Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal




НазваниеПриказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal
страница14/31
Дата конвертации28.04.2013
Размер4.1 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31

* * *


Хирург затянул последний барашек в приспособлении, напоминающем аппарат Елизарова: два металлических овала, соединенные между собой спицами.

Если хирург Елизаров разработал свой аппарат для сращивания сломанных костей, то «хирург» Иваненко — наоборот, для их разрушения. Свое устройство он поместил также на ноге — но только трупа. Ему было все равно, кто этот убитый армейскими спецназовцами боевик, как его зовут, кто его родственники, из какого он селения.

Приспособление Иваненко, которое он окрестил «струбциной», имело лишь один недостаток: после каждого автоматического «нажатия» приходилось менять спицы и пружины. Титановые же овалы оставались невредимыми; легкие, они отлетали на десятки метров, только успевай замечать, в какую сторону их унесет; что удивительно, разлетались они всегда по разному. С относительно хрупких искореженных спиц, выдерживающих нагрузку до пятисот килограммов, скручивались барашки, и все — «струбцина» была готова к следующему сеансу.

Приводом служил десятикратный редуктор. Металлический тросик наматывался на шкив до тех пор, пока в «струбцине» не создавалось определенное давление.

После этого тросик автоматически отстегивался, в работу включался запал без замедлителя, и раздавался взрыв.

Иваненко укрылся за бетонной стеной, одиноко торчащей на пустыре брошенного чеченского поселка, и стал вращать рукоятку. Тросик, проходящий через отверстие в бетоне, натянулся. Еще… Резко ослаб.

Взрыв!

Иваненко походил на встревоженного стендовика, крикнувшего «Дай!», но запоздавшего с реакцией. Он выпрямился в полный рост и смотрел, в какую сторону полетели «тарелки» с его «струбцины».

Только ружья у него было. Он был вооружен автоматом Калашникова, который лежал рядом с редуктором, и автоматическим «стечкиным» в мягкой кобуре, крепящейся на поясе.

Солдатам мотострелкам, которые выезжали на полигон вместе с Хирургом, такие опыты, похоже, нравились.

И если Иваненко походил на стендовика, то его охрана — на охотничьих собак. После взрыва выстрела они мчались на поиски «запчастей». Возвращаясь, качали головой над изуродованным боевиком: «Эх, как его!..»

Потом Хирург таким же макаром «ампутировал» вторую ногу. Солдаты притаскивали «свежий» труп, а «израсходованный материал» заворачивали в брезент и складывали в кузов «шестьдесят шестого». Садились поодаль от экспериментатора, который что то строчил в блокноте, подписывал отснятые видеокассеты, и многозначительно переглядывались: «Наука».


* * *


— Как это.., на убитых боевиках? — переспросил Стофферс.

— Очень просто, — пояснил Иваненко. — Надевал на ногу трупа носок, армейский ботинок, потом прикреплял специальное устройство, которое нажимало на мину и создавало усилие, равное среднему весу человека <По материалам Сергея Демкина, журнал «IntегПОЛИция».>.

А родственникам говорили, что ноги оторвало во время боевых действий. Или вообще такими нашли. Знаешь, сколько фугасов в Чечне?

— Ну ты мне еще статистику приведи. — Стофферс в нетерпении поерзал на стуле. — Дальше то что?

— И вот однажды на месте убитого боевика оказался российский солдат. Но я об этом ничего не знал. Как всегда провел опыт. Потом едва не разгорелся дикий скандал. Меня отмазали от него. Но я не мог отмазаться от ведомства, на которое работал. Там не интересовались, как и на чем я провожу опыты, главное — результат. Что касается того погибшего парня… Его родственникам также отписались, что он потерял ногу во время боевых действий.

Откровения Хирурга Стофферсу не понравились.

Георг знал, что значит попасть в «непонятку», только от «непонятки» Иваненко даже не попахивало, а натурально смердело.

Когда Георг и Марк остались наедине, немец тихо спросил:

— Ты знал, чем занимался Хирург?

— Я знаю одно: вскоре он сделает то, чего не сделает другой — ты, к примеру. Если ты хочешь спросить, как я отношусь к его опытам… — Сергей пожал плечами. — У меня нет прямого ответа.

— Давай кривой, — по детски настаивал немец, делая рукой волнообразное движение.

— Я дам тебе совет: относись к Хирургу по разному.

Не зацикливайся на чем то одном. Ты правильно сказал: нам вместе под пули лезть.

— Относиться по разному? — Стофферс мелко покивал. — Дельный совет. Я им воспользуюсь.

И он стал относиться к Сергею Иваненко с лютой ненавистью.


28


Дрезден, Германия, 26 марта 2004 года, пятница


Генерал Борович был на взводе. Он был готов пристрелить Андрея Кормильцева, который пару раз докладывал по мобильному телефону, что все в порядке, более конкретно — ямы беседуем". «Долго, очень долго», — психовал генерал. На нем был вязаный джемпер и темные брюки. Ленивая туча проползла точно между Хайденау и Пирной и пролилась коротким дождем. Как по заказу — и без того непослушные волосы русского генерала вздыбились буйными побегами и блестели, как при утренней росе.

Долго…

Он отдавал себе отчет в том, что «нужная» цель заставит себя ждать. Это самолеты летают по расписанию, поезда строго придерживаются графика, а передвижение семейных авто никто не программировал.

Пару лет назад в офисе Боровича появился человек, от глаз которого спрятаться было невозможно. Не суетливые, спокойные, сами по себе они не могли вызвать никаких эмоций. Но, зная биографию этого человека, легко угадывалось, что в его голове идет непрерывный процесс поиска. Он не походил на тупую смертоносную машину, и признаков болезни Дауна в нем не отыскать.

Его ответы всегда были короткими, но отнюдь не лаконичными.

Вопрос: «О чем ты думаешь, убивая человека?»

Ответ: «Еще один убитый».

Страх.

Дуболом не ответил бы короче.

И Борович, уподобляясь палисандровому генералу, поставил лаконичного человека в свой строй.

Таких людей, как Андрей Кормильцев, не надо обрабатывать, он уже обработанный — временем, смертями, фото которых хранились в его голове («этакой ограниченной базе данных», — сравнил Александр Борович), в папке Pictures, помеченной как архивная и скрытая. Его не нужно было подгонять под коллектив; он сторонился всех и всегда выбирал даже не место в офисе, а.., позицию. Да так, что его невозможно было заметить. Он здесь, на виду, но в то же время его нет…

То довлела над генералом жуткая биография и специфика работы снайпера одиночки…

Генерал обошел «БМВ», стоявшую на обочине, присел на корточки, сунул в рот зубочистку. Густой лес, железная дорога, отличное шоссе с удивительно чистыми отбойниками на поворотах. Смело можно брать носовой платок и, проверив отбойники на предмет пыли, безбоязненно сморкаться в него.

Заметил вдруг, что руки чуть подрагивают. Покачал головой. Ему нужно быть предельно собранным, его голос должен звучать до предела жестко. Хотя.., может быть, что то покровительственное смягчит его. Все будет зависеть от состояния клиентки, от ее самочувствия.

Вряд ли она будет способна отмечать какие то нюансы.

Борович выбросил измочаленную зубочистку и вернулся в машину, прикрыл за собой дверцу. Повернул панорамное зеркальце к себе, вгляделся в свое отражение, приоткрыл губы, разглядывая ровные белые зубы.

— Товарищ генерал, на козырьке есть зеркальце.

Начальник управления даже не глянул на водителя.

— Ты чем то недоволен?

Оперативник отвернулся.

Джип «Чероки» подъехал на большой скорости и резко затормозил в десятке метров впереди «БМВ». По спине генерала прошла дрожь. «Сорвалось», — это первое, о чем подумал он. Машина показалась ему живой, запыхавшейся, пышущей возбужденным жаром из выхлопной трубы, загнанной от долгого преследования.

В любую секунду он готов был услышать рев полицейских машин, зажмуриться от ярких вспышек проблесковых маячков.

Однако Борович быстро сбросил оцепенение: оперативники в джипе не притащили бы за собой «хвост».

Помимо «дуболома» в джипе находились два опытных опера и бывших сотрудника МИДа.

«Она должна увидеть меня», — пронеслось в голове генерала. Вот сейчас все должно идти по плану. Он отдал команду водителю:

— Встань впереди джипа.

«БМВ» заурчала, как сытая пума, и, словно одним мягким и ленивым прыжком, оказалась впереди «индейца».

Генерал открыл дверцу и медленно ступил на асфальт. Подошел к дверце переднего пассажира и склонился над ней. Он не уловил на себе взгляд Марты Зельман, он даже не смотрел в глубь салона. Он наверняка знал, что глаза женщины не смеют оторваться от его бесстрастного и тем самым пугающего облика. То, что она видела сейчас, было прямым продолжением того, на что она смотрела получасом раньше. Она окунулась в реальный триллер, и напряжение в ней продолжало нарастать с невероятной быстротой. Сейчас она обжиралась адреналином, не поспевая сглатывать. Внутри нее развивался инородный организм, распирая грудь, и страх стать задушенной им брал за горло.

Кондиция. Полная кондиция.

Борович не стал спрашивать, как прошло мероприятие, такой вопрос носил бы явные признаки сомнения. Он не просто уверен в успехе, он лениво уверен в нем. И все же одно слово в вопросительной форме прозвучало:

— Оружие?..

— Скинули по пути, товарищ генерал.

Все шло по плану. Товарищ генерал — это запланированное обращение. Оно снимало всякую обязанность представиться. Оно не указывало на Боровича как на небожителя, но на того, кто охраняет покой нежившихся под мягкими солнечными лучами правителей. Продолжение. В этом обращении звучало продолжение и рисовало образ парадной лестницы, окутанной облаками.

Не сразу, но Марта разберется с этим вопросом.

Борович медленно пошел вдоль шоссе, краем уха уловил приказной тон:

— Иди за ним.

«Иди за Ним», — внес коррективы генерал.

Когда Марта поравнялась с «Ним», специалист в области международного сотрудничества, глядя на раскидистые деревья, продекламировал Лоуренса на неплохом английском:


I never saw a wild thing

sorry for itself.

A small bird will drop frozen dead from a bough

without ever having felt sorry for itself.


<Я не встречал в природе жалости к себе.

Любая птаха, коли с древа упадет,

Закоченев от стужи,

Не испытает жалости к себе.>


— Сколько безвинных тварей гибнет вокруг, — продолжал он на русском, — а мы даже не замечаем этого.

Смерть одного человека — трагедия, смерть тысяч — статистика. Цинизм, скажете вы? Нет, — Борович покачал головой, — голая реальность. На ваших глазах произошла трагедия, давайте не допустим статистики.

И только сейчас посмотрел на немку.

— Где моя дочь? — хриплым голосом спросила Марта.

— На ветке, — коротко ответил генерал. — Мне жаль, если мои люди напугали вас. Не надо бояться. Нужно работать, и страх пройдет. Я работаю не на страховую компанию, потому не могу дать никаких гарантий относительно Каролины. Вы тесно сотрудничаете со страховыми компаниями и знаете специфику их работы. Все зависит от вас, о вашем благоразумии говорить бесполезно, верно?

Борович пнул камушек и остановился. Повернувшись к Марте, убрал руки за спину. Он ждал вопроса немки, и тот не заставил себя ждать.

— Что я должна сделать?

— Хороший вопрос. Я внесу коррективы: вы должны сделать. Вы готовитесь к силовой акции в одной восточной стране на территории нашей страны. Обеспечение — наше, отход — наш, ваша задача — конечная: ликвидировать двух человек.

— Почему я? — Марта поправилась:

— Почему мы?

— Вы оказались в нужном месте в нужное время.

К тому же у вас такая красивая дочь.

— Где она? — повторила немка.

— Не здесь. Далеко отсюда. О ней есть кому позаботиться: мои люди плюс ваш бывший муж. Завтра к ним присоединится один очень нехороший человек. Примкнет, я бы сказал. Нет — он бы так сказал. Он любит специфические термины: примкнул, приник, придавил спуск. Я запретил ему говорить с вами на любые темы. Он что то говорил вам, спрашивал? Вы поняли, о ком речь? Отвечайте!

— Нет.

— Значит, он не нарушил приказ. Он исполнительный малый. У нас мало времени. Вы должны сделать следующее…

Александр Борович намеренно открыл подробности операции «Циркуль». Это тоже своего рода давление.

Это лишний груз к ногам тонущей жертвы. И чтобы жертва не захлебнулась, Борович ослабил давление. Сделал это в грубой форме, словно мысленно насиловал немку.

— Когда сделаете свою работу и заберете заложников, можете разевать пасть на всю ширину. Вы скованы цепью с двумя военными ведомствами — попробуйте хотя бы дернуться, не говоря «порвать». Это вас порвут на части. Уже сейчас, вот на этом самом месте, начинайте подыскивать знакомого, который в составе делегации бундесвера отправится в Москву. Я знаю, у вас хорошие связи с «верхушкой» бундесвера. Вы беспрепятственно пользуетесь транспортом и услугами на военных базах.

Я ничего не напутал, госпожа Зельман?

Он ничего не напутал. Марту он обработал ювелирно, не сказав ни единого лишнего слова. В каждом слове, в каждом жесте чувствовался профессионализм. Казалось, он только и делал, что проводил такие мероприятия. То тут, то там звучали ответы: «Оружие скинули по пути, товарищ генерал».

— Еще одна вещь. Мне нужен ваш контакт с похитителями Яна Баника. — Генерал пресек попытку Марты задать встречный вопрос. — Вы работаете на меня, а я немного поработаю на вас. Когда вы сделает свою работу, у вас уже не будет проблемы по имени Ян Баник.

Даю слово.

Когда они возвращались к машине, ноги Марты подкосились, и она едва не упала. Борович вовремя поддержал ее за руку.., не сказав ни слова. Словесный лимит он исчерпал минуту назад.

«Не вздумайте… Любое ваше слово…» Почти всегда за этим стоит слабость, неуверенность. Генерал выдержал жесткий дух беседы до конца.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31

Похожие:

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconМалколм Барбер Процесс тамплиеров ocr litPortal
Книга М. Барбера — одно из самых авторитетных исследований в мире и первая публикация па русском языке — восстанавливает реальную...

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal icon«Михаил нестеров. Легионеры»: эксмо; Москва; 2002 isbn 5 699 00881 0
Но с этим решительно не согласен бывший подполковник спецназа гру сергей Марковцев. Ведь из за этих подонков погибли его друзья....

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconСамое главное правило – мастер всегда прав
Если вы обратились к мастеру по любому вопросу ― его решение является окончательным и обсуждению не подлежит

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconВсероссийское совещание по обсуждению итогов апробации комплексного учебного курса "орксэ"
В апкиппро состоялось Всероссийское совещание по обсуждению итогов апробации комплексного учебного курса «Основы религиозных культур...

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconВ апкиппро состоялось Всероссийское совещание по обсуждению итогов апробации комплексного учебного курса «Основы религиозных культур и светской этики»
Всероссийское совещание по обсуждению итогов апробации комплексного учебного курса "орксэ"

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconМеждународный Форум «голоэкспо-2007»
На научно-практической конференции предлагаются к обсуждению следующие основные вопросы

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconИгра проводится как расширенное заседание редакции, посвященное обсуждению материалов очередного выпуска журнала «Химия и энергетические ресурсы». Цели игры
Имитационная модель игры. Игра проводится как расширенное заседание редакции, посвященное обсуждению материалов очередного выпуска...

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconOcr as psychology Unit G542 Core Studies

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconПриказ от 30. 12. 2009г. №624 ) и старому ( приказ от 09. 12. 2008г. №274 ) перечням работ Приказ Минрегионразвития Российской Федерации Примечание
Подготовительные работы на строительной площадке (4510214, 4510215, 4510223, 4510224, 4520106)

Приказ обсуждению не подлежит Марковцев 5 ocr litPortal iconРазведчика: система спецназа гру. Ocr палек, 1998 г


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница