Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14




НазваниеВладимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14
страница14/24
Дата конвертации15.04.2013
Размер3.44 Mb.
ТипКнига
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24
верности его жизнетворного времени, теряет всякое доверие к тому, что будущность действительно способна обеспечить будущее; стоит только ему осознать свое положение и всю глубину его трагичности, как он теряет сон, ведь слепая отключенность спящего — это самое простое выражение нашего доверия к инерции времени, которое идет своим чередом даже тогда, когда мы спим; сон косвенным образом говорит о нашей вере в то, что при пробуждении мы попадем в привычную обстановку, что злой гений не воспользуется нашим отсутствием или нашей бессознательностью, чтобы сыграть с нами одну из таких злых шуток, как разрыв аневризмы, остановка сердца и т. д. Мы приветствуем радостное утро, которое после пустоты и темноты ночной паузы соединяет сегодняшнее настоящее и вчерашнее прошлое, подтверждая верность продолжаемости жизни. Бессонница — это прежде всего недоверие. Раздробленность моментов бытия и постоянная угроза уничтожения, которая с ней связана, притягивают все наше внимание. Поэтому, размышляя о ночи в Гефсиманском саду, Паскаль проповедует бдительность: "В такое время спать нельзя". Хей-зинга показывает, как во времена Кастеллана и погребальных танцев рассказы Лазаря не давали людям спать; воскрешенный Лазарь живет в постоянном трансе и беспокойстве. Размышление о часе неточном держит людей в непрерывном напряжении. Конечно, есть огромная разница между заботой о смерти "Федона" и приготовлением к смерти в "Подражании": платоновский мудрец сохраняет инициативу по отношению к жизненным событиям, и хотя вечером Сократа ожидает неизбежная смерть, его ясные и спокойные слова вуалируют тревожный бег последних часов и превращают смертную муку в незначительное происшествие — последний день приговоренного к смерти ничем не отличается от других дней. К последнему часу этого последнего дня, к последней минуте этого последнего часа и в ожидании последнего испытания, которое, является, увы, определеннейшим моментом, Сократ

ПРИОТКРЫТОСТЬ 139

сознательно относится как к чему-то недостойному внимания1, он продолжает говорить на разные темы, как будто ничего особенного не происходит — смирение перед судьбой вполне совместимо с ясностью ума. И тем не менее в "Федо-не" смерть не является какой-то абстрактной проблемой, которая воспринимается отстраненно: это событие, которое предстоит пережить в самом ближайшем будущем! Христианин, живущий в Средневековье, в насыщенной драматическими событиями и в богатой катаклизмами и всевозможным насилием исторической эпохе, гораздо больше находится под властью реальных событий: подобно тому как он суеверно боялся когда-то приближения тысячного года, ныне мучается неизвестностью своего собственного смертного часа; страх и дрожь укоренились в этом времени, которому в каждый момент угрожает меонтическая пустота. И все же между этими тревогами и квиетизмом безнадежности существует особый мир: вместо того чтобы считать неумолимо убегающие минуты, вместо того чтобы наблюдать за убыванием воды в верхних часах, вместо того чтобы не выпускать из виду настоящий отрезок времени, который отделяет нас от рокового часа, человек напряженно думает об угрожающей ему смерти. Опасность, говорится в "Подражании", возникает внезапно и неожиданно, а "предупреждения" призваны сократить до минимума эту долю внезапности и избавить нас от смятения и крайнего удивления, с тем чтобы, даже не зная, когда наступит смерть, человек мог бы упредить ее и застать врасплох; чтобы получить преимущество над судьбой, человек, который не знает своего рокового часа, будет относиться к каждому часу своей жизни как к последнему, т. е. так, как говорит стоик; он будет считать себя постоянно при смерти; так люди предпочитают отравлять каждый миг своего существования противоестественным осознанием его возможного конца: однако это осознание, которое, конечно, не может быть перманентным, противоречит естественному стремлению сущего продолжать жизнь и считать любую остановку всего лишь несчастным случаем. Живущий под угрозой смерти перехватит инициативу у этой самой угрозы. Привычность смерти снизит ее внезапность. Чтобы смерть не застала человека врасплох, ему якобы следует не просто иметь о ней банальное знание на уровне понятия, но и переживать ее в повседневном опыте. Только разве можно приблизиться к ней ближе всех остальных людей, без конца повторяя: "Брат, придется умереть?" Это весьма сомнительно. "Будь бдительным", — каждую минуту твердят часы Бодлера. Вслед за Марком Аврелием Лев

1 Платон. Федон. 63е.

140 СМЕРТЬ по ЭТУ СТОРОНУ СМЕРТИ

Шестов повторяет: "Memento mori!" Но процитируем "Подражание Иисусу Христу": "Будь всегда готов, чтобы смерть никогда не пришла к тебе неожиданно". В этом стремлении "подготовиться" легко узнать дух бдительности, который проповедуется в Евангелиях. Бдите, говорит апостол Матфей, потому что не знаете ни дня, ни часа (Мф 25,13). И у Марка то же (Мк 13,33—37). Как "Федон", в котором аскетическое умерщвление тела видится настоящим приготовлением к смерти, Лука советует нам: "Будьте готовы и пусть чресла ваши препоясаны и светильники горят" (Лк 12,35). Ведь даже если бдительность не всегда приносит душе покой, то по крайней мере способствует ясности ума. Поэтому собирайте свои вещи и делайте последние распоряжения; как солдаты, которые с минуты на минуту бросятся в атаку, будьте готовы к уходу, ведь вас могут позвать в любой момент. Итак, с точки зрения пессимистов, облегчение, которое дается неизвестностью даты, является иллюзорным: это отсрочка в исполнении казни — ничтожная и бесполезно лишняя минута, которую приговоренный к смерти вымаливает у своего палача. По словам Виктора Гюго, творение — это человек, приговоренный к смерти, чья казнь отложена на неопределенное время.

Борясь с непобедимой силой, обманывая всемогущую власть смерти, заставляя ее временно отступить, мы похожи на героического вождя, который выгадывает время и отдаляет неизбежную капитуляцию; заранее обреченный в своей безнадежной борьбе, человек на какое-то время отнимает у смерти намеченную ею жертву, вырывает несколько несчастных минут... Когда-нибудь, рано или поздно, смерть скажет свое последнее слово: какие бы усилия мы ни предпринимали для того, чтобы отложить исполнение предначертанного, всемогущая судьба все равно в конечном счете одержит верх; "ведет судьба подчиняющегося, сопротивляющегося — тащит". Мы уже говорили, что все в конце концов возвращается в нормальное русло и все проходит: и плохая погода, и болезни, и поражения — все, кроме смерти, которую исправить нельзя. В лучшем случае "неизвестный день" представляет собой для человека более или менее длительную отсрочку и временный перенос того, что неизбежно, но в любом случае выигранное время незначительно, да и не может быть неограниченным. А разве эти отсрочки, будь они долгими или короткими, вообще имеют какой-то смысл по сравнению с бесконечностью и вечностью небытия? Немного раньше или немного позже, какая разница — все равно придется умереть. Но пусть человек избежит гибели и временно останется жив. Пусть на этот раз больному удастся избежать летального исхода. Сколько он еще протянет? Как долго сумеем мы от-

ПРИОТКРЫТОСТЬ 141

тянуть неизбежный конец? Тот, кому вскружила голову возможность перенести роковую дату на неопределенное время и кто борется со смертью, идет путем, у которого нет выхода. Дорога, заводящая в тупик, — вот чем, на первый взгляд, представляется человеческая жизнь. Горизонта не видно. Не обман ли зрения — открытость нашего времени жизни? Вместо того чтобы назначить исполнение приговора на определенную дату, заранее определить день и час казни, судьба заигрывает со своей добычей, отвлекает ее отсрочками, заставляя как можно дольше гнуться под тяжестью неизбежного фатального исхода, который в любом случае будет один, потому что, какой бы разнообразной ни была игра, она неизменно заканчивается однообразно и безнадежно. По мнению фаталистов, наше незнание даты на самом деле только слегка прикрывает внутреннюю предопределенность смерти... Разумеется, смерть достоверна и без назначенной заранее даты. А что, если бы роковой час был задан изначально? "Смерть точная, час точный!" Все станет действительно достоверным: и сам факт, который у нас не вызывает сомнений, и час, который нам представляется неопределенным. Может быть, в абсолюте божественного промысла "Когда" столь же определенно, сколь и "Кто"? В последнем случае иллюзия объективной неопределенности создается только нашим незнанием, психологическим незнанием конечных существ: вам неизвестен день, и даже ангелы, и те его не знают, а вот Бог — Он знает. Приговор уже объявлен, а охваченный тоской приговоренный к смерти знает, но весьма туманно, что обречен, в лучшем случае он знает, что дата исполнения приговора назначена, но она ему неизвестна, равно как и вид казни, который ему уготован. Мы умрем, но не узнаем, когда... Вот прекрасное утешение нашему горю! В системе Лейбница, где все предопределено, Бог, должно быть, умирает от смеха, видя, как только что созданная им монада бежит навстречу своей смерти, к тому месту, где сегодня на нее упадет черепица, которая здесь для того-то и положена; а люди, жалкие жертвы обмана, назовут это "случайностью"... Если бы человек был хотя бы настоящей марионеткой, не имеющей понятия о смерти, так же как он не знает о ее часе, если бы он был сомнамбулой, находящейся под гипнозом и совершенно не отдающей себе отчета в своем умственном помешательстве, он был бы тогда почти счастлив, считая себя свободным, несмотря на действительную гетерономию своего положения. Увы! Человек — это марионетка с проблесками сознания и с достаточно ясным умом, чтобы быть несчастной. Конечно, было бы лучше, чтобы он ничего не знал о своей сомнительной свободе... Но, к своему несчастью, этой марионетке изве-

142 СМЕРТЬ ПО ЭТУ СТОРОНУ СМЕРТИ

стна доля истины, самая важная ее часть, лишенная всякой двусмысленности: она знает, что ей придется умереть и что, может быть, даже уже назначен день и час; а скрыты от нее только обстоятельства и детали, только календарная дата, только подробности из некролога; время, место и название болезни еще нам не известны. Таким образом, то, чего мы не знаем и что позволило бы нам жить, несравненно менее важно, чем то, что нам известно и что мешает жить. При жестокой достоверности факта, "утопающий" цепляется за соломинку неопределенности дня и часа; при нашей безнадежной обреченности на смерть, остается только надежда прожить подольше; но это очень слабая надежда... Надежда убогая, убогая надежда! Эта слабая надежда сильно отличается от наших упований, направленных на сам факт осуществления того или иного желания независимо от времени его осуществления; конечно, нам хочется, чтобы желаемое осуществилось как можно скорее, и если возможно, то сейчас же. Таково главное упование нашей жизни, которое мы назовем "Безнадежным желанием" и которое связано с основной все-упрощающей альтернативой: "Да" или "Нет", "Все" или "Ничего", "Жизнь" или "Смерть". Что же касается убогой и слабой надежды, то она связана с вопросами "Когда? Где? Сколько?" Она направлена на незначительный выигрыш: "Больше или Меньше", на временные параметры и степени сравнения; она стремится выиграть время и заполучить несколько дополнительных минут. Эта тоскливая надежда не надеется победить смерть, она надеется лишь ее задержать. Человек — ясновидящ, когда речь идет о факте, и слеп, когда встает вопрос об обстоятельствах смерти; это какой-то большой ребенок, с которым судьба играет в прятки, скрывая от него некоторые тайны; от человека утаивают половину истины, а оставшаяся половина благородным образом вуалируется эвфемизмами и перифразами и предстает в самом безличном виде; ибо "смерть точная" — скорее общее место, чем живой опыт. Судьба похожа на врага, который подходит к больному, пряча скальпель за спиной. Одним словом, неопределенность смертного часа дает нам ложное спокойствие: как результат незнания, недоразумения и нежелания вникать. Однако взрослый человек не всегда соглашается играть в эти детские игры и иногда отказывается завязывать себе глаза: обреченный на полуправду, он считает себя достаточно сильным, чтобы вынести всю истину; он не понимает, что знание полной истины привело бы его к отчаянию приговоренного к смерти.

г

ПРИОТКРЫТОСТЬ 143

I 3. Смерть точная, час точный

Когда, по-прежнему не зная точной даты, человек начинает вдруг подозревать, что она уже назначена, когда он проникает в ее секрет, он живет в постоянной тревоге; зажатый в своей узости, человек знает и что он умрет, и что день его смерти уже назначен: ему только не известно, какой это бу-

| дет день; значит, снедаемый тревогой человек знает и "Кто",

и "Кто Когда", хотя ему еще не известно само "Когда" и он не может выразить его в цифровом виде: ведь он не ведает ни дня, ни часа. Что же касается отчаявшегося человека, он зна-

! ет и то, что всем известно, т. е. что он однажды умрет (le

( Quod), и то, чего знать бы ему не нужно, т. е. что он умрет в

такой-то день и в такой-то час (le Quando); таким образом, он

| знает о своей собственной смерти все, что можно узнать, в

том числе и то, чего бы лучше не знать. Этим-то удушливое

\ отчаяние и отличается от тревожного смятения, т. е. от тоски

! и страха, только слегка овеянных неопределимостью. Если

время тоски преисполнено тревогой и источено беспокой-

j ством, время отчаяния является мертвым и окостенелым вре-

| менем, ушедшим в прошлое; если тревога заставляет лихора-

| дочно переходить от надежды к отчаянию, то от чистого от-

чаяния, плотного и сконцентрированного, вообще никуда не

ι деться. Таково невыносимое положение приговоренного к

смерти, у которого отнята живительная неопределенность

ι "Quando", которая для жизни важнее, чем воздух. Виктор

I Гюго описывает это состояние в своем "Последнем дне при-

говоренного к смерти", а Леонид Андреев — в своем душераздирающем "Рассказе о семи повешенных"; Достоевский, который, в отличие от Сократа, в самом деле был в течение

| нескольких недель смертником и лично отбыл ужасный срок

в "мертвом доме", посвящает состоянию "точного часа" не-

! сколько страниц в своем романе "Идиот". Знание и о "Quod",

и о "Quando" действительно выхолащивает и расчленяет вре-

! мя, подчиненное ритму каждодневных дел, и превращает жизнь

в невыносимое состояние: человек, живущий только ожиданием неизбежного конца, напоминает загнанного зверя. Постоянное и неумолимое приближение последнего срока об-

I рекает мятущееся сознание на ужаснейшие муки; его жизнь,

подтачиваемая насекомым времени, снедаемая тиканьем часов, как у Бодлера, начинает походить на ожидание приговоренного к смерти. Ибо этот инертный и конечный отрезок времени, который в конце концов приводит к нулевой точке,

, т. е. к смерти, сам по себе уже является мертвым временем.

Это время песочных и водяных часов. С каждым ушедшим в прошлое мгновением сокращается оставшееся для жизни вре-

144

СМЕРТЬ ПО ЭТУ СТОРОНУ СМЕРТИ

мя, ведь уход в прошлое в данном случае не компенсируется ни обновлением неисчерпаемых возможностей, ни непрерывной перестройкой будущего: есть какое-то определенное количество возможностей, которое постепенно расходуется и в конечном счете будет израсходовано, есть какое-то постоянно сокращающееся множество, какая-то все более и более узкая полоска света надежды; сегодня она больше, чем вчера, но меньше, чем завтра, и значит, то, что прожито, уже не вернется. Человек, обреченный на муки ожидания без малейшего проблеска надежды, живет этим капиталом времени, и время, которое еще остается у него в запасе, как бы отмеренное хронометром, продлению не подлежит, ибо возможности его становления исчерпаны. Так, например, засекая время, человек отсчитывает в водяных часах падающие капли или следит за тем, как на циферблате минуты убегают из будущего в прошлое и уходят от нас навсегда. Можно привести и другие сравнения: зажжен шнур, и надо подождать, пока он догорит — и произойдет взрыв. Такой учет времени порождает в обреченном человеке болезненную жадность и тревожную боязнь потерять время. Ни в коем случае нельзя бездарно проглатывать столь скупо отмеренные мгновения! Черпая из ограниченных ресурсов, время приговоренного к смерти теряет свою способность к созиданию и обновлению; надежды на лучшее больше нет. Все задано заранее, как сказал бы Бергсон: само будущее — это уже свершившийся факт, в нем заложено прошлое; или, проще говоря, будущее растворено во вневременном настоящем, у которого нет ни малейшей перспективы. То, что будет, уже было, безнадежны вздыхает Екклесиаст; в этом мире не происходит ничего нового... Зачем нужно это становление, в котором все становится... прошлым и которое создает только то, что уже давно было? Замороженная будущность, т. е. безвременное становление в буквальном смысле слова, — вот тупик, куда попадает человек, когда знание своего смертного часа скрывает от него любую перспективу реального завтра. Но если нет обудуще-ствления, не может быть и "опрошления", ведь прошлого без будущего нет; поскольку ничего не случается и не появляется, сфера воспоминаний тоже не пополняется: между замороженным будущим и застывшим прошлым больше нет непрерывного кровообращения, присущего становлению. Его корабль закован во льдах. Ясно, что, утаив от человека знание о смертном часе, Прометей избавил его от противоестественных мук: нам не приходится высчитывать, перебирать по одному оставшиеся мгновения жизни. Вместе с этим незнанием Прометей дарит нам некое иллюзорное будущее.

ПРИОТКРЫТОСТЬ 145

4. Смерть неточная, час неточный

В "Горгии" рассказывается о том, что, видя преуспевание дурных людей и следуя повелению Зевса, Прометей решил отнять у человечества знание о смертном часе. У Эсхила Прометей говорит: "Я их слепыми наделил надеждами...". Эта надежда, пожалуй, не так уж слепа, хотя и не очень ясновидяща. Эта-то ясновидящая слепота и является основным средством против нашей болезни, по словам Гесиода, только она и осталась на дне бочки, у которой Пандора подняла крышку: пока черные заботы и свора рано или поздно приводящих к смерти болезней распространялись по всему миру, Надежда оставалась с нами, чтобы спасти сам принцип Будущего. Надежда всегда оставляет приоткрытым окно, через которое зов неизведанного и свет грядущего проникают к человеку. Приоткрытым, т. е. почти закрытым, потому что сам факт не вызывает сомнений; почти закрытым, т. е. приоткрытым, поскольку время остается неопределенным: такова человеческая жизнь. В конце оперы Дюка, когда потоки света через приоткрытое окно проникают в подземелье Синей Бороды, Ариана указывает женщинам путь к свободе. Считается, что дверь должна быть либо открыта, либо закрыта; но двери времени закрыты или раскрыты, в зависимости от того, что имеется в виду: непреодолимый барьер смерти вообще или же неопределенность ее даты. А впрочем, малейший просвет — это уже свет, это целый поток света, даже если речь идет об узкой полоске. Из слегка приоткрытой двери надежды уже открывается прекрасный вид на бесконечный горизонт. Более того, вся наша жизнь постоянно открывается навстречу будущему, хотя она и ограничена неумолимым роком. В данном случае "час неточный" означает не "вероятно, даже раньше, чем вы думаете" или "может быть, сию минуту", а в "любой момент, возможно, значительно позже и... кто знает, может быть, даже никогда". Может быть, может быть... Это "Может быть" намекает на приоткрытое окно. Напомним, что такова амфиболия неопределенности. Смысл ее меняется. Одно дело, когда опасность подстерегает на каждом шагу, а другое, когда беда отложена на какой-то неопределенный срок. Боязнь, дрожь и недоверие нашептывали: час неизвестен, но поскольку сам факт не вызывает сомнений, будьте готовы ко всему. А в данном случае, доверчивый и спокойный человек говорит себе: час смерти неизвестен? Ну и в добрый час! Значит, можно надеяться. Каким-то чудесным образом у жизни появляется совсем другой смысл, хотя текст ее не меняется;

146 СМЕРТЬ по ЭТУ СТОРОНУ СМЕРТИ

ежеминутная опасность оборачивается ежеминутным продолжением; в этом буквальном прочтении угрожающее наступление невозможно-необходимого предстает как победоносное утверждение жизни. Если раньше нам всюду мерещилась опасность, то теперь мы видим только выигранное время. Когда мы рассматривали смерть с пессимистической точки зрения, достоверность факта как бы переносилась на неточность часа, делая его таким же достоверным, как и наступление смерти вообще. А в данном случае, напротив, неточность часа влияет на достоверность факта, делает его немного сомнительным и туманным и в конце концов заставляет нас чуть ли не усомниться в этой достоверности: расшатанная неопределенностью и случайностью даты, достоверность смерти оказывается вдруг не такой уж достоверной! Именно эта интерпретация смерти кружит нам голову, ставя под сомнение самую достоверную вещь в мире: поскольку нет жесткой необходимости умирать от какой-то определенной болезни или в какой-то определенный день, человек, одурманенный безумными надеждами, начинает спрашивать себя: а надо ли умирать вообще? В этот раз, пожалуй, можно сказать:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24

Похожие:

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconФеномен открытой формы в искусстве ХХ века
Гоу впо «Литературный институт им. А. М. Горького» Научный доктор философских наук

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconИ россия москва 1999 удк 339
Бандурин В. В., Рацич Б. Г., Чатич М. Глобализация мировой экономики и Россия. – М.: Буквица, 1999. – 279 с

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconЭкономика москва 1999 удк 330. 105
В261 Социально эффективная экономика / Под общей ред д-ра экон наук Ведута Е. Н. — М.: Издательство рэа, 1999. — 254 с

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconExistential psychotherapy москва Независимая фирма “Класс” 1999 удк 615. 851
Я 51 Экзистенциальная психотерапия/Пер с англ. Т. С. Драбкиной. — М.: Не­зави­симая фир­ма “Класс”, 1999. — 576 с. — (Библиотека...

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconThe wisdom of milton h. Erickson москва Независимая фирма “Класс” 1999 удк 615. 851
Х 92 Мудрость Милтона Эриксона/Пер с англ. А. С. Ригина. — М.: Не­зави­симая фир­ма “Класс”, 1999. — 400 с. — (Библиотека психологии...

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconПрактическок руководство удк 615 8
Семейная терапия /Пер с англ Ю. С. Уокер — М. Институт Общегуманитарных Исследований, 1999 — 160 с

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconПрактическок руководство удк 615 8
Семейная терапия /Пер с англ Ю. С. Уокер — М. Институт Общегуманитарных Исследований, 1999 — 160 с

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconПрактическок руководство удк 615 8
Семейная терапия /Пер с англ Ю. С. Уокер — М. Институт Общегуманитарных Исследований, 1999 — 160 с

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 iconПрактическок руководство удк 615 8
Семейная терапия /Пер с англ Ю. С. Уокер — М. Институт Общегуманитарных Исследований, 1999 — 160 с

Владимир янкелевич смерть москва Литературный институт им. А. М. Горького 1999 удк 1/14 icon«Владимирская областная универсальная научная библиотека им. М. Горького» Научно-методический отдел
П 37 Платные услуги в муниципальных библиотеках: методическое пособие практику /Владим обл универсал науч б-ка им. М. Горького, Науч-метод...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница