Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура»




НазваниеУчебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура»
страница4/6
Дата конвертации28.04.2013
Размер0.93 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6

3.2 Воплощение духа русского народа в отечественной истории


Как и в чем раскрывается русский дух (русская душа, русский характер) в истории? С чем идентифицирует себя житель России? Что отличает его от народов других регионов мира и что объединяет с ними? Какие положительные и отрицательные последствия таит в себе подражание и заимствование? Каковы мировоззренческие основания изучения и постижения отечественной и всеобщей истории? Каков современный народный дух? Есть несколько путей, шествуя которыми пытливый ум и преданная России душа человека, способна прояснить для себя эти вопросы.

Можно избрать «путь Хроноса» и тогда годы и столетия через призму событий и фактов отечественной истории помогут постичь переменчивую и противоречивую сущность проявления духа русского народа, как впрочем, и любого другого. Дух стабильности и мятежности, дух преданности и предательства, дух подвига и подвижничества, наполняющего все перипетии исторических событий, наиболее отчетливо предстанет перед внутренним взором ищущего ответа. Например, двухсотлетний период монголо-татарского ига в истории Отечества продемонстрировал и лучшие, и худшие свойства духа. Благородным и безусловным в лихую годину явился дух народного патриотизма, который был уважаем даже противником. Однако зависимость и подневольность, страх в период владычества на Руси монгольских ханов обернулась и утратой многих благородных качеств. Невежество, грубость и забвение былого могущества, обман и клевета, холопское состояние, взяточничество, наказание кнутом на торговых местах, доносы вместо благороднейших чувств – стыда, чести и совести пришли в духовную жизнь русичей. Воспоминания о своей древней независимости поднимало предков, кого мечом, а кого молитвой, на всеобщее спасение. Как отмечает выдающийся знаток народной культуры А.В.Терещенко (1806-1865), «мужи и юноши готовили оружие; жены и старцы молились в храмах; богатые раздавали милостыню, бояре и граждане собирали воинство, а народ готовился умереть за Отечество (…) накануне Куликовской битвы все говорили: «Час суда Божьего наступил; умрем, братья, за Отечество!»» В начале XIX столетия иностранцев восхищало то обстоятельство, что «русские солдаты легко переносят усталость, все неудобства климата и войны, а народ во всех сословиях пренебрегает препятствиями и физическими трудностями». В какие бы столетия, будь-то в XIV, XVII или XX, не совершалось мужественное отражение врага, оно всегда являлось доказательством святой любви к Родине, Отечеству – первейшему из особенностей характера обитателей земли русской.

Преобладание в народном духе коллективистских тенденций обеспечивало небывалый духовный подъем народа, его готовность к невиданным жертвам во имя победы не только своей, но и братьев славян, как это было во времена русско-турецкой войны 1877-1878 гг., во имя освобождения европейских народов от наполеоновского завоевания (1814-1815гг.) и фашистской оккупации (1945г.). Высокий подъем национального самосознания позволял сохранять государственность в моменты угрозы ее самостоятельности, как это было, например, в Смутное время, в период польско-шведского вторжения на Русь, организовывать отряды народного ополчения. Победоносное завершение военных действий обеспечивало поддержание высокого духа народа, подъем национального самосознания на многие годы. Так было после победы над Наполеоном, так было, невзирая на специфику внутригосударственных процессов 1930-40-х годов, и после победы в Великой Отечественной войне.

Мирные будни, с их «битвами за урожай», с борьбой за выполнение «пятилетки в четыре года», с подвигами на комсомольских стройках, с переживанием переломных периодов и эпох, несущих тотальное изменение в жизнь людей и многое другое – это все иллюстрации народного подвига в истории нашего Отечества. Российская история, как дооктябрьского, так и советского периодов, показывает особое отношение людей к труду, богатству и собственности. Общинный характер землепользования и в целом жизни, артельное производство прививают привычку массовой деятельности, когда «всем миром» берутся за выполнение тяжелой работы, но с и праздничным, приподнятым настроением. Это закрепляется в названии радостной и трудной поры уборки урожая – «страда». Она получает достойное отражение в творчестве русских художников (например, Г.Г.Мясоедов «Страдная пора» (1887)) и поэтов («В полном разгаре страда деревенская…/Доля ты! – русская долюшка женская!/Вряд ли труднее сыскать» (Н.А.Некрасов)). Дух коллективизма сохраняется и в коммунистических субботниках, на которые люди выходили «по зову души», приводя в порядок дворы и скверы, территории предприятий и помещения учреждений и, конечно, собственное жилище.

Выносливость и самопожертвование во имя праведной победы, справедливости, независимости Отечества и общего дела – черты силы народной жизни.

Широта русской души, что «птица-тройка» (Н.В.Гоголь) иль безграничная «проселочная дорога» (Н.М.Минский) столь же светла и маняща, как и непредсказуема в своих проявлениях. Наряду с душевной приветливостью (радушием), позволяющей накормить и приютить сирого и нищего, с покорной почтительностью, выражающейся в способности воздать сторицей уважением и добром на добро, примечательны и крайние, противоположные выражения русского духа. Они-то и позволяют говорить о противоречивости и непредсказуемости, загадочности и таинственности русской души. Она состоит как в некой недовысказанности, неисчерпанности до конца и даже недовыразимости (оттого певец России - С.Есенин переходит от восторженного гимна России к стенанию и плачу по ней), так и в твердой решительности на сокрушительную крайность. Как не вспомнить в этой связи точные поэтические строчки: «если пить, так пить с плеча, а рубить, так сгоряча». От разудалых молодецких забав (стенка на стенку в кулачных боях) до Базаровых и Гриневецких разворачивается в российской истории панорама крайности и саморазрушения.

«…Великие жертвы понес русский народ, - отметил Н.А.Бердяев, рассуждая о судьбе России, - для создания русского государства, много крови пролил, но сам остается безвластным в своем необъятном государстве. Чужд русскому народу империализм в западном и буржуазном смысле слова, но он покорно отдавал свои силы на создание империализма, в котором сердце его не было заинтересовано. Здесь скрыта тайна русской истории и русской души».6 Однако наряду с такой антиномией в судьбе России, как отношение к государству, есть весьма специфическое «таинственное противоречие в отношении России и русского сознания к национальности». Оно выражается в том, что «русские почти стыдятся того, что они русские; им чужда национальная гордость и часто даже – увы! – чуждо национальное достоинство», подчеркивает философ. Ему вторит и поэт М.Волошин (1877-1932), пытающийся отыскать причину бедствий и страданий, выпавших на долю России, в том, что «в нас нет достоинства простого гражданина,/мы невежественны и ущемлены». Но за этим стоит «какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам», а в целом – «сверхнационализм, свобода от национализма», заключает Н.А.Бердяев, составляет самобытность России, ее непохожесть ни на одну страну мира. Именно с этой особенностью духа связывают философы России ее миссию «освободительницы народов». А сама русская философия и литература демонстрируют метафизическую, трансцендентную сущность России в решении запредельных, или конечных философских вопросов – смысл жизни и смысл истории, а также в вечном поиске невидимого града-Китежа, идеального образа русской жизни. «…На дне души гудит подводный Китеж -/Наш неосуществимый сон!», - писал поэт М.Волошин. Крайности духа проявились в отечественной истории и в отношении к свободе.

С одной стороны, бесконечная свобода и борьба за ее обретение. В поисках ее уходили «за Дон» к казакам, скитались и совершали духовные подвиги (воплощение сего, например, в скитах на о. Валааме, многочисленных монастырях и житии святых Руси и России), поднимались мощные крестьянские войны (С.Разина, Е.Пугачева и др.) и раскатывались многоголосым эхом революции, вынужденно покидали родные отеческие пороги эмигранты первой волны, погибали в застенках сталинских лагерей так называемые «политзаключенные» (например, философ П.Флоренский), становились на путь диссидентства (А.И.Солженицын и многие др.). С другой – «жуткая покорность», по словам Н.А.Бердяева, лишенность сознания прав личности, «инертный консерватизм», «порабощение религиозной жизни государством», «крепкий быт и тяжелая плоть». История российская показывает, например, что практическая реализация Манифеста 19 февраля 1861 года была воспринята двусмысленно преданными и находящимися при барине и при деле крестьянами; в быту и народном сознании необычайно высок был авторитет семьи, которая объединяла три-четыре поколения, являясь, как называют социологи, расширенной («В семье и каша гуще», «Семье в куче не страшна и туча», «В тесноте, да не в обиде»).

И все же, как справедливо заметил русский философ С.Л.Франк (1877-1950), нельзя «втиснуть в прокрустово ложе все многообразие действительности», а посему консервативное (=традиционное) начало, фиксирующее истоки, дающие импульсы и ориентиры современной жизни, а не столько влекущее к невозможному онтологическому возврату в прошлое, неверно оценивать категорично однозначно. Консервативность, как компонент миропонимания, указывает на чаяние стабильности и порядка, на выраженность принципиальной позиции. Знакомый с детства сказочный персонаж Емели на печи вносит в сознание никак не идею всеобщего безделия, якобы присущего русскому народу, а идею сметливости и мудрости, выраженной в поговорках: «медленно запрягает, быстро едет», «догадлив крестьянин, на печи избу поставил». Чтение русских сказок требует особого умения, состоящего в раскрытии их содержания посредством «перевода» символов на язык разумения главного смысла. Например, в образе «лебедя-птицы», «царевны-лягушки» символически заключена девица-краса, чудотворное добро и щедрость душевная, любовь, которые под натиском зависти и ворожбы преодолевают череду испытания и добро возвращается добрым чудесным превращением. Подобно этому и в судьбе России, «земле, взыскующей любви», согласно М.Волошину, «земле покорной, женственной», как определил ее природу Н.А.Бердяев, происходит ее превращение, преобразование и тогда «Из преступлений, исступлений/Возникнет праведная Русь» и «…Славия воссветится из пепла!», ведь «Мы погибаем не умирая,/Дух обнажая до дна», «так семя, чтобы прорасти должно истлеть/истлей Россия,/И царством духа расцвети», «Ты – лучшая! Пощады лучшим – нет» (М.Волошин). Как видно, женственность России также исчерпывающа, ибо в ней заключена, как красота и верность, так сила и выносливость. И это достойно восхищения подобно тому, как это делают русские поэты и писатели, обратившиеся к женскому образу: «плачь Ярославны» («Слово о полку Игореве»), «Русские девушки» (Г.Р.Державин), «Капитанская дочка» (А.С.Пушкин), «Русские женщины», «Мороз, красный нос», «Кому на Руси жить хорошо» (Н.А.Некрасов) и многие другие. В связи с характеристикой русских женщин, а также в контексте современной гендерной проблематики, связанной с социальным равенством полов, примечательны замечания А.С.Пушкина: «В самом деле: не смешно ли почитать женщин, которые так часто поражают нас быстротою понятия и тонкостию чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами? Это особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще более просвещены, более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые Бог ведает почему».7

Современные фундаментальные преобразования в России способствуют использованию понятия «дух инноваций», а в более широком смысле – «дух модернизации». Характер современной культуры (постмодернистский) и общества (постиндустриальный, потребительский), а также тенденция расширения единого начала в истории, под названием «глобализация» обостряют противостояние традиций и новаций в российской жизни. Итогом его нередко становится доминирование новаций, в том числе заключающихся в бессмысленном подражании, слепом заимствовании чужого, в нарочитом попрании «своего», а в конечном итоге – скрытой внутренней тоске по «истинному-праведному», «настоящему», «должному». Примечательно, что в огромной степени отрицание «своего» обнаруживается на обыденно-практическом уровне человеческого бытия, повседневной, бытовой культуры. Присутствие в современном разговорном языке сленга, обилие иностранных слов, нецензурная лексика как альтернатива языка литературного, невежественное отношение к красивейшему русскому языку и русской литературе, издавна составляющих достояние человеческой культуры. При этом известно, например, сколь силен ныне интерес к русской культуре и, в том числе языку, в Италии и традиционно привлекательна наша культура для жителей Поднебесной (Китая). В современной России поддержание достойного уровня родного и государственного языка является уже делом государственным. К сожалению, нравственное саморегулирование бездействует. Апатичное настроение и материальная доминанта сознания современного человека оправданно вызывают опасения и потребность в выработке идей и программ, позволяющих разрубить «гордиев узел» духовно-нравственных проблем. В начале XX столетия в целях сохранения «русского духа», «русской старины» по инициативе старосты Феодоровского государева собора Д.Ломана и под патронажем императора в Царском Селе было открыто «Общество возрождения художественных традиций Руси»; в архитектуре появился неорусский стиль, в котором выполнен комплекс построек в Царском Селе (Феодоровский государев собор, Федоровский городок, здание сводного пехотного и казачьего полка, здание железнодорожного вокзала императорской ветки); в Петербурге состоялась престижная «Выставка иконописи и художественных древностей»; в 1899 году было создано общество «Мир искусства» (издавался и одноименный журнал), главной идеей которого также явилось обращение к русской древности, в частности к XVI-XVII вв., и ее стилизация в театрально-декорационном искусстве (А.Бенуа, Л.Бакст, И.Билибин, А.Головин и др.); к теме русской народной жизни, к миру русской сказки, например, активно обращается композитор Н.А.Римский-Корсаков («Сказка о царе Салтане», «Кащей Бессмертный», «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, «Золотой петушок») и т.д.

Национальное самосознание («то, что ведаем о себе») и идентичность («то, с чем отождествляем себя и отличаемся от других») имеет ныне состояние переломное и кризисное, отстающее от роста материального показателя благосостояния граждан. Подлинным благополучием предпринимаемая модернизация может увенчаться непременно при достижении духовно-нравственного благосостояния современного российского человека и народа. И сегодня это первейшая задача. Общественные процессы «перестроечного» времени и бурных 90-х годов, современная фаза преодоления перелома в отечественной истории сошлись на исторической арене с глобальными переменами. Двойная спираль современной отечественной истории закружила мысли и чувства настолько, что впору говорить о некой «новой складке духа», используя выражение философа В.В.Розанова, употребленное им применительно к характеристике петровских преобразований, тем более что современные преобразования в России, по сути, им сродни. Все основы жизни допетровской Руси были нарушены, перестроены, где силой, а где приманкой диковинности заморской. Не осталась былой и бытовая сторона жизни русского народа. Появились новые сельскохозяйственные культуры, новая мода, новый стиль развлечений, новый календарь, новые праздники и все же где-то в потаенных уголках народной памяти, как в петровское, так и послеоктябрьское время в XX столетии, сохраняются, пусть иногда и редуцированно, образы народных языческих праздников (Масленицы, Ивана Купалы и т.д.), образ жизни по народному и религиозному календарю, устное народное творчество (фольклор). В Древней Руси Масленица – праздник проводов зимы и встречи весны. Церковь совместила Масленицу с кануном Великого поста («Не все коту Масленица!»). Празднование Масленицы длилось в течение недели, каждый из дней имел свое название. Первый день (встреча) заканчивался по обыкновению традиционной русской забавой – кулачным боем, бытовавшим до начала XX века. В воскресенье, последний (прощеный) день Масленицы принято было просить друг у друга прощение. С Масленицей связан обычай величания молодых (вьюнишник), ведь январь и февраль назывались свадебными.8

Описывая празднование масленицы, А.В.Терещенко отмечает, что «Петр I, смеясь над многими застарелыми обычаями, изображал их часто в потешных забавах. К числу таких принадлежит представленная им Масленица в Москве (1722)». Масленица, с церемонией сжигания куклы из соломы, наряженной в кафтан и усаженной в сани, в сопровождении ряженых и детворы, с катанием на тройках наперегонки, с песнями под гармошку, с шутками, затеями, поцелуями и объятиями, трансформировалась в начале XVIII века в маскарады и санное катание, введенное Петром I. «Среди петербуржцев сохранилось предание, что Масленица приезжает сначала на Охту, потом – в Ямскую, а после – в город. По этой причине Охта называется первоначальницей Масленицы, потому что в старые годы строились там ледяные горы, и кто охтенским горам не сделал чести своим посещением, тот считался отъявленным врагом Масленицы. […] Женщины, разгоряченные масленичным восторгом, пели, плясали, плакали, скакали, обнимали друг дружку за шею, приговаривая: «Матушка, кумушка, сватушка, кабы ты-то у меня, что бы там было! Насилу дождались такого праздничка, а его дожидали целой годик! Да что делать, хоть на час, да вскачь. Повсюду было катанье, гулянье, пиршество. Наконец, настало прощанье в тот самый день, когда масленица достигла крайней точки разгула, и все расставались с ней грустно и со слезами».9 Императрица Анна Иоанновна, как пишет исследователь, «иногда позволяла себе для развлечения припоминать русские забавы на Масленице»; «гонитель всего русского» Бирон, желая утешиться на Масленице маскарадом повелел построить ледяной дворец для свадьбы шута; Елизавета и Екатерина II любили народные забавы и «в сопровождении пышного двора разъезжали на санях, и ледяные горы доставляли им удовольствие». «И ныне в Петербурге знатные дамы катаются с ледяных гор, специально для них построенных, как во время Масленицы, так и в некоторые дни поста. Это называется… на обыкновенном – пикник».10

Как известно, в 30-40-е годы XIX столетия общественная мысль разразится полемикой о путях развития России, используя две модели – Святую Русь (допетровскую) и Великую Россию (императорскую, с пришествием в историю Петра Великого), придав, таким образом, явный, философский характер проблематичным странностям российского бытия, неявленным до начала XIX века в общественном сознании. Этому вопросу было суждено обостриться с новой силой и во второй половине XIX в., и в эпоху «русского культурного ренессанса», да и наше время, как видим, не остудило пыл духовных терзаний на тему России и ее духа.

Другой путь, позволяющий проникнуться культурной атмосферой – это путь изучения и анализа форм духовной культуры русского народа, его общественного и семейного быта, традиций и обрядов, а также образа жизни, образа мысли и чувств (ментальности). Употребляемое ныне понятие «ментальность» означает систему обыденных коллективных представлений, определенную направленность мыслей, манеру чувствовать и думать. Историки употребляют это понятие для описания явлений обыденного сознания людей различных эпох. Формой выражения ментальности является народный характер.

Именно он был более предпочтителен для исследователей русской старины в XIX и начале XX веков (И.Е.Забелина, Н.И.Костомарова, В.И.Даля, А.Н.Афанасьева, А.В.Терещенко и др.) и, как видится, остается наиболее верным для «ближайшего» рассмотрения интересующего нас вопроса и в веке XXI. Этого пути придерживались и русские философы XIX-XX вв., обращавшиеся к теме русской души, русского характера, русской идеи, поэты и писатели, верные теме России и народности. Рассуждая «о народности в литературе» А.С.Пушкин писал: «Климат, образ правления, вера дают каждому народу особенную физиономию, которая более или менее отражается в зеркале поэзии. Есть образ мыслей и чувствований, есть тьма обычаев, поверий и привычек, принадлежащих исключительно какому-нибудь народу».11

Сказочные русские богатыри, образ многострадальной, величавой и славной России в поэзии, русские таланты на всех поприщах, красота, скромность, доброта, правда, самопожертвование и доблесть – таковы типичные черты силы русской жизни, выраженные в русской духовной культуре.

Отечественная культура давно снискала достойное высокое мировое значение. Национальная философская школа, с представленными в ней идеями культурно-цивилизационного цикла как подхода к пониманию истории (Н.Я.Данилевский), идеями экзистенциализма (Ф.М.Достоевский, Н.А.Бердяев, Л.Шестов) выступила предшественницей в их дальнейшем развитии в мировой философии. Специфические направления (космизм) и учения (о всеединстве) обогатили общечеловеческую мысль идеями единства Истины, Добра и Красоты, соборности, цельности и целостности жизни. Наряду с общими мировыми направлениями (например, марксизмом) отечественная мысль традиционно сопряжена с вопросами и ценностями, определяющими ее самобытность: а) судьба России, ее миссия в мировом историческом процессе (поиск русской идеи), российская ментальность (русский характер, русская душа), что придает ей не только ярко выраженный историософский характер, но и уникальность; б) ориентированность на духовно-нравственные начала человеческого бытия, обеспечивающие достижение, в том числе и всеединого бытия.

Русское искусство в различных его видах (литературе, живописи, скульптуре, театре, музыке и т.д.) позволяет современнику в полной мере не только приобщиться к тайнам, сокрытым и выраженным глубинам духа русского народа, но и сверить сегодняшнее его состояние и проявление с былыми и традиционными характеристиками русского духа. Конкретные примеры его воплощения должны быть в историческом сознании современного российского человека как эмпирические аксиомы этнической идентичности. Это значит, что человеку следует ведать о том, что, где, как и когда свершилось. Фактический материал истории для человека и народа является непременно взыскующим философствования. Размышления писателя начала XIX века Н.В.Гоголя (1809-1852) о существе русской поэзии и ее особенности представляют собой яркий образец того, как проявляется философичность русской культуры и, более того, как отражается народный (русский) дух в художественном творчестве. «Только среди русского народа, в котором так силен гений восприимчивости (курсив – И.К.), данный ему, может быть на то, чтобы оправить в лучшую оправу все, что не оценено, не возделано и пренебрежено другими народами», как подчеркивает Н.В.Гоголь, было возможно появление «замечательнейшей оригинальности», В.А.Жуковского. А в поэзии А.С.Пушкина также «все уравновешенно, сжато, сосредоточено, как в русском человеке, который немногоглаголив на передачу ощущенья, но хранит и совокупляет его долго в себе, так, что от этого долговременного ношенья оно имеет уже силу Взрыва, если выступит наружу». В голосе И.А.Крылова, по замечанию Н.В.Гоголя, «слышалась разумная середина, примиряющий третейский суд, которым столь силен русский ум, когда достигает до своего полного совершенства». Все наши поэты, по признанию писателя, заключали в себе свойство русского человека, в котором умение «перед чем-нибудь истинно возблагоговеть» соединяется со свойством над чем-нибудь истинно посмеяться.

Действительно «народное» и художественное творчество тесным образом перекликаются друг с другом, подобно «ауканью», часто звучащему из уст девиц-красавиц в русских народных сказках. Существующее понятие народного творчества обозначает искусство, которое создается народными умельцами, имеет ярко выраженный национальный характер, ибо отражает вкусы и интересы народа, а также обладает спецификой, связанной с объединением утилитарных и художественных начал. Наряду с этим понятием возможно также использование понятий «искусство простого народа» и «народно-прикладное искусство». Все формы этого творчества (устное народное творчество (фольклор), народные художественные промыслы, музыка и танцы) пронизаны народной мудростью, обостренным чувством прекрасного, задорным и веселым нравом. Русское народное творчество представлено: фольклором, т.е. песнями, былинами, легендами и преданиями, пословицами, поговорками, загадками; народной музыкой, отличающей ее хоровым многоголосьем, с самоиронией в частушках, с гуслярами и балалаечниками, лошкарями и гармонистами; народными танцами (хороводом, кадрилью); народными художественными промыслами (гжельская керамика, городецкая роспись, ростовская финифть, красносельский ювелирный промысел, торжокское золотое шитье, палехская миниатюра, холмогорская резная кость и др.). По замечанию Н.В.Гоголя, «вследствие этого заднего ума, или ума окончательных выводов, которым преимущественно наделен перед другими русский человек (курсив – И.К.) наши пословицы значительнее пословиц всех других народов. Сверх полноты мыслей, уже в самом образе выраженья, в них отразилось много народных свойств наших; в них все есть: издевка, насмешка, попрек – словом, все шевелящее и задирающее за живое: как стоглазый Аргус глядит из них каждая на человека». Безусловно, народное творчество и факт создаваемых артелей для производства предметов декоративно-прикладного искусства (домашней утвари, мебели, украшений, окладов, кружев и т.д.), позволяют приблизиться к прояснению некоторых черт отношений людей к природе, друг другу, к труду, собственности и богатству. Но сделать это более целостно поможет обращение к быту русского народа и заключенному в нем действенному воплощению его духа.

Трудолюбие было неотъемлемой чертой народной жизни. Иначе и быть не могло в крестьянской общине, которая, согласно славянофилам, составляла наряду с «живознанием» (единством веры и разума) и соборностью (единством людей на основе любви к Богу) основы самобытности России. Общинники помогали семье, чей работник не мог по причине недомогания выйти в поле на работу; «всем миром» ставили дом; из мирских складчин устраивали, например, на Ильин день обеды или, как это было заведено в Тульской губернии, пекли хлеб из муки нового урожая («зажиночный») и раздавали нищей братии от всей деревни. Поговорки русского народа закрепили понимание жизненной необходимости труда, связанной с ним сытостью и запасливостью: «лодырь на пашне, что трутень в улье», «хочешь хлеба с медом – берись за лопату», «на полатях лежать, так и хлеба не едать», « в поле поработаешь – в амбар завезешь», «зернышко невелико, а по зернышку – ворох». Понятие «зажиточность» отражает, в первую очередь, запасливость, наличие полных закромов зерна, позволяющих зажить сытно и сладко. Однако свой праведный труд не приносит богатства и роскоши. Труд, направленный на обогащение и прибыль, оценивался весьма недвусмысленно, ведь «от трудов праведных не наживешь палат каменных». Русские купцы понимали, что увеличение богатства является греховным, особенно, если оно достигается через барыш, наживу, или «грязным торгашеством», а не «берется с копья», то есть на удачу и, что важно, с опорой на честное купеческое слово. Дело промышленника и торговца соизмерялось с нравственностью, отсюда меценатство Третьякова, Мамонтова, Елисеева, Демидова и других, заботившихся и об общем успехе, достоинстве России посредством достижения гармонии материи и духа. Благодаря финансовым пожертвованиям и, главное, шествию «интеллигентским путем», отличавшим образ жизни купеческой среды, как вспоминал П.А.Бурышкин о Москве купеческой, создавались Дягилевские сезоны в Париже, Третьяковская и Щукинская галереи, Художественный театр.

Святое отношение к труду, да и в целом к жизни, было тесным образом связано с религиозностью сознания. Обратив внимание на его особое влияние на образ жизни народа, Н.А.Бердяев нашел этому следующее объяснение: «Русская религиозность, - религиозность коллективной биологической теплоты. В ней слабо развито личное начало; она боится выхода из коллективного тепла в холод и огонь личной религиозности. Его религиозность равнинная, а не горная; коллективное смирение дается ему легче, чем религиозный закал личности. За смирение свое получает народ в награду уют и тепло коллективной жизни». Действительно начало любой деятельности (сев, трапеза, учение, строительство) подобно ритуалу очищения души и тела для выполнения доброй работы и получения такого же результата. Из жизни крестьянства известно, что перед севом ходили в баню («лучше быть чистым, чем сытым», «баня греет, чистит, нежит»), чтобы урожай был без сорняков, священник служил молебен и поле окроплял святой водой, сеяли же только отборное семя («лучше голодай, а добрым семенем засевай», «земля на зернышке стоит»). Гость, входивший в избу, еще до приветствия хозяев первым делом устремлял взор на «красный угол», трижды осенял себя крестным знамением, в пояс кланялся образам. Красным углом называется почетное место в избе, которое находится по диагонали от печки. В нем находится зажженная лампада, на полке – иконы. Молодые на свадьбе и глава семьи за обеденным столом занимали место в красном углу, самым дорогим гостям хозяин предлагал свое место

Наблюдательность народная («земля, она сама подскажет, когда сеять – приглядывайся к ней»), совестливость и красота, жизнь по принципу «все от души» – верные спутники жизнедеятельности русского народа. Не иначе как «матушкой» и «кормилицей» является русская земля для ее отроков. Самобытное направление в русской философии, космизм, отражает неразрывное единство человека с природой в ее предельно-запредельных, т.е. космических измерениях. В связи с этим философский характер приобретает все, что создается человеком. Конек, венчающий крышу дома, знаменует духовное устремление и единение с космосом (порядком) его жильцов; вышивка и растительный орнамент на ткани выступают своеобразными оберегами, связующими человека и землю, «насыщенной памятью». Определенным смыслом наделялись и геометрические фигуры, использовавшиеся в оформлении фасадов домов. Солнце символизирует круг, воду – волнистая линия, поле – борозда. Домашняя утварь и та преисполнена чувства красоты, напевности бытия, гармонии матушки-природы и человека, причудливо-прекрасного сочетания сказки и были в народном сознании. Ковш приобретает форму плывущей птицы – уточки. Сегодня гармоничное развитие человека и природы, закрепленное в сознании и деятельности русского народа, может быть отнесено к области применения понятия «коэволюция» (со-развитие природы и общества), выражающего суть экологического сознания.

Бережное отношение человека к природному материалу, развитое чувство прекрасного проявились в деревянном зодчестве. Этнографические музеи под открытым небом на территории России (в новгородской, костромской, тверской области, в Карелии и др.) представляют современному взору чудеса плотницкого дела древнерусских мастеров - дома «без единого гвоздя», хоромы с шатровыми и луковичными кровлями, с резным крыльцом. В строительстве русские мастера проявляли смекалку и бережливость. Вплоть до середины XIX столетия строители на русской земле работали с деревом не пилой, а топором (отсюда выражение «срубить избу»), поскольку знали, что концы бревен тогда становятся плотнее и не пропускают влагу, для изоляции использовали мох. Сцены из крестьянской жизни Древней Руси, относящиеся к бытовому жанру, стали примечательной чертой такого направления русской живописи 20-х гг. XIX века, как сентиментализм. Его выразителем является художник А.Г.Венецианов (1780-1847), кисти которого принадлежат работы «Крестьянские дети в поле», «Спящий пастушок», «Жница», «Гумно», «Крестьянка с косой и граблями (Пелагея)» и др.

«Делу - время, потехе - час». Природный, языческий и христианский календарь определял в старину время разудалых, веселых праздничных дней. Тема народных, раздольных праздников, сытой Масленицы и Рождества с его колядками, привлекала русских художников и скульпторов: Крылов М.Г. Русский кулачный бой (1837), Крейтан В.П. Кулачный боец (1849), Суриков В.И. Взятие снежного городка (1891), Кустодиев Б.М. Масленица (1916); Брюллов К.П. Гадающая Светлана (1836), Трутовский К.А. Колядки в Малороссии (1864), Соломаткин Л.И. Ряженые; Славильщицы (1868), Пименко Н.К. Святочное гадание (1888).

Умение справно работать продолжалось и в умении отдыхать. Нередко в деревнях устраивались на праздники пиры вскладчину («братчины»), то есть всем миром собирали на стол. Эти пиршества с песнями, плясками и играми были отмечены замечательным обычаем: по кругу, меж собравшихся за столом, ходила братина – чаша с пивом или медом. Массовость, веселье и озорство, непременное участие детворы, стол, ломившийся от явств – атрибуты народных праздников. Принцип «все, что в печи, на стол мечи» торжествовал в дни народных гуляний, даже, невзирая на различия в состоятельности. Пироги и пряники, блины, пиво и мед были обязательными блюдами на крестьянском и барском праздничном столе. Гостеприимство и неразрывное с ним приглашение «хлеб-соль есть», обильно угощаясь, составляло отличительную черту русского характера.

Представленный краткий обзор «картин» из жизни русского народа, с выделенными направлениями воплощения народного духа в истории, приглашает познающего субъекта в мир дальнейшего самостоятельного и, что важно, результативного для внутренней, духовно-нравственной зрелости путешествия дорогами истории. Императорская Россия, Советский Союз, «Россия за рубежом», а также переломные эпохи отечественной истории (события октября 1917 года, «постперестроечный период» и события 1991, 1993 гг.) в мировоззренческом и познавательном смысле ждут своего внимательного и, непременно, небезразличного современного человека, представителя русской культуры, носителя в тайниках своего сознания и в повседневности народного духа. Это важно для народа России, переживающего на рубеже XX-XXI вв. трансформацию своего бытия, для современной модернизирующейся России и очередного в истории определения ее места в условиях глобализационных процессов. Многое еще предстоит осознать, понять и выбрать свое первейшее народу современной России, но каждый человек не должен забывать о том, что русский дух, невзирая на крайности его выражения, традиционно отличали: святая любовь к родной земле, Отечеству и самопожертвование; нетерпение иноземного владычества; храбрость и мужественность; самостоятельность и единодушие; коллективизм и общительность; доброта, своенравность, набожность; жизнелюбие, жизнерадостность, гостеприимство; восприимчивость, сосредоточенность и любознательность.

1   2   3   4   5   6

Похожие:

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие Санкт-Петербург
Башмаков, В. И. Химия элементов. Часть I. S-элементы [Текст]: учебное пособие / С. А. Симанова, Т. Б. Пахомова, Е. А. Александрова....

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие Санкт-Петербург 2011 удк 1(075. 8) Селиверстова Н. А. Основы философии: Учебное пособие / Н. А. Селиверстова; под ред проф. В. Н. Дуденкова. Спб.: Спбгти (ТУ), 2011. 188 с. Учебное пособие «Основы философии»
Селиверстова Н. А. Основы философии: Учебное пособие / Н. А. Селиверстова; под ред проф. В. Н. Дуденкова. – Спб.: Спбгти (ТУ), 2011....

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие Санкт Петербург 2002 удк 629. 76
Керножицкий В. А., Бызов Л. Н. Надежность. Лабораторный практикум: Учебное пособие. Балт гос тех ун-т, спб., 2002. – с

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие санкт-петербург
Вязкость жидких сред: Учебное пособие / И. В. Степанова, А. В. Тарасов. – Спб.: Петербургский государственный университет путей сообщения,...

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие удк 159. 9(075) Печатается
Зоопсихология и сравнительная психология: Учебное пособие. Ставрополь: скси, 2005. 272 с

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие разработано на основе Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования для студентов высшего учебного заведения по специальности 032101(65) «Физическая культура»
Современные вопросы подготовки в технико-эстетических видах спорта: Учебное пособие / Н. Н. Венгерова, К. В. Гобузева; Национальный...

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебный курс по культурологии: Многоуровневое учебное пособие / Под ред. Г. В. Драча. Ростов-н-Д., 1997. Культурология. История мировой культуры: Учебное пособие / Под ред. Г. А. Марковой. М., 1998
Основные культурно-исторические этапы. Культура первобытного человека. Шумеро-аккадская культура. Культура Вавилонии и Ассирии. Культура...

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие Санкт-Петербург 2001 2 удк 532. 517. 4 Б 43 Моделирование турбулентных течений: Учебное пособие / И. А. Белов, С. А
Дан структурный анализ одного из важнейших направлений в исследовании турбулентных те

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие Санкт-Петербург 2007 Научный редактор: Шипицына Л. М. д б. н., проф., заслуж деят науки рф
Профилактика вич-инфекции у несовершеннолетних в образовательной среде: Учебное пособие / Под ред. Л. М. Шипицыной. – Спб, 2007

Учебное пособие Санкт-Петербург 2012 удк 316. 722 (075. 8) Кутыкова И. В. Культура и цивилизация в контексте истории [Текст] : учебное пособие / И. В. Кутыкова спб спбгти (ТУ), 2012. 56 с. Учебное пособие знакомит с содержанием понятий «культура» iconУчебное пособие Житомир 2001 удк 33: 007. Основы экономической кибернетики. Учебное пособие. Житомир: ипст. 1998г. (В электронном виде)
Учебное пособие «Основы экономической кибернетики» составлено по материалам книги: Экономическая кибернетика: Учебное пособие; Донецкий...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница