Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»




НазваниеМонография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
страница3/14
Дата конвертации02.01.2013
Размер2.98 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Методологические проблемы герменевтики

Уже у основателей семиотики всегда выделялся прагматический аспект анализа знаков и знаковых систем. И этот аспект очень позитивно оценил Г. Клаус в своей работе «Сила слова. Гносеологический и прагматический анализ языка»4. Практически 75% текста этой работы посвящены исследованию прагматического аспекта знаковых систем. При этом Г. Клаус при всем его критическом отношении к прагматизму (национальной американской философии) сумел сохранить все позитивные начала трактовки знаков в прагматизме. Отсюда его положительные отношения к объективно значимым разработкам Пирса и Морриса5.

Если прагматическая концепция семиотики обладала недостатками в гносеологическом (теоретико-отражательном) аспекте, то сила ее состояла в анализе связей знаковых систем с практической деятельностью людей, их поведением, их образом жизни. Это позволяло преодолеть статично-онтологическое понимание знаков и знаковых систем как консервантов культуры, как хранителей социального опыта человечества. Хранение существует для трансляции, для наследования, для передачи иным субъектам. Семиотика нуждалась закономерно в праксиологии, но среднее звено между ними образовала герменевтика:


«семантика – герменевтика – праксиология».

Знаковые системы всех типов, создающие семиотическое поле культуры, нуждаются в понимании, истолковании, оценке и т.д. Эти функции и берет на себя герменевтика.

Претензии герменевтики на занятие не только общенаучной, но и философской дисциплины вряд ли состоятельны, хотя ее проблематика обладает универсальным (всеобщим) значением. Если объяснять происхождение термина «герменевтика», то совершенно определенна его связь с древнегреческой мифологией, в которой образ Гермеса ассоциировался не только как с богом ремесла, торговли, но и как с богом связей, коммуникаций. Герменевтика и претендует на статус науки о коммуникациях, о связях между людьми, народами, поколениями, а эти связи возможны только при понимании людьми, народами, странами, эпохами друг друга. Так герменевтика превращается в учение (теорию) понимания. Это ее базовое понятие.

Практически герменевтика как концепция, как методология, как теория складывается в начале XX века. Представители этого направления в обществоведении достаточно известны: Гадамер, Дильтей, Хабермас, Рикер, Бетти, Шлейермахер. В их работах не только сформулированы проблемы герменевтики, но и представлены их многозначные трактовки.

Ради исторической справедливости скажем, что проблемы понимания (как объективной реальности) рассматривались в работах Платона («тени теней»), Аристотеля (интерпретация становления), Секста-Эмпирика (разные интерпретации объекта), Зенона (интерпретации его апорий), Фомы Аквинского, Августина Блаженного, Бэкона, Канта, Гегеля и т.д. Вопрос не в том – существовала ли проблема понимания как реальная, а в том, стала ли эта проблема предметом специального исследования.

Выше уже названы авторы, которые герменевтику представили как особую отрасль знания. Фактически же герменевтика представила себя прежде всего как метод (система принципов) анализа общественных явлений прежде всего в филологии, юриспруденции, богословии и других областях, где очень силен аспект коммуникации, интерпретации, перевода, комментарий.

Исторические разновидности герменевтики так и сложились: теория перевода, теория реконструкции, теория диалога, теория толкования, теория вживания («вчувствования»).

Базовым понятием герменевтики, конечно, является текст, т.е. знаково фиксированное значение, значение, выраженное в материальном носителе. Но это знаковый носитель закодирован отправителем. Понимание значения знаков возможно при условии адекватного кода у получателя сообщения. При этом, с точки зрения современной теории информации, герменевтика игнорирует существование множества шумов (помех, внешних воздействий, чужих кодов и т.д.), которые могут объективно и субъективно помешать общению, связи, пониманию.

Тем не менее, все виды знаковых систем предполагают у получателя аналогичный код, чтобы «расшифровка» содержания знака состоялась. Вполне допустимы и посредники (медиаторы), но усложнение цепи связи только приводит к неадекватному пониманию, к искажению информации (это давно известно по игре «телефон»).

Мы уже сказали, что базовое понятие герменевтики – понимание. Трактовок этого понятия в литературе достаточно много1.

Понимание – это первая стадия «герменевтического круга»: понимание – комментариий – интерпретация – оценка – диалог – эпилог.

Герменевтика со своим базовым понятием «понимание» органично включается в блок культурологии. По общему признанию, один из основателей герменевтики (продолжатель концепции Хайдеггера) Г.Г. Гадамер уже в своей принципиальной работе «Истина и метод» (1960 г.) всю систему герменевтики выстраивал по основным параметрам культуры: проблема понимания в эстетических феноменах, проблема понимания в артефактах, проблема понимания в сфере языка. При этом необходимо учитывать, что герменевтику с ее методом Гадамер противопоставлял естественно-научному знанию. Само естественно-научное знание трактовалось им как основанное на однократности и неповторимости. Предметом естественно-научного и гуманитарного мышления является уникальное историческое явление. Если естественнонаучное мышление в нем пытается выявить объективное содержание, элиминированное от субъективности познающего человека, то гуманитарное мышление в саму трактовку предмета привносит собственные, субъективные интерпретации. Таким образом, предмет в гуманитарном познании предстает поливариантным, т.е. как в своем собственном значении, так и в тех смыслах, которые привносит в него субъект познания и интерпретации. Значит различие естественно-научного и гуманитарного познания заключается не в предмете (объекте), а в методе отношения к нему. Это, кстати, и определило название монографии Гадамера – «Истина и метод».

Постигаемые в аспекте герменевтики культурные объекты должны быть поняты, но это понимание может быть основано или на первоначальном, ненаучном жизненном опыте индивида, или на научном, дистанцированном, методически организованным способом отношения к историческим феноменам. Позднее (на основе концепции Юнга) в рамках герменевтики получит развитие первый подход, поскольку донаучное, первичное, ненаучное отношение к объекту тоже имеет право на существование, и основано оно на архетипах, на коллективном бессознательном1.

В 20-ых годах XX века М. Хайдеггер («Бытие и время», 1927) предложил собственную трактовку понимания, которая основана на: а) эмоциональной настроенности человека (интенция) и б) на интерпретации бытия как возможности. В этом втором аспекте он выделял в понимании «структуру проекта» и «заброшенность».

Проект трактуется им как открытость миру, как возможность, которая может быть понята и истолкована по-разному. В проекте заложен смысл, который иной индивид может раскрыть. Само понимание и его вариативность обусловлены проектом.

«Заброшенность» он понимал, как невозможность человека абстрагироваться от бытия, в частности, и от своего собственного бытия (заброшенность как связность, как объективная зависимость). Прошлое бытие человека присутствует в его настоящем. Прошлое определяет понимание настоящего, а значит до понимания существует предпонимание. И это предпонимание у каждого индивида свое, что исключает возможность общезначимости, интерсубъективности (отсюда и значение Юнговского учения об архетипах, о коллективном бессознательном).

Развитие концепции герменевтики скорее как метода, а не теории, в 60-ых годах XX века связано с осмыслением используемого ею аппарата понятий: перевод, интерпретация, понимание, взаимопонимание, общение, самосознание, идентификация, смысл, значение, мнение, текст, диалог и пр. Многие из этих понятий уже были заданы в XIX веке, но всегда получали свои трактовки в концепциях авторов, которые придерживались учений феноменологии, экзистенциализма, прагматизма, гуссерлианства, семиотики (Шлейермахер, Липпс, Хайдеггер, Гадамер, Дильтей, и др.). Почти не называется в литературе работа В. Христиансена «Философия искусства»1, в которой рассматривается важная проблема соотношения автономности сознания субъекта, его отношения к пониманию других субъектов, а в связи с этим и проблема интерсубъективности, общезначимости трактовок одного и того же объекта.

Нам прежде всего важно подчеркнуть, что все историческое развитие герменевтики осуществлялось в поле культурологии. Если саму культурологию в ее сегодняшнем виде представить как комплексную науку о закономерностях возникновения, функционирования и развития культуры, то в самой ее структуре можно выделить 4 относительно самостоятельных подраздела:


– теория культуры;

– история мировой культуры;

– история отечественной культуры;

– прикладная культурология.


В каждом из этих подразделов герменевтика находит свой объект для осмысления.

В блоке «теория культуры» базовые понятия культурологии явно предстают как имеющие прямое отношение к герменевтике: значение, ценность, смысл, знак, обозначение, понимание, интерпретация, оценка, диалог и т.п. Все это лишний раз свидетельствует о статусе культуры как семиотического поля общества: в культуре, ее знаковых системах закодированы значения и смыслы прошлых эпох и народов, этносов и поколений. Историческая эволюция культуры и должна быть осознана как ее герменевтическая экспликация.

В блоке «история мировой культуры» герменевтика находит свое место при ретроспективной интерпретации мировых культур (вживание в эпоху, перевод традиционных культур на современный язык, интерпретация культурных текстов и т.п.). История культурологии демонстрирует существование множества имитаций прошлого, мистификаций, подделок и пр. Анализ критериев адекватной интерпретации прошлых культур уже активно обсуждался в литературе эпохи Средневековья в связи с прочтением и переводом текстов Платона и Аристотеля.

В блоке «история отечественной культуры» особое значение приобретает понятие «менталитета», как инвариантного основания понимания и адекватной интерпретации содержания (значения) этнической культуры («Умом Россию не понять...» – Тютчев). Сам народ, сам этнос должен совершить исторический акт идентификации себя с исторической культурой своего народа. Этническая идентификация1 невозможна без самосознания, а самосознание этноса базируется на понимании, на адекватном декодировании значений и смыслов тех обрядов, ритуалов, традиций, в которых материализован психический склад народа, его духовные установки, ценности, нормативы.

Наконец, в культурологии часто забывают об ее важном четвертом блоке – «прикладной культурологии». Выделение этого блока не только исторически, но особенно в современной ситуации необходимо не только потому, что существует более 500 определений культуры, но и потому, что культура в целом является интегральным, всепроникающим аспектом любой сферы общественной жизни: экономическая культура, экологическая культура, медицинская культура, физическая культура, культура речи, культура перевода, культура общения, культура поведения, нравственная культура и т.д. И всегда в этих ситуациях возникает проблема понимания тех культурных знаков, знаковых систем, которые определяют общение индивидов и социальных групп. Герменевтический анализ всех видов культуры – это как бы продолжение той логики герменевтики, которая задана Гадамером в его «Истине и методе». Он в основном анализировал произведения искусства (эстетическая герменевтика), артефакты (историко-предметная герменевтика) и язык (лингвистическая герменевтика).

В современных исследованиях представлены работы по педагогической герменевтике, политической, экологической, менеджерской, маркетинговой, коммуникативной и т.д. (И.И. Сулима, А.И. Субетто, А.Е. Куделин, А.В. Дахин, А.С. Макарычев и др.).

Историческое значение герменевтики за 100 лет ее теоретического развития и состоит в том, что она не только теоретически (понятийно), но и методологически доказала свою состоятельность. И это прежде всего заключается в том, что она позволила при помощи своего понятийного аппарата глубже разобраться в важнейших секторах культурного поля человечества.

Особо это обстоятельство следует подчеркнуть, ибо в последнее время достаточно типична альтернативная трактовка культуры с позиций «Наука и Повседневность»1. Культура как семиотическое образование2 не поддается строгому научному (рациональному) познанию и не может быть освоена традиционными «архетипами». Именно герменевтический подход (герменевтическая методология) позволяет адекватно понять эту семиотическую область общественной жизни. Но эти механизмы герменевтики и подлежит исследовать, ибо совершенно недостаточно оперировать ее традиционными понятиями: понимание и интерпретация. Необходимо исследование логики движения герменевтического мышления, которое совершается в поле культуры. Стремление преодолеть традиционность герменевтики и вывести ее в поле праксиологии и обосновать в поле семиотики активно обсуждается в литературе XXI века. Герменевтика не исчезает, а обогащается, эксплицируется. Об этом, в частности, свидетельствует серия статей в фундаментальном сборнике «Философия XX века: школы и концепции»1: Гафаров Х.С. Теоретические проблемы современной герменевтики; Соколов Б.Г. Гипертекстовое построение истории; Барковский П.В. Что есть истина в герменевтике?; Верков В.Ф. О соотношении понимания и познания; Макаров В.В. О форме мнения в философской науке; Рукавичников А.Н. Архетипальная антропология К. Юнга и герменевтика; Большаков В.П. О смысле и значении разных образов культуры в современной России и т. д.

Еще легче демонстрировать жизнестойкость герменевтики путем перечня разработанного ею категориального аппарата, без которого современная культурология не может обойтись: значение, смысл, понимание, оценка, ценность, обозначение, трактовка, интерпретация, диалог, критика, вчувствование, эмпатия, знак, символ, миф, архетип, традиция, обычай, обряд, ритуал и т.д. Многие понятия родились и до герменевтики, но включение их в систему герменевтического анализа текстов, языков, знаковых систем – заслуга герменевтики.

Можно сделать анализ разнообразия культурологии с точки зрения ее проникновения (на базе герменевтики) в разные сферы: лингвистика, дизайн, мораль, религия, этнография, политтехнологии, теория коммуникации, связь с общественностью, реклама, маркетинг, менеджмент, деловая этика, юриспруденция, языкознание, теория перевода, интернет, компьютеры, информационные технологии, СМИ и пр. и пр. То есть показать, что все сферы культуры сегодня насыщены проблемами смысла, значения, знака, имиджа, моды, понимания, диалога, интерпретации и пр.


Герменевтика и тексты (социодинамика движения)

В этом разделе предстоит рассмотреть две наиболее принципиальных проблемы герменевтики: понимание текста и понимание движения по текстовому содержанию.

По Ю.М. Лотману текст – это интегративная знаковая система. Этим не только он, но и другие представители семиотики и герменевтики пытались отграничить понятия «знак» и «текст». Действительно, знак – это единичное, локальное образование вплоть до знаков алфавита или точек и тире в азбуке Морзе. Абстрактный характер знака не выводил на проблему понимания, ибо знак безразличен к обозначаемому и значащему. Это давно известно и из классической философии (Гегель). Гегель в специальных разделах своей «Философии духа» писал: «Знак есть непосредственное созерцание, представляющее совершенно другое содержание, чем то, которое оно имеет само по себе; пирамида, в которую переносится и в которой сохраняется чья-то чужая душа. Знак отличен от символа, последний есть некоторое созерцание, собственная определенность которого по своей сущности и понятию является более или менее тем самым содержанием, которое оно как символ выражает; напротив, когда речь идет о знаке как таковом, то собственное содержание созерцания и то, коего оно является знаком, не имеют между собой ничего общего. В качестве обозначающей интеллигенция обнаруживает поэтому большую свободу и власть при пользовании созерцанием, чем в качестве символизирующей»1. Глубокие мысли Гегеля о соотношении знака и значения, знака и символа до сих пор не получили развития даже в самой герменевтике.

Невозможно не привести еще одного высказывания этого выдающегося философа о природе знака: «Поскольку освободившееся от содержания образа общее представление становится чем-то созерцаемым в произвольно избранном им внешнем материале, оно порождает то самое, что – в определенном различии от символа – следует назвать знаком. Знак следует рассматривать как нечто весьма важное. Если интеллигенция что-нибудь обозначила, то она тем самым покончила с содержанием созерцания и дала чувственному материалу в качестве его души чуждое ему самому значение. Так, например, кокарда, флаг или надгробный камень означают нечто совсем иное, чем-то, на что они непосредственно указывают. Выступающая здесь произвольность соединения чувственного материала с общим представлением имеет своим необходимым следствием то, что приходится сперва научиться понимать значение знаков. В особенности это справедливо о знаках языка»2.

Отметим, что в этих кратких заметках Гегель не только использует базовые понятия герменевтики (знак, значение, символ, обозначение, понимание, язык и пр.), но и фиксирует логику движения в знаковых системах.

В традиционных философских категориях социодинамика в герменевтическом аспекте вполне схватывается полярными понятиями: сознание – материя, субъективное – объективное, духовное – практическое, субъективация – объективация, отражение – выражение и т.д. Даже базовые понятия семиотики (знак – значение) давно используются в философских работах досемиотического и догерменевтического периода (Платон, Аристотель, Локк, Гоббс, Кант, Гегель и др.). К. Марксом давно язык понят как материальный носитель сознания, мышления.

Для всех философов совершенно ясно, что духовные, идеальные, субъективные явления нуждаются для объективного существования в материальном носителе, который позднее и будут называть знаком, символом, сигналом и пр. У идеалиста Платона вещи – это «тени теней» (идей), у Гегеля – природа (материя) – это инобытие духа, у Маркса – и идеи становятся материальной силой, когда они овладевают массами и т.д. Иначе говоря, духовные образования всех видов нуждаются в своем материальном носителе, который в разной степени адекватности может их выражать (объективировать, материализовать, обозначать, овеществлять). Даже технику Маркс рассматривал как овеществленную силу знания.

Вопрос осложняется, когда отношение духовного и материального рассматривается в динамике. Здесь и обнаруживается различие материализма и идеализма. У Гегеля, например, абсолютный дух творит все формы своего материального инобытия, а затем через осознание их возвращается к себе в форме объективного духа. Маркс в «Капитале» тоже пишет о том, что самый плохой архитектор отличается от самой лучшей пчелы тем, что прежде чем построить дом на самом деле, он проектирует его в своей голове.

Тем не менее, при социодинамическом анализе легко увидеть различие этих вроде бы похожих точек зрения:


– у Гегеля: «идея – вещь – идея»;

– у Маркса: «вещь – идея – вещь».


Если у идеалистов духовное (идея) – это альфа и омега движения, то у материалистов таким началом и концом является материальное (вещь). Скажем, сама идея дома, идея автомобиля, идея ракеты и любого материального объекта возникает на базе отражения предобъектов (пещеры, кареты, каракатицы и пр.). В свое время К.А. Тимирязев, рассматривая этот вопрос, констатировал, что самые причудливые фантазии человеческой головы имеют основания в самой реальности (кентавры, сфинксы, русалки, сирены и пр.). Человеческое сознание совершает лишь комбинаторные акты, создает новые композиции из реальных компонентов действительности. Сущность творческой деятельности человека (как позднее будет показано А. Молем в его работе «Социодинамика культуры») и состоит в способности комбинировать образы отражений, создавать новые композиции из наличного материала.

Иначе говоря, весь духовный мир человека, все идеальные образования в конечном счете есть различные отражения реального мира: «идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» (К. Маркс). В. Ленин в «Философских тетрадях» усилит эту мысль «кощунственным», с точки зрения вульгарного материализма, замечанием: «Сознание не только отражает, но и творит мир».

Не ясно ли отсюда, что сознание, духовное, идеальное – это среднее, промежуточное образование в системе «вещь – идея – вещь». Сознание отражает реальную действительность в идеальных (чувственных и логических) образах, которые материализуются в разных языковых (знаковых) формах.

Создается соблазн трактовать сознание (со всеми его формами: чувства, образы, идеи, ощущения, восприятия, представления, понятия, учения, концепции и т.д.) как модель реальности, действительности. И такое понимание сознания вполне согласовывается с пониманием модели как эвристического заместителя натуры (О.М. Сичивица). Действительно, сознание замещает натуру, реальность в эвристическом, познавательном значении. Вполне уместно такие заместители (духовные, идеальные модели) трактовать как «первичные моделирующие системы». Но эти первичные модели нуждаются в объективации, в материальном воплощении, прежде всего в языке и иных знаковых системах. Ю.М. Лотман впервые и вводит понятие «вторичных моделирующих систем» как конструктов, создаваемых на базе первичных моделей. Само моделирование как отражение реальности выступает в двух формах: а) моделирование, отражение реальных объектов в первичных моделях-образах, в духовных образованиях, которые позднее и можно назвать значениями объектов и б) моделирование, отражение этих образов-значений в материальных знаках с созданием знаковых систем, которые обладают не только первичным значением, которое выражено отправителем, но и смыслом, который извлекает из знаков адресат.

Сама проблема понимания в таком случае удваивается: получатель информации должен понять значение знаков и должен выявить субъективный (индивидуальный) смысл этого значения. Если эту герменевтическую цепочку детализировать, то мы можем констатировать уже 3 аспекта понимания:


а) понимание значения знака в его отношении к обозначаемому объекту;

б) понимание значения знака как такового;

в) понимание смысла значения, выражаемого знаком.


Движение значения усложняется, ибо значение выступает как отраженный объект, как выраженное в знаке содержание, как понятое значение знака другим субъектом и как индивидуально интерпретированное значение – как смысл.

В то же время нельзя не высказать критических замечаний относительно понятийного аппарата герменевтики. Складывается впечатление, что за 100 лет своего развития герменевтика в трактовке своего объекта не возвышается до уровня рационально-категориального осмысления культуры, а опускается на уровень повседневного, обыденного мышления. Об этом говорит обилие порождаемых ею «пересекающихся понятий»: знак, текст, значение, смысл, обозначение, артефакт, культурема, «цитатное мышление», «мозаичная культура», символ, миф, модель, образ, структура, «герменевтический круг», информация, коммуникация, автор, интерпретация, диалог, оценка, толкование, язык, речь, симулякр, «пустой знак» и т.д.

Необходим типологический анализ всего этого понятийного аппарата, т.е. выделение крупных таксонов (подсистем). В качестве предварительного осмысления возможностей типологизации целесообразно использовать генетический подход (логику движения объекта и соответствующую логику отображения этого объекта в понятиях).

На основе такого генетически-деятельностного подхода можно выделить «гнезда», таксоны понятий и исследовать их классификационно, а не суммативно.


1. Объект отражения. Это исходный пункт движения, поскольку значения, смыслы, образы, сообщения и пр. не продуцируются сознанием любого субъекта, а являются продуктами отображающей (познающей, воспринимающей, оценочной) деятельности субъекта. В качестве такого объекта могут выступать как естественные, так и искусственные (вторичные) явления, в частности, естественные и искусственные языки в их вербальной или предметной форме.


2. Субъект отражения. Объекту в познавательно-оценочной ситуации противостоит субъект, т.е. наделенные сознанием и волей индивиды или социальные общности (группы, классы, этносы, нации). Субъект отражения должен обладать интенцией (направленностью) и способностью постижения объекта. В принципиальном плане это выражается понятиями потребности и способности как родовыми сущностными силами человека1. Потребности образуют мотивационную культуру личности (интересы, цели, ценностные ориентации и пр.), а способности – операциональную (деятельную) культуру субъекта. В блок способностей входят не только рационально-сознательные потенции человека, но и его бессознательно-архетипические и интуитивно-эвристические потенции (см. 3. Фрейд, К. Юнг, В. Пушкин, О. Тихомиров и др.).


3. Процесс отражения. Это вся совокупность операций, характеризующих взаимодействие объекта и субъекта: восприятие, представление, осмысление, интуиция и т.д., которые формируют в сознании субъекта образы воспринимаемого объекта в их чувственной или рациональной форме. Объект начинает существовать в субъективном мире человека как знание, обогащенное оценками.


4. Продукт отражения. Отражательный процесс оставляет свои следы в сознании в виде идей, образов, значений, смыслов, субъективными носителями которых выступают чувственные (ощущения, восприятия, представления) и логические (понятия, суждения, умозаключения) образования. Мыслительное оперирование ими образует более сложные духовные формы: проблемы, гипотезы, учения, концепции, теории и т.п.


5. Процесс объективации. Все субъективные образования чтобы стать реальностью для «другого» и вступить в поле коммуникации нуждаются в материальном выражении, в частности, и в языке, учитывая, что он является материальной формой бытия сознания. В этом процессе совершаются две операции, которые строго разграничиваются в герменевтике: обозначение и означивание (Ю. Кристева, Р. Барт). Если обозначение выражает отношение значения к объекту, то означивание предполагает собственное движение значения в поле знаковой системы.


6. Продукт объективации. Все субъективные образы объекта обладают значением в функциональном отношении, а это значение в ходе обозначения застывает в форме знаков, одухотворяя их и образуя знаковые системы (единство знака и значения). Поскольку единичные знаки не существуют индифферентно друг к другу, а вступают в осмысленные связи (координации и субординации), постольку в герменевтике вводится более широкое понятие – «текст». «Единство текста как неделимого знака обеспечивается всеми уровнями его организации, однако в особенности – композицией», – писал Ю. Лотман1. Тексты (вербальные и невербальные) можно рассматривать как материальные носители значений. Здесь уместно сопоставлять текст с близкими понятиями артефакта и культуремы2. Артефакты скорее всего адекватны невербальным «текстам», т.е. предметным образованиям культуры (произведения искусства и техники). Культуремы же представляют собой базовые, элементарные носители значений и совокупно выступают в виде «тек»: библиотека, дискотека, фильмотека, фонотека, иконотека. Наконец, в этом же разделе целесообразно рассматривать функциональное бытие текстов, знаковых систем как символов, сигналов, моделей и т.п.


7. Адресат (получатель, реципиент). Создаваемые знаковые системы, тексты выполняют сигнальную функцию: они материальные носители информации и адресованы соответствующим субъектам. За редким исключением (например, эпистолярное наследие) тексты не имеют в виду конкретного, персонального потребителя, ибо ориентированы на анонимного потребителя, поскольку «плавают» в бесконечном море культуры. Это относится не только к вербальным знаковым системам (например, литературные и научные произведения), но и невербальным: обряды, ритуалы, национальные костюмы, традиции, обычаи, нормы этикета и пр.

Адресат (получатель, потребитель) формируется, как правило, случайно в ходе социальной коммуникации. Заметим, что коммуникация тем и отличается от информации, что она предполагает обратную связь, реакцию получателя на сообщение, закодированное в тексте. В связи с этим понятно, что получатель текста только тогда и превращается в его потребителя, когда он располагает кодом, адекватным коду отправителя. Разные коды на двух полюсах исключают адекватное понимание значения текста. Возникает ситуация непонимания. Выход из этой ситуации или в появлении посредника (медиатора), или в овладении адекватным кодом, или перекодировка отправителем текста.


8. Процесс понимания. Постижение реципиентом текста совершается как длительный процесс. Одномоментные акты озарения, интуиции, эвристического схватывания значения, эмпатии и т.п. не являются типичными для существования культурных текстов. В современной герменевтике различают два отличных друг от друга подхода к тексту:

а) текст можно трактовать как нарративное образование, достаточно жесткое, однозначное, исключающее плюрализм понимания (А. Тойнби, Р. Барт, А. Карр и др.). Такая трактовка текста предполагает «движение» реципиента в жестком поле текста без привнесения внешних субъективных значений;

б) Делез и Гваттари в 1976 г. в совместной работе «Ризома» предложили многозначную трактовку текста как «ризомы», т.е. как нелинейной организации целостности текста. Корневое, базисное значение текста образует его центр, но вокруг этого центра существует возможность множества периферийных значений. Если текст как нарратив отводит своим значением к объекту, ибо он его обозначает, то текст как ризома при декодировании приводит к означиванию (Ю. Кристева), т.е. значимость текста варьируется. Отсюда обосновывается право на свободу плюральных нарративных практик, исключающих однозначную адекватность (Деррида) понимания, «закат больших нарраций» (Лиотар) и т. д. Все это в духе концепции постмодернизма с его абсолютизаций плюрализма истин, эклектики, дискурса и т.п.


Вторая трактовка открывает дорогу для произвольного толкования текста, поскольку он представлен как размытое поле значений. Адекватный перевод исключается, достижение интерсубъективности невозможно.

Подробно эту проблему осмысливал еще Б. Христиансен в своей работе «Философия искусства»1. Он подразделял ценности на автономные и гетерономные. Автономные ценности «индивидуально значимы, но не общезначимы... То самое, что для меня прекрасно, могло бы для других быть отвратительным. Сколько субъектов, столько и самостоятельных центров ценностей, столько сфер значимости, так как «я», «ты» и «он» неидентичны2. И далее общий вывод: «Для эстетических ценностей не может быть интерсубъективного общего критерия»3. «Сколько личностей – столько различных критериев оценок»4. Само равенство, совпадение оценок Христиансен объявляет «счастливой случайностью, так как нельзя понять его необходимости»5.

Все это возвращает нас к субъективно-идеалистической концепции Д. Юма: о вкусах не спорят, сколько субъектов – столько и вкусов.

Весь процесс постижения текста осуществляется поэтапно. В нем можно выделить относительно самостоятельные шаги:


– комментарий текста;

– понимание значения текста;

– интерпретация значения с порождением смысла;

– оценка текста и значения;

– диалог с автором текста;

– эпилог (позитивный – консенсус и негативный – конфликт).


9. Продукт понимания. В ходе освоения текста возникают различные продуктивные формы, которые можно рассматривать в диалектических парах: восприятие – отказ от восприятия, понимание – непонимание, интерпретация – отказ от нее, оценка – воздержание от оценки, диалог – уход от диалога, консенсус – конфликт. В герменевтической литературе рассматриваются и эти, и иные ситуации в рамках «герменевтического круга». Все они реальны и в поле культуры осуществляются соответствующие взаимодействия с их продуктивными формами.

Так или иначе, но приходится преодолевать метафизические крайности «нарратива» и «ризомы». Здесь вполне уместны ссылки на проблему «открытости» и «закрытости» любой системы, а тексты трактуются как знаковые системы. Однозначная трактовка любой системы как закрытой (замкнутой) или как открытой не представляется продуктивной. С диалектической точки зрения любая система является единством открытости и закрытости, замкнутости и разомкнутости. Все дело в критериях отсчета этих двух состояний. Скажем, периодическая система химических элементов Д.М. Менделеева является совершенно определенно закрытой (замкнутой) для чужеродных, гетерогенных для нее элементов (окислы, щелочи, кислоты и пр.). Но эта система является до сих пор открытой для гомогенных ей элементов, что мы и видим реально в постоянном увеличении числа «химических элементов» в ходе научных открытий XIX–XX вв.

Подобное можно сказать и о любой знаковой системе, о любом тексте, например, о «Горе от ума» А. Грибоедова, «Дон-Кихоте» Сервантеса, произведениях Шекспира, русских народных сказках, китайской «Книге перемен», поэзии А. Блока, философских произведениях И. Канта, «теории относительности» А. Эйнштейна и т.д. Существование разноречивых трактовок этих и других текстов в истории культуры – доказательство их открытости для множества интерпретаций значений, для иного выделения смыслов. В то же время все эти различные интерпретации должны быть вариантами некоего центра значений. Уход от этого принципа приводит не только к произвольности (субъективизму), но и возможности создания мистификаций, имитаций, фальсификаций первоисточника. Уже с XIX века, а особенно в XX веке история культуры демонстрирует подобные мистификации и подделки. В XIX веке французский искусствовед Ренан опубликовал стихи посредственного поэта современности Макферсона, выдавая их за стихи барда древности Оссиана. И они были восторженно приняты читающей публикой. Но когда он раскрыл мистификацию, эти же стихи стали вызывать отвращение. Текст не изменился, а изменилось его восприятие, а значит произведение как текст является всего лишь субстанцией, на основе которой выстраивается объект восприятия.

А.Франс в свое время писал: «Я не боюсь сказать, что в нынешнее время мы ни один стих «Илиады» или «Божественной комедии» не понимаем в том смысле, какой первоначально был заложен в него»1.

Это не значит, что трактовка этих произведений является абсолютно произвольной, но это значит, что вокруг центра значения формируются вариации индивидуальных значений, которые и можно рассматривать как смыслы.

При этом высоко оценивается роль вторичного автора как получателя, исполнителя, потребителя знаковых систем. Важно, что всегда нужен знаковый посредник между отправителем и адресатом. Известный музыковед Ф. Бузони замечает: «Нотация, т.е. запись музыкальных пьес, есть гениальное вспомогательное средство, позволяющее удержать и закрепить импровизацию, чтобы затем дать ей возможность воскреснуть. Однако первая относится ко второй, как портрет к живой модели. Задача исполнителя – снова оживить окаменелые знаки и привести их в движение... Что по необходимости потеряла импровизация композитора, переведенная на знаки, то исполнитель должен восстановить своей собственной импровизацией»2.

Так мы исторически видим как семиотическое поле культуры превращается в поле противостояний, конфликтов, диалогов, плюралистических трактовок, эклектических пониманий, столкновения смыслов и т.д. Рациональные нормативы и предписания в этой области не могут быть обязательными, а всего лишь рекомендательными. Здесь можно использовать и материал двух концепций, представленный в нижегородской философской школе.

Во-первых, с нашей точки зрения, вся социальная жизнь управляется тремя нормативами: детерминантами, регламентами и мотивами. Если детерминация исходит из объективных потребностей, закономерностей, а регламентация основана на общественно-правовых нормах, то мотивация исходит из субъективных установок индивидов. Движение культуры и осуществляется в этом противостоянии объективных детерминант (реалии, потребности, значения), общественных регламентов (правовые, политические, религиозные и иные нормы) и внутренних субъективных мотивов (убеждений, совести, вкусов и пр.) индивидов. Отсюда и полярность пониманий, оценок, интерпретаций, смыслов.

Во-вторых, в диссертации А.Н. Иванова1 анализируются и аналогичные социальные регуляторы поведения людей: правовые нормы, моральные нормы и нравственные нормы. Этот анализ взят в аспекте собственного общественного движения: государство – мораль – нравственность. Становление гражданского общества в поле культуры рассматривается как согласование этих трех регуляторов: право, мораль, нравственность.

Разграничение морали и нравственности мотивировано не только разными субъектами (общество с его моральными предписаниями и личность с ее нравственными установками), но и возможностью субъекта (индивида, личности) определять собственное понимание знаков культуры в поле правовых и моральных предписаний и рекомендаций. Иначе говоря, открывается перспектива вариативности трактовок артефактов, текстов, знаковых систем. Но эта вариативность не снимает конфликтности, а лишь создает обоснованные конфликтные ситуации во всех сферах культуры, что, в частности, и объясняет существование конфликтов разного типа: религиозные, этнические, политические, правовые, художественные, спортивные, экономические, экологические и т.д.2

Анализ динамики герменевтического движения в семиотическом поле культуры закономерно выводит на проблемы праксиологии (деятельностный аспект). Если культура представляет собой (как показано в серии исследований) семиотическое поле, т.е. систему текстов (вербальных и невербальных), то постижение, освоение, понимание, интерпретация, истолкование культуры входит в проблематику герменевтики. Но всегда возникал и возникает вопрос: зачем это нужно? Ответ на этот вопрос всегда дает практика: для практики, для деятельности, для применения в реальных процессах жизнедеятельности. Неудивительно, что «прагматика» с самого основания семиотики входила в ее состав как раздел. Исследование праксиологического аспекта культурных образований в их семиотическом и герменевтическом отношениях – важнейшая задача культурологии. В нашем понимании вся система культурологии в ее логическом движении и должна представлять последовательность переходов: «от семиотики к герменевтике и от герменевтики к праксиологии».


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методическое пособие для студентов всех специальностей технического вуза Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Синергетика : учеб метод пособие / А. С. Балакшин, И. Н. Борисов. – Н. Новгород : Изд-во фгоу впо «вгавт», 2008. – 44 с

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методическое пособие для бакалавров технического вуза Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Социально-психологические аспекты формирования и развития личности : учеб метод пособие / С. В. Грибанов, А. Н. Шиндин. – Н. Новгород...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconКраткий словарь терминов и разъяснений по правоведению Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Государство и право : краткий словарь терминов и разъяснений по правоведению / С. Н. Кожевников. – Н. Новгород : Изд-во фгоу впо...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методический комплекс для студентов очного и заочного обучения Составитель Н. В. Чих Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Рецензент – зам министра департамента финансов Нижегородской области канд экон наук С. Л. Донская

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методическое пособие для проведения семинарских и практических занятий для студентов 1-го курса юридического факультета дневной формы обучения и отделения заочного обучения Составитель Половинкина Л. М. Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодические рекомендации (указания) для студентов юридического факультета очного и заочного обучения Составитель С. А. Соколов Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Ю. Г. Галай – заведующий кафедрой конституционного и административного права юридического факультета Нижегородского филиала Государственного...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодическое пособие к выполнению лабораторных работ для студентов очного и заочного обучения технических специальностей Нижний Новгород Издательство фбоу впо «вгавт»
Редакционная коллегия серии «Информационные технологии в системах управления и телекоммуникаций»

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодические рекомендации (указания) для проведения занятий со студентами 1-го курса юридического факультета дневной формы обучения и студентами отделения заочного обучения Составитель С. А. Соколов Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Ю. Г. Галай – заведующий кафедрой конституционного и административного права юридического факультета Нижегородского филиала Государственного...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодические рекомендации (указания) для проведения занятий со студентами 3-го курса юридического факультета дневной формы обучения и студентами отделения заочного обучения Составитель С. А. Соколов Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Ю. Г. Галай – заведующий кафедрой конституционного и административного права юридического факультета Нижегородского филиала Государственного...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconС. В. Асеев транспортное право
Транспортное право. Особенная часть: Учебное пособие / С. В. Асеев. – Н. Новгород: Издательство фгоу впо «вгавт», 2007. с


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница