Ефремов В. С. Основы суицидологии




НазваниеЕфремов В. С. Основы суицидологии
страница23/40
Дата конвертации03.12.2012
Размер7.65 Mb.
ТипДокументы
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   40
«парасуицидального перерыва» и отсутствие прямого намерения прекращения собственной жизни помогают адекватной оценке состояния пациента. Исчезает необходимость поиска отсутствующих здесь социально-психологических или связанных с существующим ранее психическим расстройством суицидогенных факторов. С учетом ситуации, при которой может быть произведен только ретроспективный анализ этого состояния, его оценка в данном случае весьма затруднена и требует не просто неформального отношения, но и целенаправленного участия в диагностике различных специалистов, координируемых врачом-суицидологом.

Следует напомнить, что в данной главе рассматриваются суициды лиц, признаваемых психически здоровыми до и после совершения суицида или обнаруживающих те или иные расстройства зрелой личности, не связанные, однако, с другими психическими расстройствами или заболеваниями мозга. Отсутствие психического заболевания (в классическом понимании этого термина) у данной группы лиц в какой-то мере предопределяет и трудности оценки состояний, наблюдающихся у них во время суицида, и саму необходимость поиска критериев этой оценки вне рамок психологически понятных явлений. Однако для адекватной оценки и понимания подобных суицидов выход за пределы психического здоровья нередко может оказаться единственной возможностью объяснения случившейся попытки самоубийства. В первую очередь это связано с необходимостью нахождения детерминирующих факторов при так называемых недостаточно мотивированных суицидах.

Таким образом, цель нахождения в подобных случаях детерминирующего фактора суицида в рамках состояния, возникающего непосредственно перед самоубийством, как раз и определяется возмож-

274 ГЛАВА 6

ностью при таком подходе избежать предположений о наличии процессуального заболевания или умышленного утаивания какой-то информации со стороны суицидента и его близких. Последнее обстоятельство далеко не способствует установлению необходимого психотерапевтического контакта.

Наличие психических нарушений во время суицидального акта у лиц, совершивших попытку самоубийства, которые тем не менее, до и после случившегося могут быть отнесены к психически здоровым, вовсе не исключает принципиальной возможности совершения суицида вне психического расстройства. Это можно констатировать там, где не может быть с достоверностью установлено наличие качественного сдвига в психофизиологическом функционировании во время совершения суицида, а отмечается только количественное усиление форм реагирования, характерных для данной этнокультуральной среды и конкретного человека. Здесь различные формы реагирования на те или иные социально-психологические факторы не связаны с особым состоянием сознания и не носят психотического характера. Однако и в этих случаях вряд ли следует априорно, без проведения специального суицидологического анализа, исключать эти реакции полностью из группы психических и поведенческих расстройств, понимаемых в соответствии с их современной систематикой.

Определенным диагностическим подспорьем здесь может быть, прежде всего, характер динамики психической жизни до, во время и после суицида. Там, где отмечается вполне определенный сдвиг в характере психических актов, можно думать о формировании психопатологических феноменов различной степени завершенности. Следует отметить, что все расстройства психотического уровня, определяемые клинически как состояния аффективно суженного сознания, самими пациентами предъявляются в плане изменения различных функций: «все стало противно», «воспринималось как со стороны», «чувствовала бессилие, ни о чем другом не могла думать» и т. д.

Однако в любом из этих случаев можно отметить наличие на протяжении того или иного времени перед суицидом доминирующей мысли, по существу приобретающей насильственный характер с невозможностью избавления от нее и даже ее логического развития. Так, в приведенном выше примере «непонятной» попытки самоубийства юноши-студента можно отметить, что доминирующей являлась скорее мысль о необходимости избавления от головной боли, а сами по себе непосредственные действия, направленные на прекращение жизни, в момент их совершения имеют мотивировку, не связанную с уходом из жизни («отключиться и отдохнуть»). Сам пациент, его

Суицидальное поведение лиц с пограничной психической патологией 275

близкие и врач вынуждены искать эту мотивировку уже после случившегося.

Найти причинный фактор, как и понять, для чего совершен этот суицид, каков его смысл для самого самоубийцы, в рамках здоровой логики и привычных психологических закономерностей вряд ли окажется возможным. И только с учетом специфической субъективной стороны суицидального поведения в данном случае можно понять и объяснить случившееся. Действия, направленные на прекращение собственной жизни, здесь имеют своеобразный «косвенный умысел», связанный с так называемым «парасуицидальным перерывом» (желание «отключиться от всего»). И только в постсуицидальном периоде пациент, осознавший тяжесть возможных последствий этого «отключения», начинает оценивать все произошедшее с ним в рамках общежитейских представлений. В соответствии с этими представлениями, любые аутоагрессивные действия, могущие привести к смерти, расцениваются как проявления намерения прекращения собственной жизни.

Таким образом, можно с достаточной определенностью говорить о том, что для понимания случившегося необходим прежде всего анализ состояния человека в период времени, непосредственно предшествующий попытке самоубийства. Без правильной оценки психического состояния суицидента непосредственно во время самоубийства невозможными оказываются не только адекватные и оптимальные с точки зрения эффекта организационно-лечебные мероприятия, но и понимание причин (детерминирующих факторов) самого суицида. Но именно при оценке суицидов так называемых психически здоровых, т. е. лиц, не обнаруживающих психических расстройств до и после совершения попытки самоубийства, у врача, контактирующего с подобным больным, возникает психологически понятная установка на поиск или длительно существующего скрытого душевного заболевания, или социально-психологических факторов, обусловивших случившееся и находящихся заведомо вне самого суицидента.

Для подтверждения высказанных выше положений можно привести два примера суицидов, совершенных по мотивам личного характера. Они существенно различаются, прежде всего по состояниям, наблюдавшимся непосредственно во время суицидальной попытки. Естественно, что межличностный конфликт в каждом из этих случаев носит свой, неповторимый, сугубо индивидуальный характер, но в каждом из них решающим социально-психологическим фактором выступает разрыв (действительный или мнимый) со «значимым другим».

276 ГЛАВА 6

В первом случае речь идет о двадцатилетней девушке, студентке медицинского вуза, живущей в общежитии. На протяжении года она встречается со студентом старшего курса, а последние несколько месяцев находится с ним в интимных отношениях. Со слов ее подруг по комнате, «все были уверены, что они обязательно поженятся, так как были идеальной парой». «У нее все получалось: учеба и работа, ее любили подруги и больные во время ее дежурств». Однако за две недели до совершенной ею попытки самоубийства между молодыми людьми произошел разрыв, так как, с ее слов, «он нашел девушку с более выгодными родителями». Определенное охлаждение между ними наступило несколько раньше («он стал по-другому относиться еще недели за две-три до того, как мы расстались»), а две недели назад «все стало ясно и мне, и подругам».

На протяжении этих двух недель каких-либо особенностей в ее поведении не отмечалось. Она училась и работала, контактировала с окружающими, с наиболее близкой подругой обсуждала свои сердечные дела в деталях и тонкостях без каких-либо признаков раздражения и адекватно отвечала на вопросы знакомых о ее разрыве с молодым человеком. С ее слов, она хорошо понимала, что «это не смертельно и ничего чрезвычайного не произошло, хотя, конечно, злость и недовольство своим бывшим другом были, но никому это не показывала и даже специально пошла на дискотеку, хотя вообще ничего не радовало».

Однако в один из дней (после ночного дежурства в клинике и занятий) увидела в окно, что ее бывший возлюбленный идет под руку с соперницей, и неожиданно, на глазах соседок по комнате в общежитии, стала привязывать попавшуюся ей на глаза бельевую веревку к оконной форточке. Так как она ничего не объясняла («и вообще все делала как-то судорожно и молча»), подруги пытались отнять у нее веревку, «а она оказывала сопротивление этому, но все равно ничего не говорила». В дальнейшем «сидела в каком-то отрешенном состоянии до приезда «скорой помощи», а врачу заявила, что не знает, что на нее нашло».

В психиатрической больнице была несколько вяловата, на вопросы отвечала с задержкой, свое поведение, связанное с суицидальными действиями, не объясняла, но один раз равнодушно бросила: «Наверное, хотела умереть». В первый день просила «оставить ее в покое», а затем сама пыталась узнать у врачей, что произошло и почему она пыталась покончить с собой. Уже на следующий день охотно контактировала, поведение было упорядоченным, признаков выраженного снижения настроения не обнаруживала. Вместе с тем была деприми-

p

Суицидальное поведение лиц с пограничной психической патологией 277

рована, объясняя свое настроение совершенными и непонятными для нее самой суицидальными действиями. «Когда увидела их, сразу отключилась, а потом помню, что говорила врачу «скорой помощи», но все было абсолютно все равно и все воспринималось как издалека, а я себя не чувствовала».

Из собранного анамнеза стало известно, что серьезных заболеваний и черепно-мозговых травм она не переносила, ранее каких-либо судорожных пароксизмов или эпизодов измененного сознания не отмечалось. ЭЭГ не показало наличие судорожной готовности. Психологическое исследование также не выявило нарушений отдельных сфер психической деятельности, не обнаружено и акцентуации личности по какому-то типу. На протяжении нескольких дней в отделении вела себя упорядоченно, общалась с окружающими, помогала в уходе за больными, участвовала в различного рода работах. В беседах с врачами обнаружила адекватное отношение к случившейся с ней драмой личного характера, категорически отрицала суицидальные намерения в прошлом и настоящем, высказывала реальные планы на будущее, была обеспокоена перерывом в учебе. Общалась с навещавшими ее подругами, просила ни в коем случае не сообщать родителям о суицидальной попытке и ее нахождении в психиатрической больнице. Каких-либо психотических расстройств за время ее нахождения в стационаре не обнаружила. Вместе с тем по-прежнему выявлялась частичная амнезия на период времени, относящийся к суициду. Спустя несколько дней была выписана, медикаментозной терапии за время нахождения в больнице не получала.

В приведенном выше наблюдении можно с достаточной определенностью говорить о наличии во время совершения суицида состояния измененного сознания, развившегося по типу реакции «короткого замыкания». Естественно, что после завершения этой реакции патологического аффекта, сопровождающегося относительно более длительным состоянием оглушения, пациентка, по существу, не нуждается в какой-либо терапии, и даже любого рода психотерапия и мероприятия по профилактике повторного суицида представляются в данном случае практически ненужными.

Итак, в данном случае для понимания причин возникновения, т. е. детерминирующего фактора суицида, необходима адекватная оценка психического состояния суицидента во время попытки самоубийства. Считать в качестве ведущего фактора возникновения этого суицида описанный выше микросоциальный конфликт не представляется возможным, так как сама пациентка до и после случившегося расценивает произошедшее вполне адекватно и каких-либо количественных или

278 ГЛАВА 6

качественных сдвигов в ее психическом функционировании в это время не отмечается. Еще в большей степени представляется ясным, что и организационно-лечебные мероприятия должны ставить во главу угла именно оценку состояния этой пациентки во время суицидальных действий. Только адекватная оценка этого состояния позволяет не только понять сам суицид, но и правильно подойти к организации диагностических и лечебных мероприятий.

В другом наблюдении, выступающем в какой-то степени как контраст приведенному выше с точки зрения состояния, наблюдавшегося во время суицида, можно говорить об определенном сходстве переживаемого суициденткой микросоциального конфликта. Речь идет о девушке 22 лет, работнице, которая также проживает в общежитии и учится на вечернем отделении одного из вузов. Она собирается вступать в брак с молодым человеком, с которым последние полгода поддерживает интимные отношения. Родственники жениха оказывают энергичное противодействие, так как, по их мнению, она недостаточно красива, хрупкая и «не справится с ролью ни жены, ни матери». Используя временный отъезд жениха, одна из родственниц сообщает ей, что у жениха есть «серьезная невеста, а с ней он встречается просто так, потому что настоящая невеста не позволяет ему вступать в интимные отношения до брака». В связи с отъездом жениха девушка не может выяснить истинность полученного сообщения. Сразу после разговора с этой женщиной девушка подумала о том, что она поступила неправильно, начав половую жизнь до брака. Постепенно у нее снижается настроение, она начинает плохо спать. Спустя несколько дней после этого разговора «уже не могла ни о чем другом думать». Однако продолжала выходить на работу. Периодически плакала, уединившись от подруг, резко снизился аппетит. К трудностям засыпания и поверхностному сну спустя две-три недели присоединилось раннее пробуждение. Подруги по комнате вызвали к девушке врача, который поставил диагноз «вегетососудистая дистония», выдал больничный лист и назначил транквилизаторы.

Однако улучшения состояния не наступило, и спустя несколько дней после визита врача девушка, оставив записку: «Виновата сама», принимает все имеющиеся у нее лекарства (в том числе и принесенные от кого-то «более сильные успокаивающие»). Попытка самоубийства была предпринята утром, когда соседки по комнате ушли на работу. Но одна из девушек по каким-то своим причинам вскоре вернулась и, зайдя в комнату, обнаружила, что их подруга находится в коматозном состоянии. В токсикологическом центре на протяжении всего периода нахождения больная говорила о нежелании жить, периодически плакала,

Суицидальное поведение лиц с пограничной психической патологией 279

отказывалась объяснять причину суицида, большую часть времени лежала в постели, не проявляя интереса к происходящему вокруг. В связи с выявленными психическими и поведенческими расстройствами была переведена в психиатрическую больницу с диагнозом «ситуационная реакция».

В больнице в первые две недели была несколько заторможена, много времени проводила в постели, о своем состоянии и совершенном ею суициде ничего не говорила врачам и персоналу («Сейчас это не имеет значения, мне все равно»). Ела только после напоминаний и даже уговоров персонала. Отмечалось раннее пробуждение и временами трудности засыпания. На фоне проводимой терапии антидепрессантами постепенно стала активнее, жаловалась врачам на тоску и чувство непонимания, «что будет дальше», связывала с этим свое нежелание жить. Совершенный ею тяжелый суицид объясняла тем, что она «виновата во всем случившемся».

В ответ на слова врача о том, что в отношении ее будущего брака до приезда жениха нет никакой достоверной информации и ее реакция никак не соответствует реально произошедшим событиям, девушка заявила, что для нее ситуацию ожидания «неизвестно чего» с точки зрения планируемого бракосочетания «невозможно перенести» («мне это гораздо тяжелее, чем если бы он сам сказал о том, что мы расстаемся»). Непереносимостью ситуации ожидания объясняла и совершенный ею суицид («ни о чем другом не могла думать и не находила выхода»).

Однако спустя две-три недели после поступления в больницу настроение повысилось, стала общаться с больными и персоналом, включилась в различного рода трудовые процессы на отделении. Начала сожалеть о том, «какую сделала глупость, когда пыталась отравиться, не зная толком, будет у нас свадьба или нет». «А сразу после поступления в больницу ни о чем не могла думать, было просто плохо, и даже не знаю, хотела я жить или нет, но уже через неделю думала, что буду жить, даже если мы расстанемся, но только говорить об этом не хотела, а вопросы об этом только раздражали». Процесс выздоровления резко ускорился после приезда и появления в больнице жениха, который, вопреки давлению на него родственников («она сумасшедшая»), заявил о твердом намерении зарегистрировать «как можно скорее» их брак (что и произошло в действительности спустя два месяца после выписки невесты из больницы). В дальнейшем на протяжении нескольких лет депрессивных состояний и суицидальных тенденций у пациентки не отмечалось.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   40

Похожие:

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconЕфремов В. С. Основы суицидологии
Книга предназначена для психиатров, врачей других специальностей, медицинских психологов, юристов, социальных работников и других...

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «шуйский государственный педагогический университет» библиотека
Модульно-рейтинговые технологии обучения (мрто) / О. Ю. Ефремов // Ефремов, О. Ю. Педагогика / О. Ю. Ефремов. – Спб. Питер, 2010....

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconЕфремов Валерий а этот пусть живет Валерий Ефремов а этот пусть живет в небольшом подмосковном городке вдруг стали регулярно происходить странные и страшные

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconКурсы повышение квалификации психологов, врачей и медицинских работников среднего звена по психологии аутодеструктивного поведения (суицидологии)
Как мы понимаем самоубийство. Социо-психологические, медико-биологические, этологические, экологические, эволюционные и комплексные...

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconЛитература по курсу Обязательная
Ефремов В. В. и др. Инфомационно-психологическое противоборство: Сущность, содержание, методы. М., 2000

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconА. А. Ефремов Воронежский государственный университет
Оценка регулирующего воздействия в системе институтов повышения эффективности нормотворчества

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconОбговорення законодавства 23
Александр ефремов: "главная задача власти сделать комфортной жизнь людей на их территории" 38

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconЮ. Н. Ефремов Пределы научного знания
По мотивам заключительных глав четвертого издания книги автора "вглубь вселенной", М. Урсс, 2003

Ефремов В. С. Основы суицидологии iconУстановка «мол»: первая очередь – индуктивные каскады усиления мощности
В. грабовский, А. П. Лотоцкий, М. К. Крылов, Н. М. Ефремов, Г. Н. Хомутинников, В. Л. Голубев, А. А. Николашин, А. Г. Серяков

Ефремов В. С. Основы суицидологии icon«Суицидология» (Suicidology) рецензируемый периодический печатный научно-практический журнал
Так же освещаются юридические и экономические вопросы суицидальной активности. Среди авторов журнала – специалисты в области суицидологии...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница