Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»




НазваниеМонография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
страница7/14
Дата конвертации02.01.2013
Размер2.98 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14
Каждая эпоха создает собственный культурный космос. Поэтому культуры можно сравнивать по историческому признаку. В принятой периодизации истории можно выделить древний, средневековый период, а также периоды, относящиеся к новому и новейшему времени. Если использовать данную схему, то нетрудно перечислить следующие типы культур: культуру Древнего мира (до V в. н.э.), культуру Средневековья (с V по XIV в.) культуру Нового времени (XIV – начало XX в.), культуру Новейшего времени (с начала XX века или современную).

Надо подчеркнуть, что здесь важна не только отсылка ко времени, но и тот факт, что культура каждой эпохи имеет существенные черты. Что можно сказать, например, о Древней культуре? Она мифологична. Это ее главнейший признак. Но только ли в древности миф был важнейшим свойством, атрибутом культуры?

Любая автономная, альтернативная позиция как противовес господствующей, если к ней приглядеться, тоже восходит к сокровищнице мифологии. Неужели современное сознание мифологично во всех своих вариантах? Можно ли обеспечить аналитически достоверное постижение реальности, или сегодня диктат мифа неотвратим? Может ли сознание преодолеть собственные идолы? Способен ли разум разорвать оболочку духовного трафарета?

Разумеется, эти вопросы возникают перед исследовательской мыслью не впервые. В XX в. к мифу как феномену духа, сознания было приковано внимание крупнейших ученых – философов, культурологов, социологов, историков. В обстановке идейных размежевании родилось немало проницательных интуитивных догадок, «прозрений» о мифе. Возникли принципиально новые трактовки этого духовного феномена. Зафиксирован поразительный факт: миф существует и в современной культуре, высказаны парадоксальные провозвестия о его судьбе.

Американский профессор Джеймс Фейблман – один из известных специалистов в области типологии культур древнего мира – выделяет пять древних самостоятельных типов культуры: до-первобытный, первобытный, военный, религиозный, цивилизационный; современные типы – научный и постнаучный. Этот перечень, по его словам, не является исчерпывающим, но включает в себя основные типы культуры, известные сегодня1.

Из названных семи первые четыре обозначены исследователем как «ранние», а следующие три – как «развитые». Одно время бытовало мнение, что существуют лишь два типа культуры, а именно: первобытный цивилизованный. Предполагалось, что все первобытные народы находились на одном уровне культурного развития, а все иные народы более или менее «цивилизованы» и поэтому в равной степени «развиты». Но это очень далеко от истины. Так называемые первобытные культуры существуют на многих стадиях развития, так же как и цивилизованные. С позиции прогресса предпочтительнее, чтобы этот культурный ряд не прерывался, а качественные различия в этом непрерывном потоке делаются лишь для того, чтобы было удобнее их изучать, хотя для такого разграничения есть все основания.

Для до-первобытного человека типично только то, что он почти полностью находился во власти природы. В качестве орудий труда он использовал подходящие предметы естественного происхождения, не особенно изменяя их; охотился ради пропитания, жил в пещерах, приспосабливая себя и свои привычки к окружающей среде. Убийство животных было проявлением постоянной борьбы, столь же опасной для человека, как и для его жертвы. Социальная организация была неразвита, возможно, даже ограничивалась семьей, стимулов для психологических и социальных контактов почти не было. До-первобытная культура представляла собой перманентную, непрекращающуюся борьбу за простое выживание, исход которой был неясен, а успех зависел от полной самоотдачи каждого представителя данной культуры.

На стадии первобытной культуры возникает первый тип высокорганизованных обществ. Первобытные культуры включали меньшее количество составляющих, чем другие типы общества, например, религиозные, но их структура была намного сложнее, чем предполагалось ранее. Устройство первобытного общества было предельно компактным. Среди институтов первобытной культуры ведущее место занимают кровнородственные группы, которые являются более сложной, расширенной формой семейной организации. Общественным управлением занимается совет старейшин. Изобразительные искусства занимают такое же почетное место, как и религия.

Военный тип культуры является первым, значительным шагом вперед в развитии, по сравнению с первобытной стадией. Во многих отношениях военная культура далеко ушла от первобытного типа, в том числе и в сфере социальной организации. Военная культура проявляется в первую очередь в двух видах деятельности: торговой и военной. Эта культура – хищническая, грабительская и алчная. Появилась письменность; технические изобретения следуют одно за другим, создаются обширные библиотеки, а архитектура становится доминантой искусства. Характерной чертой религии военного типа является поклонение не природным божествам, помогающим в борьбе за существование, не богу грома или богу урожая, а богам войны. Идея выживания сменяется идеей обладания вещами ради них самих, поскольку они могут доставлять, например, приятные ощущения. Почитаются Мардук и Марс.

Религиозный тип культуры отвергает непосредственную и активную деятельность, поскольку ее идеал – пассивность и неопределенность. Религиозная культура начинается с откровенного принятия постулата крайнего реализма, гласящего, что только универсалии культуры реальны. Согласно этому постулату, физически существующие материальные предметы нереальны, вводят в заблуждение и, конечно, с точки зрения религиозной культуры, иногда несут зло. К слову сказать, существование зла является огромной проблемой для религиозной культуры. Все подчинено поклонению Богу, и жизнь в этом мире отрицается во имя другой жизни после смерти.

Среди трех развитых типов культуры, прежде всего, выделим цивилизованный тип. Ее можно сравнить с религиозной, поскольку в большинстве случаев она была реакцией на последнюю. Согласно цивилизованной, или урбанической, культуре существуют только отдельные предметы, которые не могут быть познаны как таковые сразу и полностью. Влияние природной среды на цивилизованный тип культуры значительно. Природа не подвергается большим изменениям: ее щадят и боятся.

Научный тип культуры – самый высокий из известных на сегодня типов культуры. Несмотря на то, что ему недостает некоторых достижений других типов (к примеру, такого, как религиозный), он во многих отношениях продвинулся вперед относительно любого другого типа культуры. В этом типе культуры преобладает теория, согласно которой известные естественнонаучные законы действуют не только на физическом, но практически на любом уровне бытия. Жизнь управляется идеей, согласно которой открытие естественных законов удовлетворит любознательность в поиске истины и будет способствовать улучшению условий существования. Основным побудительным мотивом деятельности является исследование, а основной целью исследований – открытие законов природы. Исследовательская деятельность становится культурной доминантой, и ее задача состоит в увеличении объема знаний о природе и поиске рентабельности этого знания. Образцом такого рода может служить культура современной Европы и Америки.

Пост-научный тип культуры отличается от научного так же, как до-первобытная культура отличается от первобытной. Основными занятиями пост-научного типа культуры будут наука, философия и искусство. Лидирующая роль останется за исследовательской деятельностью, а главной целью исследований станет знание. Удовлетворение и удовольствие будут цениться столь же высоко, как и знание, и сами превратят в способ познания, потому что отношения обладают такой же значимостью, как и ценности.

Выделенные типы культуры являются скорее идеальными и абстрактными, чем существующие в действительности. Реальные культуры представляют собой сочетание различных типов. Перечисленные типы не составляют хронологической последовательности. Несмотря на то, что культуры не равноценны, все типы в меру их возможностей реализуются.

Человек, как субъект культуры, отличим от человека, как субъекта деятельности вообще. Второй аспект более широкий и именно он является полным. В последнем случае любой объект для субъекта, в том числе и мир в целом, предстает с двух сторон: сущностной (основа объекта самого по себе) и ценностной (способность объекта удовлетворять потребности субъекта). Например, знание может служить удовлетворению определенной потребности и может быть независимым от нее. В первом случае оно выполняет функцию культуры, во втором – нет. Более того, знание может использоваться против положительной потребности и противостоять тем самым культуре. При этом условии и познавательная, и коммуникативная, и любая другая функция становится функцией не культуры, а антикультуры.

Среди общественных форм сознания присутствует одна, отличающаяся синтетичностью, а вследствие этого – и универсальностью. Исторически ей было свойственно господствующее положение не только в духовной области, но и во всех иных сферах общественного бытия. В этой мере она регламентировала все сферы жизни, проникала во все формы сознания и представляла собой единую, целостную систему духовного и социального бытия. Такое место отводилось и по сей день отводится религии.

В сегодняшнем мире продолжают существовать немногочисленные, но целиком теократические государства. В гораздо большем числе стран религия является официальной государственной идеологией. Все это с неизбежностью определяет и соответствующий тип культуры. На протяжении истории человечества основные мировые религии сформировали и основные типы культуры – христианскую, исламскую (мусульманскую), буддистскую. Там, где господствовали национальные религии, существовали или существуют национально-религиозные типы культуры (индийско-индуистский, японско-синтоистский и др.). То есть мировые религии, в свою очередь, преломлялись в призме ранее сложившихся национальных культур.

Тем самым типы поныне существующих земных культур определяются: во-первых, их религией; во-вторых, коренными национальными традициями жизни. Там, «где утверждалась антирелигиозная система жизни, там в корне ломался характер всей ранее существовавшей культуры вплоть до попыток ее полного уничтожения («пролеткульт» – в России, «культурная революция» – в Китае).

Религия представляет для верующих систему высших ценностей, которые по-своему адекватны идеалу в рамках всеобщего бытия. Но социальный идеал может существовать вне рамок религии или сочетаться с ней. Таковы, соответственно, идеалы коммунизма, национал-социализма, христианского коммунизма, исламского социализма. Со временем возникает светский тип культуры, определяемый свободным сосуществованием различных религий и идеологий в обществе, находящемся на той или иной стадии демократии. Но влияние религии, главенствовавшей в прошлой жизни нации, остается существенным практически всегда.

Культура видоизменяется, «модулируется» при переходе от одного сословия или класса к другому. Кроме того, она развивается во времени. Социальные и исторические условия соответственно определяют подтип культуры. Споры о типологии культуры и по сей день сложны до предела, но в итоге можно представить систему последовательных признаков, на основе которых объективно классифицируется тип и подтип культуры.


Признаки, определяющие тип культуры:

а) религиозный;

б) национальный.

Основные признаки, определяющие подтип культуры:

а) социально-сословный;

б) историко-временной.

Попытки изучить все основные исторические типы и формы культуры человеческого общества привели к появлению различных концепций культурно-исторического развития. Первая группа таких концепций основана на идее целостности всемирной истории и базируется на теориях линейного развития истории и культуры. Идея всемирной истории связана с христианской идеей божественного промысла, управляющего судьбами человечества. Отсутствие или неясность связи между отдельными звеньями цепи, составляющей историю человечества, заполняется верой в это высшее руководство, которому лишь одному известна цель существования и чередования человеческих обществ.

Средневековая схема всемирной истории подверглась всестороннему критическому анализу уже в эпоху Нового времени. Однако следует отметить, что сама идея линейного развития культуры, наоборот, получила всемерное распространение под влиянием взглядов протестантизма в Англии и Германии, Просвещения во Франции. Из теологической она постепенно превратилась в метафизическую и рационалистическую. В Англии от Ф. Бэкона до Г. Бокля ход мирового процесса объяснялся накоплением опытного знания. Во Франции от Ф. Вольтера до А. Кондорсе та же идея была развита в борьбе с церковью – как освобождение человечества от средневековых суеверий и преодоление католицизма путем секуляризации науки, торжества разума.

На создание рационалистической (всемирно-исторической) концепции истории большое внимание оказали идеи культа «великой личности» (Ф. Шлегель, И. Фихте, Ф. Шиллер). Впоследствии они были выражены в философии истории Гегеля и историческом материализме К. Маркса. И Гегель, и Маркс подчеркивали взаимосвязь духовного и естественного в историческом процессе, универсальность истории, действие в ней общих и объективных закономерностей.

Всемирно-исторический процесс определялся К. Марксом как движение от первого бесклассового общества (первобытно-общинного строя) через классовые (рабовладение, феодализм, капитализм) к новому бесклассовому обществу (коммунизму). Утверждалось, что смена общественно-экономических формаций осуществляется преимущественно путем революций и составляет всеобщий объективный закон исторического развития. Сам Маркс, сформировавший теорию формаций как обобщение исторического пути Европы, осознавал многообразие мира, невозможность подвести все страны под формационные характеристики.

При всех различиях рассмотренных концепций в них можно отметить общую мысль – о доминирующей роли личности, о прогрессе человеческого знания и разума как движущей пружины самого прогресса. Для марксистской доктрины определяющим являлось развитие материальных оснований общества. Такой взгляд на всемирную историю был значительным шагом вперед, но он уже не соответствовал той новой познавательной ситуации, которая появилась к середине XIX в. Открытие новых цивилизаций, культур, крупномасштабные этнографические, археологические исследования привели к идее параллельного существования в истории замкнутых культурных типов разрушающих картину линейного прогресса в истории человечества.

Возник принципиально иной цивилизационный подход основанный на идее развития неповторимых национальных культур. История человечества теперь рассматривалось как пространство, заполненное регионально-культурными организмами или локальными цивилизациями. Одним из первых, кто выступил с позицией цивилизационного подхода и обосновал концепцию культурно-исторических типов, идею самобытности России, был русский историк, славянофил Н. Данилевский. Он доказывал, что славянство представляет собой исторический тип с целым набором признаков: этнографических, географических и др.

Всего Данилевский насчитывал 10 замкнутых образований (культурно-исторические типы). Идея о нелинейном движении истории была воспринята славянофилами, доказывавшими самобытность русской культуры.

Сторонник циклического развития культуры О.Шпенглер выделял в истории 8 культурных типов: египетский, индийский, вавилонский, китайский, античный (аполлоновский), европейский («фаустовский»), византийско-арабский (магический), культуру майя. Он полностью отверг единство мировой культуры. «Вместо монотонной картины линеобразной всемирной истории, держаться за которую можно только закрыв глаза на подавляющее количество противоречащих ей фактов, я вижу феномен множества мощных культур... у каждой своя собственная идея, собственные страсти, собственная смерть». Другие культуры невозможно познать, можно лишь почувствовать «удивление», прикоснувшись к каждой новой культуре.

А. Тойнби представлял концепцию множественности цивилизаций в 12-томном труде «Постижение истории». Он исследовал 21 цивилизационный тип, впоследствии сократив свою схему до 13 самостоятельных локальных цивилизаций. В современном мире, по его мнению, существует одновременно 5 цивилизаций: китайская, индийская, исламская, русская и западная. Исходя из позиций культурологического плюрализма он развил представление о круговороте локальных цивилизаций, сравнивая этот процесс с биологической эволюцией. В отличие от своих предшественников А. Тойнби полагал, что в будущем возможны достижение единства человечества на основе единства мировых религий и переход к «всемирной» религии.

Американский социолог русского происхождения П. Сорокин, являясь также сторонником цивилизационного подхода, не соглашался с пессимистическим диагнозом Шпенглера в отношении неизбежности гибели западной культуры, ее кризис он не считал концом исторического существования. В 4-томном труде «Социокультурная динамика» Сорокин исследовал три культурных типа:


– идеациональный (спиритуалистический), базирующийся на сверхчувственных, сверхразумных основаниях. Таковым был христианский символ веры в средневековой культуре Европы, представлявший собой конечную и истинную реальность и ценность;

– сенситивный (чувственный), исходящий из принципиально иных оснований, суть которых выражается в том, что конечная реальность и ценность чувственно познаваемы, а подлинной истиной является истина чувственных данных, эмпирически воспринятых и проверенных;

– идеалистический, представляющий собой соединение первых двух в определенных пропорциях1.


П. Сорокин доказывал, что настоящий кризис – это лишь разрушение чувственной формы западного общества и культуры, за которым последует новая интеграция, столь же достойная внимания, каковой была чувственная форма в дни своей славы и расцвета. В западной культуре средних веков таким образом произошла замена одной фундаментальной социально-культурной формы на другую – идеациональной на чувственную. Такое изменение не нарушило созидательных сил общества. После хаоса переходного периода в конце средневековья западная культура и общество демонстрировали на протяжении нескольких столетий великолепные созидательные возможности в истории культуры. Подобные изменения переживают все великие культуры. Ни одна из форм культуры не беспредельна в своих созидательных возможностях, они всегда ограничены. В противном случае было бы не несколько форм одной культуры, а единая, абсолютная, включающая в себя все формы.

Все разнообразие истории культуры П. Сорокин подвел под заданные им параметры трех культурных типов, каждый из которых обладает собственной системой истины и знаний. Но, по определению П. Сорокина, «характер каждой культуры определяется внутренним аспектом – ее ментальностью».

Русский ученый Л. Гумилев, опираясь на установки теории локальной цивилизации (на работы Н. Данилевского и историков «евразийского» направления), рассматривал в качестве основы исторического процесса этнос. Он определял этнос как общность людей, населяющих определенную территорию и объединенных действием так называемого пассионарного духа. Под пассионарностью ученый понимал биопсихическую энергию, рождаемую сочетанием этнических, географических, климатических условий жизни этой общности. Пассионарный дух придает этносу историческую динамику, активность. Результатом ее являются успешные завоевательные войны, создание государства, расцвет культуры. Постепенно пассионарная энергия растрачивается в исторической деятельности, этнос снова растворяется в природной и социальной среде, поглощается другими, поднимающимися цивилизациями и часто бесследно исчезает, входя в состав другого этноса (суперэтноса).

Н. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, П. Сорокин, Л. Гумилев изучали прежде всего различия между цивилизациями и присущие им внутренние закономерности. Современные ученые в большей степени интересуются общецивилизационными универсалиями, классифицируя и рассматривая цивилизации по принципу дихотомического деления. Так, Э.Маркарян предлагает деление цивилизаций на машинную и предшествующую ей домашинную. А. Ахиезер рассматривает традиционную и либеральною цивилизации, составляющие «дуальную оппозицию, поляризующую человечество».

Каждая из перечисленных концепций культурно-исторического процесса принадлежит своему времени (христианская, рационалистическая, цивилизационная), обладает своими преимуществами и недостатками, В наибольшей мере в исторической литературе обсуждаются возможности формационной (возникшей в рамках линейной) и цивилизационной концепций культурно-исторического развития. Преимущество цивилизационного подхода заключается в его универсальности. Он способствует преодолению европоцентризма, создает предпосылки для глубокого изучения иных культур, в том числе проблемы места и роли России в мировом сообществе. Эта теория в значительной мере учитывает опыт других школ и направлений, носит сравнительный (компаративный) характер. Сам по себе формационный подход как обоснование идей закономерности поступательного развития человечества и единства всемирно-исторического процесса является крупным научным достижением. Его необходимо отличать от формационного редукционизма: сведения всего многообразия действительности мира людей к формационным характеристикам. В своем наиболее жестком варианте этот подход предполагает растворение специфики всех духовных сфер жизни общества в социально-экономической сфере, подчинение их законам базиса.

Часть современных исследователей стараются сочетать возможности формационного и цивилизационного подходов. Так, А. Ковалев подходит к истории человечества как к единому целому. В качестве фундаментальной основы развития человечества он рассматривает «способ производства общественной жизни как некую совокупность человеческого потенциала, социальных условий и природной среды1. Использование этой категории позволяет включить в единую концепцию исторического процесса не только цивилизационную и формационную теории, но и многочисленные исследования сторонников географических, природно-демографических направлений. Из отношения к обществу как единому природно-социальному организму, в основе которого лежит способ производства общественной жизни, вытекает и новое определение истории. Она рассматривается как «саморазвитие человеческого потенциала в процессе преобразования природы и совершенствования орудий труда, последовательное распространение достижений в ходе смены индивидов, поколений и этнических общностей, смена синтезирующих все эти процессы социальных институтов»2.

Всякая культура сочетает традиции и новации. Традиции воплощают в себе консервативное начало. Они обеспечивают стабильность общественного порядка, без них в обществе воцарился бы хаос. Благодаря новациям развиваются общество и культура, расширяются горизонты познания и духовного мира людей, улучшаются условия жизни. Соотношение между традициями и новациями в культуре складывается по-разному. Традиционная культура характеризуется доминированием традиционности над новаторством. В инновационной культуре, наоборот, новаторство доминирует над традиционностью.

Отличительной чертой традиционной культуры является неукоснительное следование воспринятым от предшествующих поколений образцам поведения – обычаям, ритуалам, способам и приемам деятельности. Эти образцы усваиваются с детства от старших. Подражание и послушание – важнейшие условия, обеспечивающие их сохранение и трансляцию от поколения к поколению. С этим связано обязательное для традиционного общества почитание старейшин, которые выступают как хранители накопленного социального опыта, учителя и судьи, чьи решения и указания должны беспрекословно выполняться.

Традиционной культуре присущ высокий уровень нормативности, которая охватывает все стороны жизни людей. Она устанавливает множество различного рода запретов – табу, которые не подлежат обсуждению и рациональному обоснованию. Индивид живет по заданным канонам и полностью зависим от них. Непреодолимость таких канонов обеспечивается их сакрализацией – принятием как священных, божественных установлений

Все, что нарушает «заветы отцов и дедов», встречает в обществах с традиционной культурой настороженность и опаску, поэтому для таких обществ характерны ксенофобия (неприязнь и нетерпимость ко всему чужому, иноземному, пришедшему из другой культуры) и осуждение любых попыток творчества, направленного на обновление традиционных норм жизни и деятельности. Понятно, что традиционная культура ставит преграды всяким переменам в образе жизни и мышления людей. Закономерным следствием этого является устойчивость быта, житейской психологии, хозяйственного уклада, форм социального устройства. Общество веками остается почти неизменным.

Новационная культура, в противоположность традиционной, восприимчива к новациям и динамична. Она не озабочена бережным сохранением идущих от прошлого традиций и легко допускает разного рода отступления от них. Это ведет к ослаблению нормативности культуры, размыванию шкалы жизненных ценностей, появлению разнообразных девиаций поведения, которые не встречают особого негодования в обществе. В результате расшатывается мораль, происходит падение нравственности.

Вместе с тем коллективистское начало уступает место индивидуализму. Личность обретает автономию и получает возможность более или менее самостоятельно определять свои жизненные цели, идеалы, формы и средства деятельности. Одной из важнейших ценностей становится свобода личности. Либеральное отношение общества к нестандартным формам мышления и поведения создает условия для развития различных форм творчества, результаты которого получают социальное признание и входят в жизнь. В этих условиях происходит интенсивное развитие искусства, науки, техники.

В новационной культуре высоко ценятся знания, образованность, критичность и самостоятельность мышления. Распространяется вера в мощь человеческого разума. Перемены в обществе не пугают, а, скорее, наоборот, радуют людей. Стремление к новому – один из важнейших факторов, стимулирующих развитие производства и потребления в обществе.

Выдающийся антрополог и этнограф М. Мид обратила внимание на то, что при различном соотношении культурных традиций и новаций по-разному складывается взаимодействие между живущими в обществе поколениями людей. Это привело к различению культуры трех типов:


1) постфигуративной, основанной на том, что подрастающее поколение перенимает опыт у старших;

2) кофигуративной, где и дети и взрослые учатся не только у старших, но и у сверстников;

3) префигуративной, в которой не только дети учатся у родителей, но и родителям приходится учиться у своих детей.


Однако темп развития современного общества, по мнению Мид, становится настолько высоким, что прошлый опыт оказывается подчас не только недостаточным, но и вредным, мешающим творческому подходу к новым, небывалым обстоятельствам. Учитывая это, Мид предвидит возможность появления префигуративной культуры.

Префигуративная культура – это культура еще более интенсивных и быстрых трансформаций, чем кофигуративная. Инновации в ней могут происходить в настолько бешеном темпе, что взрослое население просто не будет успевать усваивать их. «Дети стоят сегодня перед лицом будущего, которое настолько неизвестно, что им нельзя управлять так, как мы это пытаемся делать сегодня, осуществляя изменения в одном поколении с помощью кофигурации в рамках устойчивой, контролируемой старшими культуры, несущей в себе много постфигуративных элементов». Если постфигуративная культура ориентирована на прошлое, а кофигуративная – на настоящее, то префигуративная – на будущее. Решающее значение в ней приобретет духовный потенциал молодого поколения, у которого образуется общность опыта, которого не было и не будет у старших.

Рассматривая культуру как мир социальной информации, сохраняемой и накапливаемой с помощью созданных людьми знаковых средств, Ю.М. Лотман в своих статьях «Несколько мыслей о типологии культур», «Технический прогресс как культурологическая проблема»1 связывает различия между типами культуры с тем, как в них кодируется и передается информация. Речь идет при этом не о технических средствах коммуникации, таких как телефон, радио, телевидение, а о структуре семиотических систем, с помощью которых люди фиксируют свои представления о мире и общаются друг с другом.

Лотман различает два вида человеческого общения: «Я – Он» и «Я – Я» (автокоммуникация). В первом случае коммуникация подразумевает передачу информации. Информация, которая содержится в сообщении, является константной, неизменной, но меняется ее носитель. Во втором носитель информации остается тем же, но сообщение переформулируется и приобретает новый смысл. В автокоммуникации происходит преобразование информации.

Во всякой культуре сосуществуют оба типа коммуникации. Однако в одних культурах господствующей тенденцией является ориентация на передачу сообщений, а в других – на автокоммуникацию.

Культуры, ориентированные на внешние сообщения, носят более динамичный характер. В них идет быстрый прирост знаний. Но оборотной стороной этого типа культуры является резкое разделение общества на передающих и принимающих информацию. Формируется установка на получение истины в готовом виде как результата чужих умственных усилий.

Культуры, в которых преобладает тенденция к автокоммуникации, развивают большую духовную активность и побуждают своих носителей к интенсивным усилиям по самосовершенствованию личности. Однако им свойственны замедленные темпы научно-технического прогресса и социальной эволюции. Они оказываются менее динамичными, чем того требуют нужды человеческого общества. По-видимому, наиболее успешно культура развивается тогда, когда в ее структуре гармонично сочетаются оба типа коммуникации.

Понимание культуры как знаковой системы, являющейся посредником в коммуникации между человеком и окружающим миром, обеспечивает включение в предметную область семиотики колоссального пласта специально отобранной и структурированной информации о духовном, культурном контексте человеческой деятельности. Применение семиотических методов в межкультурной коммуникации позволяет изучать конкретные способы отбора компонентов традиции с высоким семиотическим статусом в конкретной этнокультурной общности, допускает исследование законов систематизирования дифференцированной информации в когнитивной картине мира этноса, а также классификацию различных культур в соответствии со спецификой актуальных для них знаковых систем.

В работах Ю.М. Лотмана представлено и иное типологическое разделение культур. Здесь основным критерием дифференциации культур признается наличие категории культурного взрыва, под которым автор понимает «такие явления, как рождение нового живого существа, или любое другое творческое преобразование структуры жизни»1. В этом отношении характерные показатели существования идеалистического культурного типа в типологии П. Сорокина коррелируют с понятием «культурный взрыв» в терминологии Ю.М. Лотмана. Момент взрыва обеспечивает возрастание информативности всей системы и переоценку иерархии элементов культуры. Причем следует отметить, что категория взрыва может обладать как характеристикой внезапности, так и постепенности нарастания. Необходимость в изменениях, инновация деавтоматизации восприятия естественно возникает и нарастает в полностью оформившихся, стабильных культурах как потребность в переоценке сложившейся ситуации. Те же традиции, которые находятся в процессе становления системы и нацелены на стихийность и принципиальную непредсказуемость собственного развития, продуцируют ситуации внезапного взрыва, что обеспечивает высокую динамику преобразования, способность к заимствованию и ассимиляции культурных элементов, разнообразие и плотность культурного пространства.

На основании понятия «культурный взрыв» выделяются два противоположных культурных типа – бинарный и тернарный. В рамках тернарной системы ситуация взрыва сохраняет определенные, «ядерные» ценности, перемещая их с периферии в центр системы. Доминирующим элементом, который возникает в итоге взрыва и определяет будущее движение, может стать любой элемент из системы или даже элемент из другой системы, случайно втянутый взрывом в переплетение возможностей будущего движения.

Применение семиотического подхода в культурологических исследованиях позволяет подвести единую, интегрированную теоретическую базу под изучение таких предметных областей, как цивилизация, общество и духовная культура. Семиотические методы, применяемые при изучении социальной среды функционирования символов, учете культурно-цивилизационного этапа развития общества и апелляции к элементам ментальной картины мира этноса, дополняют анализ символики, проводимый на разных уровнях мировой культуры, что позволяет объединить как общесемиотические теоретические основания, так и частносемиотическую базу мировой культуры в изучении единой предметной области.

С идеей существования и взаимодействия систем связаны работы канадского ученого Л. фон Берталанфи, разработавшего понятие системы и типологию систем. В общей теории систем выделяют открытые системы – они способны производить импорт и экспорт элементов и структур – и закрытые системы. С точки зрения культурологии, абсолютно закрытых семиотических пространств (систем) и, следовательно, культур быть не может. Каждая этнокультурная общность нуждается в поддержании диалога с иными подобными образованиями для совершения процедуры самоидентификации в мировом культурном пространстве, для пополнения собственного информационного резерва, во имя интеллектуального выживания.

Помимо этого, закрытые семиотические системы обладают важной характеристикой: заимствование знаковых элементов происходит с обязательной опорой на предшествующую заимствованию традицию и, следовательно, с некоторой трансформацией исходной семантики символа.

Критериями отнесенности знаковой системы к закрытому типу традиционно считаются невосприимчивость знакового пространства к изменениям, как внешним, так и внутренним, наличие строгой структуры и отсутствие креативного компонента. К закрытым знаковым системам можно отнести алфавиты, искусственно созданные языки, сакральные тексты и пр. – данные знаковые пространства строятся специально, с расчетом на стабильность и постоянство, обеспечивая пользователей мощным и непротиворечивым инструментарием.

Открытые же системы, в их классическом понимании, следуют логике перманентной трансформации. Они изначально организуются таким образом, чтобы в них можно было свободно и комфортно для системы вносить новые компоненты, отражая новые элементы действительности, приспосабливать их к реальным потребностям пользователя, при этом включение знаковых элементов происходит параллельно с развитием данной культуры.

Деление культур на закрытые и открытые типы достаточно относительно, но вполне закономерно. Использование семиотической системы при построении аксиологической иерархии той или иной культуры определяет ее внутреннее развитие, характер межкультурных контактов, способность к адаптации при изменении внешних условий существования. В научной литературе используется следующая семиотически ориентированная типология культур:


закрытый культурный тип – это модель культуры с неизменным и целостным ценностно-символическим ядром, самодостаточная и самовоспроизводящаяся, обладающая уникальным стилем материальной и духовной реализации

открытый культурный тип – это модель культуры, ориентированная на внешнюю материальную и духовную экспансию при сохранении собственного специфичного аксиологического ядра. Открытая культура обладает уникальными внутренними структурными особенностями, обеспечивающими ее жизнестойкость, высокую адаптивную способность, легкую приживаемость в социокультурных нишах и надежную выживаемость в инокультурном окружении. Гетерогенная культура России – яркий пример открытого культурного типа, в котором единое ценностно-смысловое ядро, сохраняя системообразующую функцию, сочетается со значительной разнородностью своих семиотических компонентов.


В современном научном знании разработано большое количество классификаций культур, основанных на сугубо культурологических критериях. Семиотические типологии учитывают способность знакового пространства включать в свой состав новые элементы, трансформируя их в соответствии с исходными установками всей системы. Культурологически ориентированные классификации уделяют особое внимание взаимоотношениям компонентов внутри системы, их способности ассимилировать друг с другом, вырабатывать новые денотативные и коннотативные значения в соответствии с потребностями внешней культурной действительности.

Наряду с изложенными выше, имеется целый ряд других оригинальных концепций культурно-исторического развития в том числе «диалоговый подход», в рамках которого культура вообще возможна как «встреча», диалог культур. Диалог ведет к общению в контексте всемирной истории; общение это не линейное, поэтому пространственно-временные пересечения в культурных мирах невозможны. Необходимо взаимопонимание и установление взаимодействия культур.

Большой вклад в разработку «диалогового подхода» развития внес М Бахтин. Он был сторонником идеи непрерывности культурно-исторического процесса. Своим подходом к культуре как открытой незавершенной системе Бахтин ведет полемику с О. Шпенглером, который трактовал культуру эпохи в виде замкнутого круга. Культурные пласты должны быть открыты навстречу друг другу, тогда они смогут вести диалог. Социальный механизм функционирования культуры подразумевает наличие не только творцов, но и потребности в творчестве. И если общество перестает нуждаться в полнокровном развитии культуры, то она перестает существовать и как национальное целое, и как общечеловеческая универсальная ценность. Культура не может существовать вне личности человека. Она призвана гармонизировать сферу отношений личности, социума и космоса, взятых безотносительно ко времени и пространству. Культура выступает в качестве определенной осмысленности окружающего мира. Личность, приобщаясь к культуре, учится диалогу «с говорящим (слово, язык) и выразительным (изображением) бытием». Идеям диалога культур соответствуют современные ассимиляционные теории свободного слияния европейских народов и их культур.

Современный российский социолог и философ Л.Г. Ионин строит типологию культур, опираясь на довольно разнообразные концепции (Г. Зиммеля, Ф. Тенбрука, Т. Веблена, Ю. Лотмана и Б. Успенского) и основываясь на понятиях «жизненной формы» и «стиля». Он выделяет два типа культуры – моностилистический и полистилистический. Можно сказать, что ключевыми для определения сущности этих типов культуры служат понятия единообразия и многообразия.

Моностилистическая культура, тяготеющая к единообразию и гомогенности, описывается Л. Иониным посредством следующих характеристик1.


1. Иерархия.

Имеется в виду как иерархия произведений культуры, так и иерархия «культурных экспертов». В рамках моностилистической культуры всегда понятно, какая идея является истинной, а какая – ложной, кто имеет право выносить суждения и оценки, а кто – обязан учитывать эти мнения. Например, в рамках моностилистической культуры может существовать только одна истинная религия и о соответствии чьих-либо взглядов догматам этой религии могут судить только священники.


2. Канонизация.

В рамках моностилистической культуры существуют устоявшиеся формы культурной практики. «Канонизируется», например, искусство. Художник обязан следовать определенной традиции. В качестве примера можно привести древнерусскую иконопись. Иконы писались разными авторами. Но, поскольку авторы следовали устоявшемуся образцу, все иконы в чем-то похожи. Русскую иконопись не перепутать, например, с религиозной по тематике, но совершенно иной по стилистике итальянской живописью эпохи Возрождения. Канонизируется (ритуализируется) и поведение людей в определенных ситуациях. Канонизация означает почти полное отсутствие пространства для индивидуального выбора в любой сфере социокультурной деятельности.


3. Упорядоченность.

Моностилистическая культура четко предписывает, где, кем и когда должны совершаться те или иные значимые культурные действия. Например, общаться с Богом нужно в храме, в определенное время. При этом порядок богослужения, поведение его участников и даже их расположение внутри храма строго определено.


4. Тотализация.

Тотализация – это тенденция моностилистической культуры к «всеохватности», построению единой универсальной культурной формы, потенциально включающей в себя все, создающую общую систему интерпретации реальности во всех ее проявлениях. Примером могут служить мифологии первобытных народов – они включают в себя целостную интерпретацию универсума, охватывает все аспекты их бытия: от повседневных занятий до объяснения происхождения мира.


5. Исключение.

Понятие «исключение» Л.Ионин использует для обозначения тенденции моностилистической культуры отторгать те элементы, которые не вписываются в существующую систему представлений.


6. Упрощение.

Если вышеназванная «процедура» исключения невозможна, чуждый и непонятный элемент «упрощается» – т.е. происходит его интерпретация в известных и привычных терминах и формулах.

7. Официальный консенсус.

Подавляющее большинство носителей моностилистической культуры разделяют свойственные ей идеи, представления и верования, не подвергают их сомнению.


8. Позитивность.

Носители моностилистической культуры ориентированы на сохранение существующего положения дел и воспринимают его как естественное и правильное.


9. Телеология

Моностилистическая культура, как правило, предполагает наличие разделяемого всеми ее носителями представления о цели существования. Например, моностилистическая советская культура ориентировалась на построение коммунизма.


Полистилистическая культура, узаконивающая принцип многообразия, – полная противоположность моностилистической. Ей свойственны следующие черты1.


1. Деиерархизация.

Отсутствие устойчивой иерархии как культурных смыслов, так и культурных экспертов. Это выражается в, фактически, равноправном сосуществовании различных точек зрения, стилей, мировоззрений, образцов поведения в рамках одной и той же культуры.


2. Деканонизация.

Отсутствие устоявшихся канонов культурной деятельности.


3. Неупорядоченность.

Полистилистическая культура не определяет четко место и время протекания тех или иных видов культурной деятельности. Торговля может происходить как на рынке и в магазине, так и «на дому» или в Интернете. Известный певец может выступать на главной «официальной» площади страны, а не в концертном зале, специально предназначенном для подобных целей.


4. Детотализация.

Полистилистическая культура лишена внутреннего единства, отличаясь крайним разнообразием и даже противоречивостью своего содержания. Она не формирует «тотального», всеобъемлющего мировоззрения.

5. Включение.

Полистилистическая культура, в отличие от моностилистической, не исключает ничего, она открыта для нового и неизвестного ранее. Эта черта способствует усложнению культуры и нарастанию ее внутренней противоречивости.


6. Диверсификация.

Сочетание в рамках одной культуры разнообразных стилей, ее усложнение.


7. Эзотеричностъ.

Л. Ионин противополагает эзотеричность полистилистической культуры – официальному консенсусу моностилистической. Эзотеричность понимается здесь как тенденция образовывать замкнутые группы с культурными особенностями, отгораживающиеся от окружения, не допускающие в свой круг «посторонних».


8. Негативность.

Носители полистилистической культуры зачастую негативно настроены по отношению к существующим культурным смыслам или равнодушны к ним.


9. Ателеология.

Полистилистическая культура не предполагает никакой цели существования ни для общества, ни для человека.


Естественно, в реальной жизни трудно найти «чистые» примеры моностилистической и полистилистической культур. Выше было сказано, что типологизация – это всегда идеализация, упрощение реальности. В реальности едва ли возможен как абсолютный моностилизм, так и последовательный полистилизм: первый привел бы к застою и вырождению, второй – к дезинтеграции и хаосу. Однако реальные культуры могут тяготеть к той или иной модели. Так, культура советского общества явно тяготела к моностилистическому типу. К этому типу тяготеют культуры большинства древних цивилизаций. Современная же российская культура ближе к полистилистическому типу, как и культуры современных западных обществ.

Следует отметить также, что в рамках одного общества могут сосуществовать оба описанных типа. Существование полистилистической культуры не исключает существования «анклавов» моностилизма, – например, в виде замкнутых религиозных или этнических сообществ.

На переломе XX века проблемы типологии культур стали предметом исследования в культурной и социальной антропологии. В современной социальной и культурной антропологии концепции культурно-исторических типов, подчеркивающие непроницаемость, замкнутость и локальность культур, утратили свою притягательность и не пользуются ни методологическим, ни теоретическим авторитетом. В центре внимания антропологов выдвинулись проблемы аккультурации, то есть комплекс процессов, происходящих при социокультурном взаимодействии, заимствовании, отвержении новых культурных элементов и реорганизации старой культуры. Вместе с тем культурная и социальная антропология отнюдь не отвергает выделение и изучение различных типов культур. Обсуждение принципов типологии культур целиком зависит от определения культуры и от того, делается ли акцент на универсальности культуры или же антропологическое исследование ограничивается конкретным анализом многообразных культур и вообще отрицается возможность выделения каких-либо универсальных черт культуры. Если рассмотреть историю культурной и социальной антропологии под этим углом зрения, то можно выделить ряд этапов, в которых культура определялась весьма специфическим образом в зависимости от методологии, принимаемой в тех или иных антропологических исследованиях (конечно, выделение этих этапов достаточно условно, поскольку большинство направлений в этнологии развивались в один и тот же период, начиная с 20-х и кончая 70-ми годами нашего века).

Первый этап связан с наивным эволюционизмом, для которого культура, не отличаемая от цивилизации, слагается из знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества (Э.Б. Тайлор), определяется как совокупность идей или как поток идей (Ч. Осгуд), как «обобщенный образ жизни народа», «сокровищница коллективного знания», «образ мыслей, чувств и верований», «социальное наследие, получаемое индивидом от группы» (К. Клакхон). Такое весьма размытое определение культуры, в котором подчеркивается ее ментальный характер, ее неотделимость от сознания, конечно, позволяет говорить об универсальных характеристиках культуры, выделяемых в качестве сходных черт различных культур на одинаковой стадии. К. Клакхон отмечал, что «некоторые аспекты культуры принимают специфические формы исключительно вследствие исторической случайности; другие же скроены силами, которые можно по праву назвать универсальными»1.

Второй этап связан с обращением этнологии к историческим методам, в частности к сравнительно-историческим, причем акцент делается на аналитическом описании культурных форм и вообще отвергается целесообразность выделения универсальных черт культуры (Ф. Боас), или же культура рассматривается как размытая абстракция, не имеющая онтологической реальности и существующая лишь в сознании исследователей (А.Л. Кребер, М. Спиро). Поскольку приоритет отдается исследованию конкретных обществ и культур, постольку культурные универсалии и даже понятие «культура» считаются лишь конструкцией, которая не имеет никаких референтов. Так, Ф. Боас, выступая против эволюционизма как ортогенетической концепции человеческой истории, подчеркивал плюрализм культур и если и допускал универсальные факторы для объяснения культурного параллелизма, то считал их физиологическими, психологическими и социальными, но не культурными2. Правда, следует заметить, что Кребер, связывая культуру со стилем и называя культуру стилем стилей, допускает возможность общекультурного или всекультурного стиля, возникающего благодаря распространению одного какого-то стиля и приобретшего высокую степень согласованности3. При этом, анализируя конфигурации развития культуры, он сомневается в наличии «строгих универсалий в череде человеческих дел и социальных событий»4. Методология историзма, имеющая дело с неповторимыми и уникальными культурными событиями и социокультурными целостностями, неумолимо приводит к номинализму в этнологии, сводящего культуру к условным абстракциям и конвенциональным конструкциям, не имеющим реального содержания.

Третий этап связан с разработкой методологии функционализма, который совершенно иначе определяет культуру и ее универсалии. Если Б. Малиновский, Э. Сепир, Р. Линтон рассматривают культуру как социальное наследие, включая в нее системы знаний, ценности, верования и убеждения, то по мере развития функционализма культура все более и более отождествляется с инструментальным аппаратом, благодаря которому достигается лучшая адаптация к природной и человеческой среде. Культура в функционалистской трактовке составляет интегральную целостность, которая включает в себя артефакты, организованные группы и символику1. Культура считается универсальным феноменом, внутри которого вычленяются функциональные единицы – институты, которые выражены в стандартизированных образцах поведения и в определенных формах идейного оправдания установленных правил поведения (хартии), сплачивающих группу в единое целое. Исходная посылка функционализма – определить культуру через ее функцию и форму, то есть как способ удовлетворения потребностей человека и совершенствования его адаптации. От биологических моделей адаптации функционализм в этнологии перешел к выявлению образцов культурной активности и поведения. Этот подход, использовавший достижения этиологии, истолковывал культуру как динамическую совокупность образцов деятельности и поведения, используемых членами данного общества или группы. Функционализм выдвинул понимание культуры как совокупности паттернов (стандартизированных образцов) поведения. Универсальность культуры функционалистами определялась по-разному: К. Уисслер говорил об универсальных культурных паттернах, Б. Малиновский – об универсальных институционных типах, Т. Парсонс – об универсалиях в культуре как выкристаллизовавшихся ответах на вызовы реальности, как институциональных способах согласованного существования с ними.

Четвертый этап в трактовке культуры связан с развитием сравнительно-структурных методов, которые позволили на основе кросскультурных исследований по 600 отдельным культурам выработать «универсальную культурную модель» (группа этнологов во главе с Дж. Мердоком). Уже в 40-е годы Мердок выделил следующие фундаментальные характеристики культуры: 1) культура передается научением, 2) прививается воспитанием, 3) социальна (культурные универсалии – групповая сплоченность, механизмы социального контроля), 4) идеационна, фиксируя идеальные нормы или паттерны поведения, 5) обеспечивает удовлетворение потребностей человека. Наиболее известна типология культур, предложенная Дж. Фейблманом. Он выделил 7 типов культур: 1) допервобытный, 2) первобытный, 3) военный, 4) религиозный, 5) цивилизационный, 6) научный, 7) постнаучный1. Как видим, основания типологии культур здесь различны, и сама типология далека от полноты и учета многообразия существовавших и существующих культур. При этом сам Фейблман подчеркивает идеальный характер выделенных типов: «Выделенные типы являются скорее идеальными и абстрактными, чем существующими в действительности. Реальные культуры представляют собой сочетание различных типов»2.

Пятый этап представлен в неоэволюционизме (Л. Уайт), который определяет культуру как «класс символизированных предметов и явлений»3, «символатов». включающих в себя артефакты, институты, обычаи, кодексы и т.п. и рассмотренных в экстрасоматическом контексте4. Такой подход к культуре дает возможность отделить ее от поведения, которое понимается как переменная, зависящая от постоянной – культуры: «Если изменится культура, изменится и поведение»5. Различия в поведении объясняются культурными различиями, полученными благодаря научению. Эволюция осуществляется благодаря научению, а культура рассматривается как совокупность адаптационных средств, полученных в научении и связующих человеческую общность с экологической средой. Критерием эволюции культуры является увеличение степени сложности и организованности социокультурной жизни, усиление адаптационных возможностей человека. Представители эволюционизма в этнологии (М. Салинс) вводят понятие «адаптационных изменений», среди которых выделяют универсальную эволюцию, то есть те изменения, которые способствовали повышению адаптации в глобальном масштабе, и специфическую эволюцию, то есть изменения, осуществляющиеся в локальных общностях. Проводя различение между историческим методом, где события анализируются во временном и индивидуальном контексте, эволюционным методом, где события берутся во временном и обобщающем контексте, и формально-функциональным методом, исследующим события вне времени и обобщенно, Уайт считает, что эволюционизм сохраняет достоинства и функционального, и исторического методов1, что антропология нуждается в использовании всех трех методов.

Шестой этап связан со структурной антропологией (К. Леви-Строс), где культура трактуется как символическая система, разделяемая членами общества. Задача антропологии в том, чтобы выявить трансформационные механизмы, обеспечивающие организацию символических систем, которые внешне различны, но структурно сходны между собою. Поворот этнологии к структуралистским методам начался, очевидно, с работ Э. Сепира, который, выявив фундаментальную роль языка в формировании мышления, рассматривал культуры как «абстрактные конфигурации паттернов мышления и поведения, которые для разных членов группы могут иметь бесконечно разные значения»2. Типология культур здесь строится на основе выявлений общих и специфических образцов мышления и поведения. Жизненный опыт человека формируется благодаря ряду фундаментальных и универсальных оппозиций, функционирующих в культуре. Структурная антропология неразрывно связана с семиотикой культуры.

Седьмой этап представлен в интерпретативной теории культуры (К. Гирц, Д. Шнейдер), согласно которой культура – это способ организации наборов символов и значений, имеющих интерсубъективный характер. Поэтому отвергается и реалистическая трактовка культуры, которая полагает, что культура существует сама по себе как особая реальность, и номиналистическая концепция, согласно которой культура выражена в поведенческих актах индивида и вне их не существует. Человек живет в сети смыслов, которая и есть культура. Она всегда «между» индивидами, в сети их взаимоотношений. Задача антропологии – выявить коды значений, разделяемые людьми, раскрыть значения жестов, ритуалов, обычаев и других феноменов культуры. Интерпретативная теория культуры близка семиотике культуры, поскольку рассматривает культуру как систему создаваемых знаков, смысл которых должен быть интерпретирован. Гирц считает предрассудком, который не следует разделять, мысль о том, что суть человеческого существования заключается в универсальных чертах культуры, а не специфических для культуры того или иного народа. Этнология должна выявлять именно специфические характеристики этнонациональных культур.

Итак, культурная и социальная антропология, прошедшая в своем понимании культуры ряд этапов, смогла использовать достижения этологии для того, чтобы понять культуру как феномен, присущий не только человеку, но и животным. Прежде всего следует отметить, что в ней культура стала пониматься как реальность sui generis, не сводимая ни к экономическим, ни к социальным отношениям. С этим связано и различение культуры от социального целого, которое было осуществлено в функционализме и стало ныне общепринятым. Культура стала пониматься весьма широко как генетически ненаследуемые формы организации жизнедеятельности, навыки, получаемые в результате научения, ритуалы и образцы поведения в популяции, как совокупность паттернов – стереотипных действий и актов поведения и их результатов. Культура стала мыслиться как важнейший регулятор поведения, деятельности и отношений между людьми. И все же среди многих этнологов сохраняется не только разноречье в трактовке культуры, но и скептическое и даже негативное отношение к понятию «культура».

Самыми крупномасштабными регионами Земли, в которых исторически сложились культуры, значительно различающиеся между собой, являются Запад и Восток, а также Север и Юг.

Понятия «Восток» и «Запад» не имеют четко определенного смысла. Чаще всего под «Востоком» понимают Азию, а под «Западом» – Европу и Северную Америку. Различие между Востоком и Западом интересует культурологию как различие между двумя типами культур. В том, что культура Востока и культура Запада имеют специфические особенности, сомневаться не приходится. Многим людям на Западе восточная культура кажется непонятной и экзотичной, а представители восточной культуры нередко смотрят на западную с недоумением и неодобрением. Но различия между этими культурами скорее интуитивно улавливаются, чем логически строго формулируются и обосновывается. О чертах, отличающих их друг от друга, можно говорить лишь с большей или меньшей долей условности. Во-первых, потому что культуры эти неоднородны по своему содержанию, и если характеризовать их обобщенно, отвлекаясь от специфики включенных в них национальных культур, то такая характеристика будет весьма бедной. Во-вторых, потому что восточная культура неоднородна в гораздо большей степени, чем западная: есть Восток буддийский, Восток мусульманский, Восток арабский; существует большая разница в образе жизни народов таких стран, как Индия, Китай, Япония, Иран, тогда как культура Запада объединяется одной религией – христианством (хотя и распадающимся на целый ряд различных вероисповеданий), и несходство в образе жизни между западными странами не столь разительно, как на Востоке.

В течение долгого времени проблема «Восток – Запад» рассматривалась преимущественно с позиций европоцентризма. Различие между восточной и западной культурами усматривалось в том, что Восток просто отстал в своем культурном развитии от Запада. В настоящее время этот взгляд уже не кажется столь очевидным, как прежде. Стало ясно, что развитие культуры в различных регионах идет разными путями. С этой точки зрения Восток и Запад – это не расположенные одна над другой ступеньки культурного прогресса, а две мощные ветви человеческой культуры, развивающиеся одновременно, но по-разному. В необъятной литературе, посвященной специфике национальных и региональных культур, высказываются разные, нередко несовместимые и противоречащие друг другу суждения о чертах и особенностях западной и восточной культуры.

Многие исследователи отмечают, что на Востоке и на Западе преобладают разные типы мировоззрения. Восточное мировоззрение строится на самоизоляции человека от внешнего мира и уходе его во внутреннюю, духовную жизнь; западное, наоборот, нацеливает человека на познание внешнего мира и активное воздействие на него. Для Востока характерно пассивное подчинение человека «всеобщей жизненной силе», выступающей как божество, для Запада – самодеятельность человека. Восточная культура «утверждает только бесчеловечного Бога», а западная «стремится прежде всего к исключительному утверждению безбожного человека» (Вл. Соловьев).

В рамках современной проблематики следует отметить и явление культурной универсализации – распространение общих черт, унификация всей мировой культуры, как последствие тенденций к глобализации. Такой процесс естественен и оправдан до определенной меры, пока он устраняет чрезмерный изоляционизм отдельных культур. Но унификация противоречит живому и вечному многообразию как природного, так и всеобщего социального бытия.

Исходя из вышеизложенного уже к началу XX столетия неоспоримо утвердилось передовое научно обоснованное гуманистическое понимание, что человечество – не монокультурное образование, а совокупность народов и обществ, создавших оригинальные и самоценные культуры, которые невозможно ранжировать по принципам «высшие – низшие», «развитые – неразвитые», «совершенные – несовершенные» и т.д. Мир поликультурен. Каждая из культур развивает свой ценностный и духовный потенциал, имеет только ей присущие особенности, в которых воплотился исторический и жизненный опыт создавшего ее народа; свойства климата, ландшафта и экологии тех мест, в которых он живет; своеобразие психического склада, образа мышления и коллективного воображения этнических носителей культуры. Таким образом, наряду с историческим подходом, открывшим многообразие исторических этапов, форм и типов культуры сложилось представление о единовременном сосуществовании многих культур.

Сравнение и сопоставление культур, изучение их внутреннего строения, особенностей, функций и гуманистического своеобразия стали тем мощным импульсом, который стимулировал развитие гуманитарного знания и, в частности, культурологии. Существует серьёзное мнение, что культурология как наука могла возникнуть только тогда, когда была открыта многокультурность мира и создались предпосылки сравнительно-культурного подхода. Ни одна культура не может быть понята только «изнутри», без сравнения и сопоставления с другими. Это дает возможность получить объективное обобщение и постичь законы культурных процессов.

Какими бы интересными ни были исследования конкретных культур, центральное место в культурологии занимают общие теоретические проблемы, без решения которых невозможно понимание самых существенных сторон жизни человека и общества. На лицо опять диалектика единичного и общего. При этом в равной степени актуально изучение традиционных проблем культуры и проблематики, возникающей в условиях ее современного развития.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

Похожие:

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методическое пособие для студентов всех специальностей технического вуза Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Синергетика : учеб метод пособие / А. С. Балакшин, И. Н. Борисов. – Н. Новгород : Изд-во фгоу впо «вгавт», 2008. – 44 с

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методическое пособие для бакалавров технического вуза Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Социально-психологические аспекты формирования и развития личности : учеб метод пособие / С. В. Грибанов, А. Н. Шиндин. – Н. Новгород...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconКраткий словарь терминов и разъяснений по правоведению Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Государство и право : краткий словарь терминов и разъяснений по правоведению / С. Н. Кожевников. – Н. Новгород : Изд-во фгоу впо...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методический комплекс для студентов очного и заочного обучения Составитель Н. В. Чих Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Рецензент – зам министра департамента финансов Нижегородской области канд экон наук С. Л. Донская

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconУчебно-методическое пособие для проведения семинарских и практических занятий для студентов 1-го курса юридического факультета дневной формы обучения и отделения заочного обучения Составитель Половинкина Л. М. Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодические рекомендации (указания) для студентов юридического факультета очного и заочного обучения Составитель С. А. Соколов Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Ю. Г. Галай – заведующий кафедрой конституционного и административного права юридического факультета Нижегородского филиала Государственного...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодическое пособие к выполнению лабораторных работ для студентов очного и заочного обучения технических специальностей Нижний Новгород Издательство фбоу впо «вгавт»
Редакционная коллегия серии «Информационные технологии в системах управления и телекоммуникаций»

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодические рекомендации (указания) для проведения занятий со студентами 1-го курса юридического факультета дневной формы обучения и студентами отделения заочного обучения Составитель С. А. Соколов Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Ю. Г. Галай – заведующий кафедрой конституционного и административного права юридического факультета Нижегородского филиала Государственного...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconМетодические рекомендации (указания) для проведения занятий со студентами 3-го курса юридического факультета дневной формы обучения и студентами отделения заочного обучения Составитель С. А. Соколов Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт»
Ю. Г. Галай – заведующий кафедрой конституционного и административного права юридического факультета Нижегородского филиала Государственного...

Монография Нижний Новгород Издательство фгоу впо «вгавт» iconС. В. Асеев транспортное право
Транспортное право. Особенная часть: Учебное пособие / С. В. Асеев. – Н. Новгород: Издательство фгоу впо «вгавт», 2007. с


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница