказала Герда, – вежливость! Наговорить дерзостей и исчезнуть, – профессор, геофизик… Дрянь она, а не геофизик, вот что я тебе окажу!

Павел, пораженный, остановился.

– Послушай, Герда, что ты говоришь?! Профессор Рожкова ничего дурного не сказала.

– Это по твоему. – Герда совсем вышла из себя. – А как она на тебя смотрела, это просто неприлично.

Павел не стал спорить с Гердой и принялся утешать ее.

Он еще не понимал, что женщины часто свой гнев обращают совсем не в ту сторону, где находится действительная причина его. Но увы, иногда они оказываются правы в своем гневе. Интуиция редко их обманывает.

Дома Герду и Павла ждало два конверта. В одном из них лежало официальное приглашение Герды на работу в Московский Большой Театр. В другом конверте лежало решение Совета старейшин Западной Сибири о переводе ботаника Светлова для дальнейшей работы над своим проектом в Тихоокеанский институт океанологии. Там же сообщалось о работах, уже проведенных институтом, и указывался адрес предоставляемой Павлу квартиры.

Они прочитали документы, посмотрели друг другу в глаза и, не раздеваясь, сели на диван. После короткого молчания Герда сказала:

– Ну вот, каждый из нас добился того, чего хотел. Я буду работать там, куда всю жизнь стремилась, а ты – ты будешь решать проблемы чуть ли не космического масштаба – устраивать райские сады в бушующем океане. – Герда горько улыбнулась. Павел угрюмо молчал, обдумывая создавшееся положение. Наконец он сказал:

– Послушай, Герда, мы с тобой приуныли, но если серьезно подумать, то совершенно напрасно – подумай сама. От Москвы до Владивостока стратоплан экспресс летит всего 3 часа, а ракетоплан покрывает это расстояние в 50 минут. Мы сможем с тобой видеться очень часто. Что поделаешь, если дело требует разлуки.

– Ну что ж, – как то неестественно громко сказала Герда, – жизнь есть жизнь. Я понимаю…

Настало время Герде перебираться в Москву. С утра они с Павлом укладывали вещи. На следующий день два экспресса поднялись в воздух почти одновременно; один взял курс на запад, другой – на восток. На секунду перед глазами пассажиров мелькнул силуэт огромного города парка, появилось кольцо городов спутников и затем под машинами оказалась только блестящая пелена облаков.

Перед посадкой в стратоплан Павел подарил Герде букет белых роз. Среди них одна была совсем черная.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconАлексей Васильевич Шишов 100 великих военачальников Scan, ocr:???, SpellCheck: Chububu, 2007
Наполеон и Жуков, Цезарь и Суворов, Ганнибал и Тимур, Аврелиан и Вашингтон жили в совершенно разные эпохи и в разных условиях, но...

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconНиколай Ходаковский Коронованный на кресте Кто мы? 3 Scan, ocr, SpellCheck: Олег fixx, 2007
Н. А. Морозова, крупнейшего отечественного математика, академика А. Т. Фоменко, математиков Г. В. Носовского, М. М. Постникова и...

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconНиколай Ходаковский Спираль времени, или Будущее, которое уже было Кто мы? 1 Scan, ocr, SpellCheck: Олег fixx, 2007
Книга, на наш взгляд, снимает противоречия в объяснении хода мировой истории, существующие у представителей разных научных направлений,...

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconНиколай Ходаковский Третий Рим Кто мы? 2 Scan, ocr, SpellCheck: Олег fixx, 2007
Фоменко, Г. В. Носовского и других сторонников новой хронологии с целью раскрытия сущности нового взгляда на историю. Читатели узнают...

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconДжо Холдеман Миры обетованные Миры 1 Scan: B. X, Ocr and Spellcheck: Rena
«Миры обетованные» — первая книга трилогии знаменитого американского фантаста Джо Холдемана о Мирах

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconКнига 1 Scan ocr андрей «nOT!»
Книга по характеру изложения и по объему знаний, предполагаемых у читателя, рассчитана на учащихся средней школы и на лиц, занимающихся...

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 icon100 великих операций спецслужб м.: "Вече", 2005isbn 5-9533-0732-2Scan, ocr: ???, SpellCheck: Chububu, 2007

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconЛюбящие нас больше, чем себя ocr, spellcheck, readcheck, оформление: ТаКир, 2008 Глава из книги «Беседы о домашних животных»
Г 42 Беседы о домашних животных. – М.: «Колос», 1992. – 206 с: ил. Isbn 5–10–002427–5

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconПроблемах, захватывающих целые планеты, звездные системы и галактики ru ru Roland fb editor 0 mmv ocr хас

Гавриил Михайлович Бирюлин Море и звезды Scan, ocr, SpellCheck: Андрей Бурцев, оформление: Хас, 2007 iconКак научить собаку танцевать, или Спортивная дрессировка собак сост. О. Афанасьева ocr, spellcheck, оформление: ТаКир, 2008
...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница