Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия




Скачать 269.97 Kb.
НазваниеД. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия
страница1/2
Дата конвертации30.11.2012
Размер269.97 Kb.
ТипДокументы
  1   2




ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 18. СОЦИОЛОГИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ. 2008. № 3

Тенденции современного мира

Д.А. Пузырев

Рост исламского фундаментализма: причины и следствия

In the issue the author makes an attempt to single out and analyse the main reasons - economic, political, demographic and ideological ones – contributing to the growth of fundamentalist streams in Islam. But for all that the emphasis is done upon complex viewing of these reasons. Defining the meaning content of the term used – Islamic fundamentalism – the author points out the danger of political speculating with that phenomenon. In particular, it is illustrated by direct authentication of Islamic fundamentalism with terrorism as well as by based upon it conclusion about intercivilizational confrontation between Islamic and Christian worlds. According to the author’s opinion, “history knows numerous examples of continuous peaceful coexistence of Islamic and Christian religions’ representatives”, that’s what he calls his contemporaries to.


“Религиозный ренессанс”, ставший реальностью в конце XX в., значительно повысил влияние религии (а также ее отдельных конфессий) на развитие системы международных отношений. Кардинальное изменение роли религии или, говоря словами Ж. Кепеля, “реванш Бога”, способствует тому, что религия становится одним из важнейших факторов современных международных отношений.

На изменение роли религии в жизни человека, а именно на ее переход из сферы частной жизни в сферу жизни общественной, а также на ее подверженность значительной политизации, оказало влияние пробуждение политической активности, проходящее в мире. Оно, по словам З. Бжезинского, “носит массовый и радикальный характер”1. Если ислам традиционно оказывал большое влияние на политическое развитие исповедывающих его обществ, то другие религии старались отмежеваться от прямого участия в политической жизни. Однако в последней трети XX в. значительной политизации подвергаются не только христианские конфессии, но и иудаизм, индуизм и даже буддизм.

Миллионы верующих не только различных вероисповеданий, но и различных политических убеждений – это не “досадный промах истории”, а реальность: поскольку существуют религиозные потребности, то политический спрос на религию по-прежнему сохраняется2. Спрос такого плана вкупе с разнообразными причинами экономического, политического, социально-демографического и мировоззренческого характера и привел к политизации религии, к росту фундаменталистских и экстремистских течений внутри практически всех крупнейших конфессий. Наиболее ярко данные тенденции проявились в исламе, чему во многом спобствовала сама идеология ислама, открывающая большие возможности для использования религии в политических целях самыми разнообразными общественными силами и течениями.

Однако политизация религии (особенно в странах традиционного распространения ислама) свидетельствует не о том, что население становиться религиознее, а о том, что религия, в частности ислам, энергичнее, чем раньше, проникает в политику, идеологию, правительственные сферы3.

Как отмечают специалисты, сегодня мы живем в фундаменталистском мире, поскольку “феномен фундаментализма проявляет себя в различных областях общественной жизни и распространяется как волна”.

В научной литературе мы можем встретить немало определений фундаментализма. Однако наиболее точной и общей дефиницией фундаментализма, на наш взгляд, является рассмотрение его как “антиинтеллектуального, фанатического и интолерантного мировоззрения”4. Известно, что фундаментализм любой конфессии при определенных условиях (прежде всего, социально-экономического плана) может явиться идеологической основой для политизации религии, возникновения религиозного экстремизма5.

Не секрет, что религиозный фундаментализм не чужд ни одной конфессии. Существует он и в католицизме, и в протестантизме, и в православии, и в иудаизме, и даже в буддизме. Тем не менее, когда в наши дни говорят о фундаментализме, то чаще всего имеют в виду фундаменталистские течения внутри ислама. В значительной степени это объясняется тем, что “исламский фундаментализм представляет собой очень влиятельную и быстро растущую силу” (Курсив мой. – П.Д.)6.

По мнению И. Добаева, исламский фундаментализм определяется тем, что его приверженцы выступают за восстановление принципов “чистого” ислама, освобождение его от позднейших наслоений, призывают к полному (интегральному) претворению в жизнь норм раннего ислама (поэтому их еще иногда называют интегристами). Исламский фундаментализм провозглашает своей целью восстановление в современной жизни мусульман конкретных институтов и норм раннего ислама7.

В целом, можно согласиться с утверждением А. Малашенко об актуальности понятия “салафийя”. В Средние века салафитами именовались богословы, религиозные деятели, политики, призывавшие единоверцев “вернуться к истинному исламу”, поступать в соответствии с нормами поведения и образом жизни общины времен пророка Мухаммада и праведных халифов. Однако термин “салафийя” остался преимущественно академическим, и даже говоря о нем как об этапе развития исламской радикальной мысли, специалисты возвращаются к общеупотребительным понятиям “исламизм” и “фундаментализм” и т.д., поскольку обыватели к ним привыкли (а в последние годы они привыкли и к понятию “ваххабизм”)8. Однако В. Наумкин настаивает на том, чтобы в качестве общего термина для обозначения всех фундаменталистских течений ислама использовался термин “салафизм”, поскольку, в отличие от термина “фундаментализм”, термин “салафизм” относится только к исламу9.

Другие авторы, определяя явления политического фундаментализма часто используют термин “исламизм”. Последний был введен в политическую науку советскими востоковедами. Наиболее полное определение исламизма дает А. Игнатенко: “Исламизм – идеология и практическая деятельность, ориентированные на создание условий, в которых социальные, экономические, этнические и иные проблемы и противоречия любого общества (государства), где наличествуют мусульмане, а также между государствами, будут решаться исключительно с использованием исламских норм, прописанных в шариате...”10. А. Малашенко считает термин “исламизм” более “объемным”, чем “фундаментализм”, ибо первый включает сразу три компонента: религиозный, идеологический (“-изм”) и политический11. Однако в современной политологии термины “исламский фундаментализм” и “исламизм” часто используются как синонимы12. У такого подхода есть и противники, которые указывают на возможную аполитичность салафизма13.

Как представляется, использование терминов “исламский фундаментализм” и “исламизм” в качестве синонимов оправдано, если при этом мы подразумеваем политический ислам – альтернативу современным режимам исламского мира, потенциал которой отнюдь не исчерпан.

Фундаментализация сознания не является исключительно современным феноменом. Его истоки следует искать в истории самого исламского мира; особое же влияние на фундаментализацию сознания оказал переход исламских государств (после периода расцвета и независимости) под колониальный гнет христианских держав.

Переход “под эгиду” европейцев оказался особо болезненным для представителей арабского мира. Несмотря на зарождение здесь тенденции, “последователи которой рассматривали возможность обратить новую ситуацию на благо арабов”, существовала и другая – “отталкивания” всего чужого (кроме, чисто технических средств), реставрации прошлого. Последняя крепчала по мере того, как становилась очевидной невозможность пересадки ростков европейского опыта на “поле” арабо-исламской цивилизации. Так возникла идея арабского мусульманского фундаментализма (усулийя – возврат к корням)14.

В ходе поиска причин роста фундаментализма сложились две основные точки зрения. По мнению одних исследователей, рост фундаментализма – это ничто иное, как результат глобального межцивилизационного противостояния. Другие склонны усматривать влияние на эти процессы социально-экономических и политических факторов, как внутреннего (прогрессирующая бедность, рост безработицы и т.д.), так и внешнего характера (влияние процессов глобализации, политика “экспорта” радикальных “настроений” из одних стран в другие и т.д.). Однако только взаимосвязанное рассмотрение внутренних и внешних факторов роста фундаментализма в тесной связи с глобальными процессами может способствовать составлению более или менее полной картины причин, приведших к росту фундаменталистких течений ислама.

Во многом фундаменталистские “настроения” мусульман коренятся в осознании своего серьезного экономического отставании от Запада15, а также в недовольстве той внешнеполитической ролью, которую мусульманские страны вынуждены играть в условиях глобального доминирования Евро-американской цивилизации – христианской по своей сути.

Так, после обретения независимости многие страны арабского Востока не только не сократили свое экономическое отставание от государств “золотого миллиарда”, а наоборот оказались в ситуации перманентного экономического и политического кризисов, приведших к росту нищеты, внутреннего и внешнего долга, различным социальным потрясениям. Например, в начале 1980-х гг. шесть стран Персидского залива располагали совокупными валютными резервами в размере 256 млрд долл., а к середине 1990-х пять из них стали должниками16. Но в особенно тяжелом положении оказались сельские жители, которые в своем большинстве и составляют многомиллионный “кадровый ресурс” религиозно-экстремистских движений и организаций.

К самопожертвованию во имя Аллаха новоявленных экстремистов подталкивает и то, что в практике современного политического исламизма нормой является выплата семье “погибшего за веру” значительной финансовой компенсации. Таким образом, шахиды получают возможность не только попасть в райский сад, но и облегчить мирское существование своих близких.

Во многом права Д. Малышева, которая считает, что именно глубокая неудовлетворенность настоящим вызывает к жизни ностальгические идеализированные воспоминания о прошлом. Центральное место в этих воспоминаниях занимают представления о социальной справедливости, всеобщем равенстве, “всеобщем благоденствии” (якобы имевших место в “золотой век”, ассоциирующийся с веком доколониальным), но разрушенных в результате вторжения западных норм и культурных ценностей. Столь повышенный интерес к обществу “социальной справедливости”, существовавшему в воображении его приверженцев во времена пророка Мухаммеда, в первую очередь обусловлен стремлением найти в прошлом ответ на сложные вопросы современности17.

Идеологи фундаментализма и экстремизма подвергают гневной критике как капиталистический, так и социалистический пути развития, и предлагают свой альтернативный путь, основанный на Коране. Саид Кутб, идеолог организации “Братья-мусульмане”, писал: “Я не перевариваю речей тех, кто рассуждает о “социализме ислама”, “демократии ислама” и т.п., смешивая порядок, сотворенный богом, и порядки, созданные людьми. Ислам дает самостоятельные, независимые решения проблем человечества. Он – интегральный метод и гармоническое единство, и введение в него любого постороннего элемента способно испортить его подобно тому, как включение ненужной детали может привести в полную негодность сложный механизм”18.

Можно согласиться с тем, что укреплению позиций фундаментализма способствует и сложившаяся в большинстве государств исламского мира политическая атмосфера. Эти страны отстают в утверждении структур гражданского общества, демократических прав и свобод; гарантами стабильности во многих из них является армия, с присущим ей специфическим пониманием демократии и прав человека; диктаторские и авторитарные режимы остаются главной политический приметой мусульманского мира. Фундаменталисты же создают общественные и политические структуры (мечети, молельные дома, профсоюзы, больницы, банки, школы и др.), действующие параллельно государственным структурам и в обход их. Фундаменталистские лидеры чаще, чем официальные власти, апеллируют к простому человеку, выдвигая популярные, понятные “человеку с улицы” лозунги. Контролируемые фундаменталистами структуры “прикармливают” обездоленных, безработных, дают возможность выражаться людям, исключенным из процесса развития19.

Полагаем, что истоки фундаменталистских движений можно увязать и с молодостью, либо отсутствием прочных демократических традиций в странах исламского мира. Однако не следует абсолютизировать значение этого фактора, как это делают многие западные исследователи.

Итак, в большинстве случаев политические режимы стран Ближнего Востока не смогли осуществить не только необходимые социально-экономические реформы, но и обеспечить политическую стабильность в обществе, что явилось предпосылкой для активизации фундаментализма, экстремизма и терроризма.

Высокие темпы роста населения, характерные для стран исламского мира, также создают ряд неразрешимых проблем. В условиях экономического кризиса и отсутствия продуманной социальной политики возникают так называемые “лишние” люди, которые даже при наличии определенного образования не могут найти занятие, соответсвующее их социальным ожиданиям. Эти люди и пополняют маргинальные слои. Последние являются средой, в которой экстремистские движения вербуют своих сторонников20.

Демографическую революцию в странах “третьего мира” З. Бжезинский сравнивает с “политической бомбой замедленного действия”, так как она сопряжена с выходом на политическую арену огромной массы молодых людей до 25 лет, умы которых “взволнованы доносящимися издалека звуками и образами, которые лишь усиливают их недовольство в отношении окружающей действительности”. Их энергия и эмоциональное разочарование могут в любой момент выплеснуться наружу – нужен лишь повод, нужна вера или ненависть21.

Учитывая склонность молодежи к радикальному мышлению, несложно понять причины особой популярности в ее среде фундаменталистских и экстремистских идей. Этим можно объяснить юный возраст террористов-смертников, участников многочисленных погромов во Франции и просто рядовых членов всевозможных организаций экстремистского и фундаменталистского толка.

Демографические процессы порождают опасные тенденции и в развитых странах Европы и Америки: старение коренного населения этих стран порождает массовую миграцию сюда людей из исламских регионов Ближнего и Среднего Востока. Это приводит к формированию в развитых странах Европы и Америки нового феномена – крупных социально-этнических групп, находящихся в основном на нижних этажах общественной иерархии. Возникает, таким образом, мощный очаг социально-политической нестабильности и потрясений22.

Кроме того, появилась еще одна проблема: в ответ на попытки ограничения законной иммиграции резко увеличилась иммиграция нелегальная. Рост последней ведет к сращиванию нелегальных иммигрантов с организованной преступностью, а также к формированию “местных” кадров для международных террористических структур. Данная ситуация способствует еще большему укоренению в сознании рядового европейца негативного образа мусульманина.

Общеизвестно, что переселяющиеся в страны “золотого миллиарда” люди, как правило, не имеют квалификации, плохо знают язык, обычаи и культуру принимающей их страны. Мигрантам сложно устроиться на работу, что делает для них еще более актуальной проблему “выживания”. Основные институты власти воспринимаются ими как нечто чуждое и враждебное, что опять-таки ведет к росту радикальных настроений.

У проблемы иммиграции есть и оборотная сторона. Недовольство “засильем иммигрантов” вызывает рост экстремистских и праворадикальных настроений в самом европейском обществе. Например, предвыборная кампания 2000 г. во Франции, проведенная политиком ультраправой ориентации Ж.-М. Ле Пеном под лозунгом “Назад в Африку”, позволила ему набрать сенсационные 11% голосов и занять второе место в президентской гонке.

Причины мировоззренческого характера сопряжены с осознанием представителями исламского мира необходимости модернизации ислама, что придало бы новый импульс к развитию исповедующих его обществ23. Модернизация ислама может быть проведена по двум основным сценариям: во-первых, по сценарию дальнейших фундаментализации и радикализации, ведущих к возрождению образа жизни времен пророка Мухамеда (так как история уже показала опасность “копирования” западного образа жизни, основные ценности которого противоречат ценностям ислама); а во-вторых, по сценарию реальной модернизации ислама, “приспособления” его к экономическим, политическим, культурным изменениям, происходящим во всем мире.

Немаловажное значение имеют и предпосылки теологического характера: отсутствие в исламе института церкви, собственно духовенства в западном понимании этого слова, а, следовательно, и общеобязательной догматизированной регламентации, столь развитой в христианстве. Имеющие религиозное образование и знание (улемы) вправе лишь толковать и комментировать (Коран и хадисы). При этом точка зрения общепризнанного религиозного учреждения (такого, например, как Аль-Азхар) может быть оспорена любым авторитетным независимым улемом или факихом. Это приводит к возникновению принципиальных противоречий в трактовке священной книги мусульман. Например, отход мусульманина от своей веры всегда считался смертным грехом, но Коран содержит и такое наставление Аллаха: “И скажи: истина от вашего господа: кто хочет, пусть верует, а кто хочет, пусть не верует”. Рядом с чисто христианским “не убий” мы обнаруживаем в Коране призыв, убить неверного и т.п.24

Психологические предпосылки роста фундаменталистского и экстремистского “сопротивления” наиболее четко выявил Э. Руло: «“Форсированное” развитие, ускоренное строительство городов, распространение иностранных нравов взломали традиционную структуру общества, вызвав острейший кризис самосознания. Коренной житель стран Персидского залива, который еще недавно вел мирную жизнь пастуха-кочевника или рыбака, был вырван из своей племенной среды и был брошен в сумятицу бездушных городов… Если он станет государственным чиновником, то его советниками будут иностранцы, если поступит на частное предприятие, то им будет командовать европеец или американец… Он вроде бы не у себя дома и видит, что поток денег с промышленно развитого Запада подменил привычные ему арабские и исламские ценности»25.

К причинам внешнего характера, которые способствуют радикализации исламского мира в целом, а также росту фундаменталистских движений в частности, следует отнести, прежде всего, наследие исторического противостояния СССР и США.

Как США, так и СССР в годы холодной войны активно использовали “мусульманский фактор”. Еще в 1973 г. сразу после свержения короля в Афганистане, ЦРУ под предлогом борьбы с новой властью создают на территории Пакистана в районе Аттока секретный лагерь для “потенциальных партизан”. Совместными усилиями сотрудников ЦРУ, пакистанского руководства, организации фундаменталистского толка типа “Братьев-мусульман” началось обучение и вооружение боевиков-террористов, ставших позже ядром таких организаций, как Исламская партия Афганистана и Исламское общество Афганистана26.

Советское правительство из идеологических побуждений всячески пыталось поддерживать исламские режимы, готовые пойти по пути строительства социализма. Однако ввод советских войск в Афганистан подорвал доверие к СССР в исламском мире, а также способствовал оживлению мусульманских радикалов в этом регионе.

В качестве контрмеры советским усилиям в Афганистане при непосредственной поддержке США был сформирован исламский экспедиционный корпус, численностью примерно 25 тыс. человек, в который набирались добровольцы из разных стран мира. Этот корпус принял самое деятельное участие в борьбе против коммунистического правительства Афганистана и “поддерживавших его советских оккупантов”. После гибели в результате теракта палестинца Абдаллы Аззама руководителем корпуса стал саудовский подданный Усама бен Ладен27. Именно на основе этого корпуса впоследствии и была создана печально знаменитая “Аль-Каида” во главе все с тем же Усамой бен Ладеном.

Росту фундаменталистских настроений (по крайней мере, на одной шестой части суши) во многом способствовало и исчезновение с политической карты мира СССР – важнейшего актора мировой политики второй половины XX в. Распад этого государства инициировал разжигание множества конфликтов на переферии некогда единой советской империи: борьба в бывших советских среднеазиатских республиках и, как следствие, усиление там позиций фундаменталистов, рост числа сепаратистских движений на Кавказе, лидеры которых все чаще обращались к религиозной риторике.

Советский Союз самим фактом своего существования показывал возможность реальной альтернативы западной модели развития (имеется в виду социализм, а в перспективе и коммунизм, как альтернатива капитализму), а также щедро спонсировал желающих пойти по незападному пути развития. С распадом этого государства исчезли щедрые финансовые потоки, которые были направлены в страны “социалистической ориентации”, что поставило политические элиты этих государств перед фактом переосмысления основ своей политики. Однако идейный вакуум, образовавшийся по окончании противостояния двух мировых систем, заполнили совсем не те идеологии, торжества которых ожидали по завершении холодной войны. Так, вместо либеральных демократов приходят радикальные исламистские проповедники, обладающие мощной финансовой поддержкой богатых нефтью государств исламского мира. Эти проповедники на конкретном примере многих стран показывают несостоятельность разнообразных “-измов” и призывают к возрождению истинно исламского государства, что находит горячую поддержку в мусульманском мире, “уставшем” от многочисленных социальных экспериментов.

Можно согласиться с А. Галкиным, считающим, что происходящие ныне в мире события, создают впечатление того, что в “последние годы была нарушена некая невидимая граница, за которой общественное недовольство как фактор массового сознания трансформируется в действия. И это придает уже существовавшим противоречиям новое качественное содержание. Во-первых, они выходят на новый, более высокий уровень и приобретают более острые формы. Во-вторых, сублимируясь, они стали приобретать идеологический облик, что придает им дополнительную организованность и целеустремленность”28. Поскольку в последние десятилетия ХХ в. Ценности левых идеологий по ряду причин потеряли значительную часть прежней привлекательности, то важнейшим проявлением такой сублимации уже тогда стало повсеместное оживление и массовое распространение религиозного фундаментализма, а в XXI в. этот процесс приобрел дополнительную динамику.

Современная политика США в отношении Афганистана, Ирака, Ирана и других мусульманских государств вызывает осуждение в исламском мире и как следствие сопротивление всеми методами и средствами, самое доступное из которых – терроризм. Однако для организованного сопротивления внешнеполитической активности США необходима идеологическая оболочка, которой и становится подвергшийся фундаменталистским и экстремистским интерпретациям ислам.

Сам ход антитеррористической борьбы, проводимой США при молчаливой поддержке некоторых мусульманских государств, в последнее время начинает вызывать в исламском мире все большее неприятие. Этому способствует и то, что кроме борьбы с терроризмом (если она конечно имеет место) США решают многие другие задачи в “стратегической перспективе”, устраняют неугодные им политические режимы, в том числе и в исламском мире29. К тому же, именно США при момощи низкопробного кино и телевидения, а так же “независимых” СМИ создают в массовом сознании такой образ террориста, который оскорбляет чувства мусульман. И несмотря на то что в последнее время Дж. Буш в своих выступлениях все чаще говорит о неправильности отождествления всех мусульман с террористами, неприятие Америки в мусульманском мире растет. Радикализации ислама способствует и оккупация “неверными” (все теми же американцами) священных для мусульман мест, находящихся, главным образом, на территории Ирака.

Сходную с нашей точку зрения высказывает и З. Бжезинский: “американская политика приобретает явную антиисламскую окраску, что играет на руку мусульманским фундаменталистам…”30.

Еще один промах американской дипломатии – провал стратегии США по демократизации Ближнего Востока – также способствует радикализации всего региона. Ее основные принципы были изложены летом 2005 г. главой госдепартамента США К. Райс во время выступления в Каирском университете. Г-жа Райс признала, что старая американская политика на Ближнем Востоке – поддержка дружественных, но недемократических режимов – не привела к желаемой стабильности. Теперь, как утверждает госпожа госсекретарь, “США меняют курс и будут поддерживать демократические устремления всех народов”. Америка решила бороться за демократизацию Ближнего Востока,
  1   2

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия icon«Влияние исламского фундаментализма на государственную жизнь Афганистана и Чечни в конце XX в.»

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconД. А. Пузырев Религиозный фактор в международных отношениях
Однако события последней четверти XX в., отождествляемые некоторыми исследователями, прежде всего, с началом исламского возрождения,...

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconОтношений между мирским и религией стала еще более актуальной с тех пор как появилась угроза исламского фундаментализма, не признающего различия между этими двумя терминами
Рим, 14 февраля 2011 года, Zenit Agnuz – в сегодняшнем мире идет большая дискуссия о мирянах и верующих, Государстве и Церкви, религии...

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconGeneral ciэмансипация женщин. Причины и следствия оганесян С. С
Именно к таким явлениям можно с полным основанием отнести процессы, связанные с эмансипацией женщин

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconРадикализация исламского движения на постсоветском пространстве: методология политологического исследования
Содержание понятия «радикализация исламского движения»: критериальное определение границ в рамках ислама

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconКоллоквиум наука и художественная культура арабо-исламского мира
Структура и статус наук в Халифате: точные, естественные, гуманитарные. Выдающиеся учёные арабо-исламского мира

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconКнига первая
Чечне, проанализировал причины и следствия успехов и поражений обеих противоборствующих сторон. Книга адресована российским политикам,...

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия icon2 Причины, следствия и лечение
Ммд у детей проявляются в виде нарушений двигательного и речевого развития, формирования навыков письма (дисграфия), чтения (дислексия),...

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconСветлана Алексеевна Коваленко Анна Ахматова Жизнь замечательных людей
Ахматовой; причины и следствия печально известного постановления ЦК вкп(б); судьба ахматовского наследия и др. Книга, вобравшая ранее...

Д. А. Пузырев Рост исламского фундаментализма: причины и следствия iconИсламоведени е издательство Московского исламского университета. М., 2008. Московский исламский университет выпустил
Исламоведение. Оно выполнено авторским коллективом в составе Э. Р. Кулиева, М. Ф. Муртазина, Р. М. Мухаметшина, Л. А. Харисовой под...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница