Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь




НазваниеЖ изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь
страница1/5
Дата конвертации15.04.2013
Размер0.68 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5
Талант хирурга — от бога

Жизнь прожить, как известно, — не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь честно и праведно. Чтобы добрая память о делах и поступках постоянно шла рядом, жила в сердцах многочисленных учеников и просто людей, с которыми приходилось — с кем-то мимолетно, а с кем-то и подолгу — соприкасаться в повседневной жизни, учебе, на работе.

Петру Григорьевичу Байдале в этом смысле очень повезло — за его плечами долгая жизнь. И не какая-нибудь до рези в глазах скучная и простенькая, а чаще всего — против течения. С горячим внутренним вызовом серости и обстоятельствам, когда приходилось хлопать дверями, отстаивая свою самобытность, убеждения и право на эксперимент. Не будь этого прочного природного стержня, из провинциального хлопца вряд ли мог вырасти столь почитаемый и уважаемый человек, хирург высшей категории, заслуженный врач Российской Федерации, который провел более двух тысяч успешных операций.

Хирург от Бога — так говорят о нем в Сибирском государственном медицинском университете. С этим утверждением согласны сотни прооперированных и поставленных на ноги Петром Григорьевичем пациентов. Слава об умелых руках, добром сердце и неиссякаемой внутренней энергии этого человека давно перешагнула университет­ские стены. Если бы существовал измерительный прибор, определяющий степень персональной ответственности за здоровье и жизнь человека, то его при попытке применить к Петру Григорьевичу Байдале, наверное, всякий раз зашкаливало бы. И это не просто красивая метафора, а реальная оценка как личных качеств, так и доведенного

Подготовка к операции

до совершенства мастерства хирурга. Кесарю, как говорится, кесарево, но где же все-таки лежат истоки столь необыкновенного таланта?

Их надо искать и в семье, и в ближайшем окружении, и в поступках и в различных проявлениях личности в поворотные моменты жизненного пути. Что бы ни говорили, но все мы родом из детства. У одних оно было беззаботным и светлым — пролетело, и не заметил. У других, если речь идет о старшем поколении, — трудным и не очень сытым.

— Я родился 2 октября 1935 года в местечке Семеновка Черниговской области, — рассказывает Петр Григорьевич. — Это северовосточная Украина на границе с Брянской областью, так называемое Черниговское Полесье. Каждый уголок этих мест дышит славным историческим прошлым. Ни одно сколько-нибудь заметное событие не обошло Семеновку стороной.

Отца своего, Григория Степановича, практически не помню. Когда мне было четыре года, он уехал на заработки в Донбасс. Во время Великой Отечественной войны отец попал в плен. При Сталине всех пленных считали изменниками, поэтому после возвращения из плена отца сослали на лесоповал в Читинскую область. И сколько мы запросов после войны ни делали, все попусту — никаких вестей. Мама, Устиния Ивановна, всю жизнь проработала в колхозе. В семье, кроме меня, было еще трое детей. Старший брат Иван сейчас живет в городе Опочке Псковской области, сестра Александра — в Гомеле, а младший брат Михаил — в Нежине Черниговской области. Вышло так, что судьба разбросала нас по трем республикам бывшего Союза.


Мама


Детство, опаленное войной

Детские годы Петра Григорьевича легкими не назовешь. На плечи оставшегося в семье за мужика Петра легла тяжелая ноша совсем не детских забот. Мать от темна до темна работала в колхозе,





Семеновка, 1940 –е годы. Брат Миша, племянница Рая, мама,

Племянница Таня, Петя, стоят зять Иван и сестра Шура


поэтому Петру приходилось нянчиться с младшим братом Мишей и племянниками Юрой и Колей, работать на огороде, заготавливать траву и варить корм из картошки, буряков и тыквы для коровы. И он все успевал. Даже поиграть со сверстниками на улице, где слыл отчаянным заводилой. Петр обладал неслыханным по тем временам богатством — футбольным мячом, который ему подарил дядя Тимофей. И семеновская ребятня, чтобы поиграть в футбол, готова была взять на себя часть забот своего закадычного друга: нарвать по-быстрому травы для коровы или покачать коляску с засыпающим Юркой.

А еще Петр должен был ежедневно проверять, сколько яиц сне­сли куры, и доложить результат матери. Зачем это надо было? Все дело в том, что утро подростка, как правило, начиналось с базара, куда он относил с десяток яиц, литра два молока и творог. На эти деньги, собственно, семья и жила.

Кстати, Петр Григорьевич имеет полное право причислить себя к партизанам Великой Отечественной войны — за помощь в спасении военнопленных. А было это так. Во время оккупации Семеновки гитлеровцы согнали в стоящий рядом с бабушкиным домом амбар около 200 наших пленных солдат. Деревенская пацанва ухитрялась забрасывать им хлеб и яблоки. Немецкая охрана относилась к этому снисходительно — иногда гоняла ребят, а иногда и нет. И вот однажды к Петру подошел его родной дядя Федор Федорович Бойков и попросил, чтобы тот постарался приручить овчарку, охранявшую амбар с пленными. Петр сделал так, как ему было велено, и через некоторое время овчарка при виде его уже стала повиливать хвостом. Потом, когда паренек угостил ее мясом с махоркой, которое дал ему дядя Федор, собака совершенно потеряла нюх. И в ту ночь все пленные оказались на свободе...

Этот эпизод — всего лишь маленький штрих в богатой на любопытные события биографии Петра Григорьевича Байдалы. Его цепкая память как луч пронизывает пространство и время, соединяя все в неразрывное целое. Впрочем, у такого высококлассного хирурга и педагога по-другому и не может быть. Еще учась в школе, Петр отличался особой проницательностью ума, стремлением самостоятельно дойти до сути явлений. Конечно, многое из того, что происходило в прошлом, воспринимается сегодня как юношеский максимализм. Но что было, то было.


Корни профессии — в родной семье

В школу Петр пошел в 1943 году после освобождения Семеновки от фашистов. Это была очень трудная и бедная пора. Учебных пособий не было. Учителю приходилось вырезать буквы из газеты, чтобы дети имели представление об азбуке, на доске писали глиной и осколками кирпича, учебники и тетради появились лишь после войны. Однако учеба давалась Байдале легко. Он довольно успешно сочетал ее с работой по дому. Правда, у Петра сразу не заладились отношения с преподавателем украинского языка. Причину нелюбви объяснить трудно. Это был добродушный человек, но его манера вести урок сидя на стуле, закинув ногу на ногу, вызывала у подростка внутренний протест. Ребятишки, что ни говори, оставались ребятишками, и Петра постоянно подмывало как-нибудь подшутить над преподавателем. Что он однажды и сделал — подсунул под притаптывающий сапог учителя резиновый шарик. Эффект был впечатляющим: громкий хлопок, взрыв смеха в классе и полное недоумение учителя.

Потом произошел другой случай: в самое неподходящее время — сразу после урока по украинскому языку — в школьном коридоре в кармане Байдалы неожиданно выстрелила сделанная из патрона, гвоздя и резинки «бухалка». Этот, в принципе, пустяк имел серьезные последствия. Долго допытывались о том, кто является автором переполоха, а когда выяснили, то Байдале снизили оценку за поведение. Одно наложилось на другое, и в результате семь классов Петр окончил с тремя четверками и тройкой по украинскому языку. Хотя родная тетя подростка, доктор по образованию, склонялась к тому, чтобы Петр окончил десятилетку, а затем поступил учиться на врача, на домашнем «вече» решили, что он пойдет в техникум в город Злынку соседней Брянской области. Но оказалось, что не судьба. Получив «трояк» по Конституции, Петр не прошел по конкурсу. Вот тогда-то он и решил, что получит среднее образование и выучится на врача.

Для столь ранней профориентации, как теперь принято говорить, у паренька были очень веские причины. Дело в том, что в семье его мамы было шестеро детей, и четверо из них (дядя Петр, дядя Тимофей, дядя Павел и тетя Миля), несмотря на сложное и трудное время, стали врачами. Тетя Миля, например, всю жизнь проработала в родной Семеновке терапевтом. В большом селе не было ни одной семьи, ни одного дома, в котором бы не побывала эта заботливая женщина и не оказала помощь живущим в них людям. Кого-то вылечила, кому-то, поставив диагноз, выписала лекарства, кого-то перевязала, а кого-то и просто утешила.

Что касается мужской половины, то дядя Петя, дядя Тима и дядя Павел были военврачами. Дядя Паша, самый младший из трех братьев, дерматолог по специальности, сейчас живет в Киеве. Он является заслуженным врачом Украины. Очень любопытна судьба Павла Ивановича. Любопытна тем, что он стал прототипом главного героя романа известного писателя Василия Кучера «Голод», которым зачитывалась в послевоенное время вся страна. В этой книге описан реальный эпизод из жизни. А дело было так. Во время Великой Отечественной войны дядя Павел и три командира высшего




На охоте. Племянники Юрий и Николай, внучатый племянник

Дима и дяди Павел Иванович Ересько и Федор Федорович

Бойков. Семеновка, 1960 год


ранга одними из последних покинули осажденный врагами Севастополь на шлюпке. Утлое суденышко с обессилевшими людьми унесло далеко от берега. После 25 дней скитания по Черному морю один за другим от голода и жажды умерли три командира-моряка. Живым остался только дядя Павел. На 33-й день после выхода из Севастополя едва подающего признаки жизни военврача (от некогда крепкого мужика остались кожа да кости) подобрало турецкое военное судно.

Не исключено, что дядя Павел так бы и затерялся на чужбине, если бы не дядя Тима, который каким-то чудом прознал о судьбе своего брата. Это было как раз в то время, когда в составе советских войск он уже освобождал от фашистов Болгарию. Турки не хотели отдавать плененного в море военврача, но дяде Тиме, приложившему огромные усилия, все-таки удалось через посольство добиться возвращения брата на родину. Очень скоро, встав на ноги, Павел Иванович продолжил свое благородное дело на медицинском поприще. Естественно, все эти события, связанные с жизнью родных, не могли не отложиться в сознании подростка, решившего стать врачом.

Год от года Петр все больше укреплялся в правильности сделанного выбора. Еще задолго до выпускных экзаменов в школе он послал запросы в Киев, в два московских и в два ленинградских медицинских института. Отовсюду пришли ответы. В отличие от скромной открыточки об условиях приема из 1-го Ленинградского медицинского института из 2-го пришла большая программа и красочное приглашение. И Байдала решил, что будет поступать во 2-й Ленинградский. Но, поскольку в семье было принято советоваться со старшими, он все-таки написал своим дядям-медикам письма. Они порекомендовали поступать в 1-й Ленинградский. Что он и сделал. Собрав поклажу (в нее, кстати, входило сто куриных яиц, чтобы было чем в первое время питаться), вместе со своим одноклассником Владимиром Борщевским отправился Петр в 1953 году в Ленинград.


Здравствуй, северная столица!

Северная столица, уже оправившаяся после блокады, произвела на двух провинциалов огромное впечатление. Как бывает в таких случаях, сдали документы в приемную комиссию, а когда стали оформляться в общежитие, то выяснилось, что его комендант родом тоже из Семеновки. Оказалось, что он хорошо знает старшего брата Байдалы — Ивана. После долгих расспросов, комендант поселил своих юных земляков в общежитскую двухместку, и те начали готовиться к экзаменам. Конечно, парням из украинской провинции в Питере пришлось нелегко. Надо было не только приноравливаться к жизни большого города, но и пополнять на подготовительных курсах багаж знаний. Месяц упорных занятий для Петра не прошел даром: набрав 17 баллов из 20, он стал студентом лечебного факультета 1-го Ленинградского медицинского института им. академика Павлова. А вот его товарищу Владимиру Борщевскому не повезло — нахватав троек, он не прошел по конкурсу.

— Самое интересное, — вспоминает с улыбкой Петр Григорьевич, — что нас, приехавших из других мест (а 50—60 процентов студентов на факультете были коренными питерцами), не очень-то жаловали. И прямо, и за глаза называли «деревней». Очень скоро я стал комсоргом, и мы с иногородними студентами начали думать о том, как победить пренебрежительное отношение местных. Это вылилось в целую программу. Был придуман и специальный девиз — «Огонь по серости». К третьему курсу, по нашим планам, мы должны были положить их на обе лопатки. Конечно, не в прямом, а в переносном смысле. Программа включала для каждой группы график посещения музеев и театров, а также доскональное знакомство с городом. Началось настоящее паломничество. Садились в трамвай и ехали в другой конец города, а потом «пешедралом» возвращались в общежитие. Наша группа, например, зал за залом изучила весь Эрмитаж и другие музеи, в субботу и воскресенье организовывались походы в театры. После этого состоялся смотр-конкурс, в котором участвовали две команды — ленинградцев и иногородних. И что бы вы думали? «Деревня» взяла верх над питерцами! С этого момента мы стали все одинаковыми, без каких-либо антагонизмов и претензий друг к другу. Что касается личных предпочтений в профессии, то к началу третьего курса я уже твердо решил, что буду хирургом.

Что двигало молодым студентом, сделавшим столь серьезный выбор? Следует отметить, что по своей натуре Петр Байдала уже тогда был очень конкретным человеком. Для него всегда был важен результат, и не в отдаленной перспективе, а чтобы он сразу был виден. Помните, еще Юлий Цезарь говорил: «Пришел, увидел, победил». Так, собственно, и Байдала определял свое жизненное кредо. Не плестись в хвосте у обстоятельств, а самому реально, порой даже вопреки этим обстоятельствам, определять благополучный исход дела. Но для этого надо было еще многому научиться. И Петр начинает посещать кружок по физиологии, который в институте вела доцент кафедры нормальной физиологии Ирина Дмитриевна Лихницкая. Эксперименты проводились на кошках, и это был хороший подготовительный этап в карьере будущего врача.

Надо сразу сказать, что в студенчестве Петру Григорьевичу приходилось нелегко. На первых порах стипендию ему не платили, живущая в деревне мать тоже не могла помочь сыну деньгами, поэтому ему пришлось устроиться на стадион им. Кирова драть дерн. За работу он получал 137 рублей в месяц. На эти деньги, которых едва хватало на хлеб, чай и молоко, собственно говоря, Петр и жил. Потом, правда, ситуация изменилась. В Ленинград в ординатуру поступил дядя Тима, который стал помогать деньгами своему племяннику-студенту, уже начавшему получать стипендию. Затем в ординатуру военно-медицинской академии поступил второй дядя Петра — Павел. Возможность общения с родственниками стала для студента-третьекурсника своеобразной отдушиной. Они собирались втроем на квартире у дяди Тимы и, разговаривая на своем семеновском наречии, отводили душу, вспоминая свою малую родину. Такое наречие еще поискать — Петр Григорьевич его больше нигде не встречал.

В кругу именитых учителей

На четвертом курсе Байдала перешел в кружок по госпитальной хирургии к доценту Александре Владимировне Афанасьевой. Этому опытнейшему педагогу и специалисту искренне хотелось, чтобы Петр с самого начала как можно ближе был к практической хирургии. Очень скоро Александра Владимировна стала привлекать своих лучших студентов к проведению операций. Байдала к тому времени уже научился правильно давать наркоз и делать внутривенное переливание крови. Свою первую самостоятельную операцию по удалению аппендикса Петр Григорьевич провел в стенах института. Так, шаг за шагом, он постигал премудрости хирургии.

Ему есть чем гордиться, ведь первые уроки мастерства, которые преподал знаменитый хирург профессор 1-го Ленинградского медицинского института Федор Григорьевич Углов, остались в памяти на всю жизнь. Этому выдающемуся хирургу, ученому и педагогу, чье имя занесено в книгу рекордов Гиннесса как старейшего практикующего хирурга в СНГ, 5 октября 2004 года исполнилось 100 лет. Основные этапы трудовой, научной и педагогической деятельности Ф.Г. Углова связаны с Ленинградом. Все 900 дней гитлеровской блокады Ф.Г. Углов работал хирургом и начальником хирургического отделения одного из развернутых в осажденном Ленинграде госпиталей. В 1948 году он защитил докторскую диссертацию «Резекция легких». Все последующие годы жизни выдающегося хирурга, ученого и педагога связаны с 1-м Ленинградским медицинским институтом им. академика И.П. Павлова, в котором он в возрасте 46 лет в 1950 году единогласно был избран ученым советом на должность заведующего кафедрой госпитальной хирургии, освободившейся после смерти академика И.И. Джанелидзе (об этом необыкновенном человеке, кстати, в то время в стенах института любили напевать следующие слова: «Милый Джан бросил свой Азербайджан и приехал к нам сюда шить сердца — гопца-дрица, гоп-цаца!»).

Но это так, к слову. Великолепное мастерство, широкий кругозор и высокий уровень теоретической подготовки вывели Ф.Г. Углова на передовые позиции в различных областях хирургии. Он являлся бессменным лидером как среди отечественных, так и среди зарубежных хирургов, занимавшихся разработкой и совершенствованием методов оперативного вмешательства при раке, заболеваниях легких и пищевода, врожденных и приобретенных пороках сердца. За разработку операций на легких Ф.Г. Углов в 1961 году был удостоен звания лауреата Ленинской премии.

Петру Байдале, как студенту четвертого — шестого курсов и как кружковцу на кафедре Ф.Г. Углова, посчастливилось неоднократно наблюдать за проведением этих операций. Глаза будущего хирурга жадно следили за тем, как безукоризненно спокойно, филигранно точно и даже изящно руки учителя выполняют технически сложные операции. Кстати, на заседании хирургического общества им. Пирогова, посвященном 95-летию со дня рождения Ф.Г. Углова, присутствовали люди, прооперированные им 36 лет назад по поводу портальной гипертензии, заболеваний легких, а также врожденных и приобретенных пороков сердца. За ходом многих из этих операций Петр Григорьевич Байдала наблюдал, учась еще в институте. Естественно, находясь рядом с таким выдающимся хирургом, Петр Григорьевич, как губка, по крупицам впитывал опыт, который очень пригодился ему в дальнейшей самостоятельной работе.

Институтская жизнь в ту пору была проникнута каким-то особым духом постижения нового. К знаниям и навыкам студентов предъявлялись высокие требования. Одной из основных заповедей Ф.Г. Углова, этого светилы отечественной медицины, было то, что хирург должен в совершенстве владеть несколькими обязательными приемами. В частности, для того чтобы правильно накладывать швы, необходимо уметь вязать узлы. И не как-нибудь — в час по чайной ложке, а чтобы фаланги пальцев работали так же быстро, как у кружевниц. Сам Углов этому научился еще у своей бабушки, а чтобы не утратить навыков, всегда сам штопал себе носки. Для чего это нужно?

Все дело в том, что 80 процентов времени при операции уходит на накладывание швов. При одной простой аппендэктомии, например, приходится зашивать семь слоев ткани. Это очень тонкая и кропотливая работа. При разрезе в семь сантиметров набирается до полуметра швов. При этом важно не только быстро их сделать, но еще и аккуратно. Подобное достигается путем постоянных тренировок. Причем на подсознательном уровне. Петр Григорьевич за годы работы хирургом в совершенстве овладел искусством наложения швов. В общей сложности счет наложенных швов пациентам уже идет на километры.

Еще будучи студентом, Петр Байдала выделялся среди сокурсников особой целеустремленностью и тягой к новому и неизвестному. Это качество студента было подмечено его учителями и наставниками. На пятом курсе ему и еще одному кружковцу разрешили участвовать в показательной операции, которую проводил в институтской клинике Ф.Г. Углов. Самое любопытное, что на ней в качестве почетных гостей присутствовали отцы томской хирургии — Андрей Григорьевич Савиных и Валентина Сергеевна Рогачева, оказавшиеся в Питере по случаю проведения научно-практической конференции. Пятикурсник Петр Байдала, конечно, не мог предположить, что очень скоро судьба сведет его с этими выдающимися людьми. Кстати, студенты на этой показательной операции не были обычными статистами. Сам корифей Ф.Г. Углов ассистировал им при перевязке внутренней грудной артерии. Технически это несложная процедура, но надо уметь ее выполнить четко и правильно. Короче, шло активное приобщение будущих хирургов к основам специальности.

  1   2   3   4   5

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconThe Psychological Meaning of Redemption Motifs in Fairytales
И порой действует себе во вред, словно околдованный злыми чарами. И должен пройти немало испытаний, прежде чем избавится от напасти....

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconЕсенин с а. Сергей есенин жизнь и судьба
На долю истинного поэта всегда выпадает много горя и страданий, даже в том случае, если он баловень судьбы. Ведь в этом мире ничего...

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconДэн Миллмэн Путь мирного воина(Путь миролюбивого воина)
Тому, у Кого нет имени и много имен одновременно, и Кто является для нас Истоком

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconДэн Миллмэн Путь мирного воина(Путь миролюбивого воина)
Тому, у Кого нет имени и много имен одновременно, и Кто является для нас Истоком

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь icon-
Этот специальный выпуск журнала "Веды" 3 для тех, кто стремится встать на новую, более высокую ступень своего развития, для тех,...

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconЖизнь человека это дорога, начертанная на скрижалях вечности, и пройти ее надо достойно. А то, какой длины будет этот путь, во многом зависит от участников движения

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconСуществует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте
«Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconСуществует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении Гёте считал
«Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconМ. В. Швецов госпожа тюрьмы, или слёзы минервы
К настоящему времени известно много моделей личности. Среди их создателей великие имена. Но почти каждая новая модель переставала...

Ж изнь прожить, как известно, не поле перейти. Много испытаний, больших и малых, выпадает на долю каждого, кто осмелится пройти этот, отмеренный свыше, путь iconГиперактивный ребенок
Особо непослушны руки. Они все трогают, хватают, ломают, дергают, бросают Порою кажется, что их у малыша не две, а больше. А ноги?...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница