В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование




Скачать 180.68 Kb.
НазваниеВ. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование
Дата конвертации23.04.2013
Размер180.68 Kb.
ТипДокументы
В.Ю.Скоробогатов


Внешнее регулирование и саморегулирование

как аспекты правовой системы


Право как система норм, отношений и идей


В любой нормативной системе можно выделить три уровня - отношения, нормы и идеи. Право как нормативно-регулятивная система также имеет свое представительство на указанных уровнях. «Правовая норма, правовое отношение, правовая идея, - пишет Г.В. Мальцев, - «три кита», на которых выстраивается правовая, т.е. нормативно-регулятивная система, называемая правом»1.

В каком отношении правовая норма, правовое отношение и правовая идея находятся друг к другу? Согласимся с Р.З. Лившиц, что «среди названных трех элементов нет главных и неглавных, первостепенных и второстепенных. Каждый элемент необходим: при отсутствии хотя бы одного из них мы имеем дело с другим общественным феноменом, но не с правом»2. Правовые нормы, правовые отношения и правовые идеи не только неразрывно друг с другом связаны, но и непрерывно взаимодействуют. Г.В. Мальцев это взаимодействие представляет следующим образом: «нормы права дают импульс к возникновению и являются основой правовых отношений, последние, будучи практической школой, возбуждают юридическую мысль, апологетические и критические правовые идеи, многие из которых, пройдя процедуры формальной институционализации, становятся правовыми нормами»3. Одна единственная схема взаимодействия рассматриваемых элементов права вряд ли возможна. Можно предположить и иной вариант направления векторов, задающих течение потока социальной жизни, структурирующегося в рассматриваемых элементах. Но следует признать, что право в любом случае будет оставаться неразрывным единством взаимодействующих элементов — системой норм, отношений и идей.

За каждым из элементов права просматривается соответствующий теоретический подход к пониманию права: норма — нормативистский подход, отношение - социологический, идея - идеолого-ценностный. Какого бы подхода мы не придерживались, право не станет исключительно системой норм, системой отношений или системой идей, оставаясь единством норм, отношений и идей. Данное замечание связано с тем, что каждый из подходов вольно или невольно стремится придать первичность своему предмету. Замечание становится еще более существенным в свете того, что подход к праву находит свое выражение в моделях конкретных правовых порядков.

Вариантом подхода к пониманию права, в котором волевой аспект превозносится вплоть до отвержения иных элементов, является определение права, выработанное коллективом сотрудников Института права Академии наук СССР (А.С. Голунский, М.А. Аржанов, Н.Н. Полянский, М.М. Агарков, М.С. Строгович и др.), в котором выразилось стремление органов Советской власти использовать право как политическое средство управления. Оценивая данное определение права, Р.О. Халфина отмечает, что в нем «непропорциональное значение придавалось волевым моментам»4. Инструменталистский взгляд на право, с одной стороны, рассматривает право как средство регулирования, социального контроля, социальной инженерии. С другой стороны, данный подход сам становится предметом критики тогда, когда нормативный аспект переоценивается в ущерб другим элементам права, и когда правовое регулирование уже представляется как интервенция или вмешательство.

Нормативистское правопонимание может критиковаться с различных позиций. Оставаясь на точке зрения правового инструментализма, можно указывать на недостатки в эффективности государственного правового регулирования. Например, Р.Халфина делает вывод, что просчеты в реализации принятых решений «коренятся <…> в недостатках правовой формы: применения ненадлежащих правовых средств, внутренней несогласованности правового акта, противоречии его другим правовым актам, отсутствии реальной гарантии соблюдения установленных правил и т.п.»5. Если государство заявляет о своих планах (к примеру, регулировать деятельность промышленных предприятий в целях защиты окружающей среды), и поставленных целей не достигает, а то и более того, достигает совершенно противоположных результатов (более высокие показатели загрязненности окружающей среды), то в этом случае говорят о «парадоксах бюрократического государства»6. Критика может звучать и из противоположного лагеря либертарианства, когда практика государственного регулирования критикуется не за эффективность (здесь, на самом деле, она прямо не отрицается), а за основания, на которых эта практика осуществляется. Опираясь на идею прав человека, попытка государства регулировать рассматривается как интервенция, как несправедливое перераспределение.

На наш взгляд, кризисные явления (неэффективность законодательства, парадоксы бюрократического государства) связаны с недооценкой системных свойств права. Норма — это результат практики социального взаимодействия. Норма — это не автономный, а взаимосвязанный с отношениями и идеями элемент правовой системы. Одинаково разрушительным для целостности было бы абсолютизировать спонтанность и рациональность человека, выводить из неё идею благотворности «спонтанного порядка» (Ф. фон Хайек). Это уже другой, по степени радикальности сопоставимый с идеей строго командного государства подход. На одном краю – спонтанный порядок с приватизированными государственными функциями, на другом – социальная инженерия посредством террора и насилия.


Право как единство внешнего регулирования и саморегулирования


Традиционно, в самом общем смысле социальное регулирование понимают как «определение линий поведения и корректировку (регламентацию) деятельности индивидов и социальных групп, формирование направления этой деятельности, её упорядочение, введение её в определенные рамки»7. Социальное регулирование представляется как направленное на минимизацию действия случайностей планирование.

Думается, что социальное регулирование не ограничивается исключительно формальными нормами внешнего социального контроля. По мнению С.С. Алексеева, социальный порядок складывается в результате действия множества самых разнообразных факторов, среди которых можно обнаружить не только социальные нормы, связанные с волей людей, но и «стихийные» регуляторы, влияние которых иногда вообще не осознается.

Действительно, в социальном регулировании в самую первую очередь видят явление авторитарного характера, тогда как действие стихийных, случайных факторов в обществе воспринимается скорее как результат «недоработки» субъектов, осуществляющих социальный контроль. Как авторитарное расценивает социальное регулирование В.А. Четвернин, который утверждает, что социальное регулирование носит антиправовой характер, поскольку при этом нарушается один из столпов права, которым является принцип формального равенства. Социальное регулирование мыслится как подчинение, вмешательство, вторжение, попытка установить господство без наличия на то правовых оснований. Такая критика справедлива, особенно в свете XX века, который оставил основания для того, чтобы порядок соотносить с нарушением естественно протекающих социальных процессов, разрушительным для целостности общества социальным конструктивизмом. Заслуживает внимания позиция Л.С. Мамута относительно значения авторитарных начал в управлении: «Негативное восприятие государства вошло в плоть и кровь ряда идеологических установок: анархистских, некоторых либеральных и социалистических (в том числе марксистско-ленинской). Любопытно, что в них государство фигурирует преимущественно не в качестве политически целостной коллективности, а в виде как бы находящегося на определенной дистанции от этой коллективности (стоящего над ней) аппарата, комплекса органов публичной власти»8.

Как выше уже было отмечено, фактором социального порядка выступают не только социальные нормы, но и стихийные регуляторы. Стихийно люди следуют привычкам, при этом с внешней стороны наблюдателю может показаться, что люди следуют известному для всех правилу поведения. Однако, как отмечает Г. Харт, «подобное сходство или даже идентичность поведения не достаточны для того, чтобы создать правило, такое поведение предписывающее»9. Критерием, с помощью которого наблюдатель может отличить простое сходство в поведении от следования социальной норме, будет являться реакция на отклонение от образца: «там, где существует такое правило, отклонения от него обычно рассматриваются как ошибки и виновное поведение, заслуживающее критики»10. Говоря на языке кибернетики, только в случае существования социального правила при его нарушении наблюдатель сможет увидеть действие обратных связей в виде критики проступка. Данное суждение созвучно с идеей Познера, что в ходе социального взаимодействия возникают поведенческие образы, соответствие которым желательно в силу тех позитивных сигналов, которые они сообщают. Эти поведенческие образы и есть, согласно Познеру, социальные нормы11.

Еще одним отличием правила от простого сходства в поведении людей является то, что Г. Харт называет «внутренним аспектом правил» (internal aspect of rules). Внешний аспект представлен регулярным и единообразным поведением, тогда как внутренний аспект относится к факту осознания существования стандарта поведения. «Когда обычай универсален для всей группы, это выражается лишь в том, что наблюдаемое поведение большей части группы соответствует определенному стереотипу. Для существования обычая ни один из членов группы вовсе не должен думать о нем как всеобщем стереотипе поведения или даже осознавать тот факт, что данное поведение носит универсальный характер»12.

Таким образом, фактором социальный порядок – это не только социальные правила, осознаваемые некоторой частью социальной группы как стандарт и критерий для оценки социальной практики, но и стихийно складывающиеся между членами группы связи (стихийные регуляторы – С.С. Алексеев, обычаи – Г. Харт, многофакторное регулирование, или саморегулирование – Г.В. Мальцев, нормативный порядок – Н. Маккормик),

Итак, до того момента, пока в социальном поведении не появился «внутренний аспект», говорить о том, что в обществе действует определенное правило поведения невозможно. В целом, возможны несколько ситуаций: во-первых, простое сходство в поведении; во-вторых, осознание правила через «внутренний аспект»; в-третьих, формализованное правило, поддерживающее определенную практику социального взаимодействия.

Простое сходство в поведении. Г. Харт утверждает, что регулятором отношений в социальной группе, лишенным внутреннего аспекта, будет являться обычай, отмечая при этом, что «когда обычай универсален для всей группы, это выражается лишь в том, что наблюдаемое поведение большей части группы соответствует определенному стереотипу»13.

Из обозначенного Г.В. Мальцевым инструментария социального многофакторного регулирования можно отметить культурные традиции и ценности, оказывающие непосредственное воздействие на общественную жизнь. Особенностью этих регуляторов, по мнению Г.М. Мальцева, является то, что они «способны обеспечивать лишь весьма предварительный, черновой вариант организованности и общественного порядка, где существует множество «помарок», нестыковок, противоречий и случайностей, проявляется природное начало в его несглаженном виде, господствуют неустойчивые процессы»14.

Внутренний аспект. Особенностью множества факторов, в которых заложен регулирующий потенциал, является то, что их невозможно рационально организовать. «Парадокс в том, - подчеркивает Г.В. Мальцев, - что факторы социальной регуляции, призванные вносить элементарный порядок в общественные отношения, в своей совокупности сами не организованы, не могут быть должным образом упорядочены»15.

Также к особенности многофакторного регулирования относится то, что оно не дает «надежных гарантий достижения спроектированного порядка». «Регулятивный потенциал присущих субъекту интересов и целей оказывается часто недостаточным для установления и поддержания порядка в массовых, комплексных обществах со сложными структурами и напряженным ритмом жизни»16.

Социальное регулирование. Саморегулирование отличается от социальной нормы тем, что последней присущ элемент всеобщности. По замечанию Г.В. Мальцева, только в социальной норме «находят свое опосредованное выражение многие другие социальные регуляторы», которые «не утрачивают своей непосредственной регулятивной функции, но коль скоро они инкорпорированы в содержание нормы, их задача состоит теперь в том, чтобы активно поддерживать норму, содействовать её реализации. Таким образом, норма интегрирует социальные регуляторы, придает индивидуальным и групповым интересам, разнообразным целям недостающий им элемент всеобщности»17.

Таким образом, социальное регулирование, на макроуровне являющееся системным процессом, поддерживающим порядок и организованность социальной группы, представляет собой сложный процесс, выражающийся в совокупности социальных норм и институтов и саморегулирования.

Анализ понятия «социальное регулирования» позволил нам прийти к выводу о том, что оно необходимо включает социальные нормы и саморегулирование. Для социальных норм, в отличие от саморегулирования, характерна иерархия, основанная на властном обеспечении. Социальные нормы, социальные институты в силу этого властного обеспечения могут нами быть рассмотрены как внешнее регулирование. Внешнее регулирование при этом будет также связано с саморегулированием.

Существует несколько позиций по вопросу о соотношении внешнего регулирования и саморегулирования. В первую группу следует отнести точки зрения, в соответствии с которыми внешнее регулирование и саморегулирование противопоставляются друг другу, где первое исключает другое, и наоборот. При этом для нас не представляет интерес идеологическая оценка соотношения внешнего регулирования и саморегулирования применительно к обществу, а она может быть разной.

Так, австрийский экономист Людвиг фон Мизес был бескомпромиссным сторонником свободного рынка. Он стремился доказать, что всякое вмешательство правительства в функционирование рынка приводит к уменьшению богатства и снижению общего уровня жизни18. Если государство не вмешивается в отдельные сферы жизни общества, то в действие вступают естественные факторы порядка, выводящие социум на необходимый уровень гармонии взаимоотношений. Однако не только в недрах либерализма обнаруживается критика государства как внешней, порой чуждой обществу организации. Революционная концепция «отмирания государства» также приоритет отдавала самоуправлению. «Отношения между людьми при коммунизме, - пишет А.К.Белых, - будут регулироваться без специального (штатного) аппарата принуждения. Управление полностью станет самоуправлением»19. Прогнозировалось, что внешнее регулирование постепенно превратится в самоуправление.

Во вторую группу можно отнести позиции, в соответствии с которыми внешнее регулирование и саморегулирование рассматриваются как неотделимые друг от друга аспекты единого процесса. «Применительно к сложным техническим системам, - пишет Ф.Н. Фаткуллин, - давно признано, что они объективно могут управляться только при сочетании внешнего регулирования и саморегуляции, что для нормального их функционирования внешние регуляторы непременно должны дополняться внутренними, являющимися факторами саморегуляции»20. Единство внешнего регулирования и саморегулирования обнаруживается и в обществе21. Ни внешнее регулирование, ни саморегулирование не могут действовать по отдельности: если регулирование не вызовет внутри объекта саморегулятивных эффектов, оно теряет смысл, а саморегулирование без внешних направляющих воздействий обречено на постепенное ослабление, оно, в конце концов, затухает.

По мнению Л.А. Тихомирова, «в любом механизме сила тратится на две задачи: преодоления инерции, трения и т.п. препятствий, и на «полезную работу». Механизм тем более совершенен, чем выше процент силы, идущей на полезную работу»22. И если ответственность за «преодоление инерции» лежит в большей степени на субъектах, осуществляющих внешнее регулирование, то «полезная работа» составляет уже удел общества, воспринимающая внешние импульсы.

Таким образом, социальное регулирование как процесс, проходящий в любом социальном образовании, в зависимости от внутреннего аспекта, взятого нами на вооружение в качестве критерия отличия социальной нормы от саморегулирования, подразделяется со структурной точки зрения на социальные нормы (социальные институты) и саморегулирование. В силу внутреннего аспекта, иерархического характера социальных норм, последние представляют собой внешнее регулирование. Если же взять частный случай социального регулирования, правовое регулирования, то и здесь, на макроуровне правовая система будет выступать как средство саморегулирования всего общества в целом, в силу того, что только право является всеобщим социальным регулятором, а в зависимости от внутреннего аспекта, правовая система будет представлена нормативной правовой системой и саморегулированием.


О чем говорит право?


Общество представляет собой в высокой степени сложно организованную систему. Целостность системы обеспечивается культурой23, в которой воплощен опыт социального взаимодействия, позволяющий системе постоянно адаптироваться к новым условиям. Культура является условием развития личности: чем более культура развита, тем более человек будет иметь возможность соответствовать своему понятию. Подчеркнем, что культура является именно условием, а не причиной: общество как отдельная и независимая от индивида система (органическая школа) не мыслима. В то же время представление об обществе не сводится к простой совокупности людей, а представляет собой взаимодействие. Именно в этом смысле мы будем использовать далее указанные понятия.

Явление взаимодействия можно представить через определенное множество параметров. Из математики известно понятие «фазового пространства»: - «пространство, на котором представлено множество всех состояний системы, так, что каждому возможному состоянию системы соответствует точка фазового пространства»24. Фазовое пространство социальной системы будет представлять все возможные взаимодействия индивидов. Можно обозначить условные пределы фазового пространства социальной системы: с одной стороны, bellum omnium contra omnest25, с другой, - Золотой век. Понимание динамики социального изменения между выделенными нами условными состояниями социальной системы, как нам представляется, имеет значение для понимания места права как системы в пределах культуры как суперсистемы.

Война всех против всех и Золотой век - это различные состояния одной и той же социальной системы26. Обозначенные крайние состояния социальной системы условны, являются моделями состояния социальной системы. Близким к состоянию войны всех против всех будет общество, переживающее гражданскую войну, когда две противоборствующие силы отвергают мирный диалог как способ решения взаимных противоречий, выходят за рамки правового пространства, вступают на путь, где предельным действием по отношению к противнику является физическое уничтожение. Т. Гоббс: «Состояние войны всех против всех характеризуется также тем, что при нем никто не может быть несправедливым. Понятия правильного и неправильного, справедливого и несправедливого не имеют здесь места»27. И еще: «Сила и коварство являются на войне двумя основными добродетелями»28. Правда необходимо признать, что даже война является взаимодействием, просто в данном случае оно будет антагонистическим. Даже война имеет свои правила взаимодействия: «Не полагается убивать оказавшегося на земле, [если сам на колеснице], <…> ни стоящего со сложенными руками [с просьбой о помиловании], <…> ни спящего, ни ненадевшего доспехи, ни нагого, ни безоружного, ни несражающегося, [а только] смотрящего, ни сошедшегося [в схватке] c другим…»29.

В Золотом веке, по существу, также как и при войне всех против всех нет конструктивного диалога, но его отсутствие не связано с враждой и убийствами, а обусловлено доверием друг к другу тех, кто это общество составляет. Мирча Элиаде предполагает, что Золотой Век — это состояние первобытного человека, сознание которого еще не «отравлено» эгоистическим самосознанием, где нет противопоставления на своих и чужих.

Чем меньше доверия, тем больше потребности в праве, чем больше доверия, тем меньше потребности в праве. Именно потребности, потому что в действительности люди могут быть не способны, даже при сильном желании, перейти к правовому способу взаимодействия.

Выход из состояния войны всех против всех. Т. Гоббс в «Левиафане» пишет: «Страсти, делающие людей склонными к миру, суть страх смуты, желание вещей, необходимых для хорошей жизни, и надежда приобрести их своим трудолюбием. А разум подсказывает подходящие условия мира, на основе которых люди могут прийти к соглашению. Эти условия суть то, что иначе называется естественными законами»30. «Естественный закон, lex naturalis, есть предписание, или найденное разумом (reason) общее правило, согласно которому человеку запрещается делать то, что пагубно для его жизни или что лишает его средств к её сохранению, и пренебрегать тем, что он считает наилучшим средством для сохранения жизни»31.

Носителем сознания, пребывающем в Золотом веке, является «благородный дикарь». Золотой век – это абсолютное наслаждение жизнью, бессмертие, отсутствие необходимости работать, чтобы прокормиться. Рождение действительного человека преподносится как Падение — катастрофа, следствием которой стали человеческие потребности32.

Более близким к действительности явлением взаимодействия, в котором воплощены начала Золотого века, является община. К концу XIX в. в немецкоговорящих странах возникло представление о Heimat. Этим словом, обозначающим «дом», «родное место», «родина», описывали органичное сообщество, представляемое в идиллических красках и описываемое в романтических и очень светлых тонах. Heimat – противоположность современному «механическому обществу», пришедшему на смену прежнему старому доброму порядку, потерянному для современного человека33.

Близким к понятию Heimat является предложенное Ф. Тённисом понятие Gemeinshaft, обозначающее общность как социальный порядок, основанный на спонтанности, тесных эмоциональных связях, чувстве близости, тогда как противопоставляемое ему Gesellshaft, которое основано на неперсонифицированных связях и институционализированном нормативном порядке (Н. Маккормик), и образом которого является современное урбанизированное и индустриализированное общество34.


Список использованной литературы:


  1. Бандурин А.П. Особенности социальной регуляции в России // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Приложение. – 2005. - № 4.

  2. Белых А.К. Управление и самоуправление. – Л.: Изд-во «Наука», 1972.

  3. Боуз Д. Либертарианство: История, принципы, политика. – Челябинск, 2004.

  4. Гоббс Т. Левиафан. Режим доступа: http://lib.ru/

  5. Законы ману. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002.

  6. Лившиц Р.З. Теория права. Учебник. – М.: Изд-во БЕК, 1994.

  7. Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. - М.: Прометей, 1999.

  8. Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. – М., 2005.

  9. Мамут Л.С. Метаморфозы восприятия государства // Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. – М.: ИГП РАН, 1996.

  10. Попов С.Н. Управленческие отношения: специфика социально-правового измерения // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2002. № 1.

  11. Сорокин П.А. Система социологии. М., 2008

  12. Тённис Ф. Общество и общность. Основные понятия чистой социологии. М.: Изд-во Фонд «Университет», Владимир Даль, 2002.

  13. Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. – М., 1992.

  14. Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1987.

  15. Халфина Р.О. Право как средство социального управления. М.: Наука, 1988.

  16. Харт Г.Л.А. Понятие права. – СПб., 2007.

  17. Banakar R. In Search of Heimat: A Note on Franz Kafka’s Concept of Law // Law and Literature. 2010. Vol. 22. N 3.

  18. Posner E.A. Law and Social Norms. – Cambridge (Mas.); L.: Harvard University Press, 2000.

  19. Sunstein C. Paradoxes of the Regulatory State // The University of Chicago Law Review. 1990. Vol. 57. N 2.




1ССЫЛКИ и ПРИМЕЧАНИЯ:


 Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. - М.: Прометей, 1999. - С. 10.

2 Лившиц Р.З. Теория права. Учебник. – М.: Изд-во БЕК, 1994. – Режим доступа: http//www.pravo.vuzlib.net

3Мальцев Г.В. Указ. соч.

4 Халфина Р.О. Право как средство социального управления. М.: Наука, 1988. С. 16.

5Халфина Р.О. Там же. С. 10.

6Sunstein C. Paradoxes of the Regulatory State // The University of Chicago Law Review. 1990 . Vol. 57. N 2.

7 Попов С.Н. Управленческие отношения: специфика социально-правового измерения // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2002. № 1. С. 159.

8 Мамут Л.С. Метаморфозы восприятия государства // Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. – М.: ИГП РАН, 1996. С. 67.

9 Харт Г.Л.А. Понятие права. – СПб., 2007. С. 62.

10 Харт Г.Л.А. Там же.

11 См.: Posner E.A. Law and Social Norms. – Cambridge (Mas.); L.: Harvard University Press, 2000.

12 Харт Г.Л.А. Указ. соч. С. 63.

13 Там же.

14 Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. – М., 2005. С. 17.

15 Там же.

16 Там же. С. 19.

17 Бандурин А.П. Особенности социальной регуляции в России // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Приложение. – 2005. - № 4. С. 19.

18 Боуз Д. Либертарианство: История, принципы, политика. – Челябинск, 2004. С. 60.

19 Белых А.К. Управление и самоуправление. – Л.: Изд-во «Наука», 1972. С. 9.

20 Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1987. – С. 134. Автор отсылает читателя к следующему труду: Бир С.Т. Кибернетика и управление обществом. М., 1965. С. 38-40.

21 Мальцев Г.В. Развитие права: к единению разума и науки. – М., 2005.

22 Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. – М., 1992. С. 415.

23 Здесь культура понимается в широком смысле, как её понимал П.А. Сорокин.

24 http://ru.wikipedia.org/wiki.

25 Война всех против всех.

26 Как показал А. Бергсон, понятия «порядок» и «беспорядок» принадлежат к одному роду, так что противопоставление одного другому не имеет смысла.

27 Гоббс Т. Левиафан. Режим доступа: http://lib.ru.

28 Там же.

29 Законы Ману, VII, 91-92.

30 Гоббс Т. Указ. соч.

31 Там же.

32 Очень хороший обзор этого вопроса можно найти у П.А. Сорокина в его «Системе социологии» (См.: Сорокин П.А. Система социологии. М., 2008).

33 Banakar R. In Search of Heimat: A Note on Franz Kafka’s Concept of Law // Law and Literature. 2010. Vol. 22. N 3. P. 465-466.

34 Тённис Ф. Общество и общность. Основные понятия чистой социологии. М.: Изд-во Фонд «Университет», Владимир Даль, 2002.


Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование icon6 Вопросы терминологии 206
...

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconСаморегулирование профессиональных юридических сообществ: миф или реальность
Более того, последние необходимы для «здорового» функционирования государства. Наглядным примером этому может служить саморегулирование...

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconТема: «Основы рынка ценных бумаг»
Тема: Государственное регулирование и саморегулирование деятельности профессиональных участников рынка ценных бумаг

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconПроект «Внешнее электроснабжение объектов цднг №5 ОАО «Самаранефтегаз»
Проект «Внешнее электроснабжение объектов цднг №5 ОАО «Самаранефтегаз» выполнен на основании

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconСодержание программы
Учебник для 10-11 классов «Православная культура» инфофонд, Ульяновск, 2006, авторы Т. В. Рыжова, В. Д. Скоробогатов, О. Кобец

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconУрок по биологии в 7 классе по теме «Класс птицы. Внешнее строение. Отряд пингвины»
Открытый урок по биологии в 7 классе по теме «Класс птицы. Внешнее строение. Отряд пингвины» (учитель биологии и географии Шептала...

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconПрограмма обязательного учебного курса для специальности «Юриспруденция»
В работе над программой принимали участие В. И. Карпец, А. А. Сафонов, В. Ю. Скоробогатов, А. С. Туманова

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconЗакон о саморегулируемых организациях
Тихомиров А. В. Саморегулирование: применимость в сфере оказания медицинских услуг //Главный врач: хозяйство и право. – 2012. № –...

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconРабочая программа по предмету «Православная культура» для 9 класса разработана на основе программы (авторы В. Д. Скоробогатов, Т.
Заместитель директора по увр мбоу «Основная общеобразовательная Архангельская школа»

В. Ю. Скоробогатов Внешнее регулирование и саморегулирование iconПсихология
Физиологические основы и внешнее выражение внимания 32 §23. Непроизвольное и произвольное внимание 33


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница