Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения»




Скачать 164.26 Kb.
НазваниеКошелева Понятие «человек эпохи Просвещения»
Дата конвертации16.12.2012
Размер164.26 Kb.
ТипДокументы
О. Е. Кошелева


Понятие «человек эпохи Просвещения» как историографический конструкт 1


Рассмотрение научных, социокультурных, политических, экономических и других понятий в их исторической ретроспективе, или, иначе говоря, изучение того, как возникло понятие и как в дальнейшем изменялось, какую роль играло в формировании культурных и социальных практик, в последнее время стало необходимым элементом научного исследования. Сегодня очевидна ограниченность определений того или иного понятия, написанных в жанре энциклопедического словаря, поскольку каждое время вносит в него свой смысл; более перспективной оказывается возможность проследить историю понятий: в научном аспекте это помогает глубже осмыслить суть научных концепций и идей, их влияние на историческую реальность и осознать их современное состояние как итог долгого пути развития, итог в большинстве случаев еще не окончательный.

Существуют и специфические историографические понятия, например такое, как «человек такой-то эпохи». Оно употребляется часто, в разных контекстах, в том числе в заглавиях книг и статей (например, «человек эпохи Средневековья», «человек эпохи Возрождения», «человек эпохи Просвещения», «советский человек» и др.), что свидетельствует о его значимости и функциональности.

В данной статье остановимся только на одном из этих вариантов, а именно на понятии «человек эпохи Просвещения». Очевидно, что оно тесно связано с изучением эпохи Просвещения, которое в настоящий момент переживает кризис: безоговорочно позитивное отношение к достижениям этой эпохи сильно поколебалось. «Просвещение в широком понимании этого явления возможно приравнять ко всей современности, почти ко всему, принадлежащему Западной цивилизации, и потому его можно заставить быть в ответе практически за все, что вызывает неудовольствие, особенно среди приверженцев постмодернизма и противников западной цивилизации»,— отмечает известный американский исследователь Р. Дарнтон. Поэтому исторические исследования, посвященные проблематике XVIII века, оказываются в особом положении: современное негодование по поводу «плодов Просвещения» столь значительно, что сделало невозможным игнорирование постмодернистской критики даже для тех историков, которые не хотели бы втягиваться в полемику. Позиция постмодернизма затрагивает исследователей Просвещения в отношении не только критики просвещенческой парадигмы как таковой, но и критики тех методов и способов, которыми до недавнего времени создавалась историческая наука.

Отметим лишь некоторые из пунктов постмодернистской критики 12, направленной в адрес просвещенческой парадигмы 3.

n Многие мыслители Просвещения ратовали за сильную государственную власть, организующую в стране порядок. Это в дальнейшем, по мнению некоторых исследователей, породило тоталитаризм 4. В то же время Просвещение повинно в том, что разрушило монархические устои и привело к Французской революции. Отсюда следует, что связь Просвещения с политическими системами давала последним возможность создавать свои идеологемы и воплощать их через усиленный авторитетом Просвещения идеал.

n Критике подвергается отношение Просвещения к «человеческому фактору». Просветители относились к людям абстрактно и обобщающе, что уводило их от понимания индивидуальности и культурной уникальности человека. И в то же время они основывались на индивидуализме, на апологетике самостоятельной, критически мыслящей личности.

n Возведение просвещения и интеллекта в абсолютную ценность означало унижение тех, кто «иной» и кто «не просвещен». Просветители часто использовали образ «дикого» Востока, чтобы подчеркнуть образованность Запада. «Счастье» и «гражданство» в том виде, в котором они понимались западной культурой, следовало освоить и другим культурам, чтобы стать «просвещенными».

Постмодернисты противопоставляют этому свое понимание просвещения, или познания, которое не абсолютно, а ситуативно и зависит от конкретных обстоятельств и поведенческих практик. Например, крестьянин не просвещен в области философии, зато он разбирается в севообороте, о котором мало знает интеллектуал.

n Просвещение подвергается феминистской критике за то, что философы в основном заботились лишь о мужской части человечества и, говоря о равенстве, отнюдь не имели в виду женское равноправие 5. Раскрыв перед женщинами большие возможности в образовании, они не подразумевали их серьезной реализации в научной и политической сферах.

n Просвещение уничтожило тот моральный позитив, который несла в себе религиозность, и стало объяснять мир исключительно с рациональных позиций. Образование, считали просветители, «тренируя» разум, дает возможность человеку самостоятельно разобраться, что есть добро, а что — зло. Философы Просвещения полагали, что на основе разума возможно построить новый мир, свободный от старых традиций. Однако попытки создать вместо религии моральную философию провалились, приведя современность к нравственному банкротству.

n Просвещение вселило в людей неоправданную веру во всесилие науки. Она олицетворяла «просвещение», или познание мира, и ее методами просветители стремились решать все вопросы 6. К настоящему времени идея о том, что разум и процесс познания не имеют границ, подвергается большому сомнению, так же, как и взгляд на природу как на объект манипуляций и экс­плуатации.

Историки, занимающиеся изучением эпохи Просвещения, реагируя на постмодернистский дискурс, с одной стороны, пытаются его дискредитировать как непрофессиональный, не учитывающий исторического контекста, а с другой — принимать во внимание высказанную критику. Среди авторов, пишущих о Просвещении, выделяются две группы; одних интересуют вопросы современности, от которых они «спускаются» в глубь времен, пытаясь нащупать истоки проблемы (такой путь именуют «генеалогическим», или «виггизмом»), другие, напротив, изучают не современность, а исключительно прошлое (подобный подход называют «антикварным»). Некоторые авторы пытаются найти «третий путь» в диалоге культур. Так, Л. Клейн пишет, что «острые» проблемы века Просвещения были иными, чем проблемы современности, и одновременно в ней ощущается их резонанс. Историки же изучают не только те идеи и практики, которые живы и сегодня, но и те, что были отброшены жизнью, те пути, которые остались в стороне. Поэтому Просвещение — тема для диалога времен 7.

Преобразившаяся в целом историография Просвещения не могла не отразиться на содержании понятия «человек эпохи Просвещения». Начиная с XVIII века оно широко употребляется и становится привычным историографическим штампом. Это удобный для историка обобщенный набор черт, которые ему следует выделить, чтобы отличить людей данной эпохи от людей иных времен, в первую очередь — средневековых. Однако черты «человека эпохи Просвещения», отмечаемые исследователями, со временем менялись вместе с трансформацией исторических взглядов и концепций. Эти изменения к настоящему моменту стали столь очевидными, что попытки описать «человека эпохи Просвещения» начинают сменяться попытками проследить варианты его толкования в историографии.

Так, в статье «Человек Просвещения», которой открывается исторический словарь «Мир Просвещения», автор Дж. Рикуперати ведет речь о неоднозначности этого понятия: «...Объяснить, кто такой человек Просвещения, наверное, так же трудно, как и пытаться дать ответ на знаменитый вопрос „Was ist Aufklrung?” (что такое Просвещение? — О. Е.8.

В России во второй половине ХIХ века в демократических кругах были в ходу понятия «типическая личность», «новый человек», «западник». «Новых людей» изображали Чернышевский, Достоевский, Тургенев и многие другие. Внутри общества того времени вызревало самосознание разночинцев как «новых людей» 9. Эти же модные понятия использовались и авторами исторических исследований, которые с легкостью прикладывали их к людям иных эпох. В. О. Ключевский, Г. В. Плеханов и другие употребляли их при описании исторических деятелей, рассматривавшихся в качестве предшественников Петра I, «глядевших на Запад» (князь В. В. Голицын, А. Л. Ордин-Нащокин), и неродовитых людей, попавших в XVII веке в Боярскую думу. Терминология и понимание «новых людей» В. О. Ключевским надолго закрепились в историографии; и сегодня выходят работы, использующие те же понятия.

Но если «новые люди» XVII века — это единичные представители, обогнавшие свое время, то в эпоху Просвещения они уже становятся типичным явлением. «Человек эпохи Просвещения» для В. О. Ключевского и многих его современников — это человек, порожденный Петровскими реформами. Ключевский считал, что из всех реформ Петра самой успешной оказалась образовательная, в результате которой в России удалось создать «нового человека». Он писал, что различные мероприятия Петра «входили составными частями в один общий план — образить, облицевать русских людей внутри и снаружи по подобию просвещенных народов, дать их наружности, управлению, мышлению и самому общежитию склад, не отчуждающий, а сближающий с европей­ским миром, с которым историческая судьба связала наш народ» 10.

Многие положения В. О. Ключевского перешли в советскую историографию; учеными было дано четкое определение «человека эпохи Просвещения»: «…это буржуа, создавший идеологические предпосылки новой культуры, которая в эпоху Французской революции сокрушила Старый порядок и утвердила новую модель неравенства, основанную уже не на сословных, а на классовых различиях» 11.

Культурологический подход к марксистской схеме и идея о том, что «новая культура» порождает «новый тип личности», были развиты в работах Б. И. Краснобаева. В его монографии глава «Новая культура: начальный период» (речь идет о первой половине XVIII века) имеет следующую структуру: 1) «Характерные черты новой культуры»; 2) «Человек в системе новой культуры»; 3) «Личность и крепостничество»; 4) «Люди новой культуры»; 5) «Препятствия на пути новой культуры»; 6) «Необходимость преобразований» 12. Главной характерной чертой этого нового типа личности является, с точки зрения исследователя, светское образование, организация которого возлагается на государство: «Абсолютизм постарался поставить новую культуру на службу своим интересам. В частности, большие усилия были приложены, чтобы поднять уровень сознания, образованности, воспитания дворянства как социальной базы монархии. Именно поэтому Петр лично участвовал в смотрах дворянских недорослей, направляя их на службу и учение, которое тогда приравнивалось к службе, сам экзаменовал возвращающихся из-за границы, посещал Навигацкую школу и Морскую академию и т. д.» 13

Современная исследовательница Л. А. Черная рассматривает проблему появления «новых людей» исключительно в плоскости саморазвития культуры. Они в ее интерпретации есть порождение не государства, а времени, результат «работы скрытого от глаз механизма культуры, вступившей в фазу “новизны”» 14. В монографии Л. А. Черной «Философско-антропологический анализ представлений о человеке в эпоху Просвещения» одна из глав прямо названа «Hомо Novus. Человек нового типа». В ней этот тип характеризуется следующим образом: «Это человек с рационалистическим мировидением, в котором “познающий Разум” преобладает над всем остальным; человек, “открытый” не только в смысле открытого миру поведения, но и в смысле неопределенной неустойчивой ценностной ориентации, в которой нет однозначных доминант и приоритетов; человек, стремящийся ко всему новому и придерживающийся принципа “новизны” как руководящего жизненного принципа; подвижный не в смысле физической динамичности, а в смысле легкости и скорости усвоения нового, изменения старого и перемещения вниз и вверх по социальной лестнице; человек с высоким личностным и авторским самосознанием, создающий новые жанры в литературе и искусстве, осмысливающий и развивающий традиции как “традиции”, отстранившись несколько от них и глядя из другого временного измерения. Короче говоря, этот человек и есть действующее начало культуры “личностного типа”, вобравший в себя и передавший своим творениям и поступкам все характерные черты этой культуры» 15.

Понятие «новый человек» исследовательница конструирует, исходя из различных характеристик — и мировоззренческих («с рационалистическим мировидением»), и поведенческих («перемещения вниз и вверх по социальной лестнице»), и аксиологических («нет однозначных доминант и приоритетов»), и проч. Подобная сложная конструкция с субъективно выделенными автором аспектами в описании «человека нового типа» утрачивает математическую четкость марксистских формулировок. Столь расширенное понимание Просвещения приводит к тому, что к любому жившему в указанное время можно применить подобный термин, ибо нет человека, на которого не оказала бы в той или иной степени влияние его эпоха.

Р. Дарнтон в противовес определениям «человека Просвещения», которые историки дают, исходя из особенностей своих источников и своего региона, стремится к его максимальному сужению: для него просветители — это элитный слой парижан, философов-вольтерьянцев; все остальные лишь их подражатели и эпигоны 16.

В целом подход, представленный Л. А. Черной, являет собой развитие «классического дискурса» в историографии, превозносящего «человека Просвещения», ибо сам он является порождением Просвещения. Ему противостоит дискурс постмодерна (постклассический). Российский исследователь Г. Гутнер оценивает «человека эпохи Просвещения» с совершенно иных, чем Л. А. Черная, позиций: «Кажется, уже в Петровскую эпоху в нашей стране обнаруживается довольно странный тип человека, сформированного Просвещением. Этот тип, с некоторой долей условности, можно назвать “просвещенным рабом”. В самом деле, с самого начала XVIII века в стране появляются образованные (по европейским стандартам) люди. Получив образование на Западе, они возвращаются в свое отечество, чтобы приложить свои знания к некоторой полезной деятельности. …Естественно, что в строго иерархическом обществе важно социальное положение, а не ум и образование, но дело не только в этом. Дело еще и в том, что, сколь бы образован ни был человек, он остается слугой системы, можно даже сказать — ее собственностью. Его образование и ум принадлежат государству, и высокопоставленный государственный чиновник может распоряжаться ими по своему усмотрению. Такой человек и сам смотрит на себя как на своего рода инструмент. Его извлекли из безвестности, выучили, а теперь используют. Ни о каком собственном достоинстве речи и быть не может. Подобное положение дел можно рассматривать как продолжение идеологии Просвещения. Согласно этой идеологии, как мы видели, знание и образование не имеют смысла сами по себе, а всегда нужны для чего-то. В данном же случае и сам носитель знания, образованный человек, сам по себе не интересен. Интересно лишь то дело, ради которого он может быть использован» 17. Здесь образование и просвещение рассматриваются не как безусловно положительная ценность, а как средство манипуляции людьми.

Возможно выделить и третий подход, представляющий собой критическое осмысление человека Просвещения не с постклассических, а с религиозных позиций. Если первые содержат элемент новизны, то религиозный подход — по сути своей тот же, который использовали церковные оппоненты еще в XVIII веке, с тем лишь отличием, что «груз грехов» Просвещения в течение столетий в их глазах многократно возрос.

Яркий представитель этого направления С. Роуз отмечает два пути развития «нового человека», то есть человека эпохи Просвещения: один — негативный, порожденный «нигилизмом, отчаянием, разочарованием, ачеловечностью», другой — «оптимистично-идеалистический», когда «вера и надежда целиком и полностью принадлежат миру сему. Художественные и научные новинки, благосостояние и комфорт, исследование новых миров, “мир”, “братство” и “радость” в том значении, в каком их понимает общественное сознание,— вот блага мира сего, которые приходят и которые, если стремиться к ним с той преданностью, с какой делает это оптимистично настроенный “новый человек”, являются духовно вредными. Настоящий и вечный дом человека не в этом мире. Истинные мир, любовь и радость во Христе, которые верующий узнает уже в этой жизни, относятся к абсолютно иному порядку, нежели их мирские пародии, которые “новый человек” наполняет пустыми надеждами... “Новый человек” — настолько равнодушен к христианской Истине, что даже не отрицает ее, все его внимание обращено к этому миру». Обнажая сущность просветительского идеала человека, Роуз вслед за Ницше и Достоевским пишет: «Разнообразные концепции “нового человека” есть не что иное, как наброски суперчеловека» 18. Идеал суперчеловека является прямым порождением атеизма, логика которого четко сформулирована героями-революционерами Достоевского: «...Если Бога нет, то я сам — Бог».

Если утверждение Роуза о суперчеловеке не отличается оригинальностью и разделяется многими, хотя и с разной (положительной или отрицательной) оценкой, то с его утверждением о том, что «Бог нигилизма — это пустота», согласиться трудно. «Бог» человека Просвещения (а именно его и описывает Роуз как «нигилиста») — это наука; он верит в нее, создавая святых и подвижников науки, творя с ее помощью чудеса и отказываясь от мирских благ. До тех пор, пока наука воспринимается с горячей верой в нее, она имеет возможность развиваться и занимает почетное место в жизни общества.

Итак, мы видим, как по-разному даются исследователями характеристики человеку эпохи Просвещения и как они зависят от различных взглядов на эту эпоху. Л. А. Черная выводит ее в рамках культурно-антропологического подхода, Г. Гунтер — социокультурного, С. Роуз — религиозного. Оставим в стороне существенный вопрос о том, дополняют ли эти подходы друг друга или, наоборот, исключают. Выделим другое — общую черту этих столь разных подходов, а именно — стремление найти «типическое», свойственное если не всем, то большинству людей своего времени. Такое описание некоего «типа» личности, «человека определенной эпохи» является обобщением столь высокого уровня, что фактиче­ски оно — ни о ком. Выделение типического, создание абстрактных категорий — это как раз и является стратегией научного подхода, заложенной веком Просвещения. Она характерна для всех научных направлений. «...Науки, и, прежде всего, естественные,— констатирует физик А. Л. Симанов,— оторваны от человека (речь идет о каждом конкретном живущем человеке, а не об абстрактном человеке, не о человеке вообще, каким он предстает даже в биологических, медицинских, психологических и других исследованиях, которые, как кажется, направлены на изучение человека) в том смысле, что не включают его в свою систему» 19.

Сегодня именно Просвещение критикуется за сознательное формирование принципов мышления, направленных на обобщение. Оно выражается в стремлении к созданию универсальных понятий, под которые мыслительными процедурами подводятся самые различные феномены. Просвещение приучило к систематизации фактов, из которых главные выделяются, второстепенные выносятся за скобки. Последние, таким образом, не включались в «систему», и оттого утрачивалась эвристичность индивидуального и уникального. Просвещение стало создавать «метанарративы» 20 — сюжеты (stories), обобщающие и растворяющие в себе множество других нарративов, индивидуальность которых, таким образом, утрачивается.

Рассмотренные выше попытки разных авторов порождены именно этой просвещенческой парадигмой. В противовес ей появляется множество новых работ, рассматривающих маргинальные, индивидуальные, нетипичные сюжеты и проблемы, относящиеся к веку Просвещения 21. Оно показывается как разнообразное и противоречивое движение; одновременно раскрываются сосуществовавшие с ним в XVIII веке другие мощные национально окрашенные направления (например, пиетизм).

Большой популярностью сегодня пользуется также биографическое направление, когда исследователь на примере конкретной биографии показывает образ конкретного человека — представителя той или иной эпохи, а не человека «вообще».

Подводя итог вышесказанному, можно отметить, что такие обобщающие конструкты, как «новый человек», «человек эпохи Просвещения», теряют свое монопольное положение в исследованиях по истории данного периода. Однако возможен и другой взгляд на подобные конструкты, которые ценны не как научное обобщение и не как найденный исследователем модуль для описания явления прошлого, а как выдвинутая своим временем метафора, вторгшаяся в жизнь общества и позволившая его членам обнаружить свою идентичность, сформулировать свои цели и ценности.


1 Darnton R. George Washington False Teeth. N. Y., 2003. P. 11.

2 Из последних работ см.: Clark J. Our shadowed present: modernism, postmodernism and history. London, 2003; Tompthon W. Postmodernism and History. Besingstoke (u. a.), 2003; Docherty T. Postmodernism: a reader. N. Y., 2003; Ильин И. Постмодернизм: Словарь терминов. М., 2001; Lyotard J.-F. Defining the postmodern // Cultural studies reader. 2001. P. 142—145; Mohanty S. Literary theory and the claims for history: postmodernism, objectivity, multicultural politics. Ithaca, 1998; и др.

3 См.: Gray J. Enlightenment’s Wake: Politics and Culture at the Close of the Modern Age. London, 1995.

4 Horkeimer M., Adorno T. Dialektik der Aufklдrung: Philosophische Fragmente. Frankfurt am Main, 1988. S. 12—35.

5 См.: O’Brien K. The feminist critique of Enlightenment // The Enlightenment world / Еd. by: Fitzpatrick M., Jones P., Knellwolf Ch., McCalman I. London, 2004.

6 Дж. Суттон полагает, что это упрощенный взгляд, порожденный феминистской литературой. См.: Sutton J. V. Science for the Polite society. Gender, culture and the demonstration of Enlightenment. Oxford, 1998. P. 347.

7 Klein L. Enlightenment as Conversation // What’s left of Enlightenment? А postmodern question / Еd. by Keith M. B. Stanford, 2001. P. 166.

8 Мир Просвещения: Исторический словарь / Под ред.: В. Ферроне, Д. Роша. М., 2003. С. 15—29.

9 Lahusen T. Autour de l’«homme nouveau». Allocution et socie€te€ en Russie du XIX sie€cle // Wiener Slawist Almanach. 1982. No 9; Виртшафтер Э. Социальные структуры: разночинцы в Российской империи. М., 2002.

10 Ключевский В. О. Курс русской истории // В. О. Ключевский. Соч. М., 1993. Т. 6. С. 229.

11 Мир Просвещения... С. 15.

12 Краснобаев Б. И. Русская культура второй половины XVII — начала XIX в. М., 1983. С. 222.

13 Краснобаев Б. И. Очерки культуры XVIII века. М., 1972. С. 116.

14 Черная Л. А. Философско-антропологический анализ представлений о человеке в эпоху Просвещения. М., 1999. С. 106.

15 Там же. С. 173.

16 Darnton R. George Washington... P. 4—6.

17 Гутнер Г. Просвещение как социальный проект // Неприкосновенный запас. 2002. № 5 (25). С. 10.

18 Роуз С. Человек против Бога. М., 1995. С. 25, 30, 70.

19 Симанов А. Л., Стригачев А. Методические принципы физики: общее и особенное. Новосибирск, 1992. С. 221.

20 Определение, введенное французским постмодернистом Ж.-Ф. Лиотаром (см.: Lyotard J.-F. The Postmodern Condition: A Report on Knowledge. Minneapolis, 1984).

21 См., напр.: Человек эпохи Просвещения / Под. ред. Г. С. Кучеренко. М., 1999.

1 Исследование поддержано грантом РГНФ 05-06-06162а.

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconТема: Век Просвещения. Стремление к царству Разума
Способствование формированию у каждого учащегося гумманичтических ценностей эпохи Просвещения

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconОбозначают ли они один и тот же феномен или между ними есть какие-то различия?
Человек – понятие самое общее, это родовое понятие, указывающее на принадлежность к человеческому роду. Понятие "человек" служит...

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» icon2 Философские идеалы эпохи просвещения Заключение

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconКонцепция правового государства в философско-исторической мысли просвещения
Охватывают период с 1690 года, когда был опубликован фундаментальный труд Д. Локка «Два трактата о правлении», содержащий основные...

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconОтчет о результатах самообследования деятельности образовательного учреждения
Вкк, 8 I кк, 2 отличника народного Просвещения. В прошедшем учебном году на высшую категорию аттестовались 1 человек на I кк 2 человека...

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconИстория политических учений
Древнего Востока; политические учения Древней Греции и Древнего Рима; политические учения Средневековья; политические учения эпохи...

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconРусская культура эпохи Петра Великого
Образовательная: оценить новшества в области просвещения и образования, а также быта введенные Петром I

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconI. общий обзор просвещения
...

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconАлташина В. Д. Зарубежная литература и культура эпохи Просвещения/В. Д. Алташина, И. В. Лукьянец, Л. Н. Полубояринова. М.: Academia, 2010

Кошелева Понятие «человек эпохи Просвещения» iconТема: основные исторические этапы развития
...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница