Считала людей лишь




НазваниеСчитала людей лишь
страница2/41
Дата конвертации30.12.2012
Размер5.74 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41
Раздел <Религиозная ориентация личности и предрассудки> написан

мной совместно с Дж. Майклом Россом.


Позволю себе одно замечание относительно библиографического раз-

дела. Он составлен с помощью Элеонор Д. Спраге (Eleanor D. Sprage) и

Карен Л. Линдсли (Karen L. Lindsley) и включает в себя все мои работы,

опубликованные до 1967 года. И в то же время в нем есть одна неточ-

ность. Оказалось невозможным отразить в данном обзоре все перепечат-

ки статей, глав и отрывков, появившиеся после 1963 года. В том году я

прекратил учет подобных перепечаток, но, я надеюсь, читатель поймет,

что мне сложно сопротивляться натиску всех этих антологий, хрестома-

тий, научных сборников и другой печатной стряпни, создаваемой, глав-

ным образом, с помощью ножниц и клея.


Посвящение этой книги Питеру Бертоцци, профессору философии

Бостонского университета, - это признание не только его неоценимой

помощи при подготовке этой и других публикаций, но и вдохновляющих

уроков, касающихся философских аспектов личности. И прежде всего -

это попытка отблагодарить его за тесную многолетнюю интеллектуаль-

ную и личную дружбу.

Гордон Оллпорт


Часть I


КАКУЮ МОДЕЛЬ ЛИЧНОСТИ НАМ СЛЕДУЕТ ВЫБРАТЬ?


ГОРЕЧЬ И СЛАДОСТЬ ПЛОДОВ ЭКЛЕКТИЗМА


У понятия <эклектизм> - дурная слава. Любой художник, композитор

и даже психолог, который слывет <эклектичным>, подозревается общест-

венным мнением в недостатке ума и в отсутствии собственного стиля.


Однако в действительности в каждой продуманной теории и в каждом

исследовании есть определенная доля истины. Как может ученый, обла-

дающий широким кругозором, оперировать целостным представлением о

действительности, не имея склонности к эклектизму?


В настоящем эссе предпринимается попытка определить те условия,

при которых позволителен эклектизм, что могло бы вывести из кризиса

психологию, запутавшуюся на современном этапе в противоречащих друг

другу теориях.


Одним из самых ярых критиков эклектизма является Почетный Пре-

зидент Международного конгресса психологов, мой коллега и хороший

друг, профессор Боринг. Касаясь в одной из своих работ дискуссии на

тему <содержание против действия>, развернувшейся на рубеже веков,

он утверждал, что любая попытка найти компромисс между двумя под-

ходами просто <очевидная эклектическая леность> (Boring, 1950, р. 453).

Высоко оценивая продуктивность психологической полемики, он выра-

жает восхищение теми великими людьми, которые борются за идею, за

победу в споре и презирает воришек-эклектиков, которые хватают эту

идею и удирают с ней, чтобы <воткнуть ее в учебник для второкурсни-

ков, написанный без опоры на какую-либо точку зрения>. Подобных ник-

чемных, с его точки зрения, ученых он называл <двоедушными ничтоже-

ствами, стоящими на перепутье> (Boring, 1929, р. 99).


Еще Гете задолго до этого подобным образом осуждал жеманный эклек-

тизм. Он сравнивал беспринципных эклектиков с галками, которые тащат

все, что попадется, в свои гнезда (Schmidt, 1934, р. 144).


Допустим, что все мы согласны с этими утверждениями, порицающи-

ми неуместный эклектизм. В этой связи приходит на память история об

одном мученике, которому предложили смерть на выбор - дыба или

костер - и который в ответ сказал: <Пожалуйста, понемногу и того, и

другого>. А еще можно вспомнить о короле Джеймсе Втором, который

когда ему приходилось выбирать из двух неприятных альтернатив, все-

гда выбирал обе.


В настоящее время необходимо более пристально рассмотреть этот

вопрос. Особенно полезно сделать это именно сейчас, когда мы столкну-


16 Личность в психологии


лись с невообразимой анархией в психологических теориях и когда силы,

воздействующие на нас, столь антиэклектичны, что анархия возрастает.

Специализация доминирует. Растет ограниченность интересов, происте-

кающая из традиционных национальных расхождений во взглядах (ана-

хронизм в нашем ставшем столь тесным мире). Гораздо хуже тот факт,

что теоретические рассуждения, особенно глобального масштаба, в психо-

логии, в отличие от других наук, не приветствуются. Известно (Conant,

1951), что наука движется в сторону все больших и больших абстракций.

Психология, похоже, развивается в обратном направлении. У нас в распо-

ряжении множество теорий, но едва ли хоть одна из них всеобъемлюще

человеческая. (Я говорю преимущественно об американских разработках,

но уверен, что то же самое может быть сказано и в отношении психологи-

ческой науки других стран.)


Боюсь, что наше стремление к концептуальным специализациям со-

здает психологии репутацию науки незначительной. Психология, гово-

рят нам, не доказывает свою причастность к удовлетворению жизнен-

ных человеческих потребностей, как это делают физика, химия или ме-

дицина.


Недавно я принимал участие в конференции, посвященной мнению

общественности о роли науки. Поскольку современная наука в значи-

тельной степени влияет на нашу жизнь, все мы должны больше знать о

ней - такова была тема мероприятия. За целую неделю работы этой

конференции там вскользь прозвучало упоминание о науках о поведении

и ни разу никто не вспомнил о психологии. В ответ на мое недовольство

по этому поводу один из представителей естественных наук заметил:

<Вы, психологи, захватили в свое ведение некоторые фрагменты челове-

ческой природы, вырвали их из контекста и преувеличиваете их значи-

мость>. В том же ключе рассуждает и Ч. П. Сноу: <Мы считаем, что раз

мы уже сказали кое-что о эгоизме человека, о его недостатках, о тщесла-

вии и стремлении к власти, то мы уже сказали все>. И он скромно добав-

ляет, что человек, в общем-то, <иногда способен на большее> (Snow, 1959,

р. 52). Во всей этой критике несложно заметить отзвуки утверждения,

сделанного Уильямом Джеймсом шестьдесят лет назад. <Психология, -

заявил он, - отвратительно маленькая наука; все, что мы хотим знать,

находится за ее пределами> (Н. James, 1920, р. 2).


Подобная критика конструктивна в том случае, если она заставляет

нас покорно признать, что современная психология действительно испы-

тывает недостаток в исчерпывающей и повсеместно принятой концепции

человеческой природы, с помощью которой мы можем приковать к себе

внимание и заслужить уважение других наук, искусств, медицины, ре-

лигии и философии, и я бы настоятельно хотел добавить - государст-

венных чиновников всех стран. Однако в настоящее время нам прихо-

дится смириться с тем печальным фактом, что все то, чем занимается

наша наука, большинству кажется пустяками, не имеющими отношения

к решению человеческих проблем.


Конечно же, я слегка преувеличиваю. Определенные достижения на-

шей науки получили и признание, и применение. (CM. Likert & Hayes,

1957; также Berelson & Steiner, 1964.) Речь идет о таких сферах исследо-


Какую модель личности нам следует выбрать? 17


вания, как интеллект и личностные тесты, промышленная психология,

изучение предрассудков, а также о недавних попытках многих зарубеж-

ных коллег найти пути психологического решения проблем, связанных с

мировыми конфликтами. Но даже наши самые успешные работы реша-

ют лишь частные проблемы. Психология все еще является наукой без

устоявшихся постулатов, без повсеместно принятой всеобъемлющей те-

ории человека (ср. Bertocci & Millard, 1963).


Что такое эклектизм?


Под эклектизмом в психологии я буду подразумевать систему, кото-

рая ищет решение фундаментальных проблем, собирая воедино заслу-

живающие доверия постулаты нескольких конкретных направлений в

рамках психологии, хотя в настоящее время, по-видимому, невозможно

синтезировать все правдоподобные теории. Эта задача ограничена преде-

лами нашего интеллекта. И, тем не менее, эклектизм в этом смысле заслу-

живает самых серьезных размышлений.


Французский философ Виктор Кузен (1792-1867) утверждал, что каж-

дая из великих систем философии, а именно натурализм, идеализм, скеп-

тицизм и мистицизм, содержат определенную долю Истины. А свою цель

он видел в том, чтобы объединить элементы этой Истины в то, что он

определил понятием <руководство здравого смысла> (Janet, 1885, ch. 17).


Конечно, недостаток эклектизма заключается в сложности определе-

ния тех принципов, которыми следует руководствоваться при объедине-

нии разнородных фрагментов. Если мы последуем за кузеновским руко-

водством здравого смысла, то отдадим во власть субъективности, поскольку

мой здравый смысл не обязательно соответствует вашему здравому смыс-

лу. Определяющий принцип не может быть основан на одном только фраг-

менте. Ели мы позволим, скажем, бихевиоризму или гештальтпсихоло-

гии подчинить себе все прочие теории, это уже не будет эклектизмом.

Если в каждой из теорий присутствуют как истина, так и ошибка, мы

должны найти какой-то критерий, чтобы иметь возможность отличить

истину от ошибки в каждой из предложенных теорий.


Давайте посмотрим, какое решение предлагает профессор Боринг.

Несмотря на все те молнии, которые он мечет в сторону эклектизма,

однажды он написал одно соблазнительное эссе под названием <Психо-

логия за эклектизм> (Boring, 1930), и, по крайней мере, в данной работе

показал себя его сторонником. Он отметил одну важную деталь: тот, кто

придерживается эклектического подхода, должен быть в первую очередь

исторически ориентированным, т. е. должен знать и отдавать должное

работам своих предшественников. (Конечно, под эклектизмом не стоит

понимать просто возврат к использованию теорий прошлого, скорее, это

наличие исторической перспективы при оперировании теориями дня се-

годняшнего.) Далее Боринг утверждает, что последователи эклектичес-

кого подхода <столь многочисленны, что, вероятно, составляют большую

часть психологической научной общественности. Их наличие, однако, не

всегда осознается, поскольку они не объединены в группу, не имеют на-


18 Личность в психологии


звания и единой для всех идеи, они не противопоставляют себя какой-

либо другой научной группе, и таким образом, не побуждают других всту-

пать с ними в полемику>. Он также справедливо заметил, что американ-

ские психологи, в отличие от немецких, по всей вероятности, в большей

степени склонны к эклектическому подходу.


Но, говоря об определении основополагающих принципов эклектиче-

ского подхода, Боринг довольно узко очерчивает их рамки. Приверженец

эклектического подхода, по его мнению,


...рассматривает и исследует все направления психологии в их

генезисе как определенные исторические события. Он принимаетто,

что, как ему кажется, не утеряло своей значимости и конструктивно-

сти с течением времени, и отвергает все остальное. Таким образом,

он принимает детерминизм и отвергает свободу, он подчеркивает

право на существование экспериментальных исследований и избе-

гает всех других эмпирических направлений. Его выбор основан не

на представлении о том, что истинно и что ложно, а на прагматичес-

кой оценке плодотворности теории (Boring, 1930, р. 126).


Таким образом, Боринг записывает в сторонники эклектического под-

хода только тех, кто склонен к детерминизму, к узкому эмпирическому

методу, кто не видит смысла искать истину в психологических теориях.

Я боюсь, что подобное определение основополагающего принципа черес-

чур ограниченно. На мой взгляд, основное требование к последователю

эклектического подхода заключается в следующем.


Он должен производить теоретические обобщения таким образом,

чтобы выбранный им базовый критерий никогда не вынуждал исключать

из сферы рассмотрения аспектов человеческой природы веские доказа-

тельства, из какого бы источника они не исходили.


Типичная проблема


Мы можем проиллюстрировать нашу проблему, обратившись к сфе-

ре образования. Любой мыслящий исследователь скажет нам, что су-

ществует множество форм и типов научения. Толмен (Tolman, 1949) и

Гибсон (Gibson, 1950) так и сделали. Взятое само по себе, подобное суж-

дение - не что иное, как пример эклектического подхода. Некоторые

учебники, в том числе и мой собственный, ограничиваются тем, что пе-

речисляют отдельные теории. Подобное галочье поведение, возможно,

лучше, чем односторонняя приверженность, однако, мало кого может

устроить простое перечисление теорий.


Но каким образом, испытывая на современном этапе недостаток в

исчерпывающей модели, мы можем синтезировать столь чудовищно раз-

ные формы научения, как ассоциация и инсайт, как латентное научение

и биографическое научение, не говоря уже о тех противоречащих друг

другу обстоятельствах, что иногда мы научаемся чему-то благодаря на-

шим успехам, а иногда понимаем гораздо больше, переживая неудачи и

страдания, а в таком случае не является ли все, чему мы научились,


Какую модель личности нам следует выбрать? 19


просто <поведением избегания>? Если вы, как и я, считаете, что все эти

противоречивые тенденции отражают истинное положение вещей, где

скрывается та самая исчерпывающая теория, которая их объединит и

расставит по своим местам? Поскольку подобная теория все еще не по-

явилась, нам всем приходится либо становиться теми пресловутыми гал-

ками, либо призывать себе на помощь стратегию отрицания, с помощью

которой мы сможем игнорировать доказательства, не соответствующие

предпочитаемой нами частной теории научения.

Фактически, у нас есть только три выхода.

1. Мы можем прибегнуть к стратегии отрицания, которая, по сути

своей, заключается просто в жонглировании словами, используемым нами,

чтобы устранить не устраивающие нас доказательства.


2. Мы можем придерживаться эклектического подхода и принести

все теории научения в наше галочье гнездо.


3. Или, наконец, мы можем пытаться сформулировать исчерпываю-

щую концепцию, в которой нашлось бы должное место для всех валид-

ных факторов: субъективных и объективных, биологических и социаль-

ных, периферических и проприативных. Эти три возможности есть у нас

не только тогда, когда мы занимаемся проблемами научения, но и при

разработке любой другой нашей проблематики, будь то перцепция, эмо-

ции, конфликты, познание, сознание или что-то еще.


Факты и теория


Очевидно, что в наших попытках объединить то, что нам кажется

верным в различных подходах, задействованы и эмпирические данные, и

теория. Большинство из нас эклектичны в том, что касается сбора эмпи-

рического материала. Когда мы собираем воедино данные, полученные в

различных экспериментах либо из других надежных источников, мы до-

стигаем <эмпирической генерализации>. В качестве примера можно при-

вести следующее широкое обобщение: похвала - сильный побудитель-

ный мотив. Хотя мы можем вспомнить и исключения, в целом мы прини-

маем это положение, опирающееся на вероятностную основу.


Джон Стюарт Милль утверждал (1875, Book IV, ch. 5), что подобные

эмпирические генерализации говорят нам, что единообразие <верно>, но

не могут сказать, ни <что именно верно>, ни почему. Чтобы точно знать,

что именно верно, необходимо понимание скрытых обстоятельств, иными

словами, необходимо основывать свое мнение на какой-либо теории. Верно

ли, что приподнятое настроение, вызванное похвалой, убыстряет некото-

рые синаптические потоки? Если мы соглашаемся с подобным объясне-

нием, значит, мы соотносим эмпирическую генерализацию с какой-то

теорией. Или верно ли, что посредством похвалы удовлетворяется по-

требность субъекта в аффилиации* и что именно потребность в аффилиа-

ции порождает последующую продуктивность? Или, например, является


* Аффилиация (от англ. affiliation - соединение, связь) - потребность в обще-

нии, в эмоциональных контактах.


20 Личность в психологии


ли похвала вторичным вербальным подкреплением? Или, может быть, субъ-

ект старается поддержать высокий уровень своей самооценки? И все эти, и

дюжина других современных теорий могут тем или иным образом объяс-

нить эту эмпирическую генерализацию. Но правильность объяснения за-

висит, таким образом, не от собранных эмпирических фактов, а от той тео-

рии, которой мы придерживаемся.


В нашей науке на настоящий момент имеются уже тысячи эмпириче-

ских генерализаций, полученных на основе кропотливых исследований.

Но для каждого из них мы можем найти десяток или больше концепту-

альных моделей, с помощью которых тот или иной исследователь будет

его объяснять.


Я хочу сказать, что все мы эклектичны в том смысле, что принимаем

любую эмпирическую генерализацию, предложенную и доказанную ком-

петентным исследователем. Но никто не вынуждает нас принимать лю-

бую теорию, объясняющую тот или иной факт. Мы, скорее, склонны сопо-

ставлять предложенные обобщения с нашими устоявшимися концептуаль-

ными рамками. Мы эклектичны в том, что касается подбора фактов, но не в

том, что связано с теми категориями и концепциями, которых мы придер-

живаемся.


Первое, что требуется от того, кто придерживается эклектического

подхода при построении концептуальной модели - осознать тот факт,

что человеческое поведение может определяться большим количеством

причин, действующих изолированно или совместно. Таким образом, вполне

может быть, что похвала - это сильный побудительный мотив, и потому,

что человек является организмом, действующим в соответствии с выра-

ботанными условными рефлексами, и потому, что человеку требуется

повысить уровень своей самооценки, и вследствие наличия у него по-

требности в аффилиации, и по многим другим причинам. Только с уче-

том всех этих возможностей, мы можем перейти от эклектизма в подборе

эмпирических данных к теоретическому эклектизму.


Эта перспектива сбивает с толку. Она предполагает, что любой адек-

ватно широкий плюрализм должен учитывать тот факт, что валидные

объяснения (так же как и описания) могут быть сделаны на основании

многих моделей: нейрофизиологических и психических, делающих упор

на сознательные или на бессознательные процессы; активных и реактив-

ных; уделяющих большее внимание высшим либо низшим уровням пси-

хического; основанных на локальных энергиях или на целостных синер-

гиях. И, тем не менее, нельзя утверждать, что все эти модели в равной

степени валидны. В том виде, в котором они сформулированы, они часто

противоречат друг другу. И те теории, в которых мы нуждаемся, долж-

ны вобрать в себя все эти противоречия и в то же время избежать внут-

ренней рассогласованности.


На настоящий момент ситуация такова. Каждый теоретик, как пра-

вило, занимается исследованием только одного какого-то аспекта чело-

веческой природы и строит для себя некоторую модель, удовлетворяю-

щую как собранным им данным, так и личным взглядам. Те, кто занят

только исследованием мозговых процессов или только феноменологией,

сосредоточили свое внимание лишь на одном важном аспекте (тело-


Какую модель личности нам следует выбрать? 21


душа); глубинные психологи - на соотношении сознательного и бессоз-

нательного; сторонники теории черт личности - на соотношении неиз-

менности и вариабельности. Трудности возникают тогда, когда исследо-

ватель пытается объяснить на основе изучаемого им аспекта или вы-

бранной им модели всю целостность человеческой личности.


К счастью, психологи не так зависят от своей приверженности к той

или иной теории. Хирург не может импульсивно следовать одной част-

ной теории, поскольку речь идет о жизни и смерти. Психологи, напротив,

могут быть по-детски горячо и агрессивно односторонними, и даже бес-

печными относительно того, насколько их любимая теория соответствует

ситуации. Но, как я уже сказал, этот недостаток серьезности вызывает

недоверие у представителей более <зрелых> профессий.


Говоря о моделях, я хотел бы подчеркнуть, что, несмотря на их ны-

нешнюю популярность, они по сути своей - редукционистские, нетеоре-

тические и антиэклектические. Модель - это аналогия, иногда содержа-

тельная, иногда формальная (Nagel, 1961). Идея о том, что человеческое

поведение <аналогично тому, что происходит в компьютере>, - это со-

держательная модель; идея о том, что человеческое поведение можно

отразить в математических формулах - формальная модель. Сформу-

лировав содержательную или формальную модель, исследователь пере-

стает мыслить продуктивно. Он больше не может предложить какую-

либо теорию. Он не объясняет нам, что есть поведение, а просто говорит,

что человек ведет себя так, как если бы он был чем-то другим (ср.

Boring, 1957). Это не теория, это просто аналогия.


Опасность подобного подхода была давным-давно подмечена в индий-

ской притче о слепцах и слоне. Державшийся за хвост говорит, что слон

очень похож на канат; державшийся за ногу - что слон напоминает ко-

лонну; державшемуся за ухо кажется, что слон похож на седло. Но никто

из них не может охарактеризовать слона как целое. Подобным образом и

исследователь, утверждающий, что человек очень похож на машину, го-

лубя или математическую теорему ошибочно принимает часть за целое.

Системный эклектизм работает в большей степени не с моделями, а с

теориями. И его конечная цель - построение всеобъемлющей теории, объ-

ясняющей природу человека.


Партикуляризм - горек он или сладок!


Построение модели - продукт партикуляристского мышления, и этот

партикуляризм достаточно ценен. Приверженцы партикуляризма, это,

как правило, квалифицированные и серьезные исследователи, претенду-

ющие на признание изящества своих работ. Они принципиально отлича-

ются от тех, кто склонен к эклектизму; эпитеты, которым они награжда-

ют сторонников эклектизма, выражают их крайнее презрение. <Вы ин-

туитивны, - говорят они. - Наши предположения можно проверить, вы

же занимаетесь метафизикой>. Уязвленный упреками интуитивист па-

рирует: <По крайней мере, мы черпаем силы из разных источников. По-

смотрите, что стало с ортодоксальным титченеризмом, с ортодоксальным


22 Личность в психологии


уотсонизмом, наконец, с ортодоксальным фрейдизмом. Они себя исчер-

пали. Они вновь становятся конструктивными лишь в том случае, когда

подпитываются гештальт-психологией, психологией цели, эго-психоло-

гией. Коллегам, придерживающимся подхода <стимул - реакция>, ин-

туитивист заявляет: <Вы принимаете рефлекс (например, коленный) за

базовую модель. Замечательно, но какое отношение имеет коленный ре-

флекс к смеху самотрансцендентного субъекта, который таким образом

выражает эмоции по поводу того, как его коленка реагирует на удар

молоточка?>. Психоаналитику он говорит: <Глубинная психология - это

чудесно, но даже в геометрии глубина бессмысленна, если там нет еще и

высоты>.


Оставим в стороне их взаимную пикировку и обратимся к самому

предмету спора. Можно многое сказать в пользу партикуляризма, в пользу

миниатюрных моделей, в пользу максимального исчерпывания всех воз-

можностей одной концептуальной системы; можно найти положительные

стороны в том, что мы называем редукционизмом в широком смысле.


История - лучшее тому доказательство. Вспомним о тех могущест-

венных импульсах, которые мы получили из работ Гербарта, Фехнера,

Шарко, Фрейда, Павлова, Уотсона, Мак-Даугалла, Титченера, Бриджме-

на, Терстоуна, Халла, Скиннера и многих других, работавших строго в

рамках одного направления. Каждый из них бросал вызов и кому-то кон-

кретному, и всем представителям профессии в целом. Некоторые из них

были осторожными и терпимыми, другие - догматичными и язвитель-

ными. Но вклад в науку каждого из них является весомым историческим

доказательством в поддержку партикуляризма. Концептуальная база

некоторых из них, как мы теперь понимаем, весьма сомнительна, но все

они оказали на нас глубокое влияние.


Кроме того, партикуляризм проясняет и упрощает коммуникацию

среди всех тех, кто владеет его понятиями того или иного направления.

Операционизм, например, оказался хорошей общей основой для описа-

ния экспериментов. Но любая попытка расширить сферу его использова-

ния обречена на неудачу. В качестве универсального принципа он годен

только на то, чтобы описывать факты человеческого опыта. Или, скажем,

психоанализ, который исключительно точно открыл определенные ас-

пекты нашего бытия, такие как импульсы и самообман. Но и он терпит

фиаско, если применять его к другим аспектам - к самоуважению, к

пониманию обязанностей, к культуральной обусловленности и личност-

ной самоидентичности.


Подведем итог. В определенных случаях партикуляризм имеет ог-

ромную побудительную ценность. Сомнительно, чтобы психология в про-

шлом, в настоящем или в будущем могла без него прогрессировать. Он

способствует ясности рассуждений и достойному моральному состоянию

в среде определенного интеллектуального сообщества. Он стимулирует

конструктивные противоречия. Он спасает исследователя от болезнен-

ных парадоксов эклектизма. Наконец, даже в том случае, когда партику-

ляризм претендует на слишком уж большую значимость, он оставляет

богатое наследство. В наши дни никто не думает, что Фехнер решил

проблему соотношения физического и психического, но психофизика до


Какую модель личности нам следует выбрать? 23


сих пор существует как наука. Многие не согласны с Титченером, кото-

рый утверждал, что произвольная интроспекция является единственно

верным научным методом, но она до сих пор находит свое применение.

Многие не согласны и с Мак-Даугаллом (McDougall, 1933) в том, что у

человека существует восемнадцать склонностей, но его концепции до сих

пор используют те, кто занимается изучением мотивации.


Таковы несомненные заслуги партикуляризма. Основных же его не-

достатков всего два, и оба они связаны с опасностью чрезмерного распро-

странения, на которую я уже ссылался. Во-первых, сторонник конкрет-

ной теории склонен проигнорировать любой факт, который не вписыва-

ется в его концептуальную схему. Возьмем, к примеру, подход <стимул-

реакция>. Он замечательно служит тем, кто не принимает в расчет нали-

чие у индивида сознания. Инвайронментализм (считающий влияние ок-

ружающей среды на формирование черт личности решающим, от

environment - англ. - среда, окружение) прекрасно служит тем, кто не

сведущ в генетике. Концепция бессознательного удобна для тех, кто забы-

вает, что большая часть наших конфликтов отчетливо представлена в со-

знании. Уайтхед говорил о том, что чрезмерная любовь к абстракциям -

<основной недостаток интеллекта> (Whitehead, 1925, р. 24). Уайт был

еще более категоричен, предостерегая нас от такой опасности нашего

века как <тотальная одержимость частными идеями> (L. L. Whyte, 1962,

р. 5). Политика на каждом шагу предоставляет нам наглядный пример

того, сколь катастрофической может быть такая одержимость.


Второй недостаток партикуляризма заключается в любопытной логи-

ческой инверсии. При построении любой аналогии или модели мы опира-

емся в первую очередь на свой воспринимающий и познающий разум.

Из нашего опыта, связанного с регуляцией собственной деятельности,

мы почерпнули идею регуляторных систем в живой и неживой природе.

Аналогия, которую создает человек, зависит от своего создателя, являет-

ся его взглядом на что-либо. Таким образом, это просто стороны его

жизни в целом, такие же стороны, как компьютеры, биохимические со-

единения, крысы в лабиринте или социальное поведение насекомых. Это

только хвостовой фрагмент слона, похожий на канат.


Пример такого рода ошибки мы находим в книге Миллера, Галантера

и Прибрама (Miller, Galanter, Pribram, 1960). Авторы этой книги утверж-

дают, что понятие цели наконец получило признание в научных кругах,

поскольку теперь конструируются машины, способные действовать <це-

ленаправленно>. В такой формулировке машины, которые являются толь-

ко частичной аналогией человеческих процессов и чье существование

полностью зависит от людей, возвеличены до того, чтобы заменить (или

объяснить) человеческие процессы. Такое инверсионное рассуждение

может быть объяснено только современным эйфорическим раболепством

перед технологическими идолами.


Наши миниатюрные модели с гораздо большим успехом могут быть

применены для объяснения отдельных кратковременных актов поведе-

ния, происходящего здесь и сейчас, чем для анализа сложных длитель-

ных процессов. Как выглядит, например, модель, технологическая или

какая-то другая, которую можно было бы использовать для объяснения


24 Личность в психологии


устойчивой цели (при весьма разнообразных поведенческих проявлени-

ях), существовавшей у Вундта, Ганди или Эйнштейна? В то время как их

физическая энергия с годами ослабевала, синергичность их цели стано-

вилась все сильнее.


Обычный эклектизм


Перейдем от партикуляризма к тому эклектизму, который полезен и

не вызывает логических затруднений. Я имею в виду вовлечение вели-

ких идей в общее русло интеллектуальной истории. В эпоху Просвеще-

ния у человека развились рефлексия и самосознание, которые действу-

ют на него до сих пор. Дарвин, Гальтон, Павлов, Фрейд - на гребне этой

волны. Их работы известны всем нам.


Кроме того, каждый из нас может согласиться с Борингом в том, что

американская психология сама по себе изначально эклектична. Факти-

чески все наши ведущие концепции позаимствованы из Европы. Уста-

новки из Вюрцбурга, обусловливание из Ленинграда, чернильные пятна

из Цюриха, гештальт из Берлина, бессознательное (так же как и неопо-

зитивизм) из Вены, IQ (коэффициент интеллекта) из Вроцлава и Пари-

жа, статистика из Англии, патология из Франции - вот основные поня-

тия и концепции американской психологии. К ним мы добавили экспери-

ментальную методику, и все это усилили нашим прагматизмом и опти-

мизмом. Мы даже вступили в концептуальное сожительство, соединив

психоанализ с подходом <стимул-реакция> и с концепцией культуры.


Обратимся к нашим журналам. Ранние американские периодические

издания были эклектичными галками, хватавшимися за любое предло-

жение - от духовых инструментов до философии. Читателю этих ран-

них журналов предлагалось по мере возможности интегрировать эту раз-

нородность в единое представление. Если же он был не способен это

сделать, ему, по крайней мере, давали понять, сколь широка и разнооб-

разна психологическая тематика. Подобное рядоположение разнородной

тематики, на мой взгляд, характеризует большинство журналов Латин-

ской Америки, Европы и Востока и на современном этапе. С другой сто-

роны, американские периодические издания становятся все более и бо-

лее специализированными, у каждого из них - свое тематическое на-

правление. Прочитав все наши журналы, можно ощутить их головокру-

жительный практицизм.


Как экс-редактора меня печалят те ограничения, которые сдержива-

ют научную мысль в этих изданиях. Слишком часто редактор заявляет:

<Теоретические статьи интересуют нас только в том случае, если на их

основе можно выдвинуть какие-то поддающиеся проверке гипотезы>. Но

совершенно очевиден тот факт, что только очень узкая теория, сформу-

лированная таким образом, чтобы исключить из сферы рассмотрения

большую часть непредвиденных обстоятельств, может быть проверена

экспериментально. А как быть с более широкими теориями (или, если

хотите, метатеориями), которые позволяют принимать в расчет большее

количество явлений, указывают на всеобъемлющие отношения и объяс-


Какую модель личности нам следует выбрать? 25


няют экспериментальные факты, полученные в процессе наблюдения

поведения в различных ситуациях? Есть ли для них место в современной

психологической литературе?


Конечно, в идеале эклектизм не должен обращать внимания на наци-

ональные границы. Указывая на различие приоритетов между русской

психологией, где основное внимание уделяется рациональному, и амери-

канской с ее интересом к иррациональному, авторы одной из работ на

эту тему (The Millers, 1962, р. 29) замечают: <Расхождение во взглядах

между Павловым и Фрейдом глубоко, оно отражает основную линию рас-

кола между двумя нашими культурами>. И здесь возникает вопрос, столь

ли принципиально различается человеческая природа на Востоке и на

Западе, чтобы оправдать подобный раскол. Все мы понимаем, что такое

различие весьма сомнительно.


Попытки системного эклектизма


Что мы можем сказать о попытках достичь системного эклектизма?

Можем ли мы отметить хоть какой-то прогресс в этой области?


Много лет назад Стенли Холл пропагандировал то, что он называл <син-

тетической психологией> (Boring, 1950, р. 522). Это привело его к ряду

рискованных предположений во многих областях: в детской и подростко-

вой психологии, в психологии старения, в восприятии пространства, в фи-

зиологии, в религии. Он основывал научные журналы, был президентом

Университета Кларка. Но во всем этом не было никакого синтеза. Его

разносторонность закончилась банальным галочьим эклектизмом.


Уильям Джеймс, как и любой современный партикулярист, стремился

быть серьезным и последовательным ученым. Но это стремление привело

его к внутреннему конфликту, поскольку он отказывался принимать пред-

положения, относившиеся ко всей целостности человеческого опыта. Он

знал, что в любой партикуляристской системе <соки метафизических пред-

положений просачиваются через каждую щель>. Но в различных контек-

стах он сам выдвигал противоречащие друг другу предположения и таким

образом громоздил парадокс за парадоксом (G. W. Allport, 1943), тем не

менее прекрасно это понимая. Он знал, что его <Принципы> - <несисте-

матичны и неопределенны>. И несмотря на это, он предпочитал неопреде-

ленность <ужасному привкусу притворства>, который отличал работы тех,

кто претендовал на совершенную согласованность, точность и адекватность

своих формулировок. Кроме того, он утверждал, что своими собственны-

ми теориями, объясняющими человеческую природу, психологи могут ее

возвысить или принизить. Унизительные предположения унижают лю-

дей; благородные предположения возвышают их. И он добавляет: <Не мо-

жет быть такого сочетания фактов, к которому нельзя было бы добавить

новое знание, чтобы обеспечить разуму возможность выработать более

широкую точку зрения...> (James, 1902, р. 428).


Больше, чем других психологов, Джеймса волновали проблемы пост-

роения системного эклектизма. Всем нам известны варианты решения

этой проблемы, предложенные им в таких работах как <Прагматизм>,


26 Личность в психологии


<Плюралистический универсум>, <Статьи по радикальному эмпиризму>.

И все-таки его до конца дней мучили сомнения. Полностью эклектичес-

кая система казалась ему <слишком закрытой, душной и рафинирован-

ной, чтобы быть способной объяснить безбрежный и мерно дышащий

неосознаваемый Космос> (James, 1912, р. 277).


Не вдаваясь в детали, позволю себе упомянуть некоторых других ученых,

имевших свое представление об эклектизме. Был, например, Роберт Вуд-

вортс, занимавший позицию на перепутье (возможно, с легким уклоном в

вюрцбургский экспериментализм). Была структурная концепция Феликса

Крюгера (склонявшегося к лейпцигской традиции). Можно вспомнить и Эд-

варда Толмена с его когнитивным бихевиоризмом (хотя его концепция осно-

вана на лабораторных экспериментах с животными). Эклектическую пози-

цию демонстрирует Карл Бюлер в <Кризисе психологии> и Вильям Штерн в

<Общей психологии>. Хотя никто из перечисленных авторов не достиг окон-

чательного синтеза, их заинтересованность в подобном подходе очевидна.


Не так давно мы познакомились с Schichtentheorie (теориег уровней -

нем.), которая весьма ловко согласовывает разрозненные поведенческие

акты на низших уровнях психики с полностью интегрированным поведе-

нием на ее высших уровнях. Ее радикальное предположение об иерархи-

ческой структуре предлагает готовые рамки эклектической концепту-

альной модели (Gilbert, 1957).


Многообещающим направлением в американской психологической

науке является <общая системная теория>. Но основная опасность ее

применения заключается, как мне кажется, в том, что в руках позити-

вистов она теряет как понятие личности, так и понятие <Я>. Хотя я

убежден, что, если должным образом использовать основной принцип

открытой системы, эта теория может стать наиболее плодотворным

направлением в рамках системного эклектизма (см. G. W. Allport, 1961;

также Collier, 1962).


В то же время, другой потенциальной концептуальной основой для раз-

вития эклектической теории является современный экзистенциализм. Ван

Каам (1963) утверждает, что экзистенциалистская точка зрения - наибо-

лее всеобъемлющая из всех ныне существующих. Она принимает любое

предположение относительно человеческой природы, которое кажется ей

истинным. В нее включено все - отношение человека и к окружающему

миру, и к другим людям, и к самому себе. Он заявляет, что частные пси-

хологические концепции имеют дело только с <изолированными аспекта-

ми человеческого поведения>. Как правило, они соотносят эти аспекты с

чем-то внечеловеческим, иногда с низшими животными, иногда с матема-

тическими переменными, иногда с машинными моделями. Как следствие

этого возникают конструкты, которые не могут включить в себя столь же

валидные, но полученные в других частных подходах данные. Но для пол-

ной интеграции данных не может быть достаточно только математической,

статистической, физической, физиологической, неврологической или био-

химической модели. Гораздо более продуктивно соотносить эти частные

образы со всей целостностью человеческой экзистенции.


В действительности, на современном этапе экзистенциализм не имеет

завершенной и определенной теории, способной связать воедино все фак-


Какую модель личности нам следует выбрать? 27


ты, полученные из разных источников. Но, по крайней мере, экзистенци-

альный подход может в будущем стать основой для более четко сформу-

лированного эклектизма.


Очень большое число авторов пытались найти более полное представ-

ление о человеке и его поведении. Мюррей (Murray, 1959) предлагает то,

что в его терминах называется <подмостками всеобъемлющей системы>.

Ф. Оллпорт (F. Н. Allport, 1955) предлагает претенциозную <событийно-

структурную> метатеорию. Эклектизм развивается в многочисленных ра-

ботах Гарднера Мерфи (см., например, Murphy, 1947). Не так давно в его

защиту активно высказывались и другие авторы (Weliek, 1963; Loevinger,

1963; Chein, 1962). Однако, как язвительно заметил Кох, <... психология

была гораздо больше заинтересована в том, чтобы считаться наукой, чем

в том, чтобы отважно и решительно решать реальные проблемы, возни-

кающие в ходе ее развития> (Koch, 1961, р 624). А чтобы справиться со

множеством проблем, необходим эклектический подход.


На основе проведенного нами обзора можно сделать вывод, что эклек-

тизм, каким бы он ни был, - это программа регулирования, принимаю-

щая в расчет все знания, полученные за всю историю развития науки. И

еще один вывод заключается в том, что предполагаемая цель системного

эклектизма состоит в регуляции системы знаний на основе принципа

включения всей релевантной информации.


Возможен ли системный эклектизм!


Однако может ли быть реализован принцип использования всей ин-

формации, принимая во внимание разнообразие нашей проблематики,

разнообразие метафизических предположений и разнообразие личных

предпочтений среди ученых?


Почти каждая психологическая теория заключает в себе ряд допуще-

ний относительно психофизической проблемы, функционирования созна-

ния, проблемы свободы и многих других <загадок Сфинкса>. Многие со-

временные теории предлагают свои решения в терминах строгого детер-

минизма, эпифеноменализма или юмовского отрицания личности, хотя сами

авторы зачастую этого и не осознают. Однажды на защите диссертации я

задал кандидату, чья работа касалась физиологических и психологичес-

ких индикаторов стресса, следующий вопрос: <Как в вашей диссертации

рассматривается психофизиологическая проблема?>. <А что это такое? -

был ответ. - Я никогда о ней не слышал>.


Дело в том, что мы не сможем достичь полного системного эклектизма,

пока нам не удастся разрешить два основных противоречия - вопрос о

дуализме и проблему свободы воли. Аналитически мыслящие привержен-

цы партикуляризма, как я уже отмечал, имеют обыкновение разрешать

подобные проблемы, используя стратегию отрицания; или же рассматри-

вают частную модель как полную аналогию целому.


Что касается дуализма, то мы слышим, что он вышел из употребле-

ния, что он отвратителен, что он мертв. Хотя его решение в рамках эпи-

феноменализма тривиально. И я бы добавил, что материалистические и


28 Личность в психологии


детерминистические теории, как правило, ограничивают нашу науку,

поскольку делают ее неспособной плодотворно решать практические за-

дачи. А теории, которые невозможно применить для решения практи-

ческих вопросов, нельзя считать достаточно обоснованными. Среди тео-

рий первой группы, которые следуют традициям физического монизма и

детерминизма, можно назвать бихевиоризм, подход <стимул-реакция>,

теории подкрепления, обусловливания, генерализации стимула, эксклю-

зивный инвайронментализм, ортодоксальный психоанализ, кибернети-

ку, информационную теорию, теорию гомеостаза, компьютерные анало-

гии и ряд других теорий.


Теории, опирающиеся только на такого рода понятия, очень сложно

совместить с теориями из второй группы, основная идея которых заклю-

чается в том, что человек может быть творцом своей собственной судьбы.

Из теорий, принадлежащих к этой группе, отметим современную эго-

психологию, персонализм, экзистенциализм; то есть большинство подхо-

дов в рамках феноменологического направления, концепции мотивов, свя-

занных с образом <Я> (такие как сила мотивации, способность, жизнен-

ный стиль, согласованность образа <Я>, самоактуализация, автономия,

идентичность, глубинные стремления).


Вы можете задать вопрос, не включают ли все эти теории в сферу своего

анализа категорию <свободы>, которая отрицается в теориях первой груп-

пы? Мой ответ будет таков. Действительно, все теории, входящие во вторую

группу, рассматривают ориентацию личности на будущее и принимают во

внимание ее планы, стремления и надежды. Если вы под <свободой> имеете

в виду сочетание планов, стремлений и надежд личности, то да, в этих

теориях учитывается категория свободы. Хотя свобода в этом смысле не

обязательно означает независимость от системы законов. Здесь, как это

зачастую случается, нужно не попасть в терминологическую ловушку.


Сторонники теорий первой группы предприняли большое количество

попыток учесть те обстоятельства, которые представляют интерес для

ученых - представителей второй группы. Так, представителям подхода

<стимул-реакция> давно было известно, что у того, кто может влиять на

предъявляемый условный стимул, условный рефлекс вырабатывается

быстрее, чем у того, кто не может это сделать. В этом факте они усмот-

рели пример самоконтроля и воли. Или возьмем другой пример. Некото-

рые представители указанного подхода неохотно принимали во внима-

ние роль ожиданий или установок, связывая их только со специфичес-

кой реакцией, возникающей в условиях эксперимента. Вопросы о том, у

кого были такие ожидания и почему, какова их роль в долговременных

жизненных планах человека, возникали крайне редко. Также и в случае

с контролируемым условным стимулом вопрос о том, кто именно его кон-

тролировал, не был затронут. Думаю, справедливо будет заметить, что

все интерпретации сторонников такого подхода никогда не выходят за

рамки непосредственных реакций и тем самым не учитывают долговре-

менные жизненные обстоятельства, которые являются предметом рас-

смотрения в теориях, относящихся ко второй группе.


Я отнюдь не считаю, что модели, предлагаемые представителями пер-

вой группы, необоснованны или что им нет места в современном эклек-


Какую модель личности нам следует выбрать? 29


тизме. Благодаря теориям, относящимся к первой группе, нам многое

известно о механистическом характере значительного количества пове-

денческих актов. Я говорю только о том, что, опираясь исключительно на

эти теории, мы не сможем преуспеть в понимании планируемого, творче-

ского поведения человека с присущими ему стремлениями и надеждами.

В реальной жизни сигнал - это отнюдь не то же самое, что раздражи-

тель. И креативное символическое мышление находится за пределами

реагирования на сигналы.


Как обстоит дело с теориями, относящимися ко второй группе? Пси-

холог, уделяющий все свое внимание проактивной стороне человеческой

природы, не может воспринять положения, на которых строятся теории

первой группы. То есть если он утверждает, что единственный мотив

человека - это самоактуализация или <поддержание высокого уровня фе-

номенального Я>, он не включает в свои рассуждения факты, касающиеся

реактивных сторон человеческого поведения и установленные благодаря

применению механистических моделей или аналогий с низшими живот-

ными.


Но, если я не ошибаюсь, большинство представителей проактивной

точки зрения не являются столь односторонними в своих убеждениях.

Фактически, они говорят своим <реактивным> коллегам: <Вы проделали

достойную работу, исследуя механистические аспекты поведения. Мы

не сомневаемся в ваших выводах. Однако мы считаем, что вы чрезмерно

увлеклись телесными проявлениями индивида. В его природе существу-

ет многое, что вы с вашими методами не способны изучить, даже если

используете все возможности предпочитаемой вами модели>,


Рассматривая проблему свободы воли, полезно ненадолго вернуться

назад. Кондильяк выводил все из ощущений; Фихте - из активности

личности. Кондильяк отрицал автономность, а Фихте - автоматизм.

Каждый из них был слеп; и в то же время каждый из них был прав. То

же самое несоответствие по тем же самым вопросам мы наблюдаем и в

наше время. То, что утверждали и Кондильяк и Фихте, было верным. Но

априорное отрицание того, с чем они были не согласны, является грубой

ошибкой. Априорное отрицание - это основной источник слабости пси-

хологических рассуждений.


Рассматривая эти два основные противоречия (дуализм и волю), не

подвергаемся ли мы опасности потерять надежду на достижение систем-

ного эклектизма, не говоря уже о конечной цели - <научном монизме>?

В целом, я думаю, нет. Я уже упоминал о некоторых энергичных попыт-

ках синтеза, в частности, о работах Джеймса, Вудвортса, Толмана, Бю-

лера, теории уровней, экзистенциализме, теории систем. Мне кажется,

все эти попытки многообещающи, но наибольшие надежды я возлагаю на

теорию систем: если она будет развиваться в должном русле, мы можем

получить то исчерпывающее решение, которое ищем.


В одной из своих работ (1960) я представил концепцию личности как

открытой системы. Нет необходимости говорить о том, что система, кото-

рая будет отвечать требованиям эклектического подхода, должна покры-

вать широкий спектр организменных переменных, поскольку, как было

показано (Bertalanffy, 1952), в организации биологических и механичес-


30 Личность в психологии


ких систем существуют принципиальные различия. Более того, откры-

тая (организменная) система может отвечать критериям закрытой (ме-

ханической) системы, в то время как закрытая или квазизакрытая сис-

тема не может отвечать критериям открытой системы. Личность - наи-

более эклектичное понятие психологии, и концепция открытой системы

предлагает наиболее эклектичную интерпретацию этого понятия.


Различные органические системы различаются по степени их откры-

тости. Если не присваивать человеческой личности максимальную сте-

пень открытости, эту модель нельзя будет рассматривать ни как цель, ни

как пример. Как однажды было сказано, <глядя на топографию атомов

лягушки, ни один человек, каким бы интеллектом он ни обладал, не может

понять, что это - именно лягушка> (Polanyi, 1962, р. 615). Я бы добавил,

что никто из тех, кто обращает внимание исключительно на поведение, не

может утверждать, что субъект этого поведения - человек. Собственно

человеческая специфика пропадает, если мы пытаемся рассмотреть ее через

увеличительное стекло какой-то частной модели, сколь бы увеличиваю-

щим (иногда даже чрезмерно увеличивающим) оно ни было.


Но эклектизм, основанный на концепции открытой системы, предъ-

являет к нам ряд принципиальных требований. Мы должны принимать

во внимание как специфические человеческие проявления, так и топо-

графию атомов; как нервные, так и все прочие процессы; как прошлый

опыт человека (рассматриваемый в теориях научения), так и планы на

будущее, которые организовывают повседневную жизнь; как важность

психологической защиты, так и согласованность структуры <Я>; как ал-

горитмы поведения, так и его спонтанные проявления; как следы мла-

денческих переживаний в суперэго, так и осознание моральных обязан-

ностей во взрослом состоянии; как значимость раздражителей, так и зна-

чимость сигналов. Мы должны использовать номотетический метод, но в

тоже время нам необходим и морфогенетический (идеографический) ме-

тод для того, чтобы иметь возможность исследовать как уникальное, так

и общее (см. G. W. Allport, 1962).


Задача весьма обширна. И тем не менее я верю в то, что метатеория

человека как открытой системы позволит нам решить любое противоре-

чие и приведет к построению системного эклектизма, предлагающего

конструктивное понимание человеческой природы.


Категорический императив для ученых


Независимо от пристрастия к тому или иному теоретическому подхо-

ду ученые должны прийти к согласию в том, что касается нового катего-

рического императива, организующего как практическую деятельность,

так и построение теоретических моделей. Этот императив содержит в

себе два основных принципа.


1. Не забывайте о том, чем именно вы решили пренебречь. Если вы

придерживаетесь конкретной формулы <стимул-реакция> для опреде-

ленного типа научения - замечательно; только не забудьте, что вы ре-

шили не обращать внимания на все прочие формы научения. Если вы


Какую модель личности нам следует выбрать? 31


занимаетесь биологическими побуждениями - чудесно; но не забудьте,

что вы оставляете за скобками специфические человеческие чувства.


2. При рассуждении на ту или иную тему имейте в виду, что если

какой-то факт, касающийся проявлений психической жизни, счита-

ется верным, его обоснованность должна поддаваться проверке (см.

Bronowski, 1959, р.74). Имеется в виду, что центральным мотивом психо-

логической науки должен являться поиск истины. Догматические теории

зачастую сдерживают обнаружение тех фактов, которые не согласовы-

ваются с этими теориями. Какой бы ни была истина, ее поиск - это

процесс сопоставления и противопоставления обоснованных работ одно-

го ученого обоснованным работам другого, их взаимного обогащения. Не-

простительно (хоть это и случается довольно часто) препятствовать чьим-

то поискам истины: в этом случае обогащение становится невозможным.

Данный императив постулирует, что ни один психолог не имеет права на

такую интерпретацию своих результатов, которая приведет к блокиро-

ванию решения соответствующей проблемы.


Пока мы не достигнем системного эклектизма (если он когда-нибудь

будет достигнут), необходим плюрализм. А плюрализм означает, что ни

человеческая природа, ни сама Вселенная не совершенны. Поэтому лю-

бое предположение об окончательности выводов недопустимо. Большин-

ство чрезмерно распространенных позитивистских моделей необоснованно

претендуют на завершенность.


Эйнштейн пытался раскрыть физическое единство Вселенной. На ос-

нове доступного ему знания он построил выдающуюся синтетическую

модель и спроецировал ее на космическое пространство. Пространство,

которым занимаемся мы, гораздо менее протяженно. Оно помещается в

голове человека. Но материальные характеристики не отражают собст-

венно сферу сознания. Мы все еще катастрофически отстаем от Эйн-

штейна, но мы не должны отчаиваться.


Категорический императив для ученых, который я предложил, сам

по себе не влечет за собой системного эклектизма. Но если мы будем

сдерживать чрезмерное распространение частных теорий и если каж-

дый из нас как исследователь не будет забывать о том, что именно он не

будет принимать в расчет в рамках своего подхода, мы сможем совла-

дать с теми проблемами, решение которых представлялось невозмож-

ным в ситуации преувеличенной приверженности частным теориям.


Пропагандирование продуктивной эклектики


Было бы слишком самонадеянно ожидать, что мой категорический

императив будет сразу же внесен в наш профессиональный кодекс. Од-

нако я предлагаю его в качестве исходной схемы для тех, кто на данном

этапе возделывает партикуляристский виноградник, лелея скрытое же-

лание построить исчерпывающую метатеорию человеческой природы.


Ведя речь о системном эклектизме, я отдаю себе отчет в том, что

противоречу сам себе. Система, какой бы открытой она ни была, по сути

своей нечто большее, чем эклектическое соединение. Она предполагает


32 Личность в психологии


объединяющий принцип для того, чтобы свести воедино входящие в нее

частные теории. Но я надеюсь, что, несмотря на эту противоречивость,

моя точка зрения достаточно ясна. Пытаясь построить систему эклекти-

ческим образом, мы в действительности можем сформулировать всеобъ-

емлющую метатеорию. Когда придет время, эклектизм преобразится в

систему.


Прогресс не будет быстрым. Одно из препятствий тому - лично-

стные свойства наших теоретиков. Но уж коли существуют твердоло-

бые партикуляристы, должны существовать и такие же эклектики,

стремящиеся к системности. Хотя Гете и заклеймил галочий эклек-

тизм, он отдал должное убежденным эклектикам:"...эклектизм исхо-

дит из самой человеческой природы. Как часто в одном человеке

уживаются стоик и эпикуреец, а единая система их объединяет>

(Shmidt, 1934).


Если теории, являющиеся результатом конструктивного эклектизма,

на сегодняшний день не лучше чьего-то частного мнения, то в будущем

они могут видоизмениться и найти убедительное эмпирическое обосно-

вание. Как сказал поэт Милтон, <мнение хорошего человека - знание в

процессе развития>.


Библиография


Allport, F. Н., Theories of perception and the concept of structure, New

York: Wiley, 1955.


Allport, G. W. , Psychol. Rev.,

1943,50,95-120.


Allport, G. W. , J. abnorm, soc.

Psychol., 1960, 61, 301-310.


Allport, G. W. , J.

Pers., 1962, 30, 405-422.


Berelson, В., and Steiner, G. A., Human behavior: an inventory of scientific

findings, New York: Harcourt, Brace & World, 1964.


von Bertalanffy, L. , in Krech,

D., and Klein, G. S. (eds.), Theoretical models and personality theory, Durham,

N. C.: Duke Univ. Press, 1952.


Bertocci, P. A., and Millard, R. M., Personality and the good: psychological

and ethical perspectives, New York: David McKay, 1963.


Boring, E. G" , Psychol. Rev., 1929, 36,

97-121.


Boring, E. G.,
, in Murchinson, C. C. (ed.),

Psychologies of 1930, Worcester: dark Univ. Press, 1930, 115-127.


Boring, E. G., History of experimental psychology, 2d ed., New York:

Appleton-Century-Crofts, 1950.


Boring, E. G., Sci. Monthly,

1957,84.189-196.


Какую модель личности нам стоит выбрать? 33


Bronowski, J., Science and human values, New York: Harper, Torchbook,

1959.


Chein, 1., , J. soc. Issues, 1962, 18, I-35.

Collier, R. M.,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

Похожие:

Считала людей лишь icon© Ю. В. Савицкая Мнемонические приёмы в преподавании орфографии в школе
«Язык так же древен, как и сознание; язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также...

Считала людей лишь iconКраткое
Как должен жить человек, если его возможности несравнимы с возможностями обычных людей, а срок жизни ограничен лишь результатом поединка...

Считала людей лишь iconОлег Маркеев Угроза вторжения (Странник 1)
От людей, как сейчас принято выражаться, пожелавших остаться неизвестными, мне стали известны лишь несколько фактов об Ордене Полярного...

Считала людей лишь iconОлег Георгиевич Маркеев Угроза вторжения Странник
От людей, как сейчас принято выражаться, пожелавших остаться неизвестными, мне стали известны лишь несколько фактов об Ордене Полярного...

Считала людей лишь iconПсихология масс
Крупные исторические события являются лишь видимыми следствиями невидимых перемен в мысли людей. Перемены эти, однако, случаются...

Считала людей лишь iconСильвер Равенвольф – Ангелы и Магия
В детстве я верила в ангелов, но считала их просто сказочными существами. Было бы хорошо, если бы они действительно существовали,...

Считала людей лишь iconГоворят, что есть на Руси Городок святой – Китеж-Град Купола горят из росы Над ковыль-травой, говорят. А еще о нем говорят Сила в нем – мать сыра-земля, и когда убит молодой солдат, Он туда идет в дембеля…
Неправильно учить людей тому, что мы рождаемся много раз. Мы рождаемся лишь раз. Тело, порожденное материей, разлагается естественным...

Считала людей лишь iconЛибертарианство за один урок
Идеи, изложенные в этой книге, к сожалению, доступны немногим. Но я надеюсь, что вы – как раз из тех людей, которые способны их понять....

Считала людей лишь icon«Социальный портрет социальных общностей. Социальное сиротство или социальное одиночество»
Эти элементы социального устройства в процессе их взаимодействия в традиционных сферах и составляют основу социальной жизни, которая...

Считала людей лишь iconИсследование внеземных форм жизни
Ввиду особой важности тематики работы для людей, автор со всей объективностью считает своим долгом подойти к решению данной проблемы,...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница