Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»




Скачать 242.71 Kb.
НазваниеПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Дата конвертации14.01.2013
Размер242.71 Kb.
ТипПрограмма

Департамент образования города Москвы


Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Московский городской психолого-педагогический университет

Факультет психологического консультирования




ПРОГРАММА ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ

«ТЕРАПИЯ ВЫРАЗИТЕЛЬНЫМИ ИСКУССТВАМИ (1 ступень)»


РЕФЕРАТ ПО КУРСУ:

«Арт-терапия»

Специальность 020400-Психология

Специализация 020414- Психологическое консультирование


на тему:

«Работа с травмой в арт-терапии»


Выполнила:

Иванова Анастасия Юрьвенва


Преподаватель:
к.псих.н., доцент Сидорова В.В.


Москва 2009\2010 г.

Содержание

Введение…………………………………………………………………………..……3

  1. Основные представления о травме и возможностях ее проработки в арт-терапии………………………………………………………………………………....4

  2. Специфика работы с травмой в арт-терапии…………………………….12

    1. Групповая и индивидуальная работа……………………………..12

    2. Терапевтические отношения……………………………………….12

2.3. Динамика работы и выбор изобразительных материалов………………..14

Заключение…………………………………………………………………………...18

Список литературы…………………………………………………………………19

Введение

Психологи часто сталкиваются с необходимостью работы с последствиями психической травмы, перенесенной клиентом. Существует экстренная психологическая и психотерапевтическая помощь в критических и травматических ситуациях. К ней относятся услуги телефонов доверия, экстренные выезды специалистов на места катастроф и военных действий и прочее. В этом случае задачами психолога являются оказание поддержки и помощь в отреагировании эмоций, переживании и осмыслении этого опыта. Однако нередко люди не имеют возможности получения помощи непосредственно после получения травмы, часто это бывают дети, жизнь которых протекает внутри семьи и скрыта от посторонних глаз.

Дональд Калшед пишет, что психическая травма может возникнуть в результате как разового, единичного травматического события, так и в результате длительного травматического воздействия среды, в особенности, детско-родительских отношений, то есть длительного отвержения ребенка родителями, депривации его потребности в зависимости, в любви, внимании и заботе, в том, чтобы быть ребенком, получать поддержку и иметь возможность выражать свои чувства. Каждый человек, каждый ребенок в своей жизни время от времени сталкивается со сложными, мучительными переживаниями. Но травматическими они становятся тогда, когда превращаются в невыносимые, несовместимые с существованием человека, его представлениями о себе и мире и начинают представлять угрозу для сохранности его Эго. В этом случае обычных защитных механизмов психики оказывается недостаточно. В период раннего детства Эго еще недостаточно сформировано и его защиты слабы. В этой ситуации с дело вступают более архаичные и примитивные защиты, цель которых – чтобы «немыслимое» не было пережито. Именно под действием этих защит происходит процесс «расщепления» психики, лежащий в основе невроза, возникающего как последствие ранней травмы. Та часть психики, которая связана с переживанием травматического опыта, отделяется от Эго ребенка и вытесняется, оставаясь блокируемой в течение последующей жизни. Компенсацией подобной «ущербности» в дальнейшем нередко служит какая-либо зависимость, поэтому работа с зависимыми клиентами тоже связана с проработкой раннего травматического опыта.

Определение травматического воздействия и осознание его причин, обнаружение блокируемой прежде части психики, вхождение в контакт с ней и ее интеграция – вот основные задачи в работе с ранней травмой. Согласно точке зрения П. Резика, лечение ПТСР представляет собой «сложный процесс выявления травматического материала в контексте прочного терапевтического союза. Основными «мишенями» лечения выступают понятия самости, конфликты, (с целью их преодоления) и связь наличествующей травмы с предыдущими» (Резик, цит. по Жвитиашвили, 2005 стр.95). Однако на этом пути существует серьезное препятствие – защиты, которые и «охраняют» недоступную частицу души. Они часто способствуют перыванию терапии, а так же, охраняя психику от переживания травмы, действуют таким парадоксальным образом, что, распознавая во всем признаки возможной травматизации, приводят к ее повторному воспроизведению. Еще одна характеристика процессов травмированного клиента известна как феномен «идентификации с агрессором» - так как нестерпимая боль была получена от самого близкого и любимого в детстве человека, клиент часто склонен к глубокой привязанности к тем, кто является источником их травматических переживаний, что так же затрудняет работу по разбору и отреагированию травмы.

Можно заключить, что работа с травмой требует крайней осторожности, мягкости и чуткости, но при этом должной решительности, с тем чтобы идти в болезненные переживания, не оставаясь вечно в фазе утешения и поддержки, воспроизводящей для клиента возможность удовлетворения фрустрированных ранее потребностей, дающей временное облегчение, но не освобождающей от последствий травматического опыта.

Именно эти особенности есть у арт-терапии, с ее широким доступом к материалам бессознательного, ненавязчиво, плавно и своевременно извлекаемым и интегрируемым в сознание. Арт-терапия создает возможность как для погружения в болезненные переживания, так и для актуализации ресурсных состояний, а также для трансформации и интеграции опыта.

В данной работе мы рассмотрим некоторые взгляды на травму с точки зрения арт-терапии и методы работы с травмой, используемые арт-терапевтами, достаточные для того, чтобы получить первое представления о возможностях арт-терапии в работе с травмой в различных случаях.

В первой части мы поговорим б основных представлениях о проблеме травмы и рассмотрим, что в отношении этой проблемы может дать арт-терапия. Далее мы более конкретно исследуем возможности арт-терапии в работе с данной проблематикой, рассмотрим ключевые моменты и особенности такой работы, получим представление о том, как она может строиться.


  1. Основные представления о травме и возможностях ее проработки в арт-терапии

Итак, травмой, как было сказано выше, мы можем называть всякое переживание, которое вызывает непереносимые душевные страдания или тревогу у ребенка ( а взрослый?), когда обычных защитных мер психики оказывается недостаточно. Чаще всего такие переживания вызваны либо насилием над ребенком, либо длительным его отвержением близкими взрослыми в раннем детстве. Однако травматический стресс могут вызвать и другие события: развод родителей ребенка, смерть, тяжелые заболевания, катастрофы, война – часть из них. Иногда травмиру­ющая ситуация глубоко затрагивает ребенка, даже если она воспри­нимается окружающими как относительно незначительная (напри­мер, присутствие во время несчастного случая, переезд на новое место жительства, переход в новую школу, появление в семье ново­рожденного или утрата любимого животного).

Долгосрочные последствия травмы могут выражаться в психических расстройствах, сопряженных с тенденцией к саморазрушению, расстройствами питания, депрессией, тревогой, чувствами социальной изоляции и стигматизации, высокой вероятностью возникновения зависимости, в том числе алкогольной или наркотической, затруднениями в установлении доверительных отношений с окружающими, а также сексуальных отношений.

Описан симптомокомплекс, характерный для посттравматического стрессового расстройства, трактующий психическую травму как “угрозу жизни или физической целостности”. Целостность телесного образа Я может рассматриваться как основополагающий фактор идентичности. Когда эта целостность нарушается, травматический опыт глубоко запечатлевается в телесных ощущениях, заставляя пострадавшего ощущать свое тело и окружающий мир как нечто “опасное, поврежденное или мертвое”. (Young, 1992, цит. по Мерфи).

Так как обычных защит психики в этом случае не достаточно, компенсаторные процессы, возникающие после совершения акта насилия или невозможности пережить факт отвержения близкими, становятся устойчивым механизмом выживания ценой утраты приятных, чувственных ощущений. Трансперсональный подход, близкий арт-терапии, определяет этот процесс в контексте шаманских представлений как «потерю души», то есть утрату «живости», чувственного компонента психики, который является связанным с переживанием невыносимого травматического опыта. Подробное описание такого взгляда можно встретить и в юнгианской психологии (Калшед, 2007). Вместе с тем, не в силах прочувствовать весь спектр боли и страдания, клиент вновь и вновь внутренне переживает ситуацию травматизации, которая остается для него насущной, не превращаясь в простой «акт воспоминаний» (Джонсон, цит. по Мерфи).

Компенсаторные, защитные процессы также снижают способность пострадавшего к словесному описанию своих чувств, символообразованию и воображению. Естественная, «здоровая» способность человека к воображению и символизации опыта заменяется защитным фантазированием, не выходящим за рамки узкого фантазийного мира клиента, содержащего в себе стремление избежать повторной травматизации и сосредоточенного вокруг травматического опыта. Затруднять вербализацию может и отсутствие соответствующего запаса слов для выражения того, что относится к сфере сексуальных отношений взрослого, а так же страх перед насильником.

Недостатки способности клиентов, перенесших насилие, к вербализации своего опыта, могут быть частично скомпенсированы возможностями использования визуального канала в арт-терапии. Исследования показали, что травматичный опыт запечатлевается посредством примитивных визуальных механизмов, связанных с наглядно-образным мышлением, то есть как единое целое, поэтому создание изобразительных образов помогает получить к ним доступ. “Поскольку травматичный опыт запечатлевается в образной форме” — пишет Эпплтон — “процесс художественного творчества является эффективным средством его преодоления”. (Эпплтон, цит. по Хульбут)

Исследуя структуру травматического стресса, можно заключить, что его фундаментальные компоненты – это тревога и депрессия. Тревогу создает небезопасность, неопределенность настоящего и будущего, а депрессию – чувство безнадежности. Так же для таких клиентов характерны гнев, чувства стыда и вины. Последние посягают на чувство собственного достоинства человека и поэтому требуют особенного внимания.

Гнев может быть реакцией на страх, на то, что личная безопасность находится под угрозой. В некоторых случаях гнев переходит в агрессию, которая, с одной стороны, является защитной реакцией на собственную беспомощность и на преодоление чувства фрустрации, а с другой – это проекция боли на внешний мир, разрядка таких переживаний, как страх, унижение, оскорбление, в плену которых находится человек. Пытаясь достигнуть такой разрядки, человек, переживший травму, нередко воспроизводит поведение своего насильника.

Чувство стыда преимущественно возникает у людей подвергшихся именно насилию. Особой разрушительной силой отличается ущемляющая чувство собственного достоинства человека эмоция – чувство вины - базисное переживание при травматическом стрессе. Человек, испытывающий его, неосознанно стремится наказать себя и прибегает к аутоагрессии. Он «застревает» в прошлом, не стремится вперед, наоборот, с помощью алкоголя или наркотиков пытается уйти от реальности, одновременно разрушая себя.

Категория перенесших травматический стресс людей часто прибегает к алкоголю и наркотикам, т.к. считает себя неадекватными и непригодными для «обычной» жизни, никому не нужными, отвергнутыми. Душевное состояние травмированного человека О. А. Коршунова характеризует следующим образом: «для него не существует завершенного прошлого, как не существует светлого и ясного будущего, что в целом не позволяет ему надежно чувствовать себя в настоящем» (Коршунова).

Таким образом, работа с травматическим стрессом и его последствиями посредством арт-терапии может быть достаточно эффективной, так как сам процесс творчества и художественная работа может помочь прожить, отреагировать сильные эмоции, чувства которые невозможно выразить вербально, завершить таким образом незавершенное прошлое. Это путь к визуальному осознанию пережитого.

Изобразительное творчество помогает восстановить чувство собственного достоинства, оживить сферу физических ощущений, заблокированных в результате травмы и способствовать выражению подавленных чувств. Восстановление образа Я может стимулироваться физическими свойствами изобразительных материалов, которые являются невербальными инструментами для определения того, что относится к сфере Я, а что не относится.

Сагар в связи со своими наблюдениями за особенностями психических процессов у детей, перенесших сексуальное насилие, говорит о значении художественного образа как талисмана. Дети нередко просят терапевта сохранить их творения или смешанные определенным образом изобразительные материалы, что для них является символической возможностью создания безопасности и сохранения своей идентичности. Д. Шаверьен говорит о роли талисманов как «вместилища» опасных для клиента и окружающих людей переживаний, на которые можно в определенной мере воздействовать и достигать над ними определенного контроля. Сагар так же пишет, что художественный образ может быть предметом для избирательной проекции чувств ребенка и выполнять роль “козла отпущения”, используясь клиентом таким образом, который очень напоминает ритуал жертвоприношения. Образ может сохраняться либо разрушаться без причинения ущерба другим людям. В противном случае, гнев и желание возмездия могли бы выплескиваться на окружающих, порождая, тем самым, новый цикл насилия. В то же время возможность отреагирования своих агрессивных чувств представляется исследователям одним из необходимых этапов работы с последствиями травмы.

О.А. Коршунова пишет о значении осмысления полученного травматического опыта. В случае психической травмы человеческий мозг не успевает переработать полученную информацию, так как она велика по объему и болезненна по содержанию. Для полноценного переживания и внутренней переработки травмы необходимо не только переработать информацию о произошедшем, но и принять новую модель реальности, возникшую из этой информации, то есть принять целостный опыт произошедшего, интегрировать его в свои представления о себе и мире.

Когда человеческий разум пытается примирить травмированное сознание с новой реальностью, он активно избегает всего, что связано с травматическими переживаниями: мыслей, бесед, ситуаций, действий, мест. Человек не может вспомнить важные эпизоды травматического инцидента – наиболее болезненные фрагменты остаются за пределами сознания, но если какой-нибудь случайный стимул напомнит о нем, то вновь возвращаются связанные с травмой невольные реакции. Не понимая, что в нем говорит непережитая травма, человек считает необъяснимое, непонятно откуда взявшиеся чувства интуитивными реакциями на события, происходящие в настоящее время, что значительно усложняет его актуальную жизнь.

Однако на бессознательном уровне человек придает травме особое значение. Это связано с тем, что «по интенсивности пережитых чувств, травмирующее событие субъективно равнозначно опыту всей прожитой жизни. Возникает чувство, что в жизни он уже повидал все и его будущее существование не имеет смысла. Жизнь как бы разделена на две части: «это было до того…», «а это – после…».» (Коршунова)

В процессе создания арт-объекта, творческом процессе, реализующем и восстанавливающем у данного рода клиентов естественную функцию воображения – символизацию, происходит не только выражение и переживание своего опыта, но и наделение его определенным смыслом, внесение в определенный, осмысленный контекст, что позволяет этот опыт интегрировать. Такой процесс качественно отличен от фантазирования, характерного для переживших психическую травму людей. Д. Винникот, акцентрировавший внимание на том, что изобразительное творчество является одним из видов игровой деятельности, проводит четкую грань между фантазиями и игрой. Если первые являются чисто иллюзорным способом удовлетворения потребности, то игровая деятельность предполагает активное взаимодействие как с внутренней, так и с внешней реальностью, выражая их друг через друга и трансформируя друг в друге.

Гретхен Хульбут пишет, что акт художественного творчества сопровождается различными, зачастую очень сильными чувствами и ведет к катарсису. Отражение переживаний пациента в художественной продукции и ее последующий анализ клиентом и психотерапевтом являются основой для достижения психотерапевтических изменений. Художественное творчество пациента способствует развитию его самосознания и мобилизации его творческого потенциала. Визуальные образы выступают в качестве емких метафор психического опыта пациента и пережитых им травм.

Коршунова так же отмечает такую особенность людей, переживших травматический опыт, как эмоциональную неустойчивость, болезненное восприятие своих чувств, с которыми таким людям страшно столкнуться. Занятия художественным творчеством облегчают им мучительный процесс самопознания, позволяя говорить о себе и своем состоянии на новом языке.

Теория объектных отношений рассматривает раннюю детскую травму как связанную с внешними нарушениями детско-родительских отношений утрату внутреннего объекта. М. Кляйн видела в творчестве динамику «восстановления утраченного объекта». (Копытин, 2002, с. 49) Таким образом, по мнению Кляйн, функцией творчества является восстановление, реконструкция психики, нарушенной в раннем детстве в результате травматического опыта. Однако для М. Милнер «восстановление» является вторичной функцией творчества, В то время как первичная – «сотворение нового и обретение иного мироощущения через взаимодействие сознания и бессознательного» (Копытин, 2002 с. 49), то есть трансформация психического опыта и освоение его новых форм. Таким образом, творческий процесс, по Милнер, позволяет не только восстановить утраченное в результате травмы, но и пережить, трансформировать сам травматический опыт. Милнер рассматривает изобразительное творчество взрослого человека как один из способов воссоздания тех состояний, которые связаны с детским опытом и предполагают ослабление сознательного контроля, высвобождая спонтанные психические процессы.

Еще один взгляд на исцеляющую природу изобразительного искусства представляет Ш. Макнифф, который трактует её с тем, что изображения могут представляться некими «одухотворенными сущностями», которые способны направлять своих авторов, «наблюдать за ними и сопровождать их». По мнению Макниффа, «диалог» автора со своей работой – это более чем двусторонняя коммуникация, потому что в ходе творчества «Я» автора представлено множеством разных «голосов». «Входя в мир изобразительного творчества, через нас начинает «говорить» многое – не только различные, изображаемые нами персонажи, - но и разные аспекты нашего мышления.» (Макнифф, цит. по Копытин, 2002, с. 51).

В США уделяется большое внимание разработке арт-терапевтических методик, которые могли бы служить инструментом диагностики или подтверждения фактов сексуального насилия. Предполагается, что художественные образы, создаваемые детьми, перенесшими сексуальное насилие, но не признающимися в этом, могут содержать очень важную информацию, касающуюся совершенного преступления. Делаются попытки разработать “графические индикаторы” сексуального насилия. Хотя были выявлены некоторые особенности рисунков детей, перенесших сексуальное насилие, имеющие определенную клиническую значимость, исследователи предостерегают против безоговорочного использования этих особенностей для обоснования диагноза сексуального насилия. Они полагают, что эти особенности могут лишь указывать на его вероятность.

Таким образом, посттравматическое состояние характеризуется феноменом «расщепления» психики, вытеснением болезненных переживаний вместе с утратой чувственного компонента переживания в целом, вместо которого в эмоциональной жизни человека становятся актуальными чувства тревоги, вины, стыда, депрессии и гнева, что может приводить как ко вспышкам агрессии, так и к попыткам уйти от неприятных переживаний с помощью психоактивных веществ или другого вида зависимости. Нося в себе отпечаток непережитой травмы, человек не имеет возможности не только осмыслить, интегрировать этот опыт, но и просто вербализовать его.

Арт-терапия дает возможность выразить свои чувства в новой, безопасной форме, более близкой травматическим переживаниям, запечатленным, как правило, в визуальных образах. Она так же освобождает творческие ресурсы человека, пробуждает его способность к воображению и символизации, что позволяет клиенту пережить и интегрировать болезненный опыт. В некоторых случаях арт-терапевтические методики могут послужить и для подтверждения подозрений о наличии психической травмы, в частности, сексуального, физического насилия.

Тему помощи людям, пережившим психическую травму, можно разделить на две крупные области: работа со взрослыми людьми, страдающими от серьезных невротических нарушений, являющихся последствиями ранней детской травмы, часто приводящим к алкогольной, наркотической или иной зависимости или ведущим к нарушению взаимоотношений; а так же работа с детьми, ставшими жертвой травматической ситуации, главным образом сексуального насилия или иного болезненного травматического стресса. Первая тема разрабатывается преимущественно на базе клинических учреждений в рамках работы с психически больными или людьми, страдающими алкогольной либо наркотической зависимостью (Жвитиашвили, 2005; Коршунова; Хульбут). Вторая описывается специалистами из области арт-терапии с детьми, главным образом, в качестве клинических случаев (Аллан, 1997; Оклендер, 1997), однако в ее рамках проводились и сравнительные исследования (Мерфи).

Анализируя данные материалы, мы выявили основные моменты, на которые следует обратить внимание, изучая специфику работы арт-терапевтов с людьми, пережившими психическую травму. Эти моменты будут рассмотрены в следующей главе.

2. Специфика работы с травмой в арт-терапии

2.1 Групповая и индивидуальная работа

Работая с последствиями психической травмы, арт-терапевты используют как групповые, так и индивидуальные формы работы, а так же различные изобразительные материалы. В отличие от индивидуальной терапии, групповая терапия лишена тех моментов, которые связаны с дисбалансом ролевых функций, клиент может почувствовать себя на равных с другими участниками группы, не вовлекаясь в динамику иерархического взаимодействия с терапевтом. Поэтому большинство клиницистов рекомендуют использовать ее в первую очередь в работе с жертвами сексуального насилия. Эта форма терапии также позволяет преодолевать чувства социальной изоляции и инаковости, переживаемые многими жертвами сексуального насилия, а также детьми из дисфункциональных семей. Групповое взаимодействие со сверстниками в присутствии двух психотерапевтов в какой-то мере способствует формированию у них опыта семейных отношений. Некоторые психотерапевты считают, что для подростков индивидуальная арт-терапия может быть малопригодной из-за присущего им негативного отношения ко взрослым и социальным авторитетам. При этом арт-терапевтическая работа в условиях группы сверстников подходит им в большей степени. Таким образом, по данным исследований, проводимых в Великобритании, дети до пяти лет, как правило, участвуют в индивидуальной терапии, в то время как подростки занимаются преимущественно в группах. Групповая терапия при этом обычно рассчитана на более короткий срок (до девяти месяцев), тогда как индивидуальная работа в большинстве случаев длится более года, а систематически – до трех лет.

2.2. Терапевтические отношения

Хагуд была высказана мысль о том, что в случаях сексуального насилия арт-терапевт должен использовать более директивный подход, чем обычно (Hagood, по Мерфи). Однако большинство специалистов предпочитают применять с такими клиентами наоборот менее директивные методы. Это они объясняют тем, что ребенок, перенесший сексуальное насилие, особенно нуждается в хорошем контроле за ситуацией, поэтому директивность со стороны арт-терапевта болезненно воспринимается им. Свободный выбор изобразительных материалов усиливает веру ребенка в свои силы и ощущение контроля за ситуацией и является важным психотерапевтическим фактором. При этом границы и структура психотерапевтических отношений (время, пространство, начало и окончание занятий, доверительность, предоставление ребенку права забирать свои работы или уничтожать их и т.д.) должны быть особенно четкими для того, чтобы сформировать у ребенка чувство “безопасного пространства”. Иногда однако, по мнению некоторых специалистом, определенная директивность в начале индивидуальных занятий способствует снижению тревоги, нередко проявляющейся у детей, ощущающих себя один на один со взрослым, либо в тех случаях, когда ребенок испытывает замешательство. Директивность в данной ситуации подразумевает, в частности, чтение какой-либо истории или сказки, либо предложение использовать новые изобразительные средства. Существует предположение, что жертвы сексуального насилия, в ряде случаев сами склонные к насильственным действиям, нуждаются в более директивном подходе, поскольку их склонность к идентификации с агрессором ведет к отрицанию как роли агрессора, так и его жертвы.

Роль терапевта должна быть четкой и определенной. Некоторые дети, а также и взрослые, перенесшие насилие, могут воспринимать фигуру арт-терапевта как угрожающую или же выплескивать на него яркие эмоциональные негативные реакции, при этом терапевт должен хорошо осознавать меру допустимости деструктивных тенденций клиента, сохраняя границы безопасности. Кроме наделения арт-терапевта ролью жертвы или агрессора, он так же может идеализироваться клиентом и наделяться им магическими свойствами. Важным в построении терапевтических отношений считается избегание оценок и избирание терапевтом роли свидетеля, который уважает чувства клиента и побуждает его к диалогу. Так же важным является подчеркнуто несексуальный характер отношений, которые могут достигать высокой степени близости и доверия, особенно в случаях с клиентами, перенесшими сексуальное насилие.

Возможность вести себя свободно в условиях арт-терапевтического кабинета и ощущение клиентом того, что он контролирует психотерапевтические отношения и изобразительный процесс, считается важным условием снижения тревожности у клиента.

Некоторые исследователи уделяют особое внимание пространству психотерапевтического кабинета или арт-студии. К. Киллик рассматривает это пространство в его функции сдерживания» (удержания), позволяющей определять и поддерживать терапевтические границы, а так же саму ценность того, что происходит в процессе терапии, с тем, чтобы клиент смог впоследствии интерировать этот материал в свой опыт. Конкретность студийного пространства, согласно Киллик, «способна «абсорбировать» «примитивные аффективные чувства», возникающие при переносе и контрпереносе, чтобы, наполнив их смыслом, вернуть клиентам». (цит. по Жвитиашвили, 2005, с.94)

При работе с детьми приходится затронуть и ближайшее окружение ребенка, его семью, а иногда и социальные службы, органы опеки, при этом тщательно оговорив с клиентом границы конфиденциальности. Иногда всплывающая в процессе работы информация требует предупреждения социальных служб с целью защиты ребенка. Кроме того, затрудненные взаимоотношения с родителями, в которых нет возможности выразить свои чувства по поводу травматической ситуации, обсудить ее, создают дополнительный стресс для ребенка и затрудняют работу терапевта. По словам В. Оклендер, ребенок часто не может выразить свои чувства родителям, по­тому что они тоже расстроены чем-либо и ребенок хочет огра­дить их от переживаний, он не хочет причинять им дополнительного горя или делать их несчастными. Если родители сумеют открыто вести себя, ребенку будет легче откровенно говорить о собственных чувствах или своей растерянности. Помочь родителям понять это – одна из задач психолога.

2.3. Динамика работы и выбор изобразительных материалов

Спектр изобразительных материалов, используемых при работе с клиентами, пережившими психическую травму, широк. Многие специалисты, работающие на базе клинических учреждений со взрослыми людьми, предпочитают лишь два вида материалов, выбранных на основе тщательного исследования: глину и восковые мелки (Жвитиашвили, 2005; Хульбут). Другие, работающие с детьми, используют краски, карандаши, работу с гримом и любые другие материалы, которые позволяют побудить ребенка к выражению своих чувств (Мерфи; Оклендер, 1997; Аллан, 1997).

Эпплтон (Appleton, по Хульбут) пишет о четырех стадиях преодоления психической травмы. Первая начинается непосредственно после того, как она произошла. При этом клиент может переживать психический шок, деперсонализацию, дереализацию и иные симптомы психических нарушений. На этой стадии также начинают проявляться различные защитные реакции в виде пассивности, нарушения ассоциативных процессов или регрессии. Включение клиента в арт-терапевтическую работу позволяет создать безопасное пространство и дает возможность для отреагирования травматичного материала через использование различных изобразительных материалов. Двухмерные материалы способствуют также формированию физических границ, позволяющих “удерживать” связанные с травматическими переживаниями образы и трансформировать их в символическую форму.

Следующая стадия — стадия отхода — характеризуется проявлением различных защитных реакций. Взрослые клиенты, перенесшие в детстве те или иные психические травмы, часто не осознают этих реакций. Важной задачей психотерапии является осознание ими того, что имеющиеся у них эмоциональные нарушения или аддикции являются реакциями на перенесенные ими в детстве психические травмы, позволяющие им дистанцироваться от связанных с травмами переживаний. На этом этапе арт-терапевт помогает клиенту выразить свой опыт в символической форме. Интерпретации на этом этапе не требуются, а основное внимание уделяется достижению клиентом контроля над материалами и укреплению психотерапевтических отношений, способствующих исследованию переживаний клиента, способов его творческой работы и системы верований. На этой стадии происходит подготовка терапевтических отношений и способности клиента к столкновению со своими чувствами как ресурсов для дальнейшей работы.

Следующая стадия — стадия принятия — отличается тем, что на ней имеет место процесс постепенного осознания клиентом перенесенных им травм и чувств гнева, депрессии, горя и других. Художественная работа на этой стадии характеризуется ее усложнением и осознанным использованием клиентом цвета, линий и форм, что позволяет ему более тонко выражать свои переживания.

Последняя стадия — стадия реконструкции — является моментом усвоения клиентом новой информации и изменения системы его представлений о себе и окружающем мире, а также характера его переживаний. Осознание смысла своих переживаний происходит по-разному, однако клиенты так или иначе стремятся решить те проблемы, которые являются результатом перенесенных ими травм. Это связано с осмыслением ими своей системы взглядов и анализом проблем в контексте личностных значений. Характерным для этой стадии является также укрепление веры клиента в свои возможности.

В соответствии с этими представлениями в США был разработан метод интермодальной арт-терапии, позволяющий преодолевать чувства гнева и стыда у перенесших эмоциональную травму пациентов (на базе клиники, специализирующейся на лечении пациентов с аддикциями и посттравматическими стрессовыми расстройствами), который может быть адаптирован и для работы в амбулаторных условиях (Хульбут).

В этом подходе работа производится в группах, участники которых установили контакт между собой и адаптировались к изобразительным материалам и возможностям арт-студии. Клиентами последовательно используются три формы творческой работы: сначала лепка из глины, затем — рисование восковыми мелками и, наконец, вербальное описание образов. Н.Ю. Жвитиашвили, описавшая клинический случай работы с пациенткой, пережившей раннюю детскую травму, так же отмечает функциональность использования в данной работе глины, которая позволяет актуализировать ранний опыт, хранящийся в телесной памяти и не имеющий вербального отображения в сознании.

Использование первой техники — лепки из глины — помогает клиентам идентифицировать травматический опыт. Применение глины способствует выражению подавляемых и неосознаваемых чувств, связанных с детскими травмами, нередко относящимися к раннему детству, и позволяет трансформировать эти чувства в образную форму. Вначале пациентам предлагается взять определенное количество глины и, скатав из нее шар, держать его в руках. Они должны закрыть глаза и сфокусироваться на возникающих у них ассоциациях с ранним детством и перенесенными травмами. При этом часто включается музыка с использованием барабанного боя, что способствует проявлению чувств гнева, обиды и стыда. Сфокусировавшись на своих ассоциациях, пациенты начинают мять глину, не пытаясь придать ей какой-либо законченный вид. В определенный момент им предлагается открыть глаза и продолжить мять глину до тех пор, пока не будет создан какой-либо образ. После этого психотерапевт выясняет переживания пациентов, обращая особое внимание на их интенсивность и наличие физического дискомфорта.

После этого пациентам предлагается выразить связанные с перенесенной травмой и проявившиеся в процессе работы с глиной чувства. Для этого используется рисование восковыми мелками на толстой бумаге размером 18 х 24 дюйма. Наслоение изображений позволяет смешивать цвета и достигать выразительных эффектов. Очень часто в процессе использования этих материалов пациенты испытывают эмоциональную разрядку.

Создаваемые образы позволяют более точно идентифицировать переживания и разные формы адаптивного поведения пациентов. Решение этих задач относится ко второй и третьей стадиям (отхода и принятия).

Когда пациенты идентифицируют связанные с травмой переживания, они могут переходить к вербальному описанию образов в виде создания текстов. При этом им предлагается использовать левую руку. Этот вид работы позволяет перевести связанные с травмой ощущения и чувства на когнитивный уровень и осознать связь между переживаниями и механизмами совладания. Данный вид работы относится к четвертой стадии — стадии реконструкции. На этой стадии пациенты могут прийти к осознанию перенесенной травмы и ее значения и начать осмысление ее связи со своими поведением и отношениями. С целью стимуляции когнитивных процессов на этой стадии работы применяется более мягкая, гармоничная музыка.

Сессия завершается групповым обсуждением переживаний пациентов.

Другие исследования выявили те средства выразительных искусств, которые позволяют клиенту погрузиться в переживание раннего опыта определенной стадии развития (Lewis, 1996). Так, для воссоздания ощущений орально-агрессивной фазы развития подходит рисование с помощью пищевых красителей, которые можно дуть через трубочку. Анально-либидозная стадия соответствует использованию пальчиковых красок, песка, глины, пластилина, лепки из теста. Уретрально-либидозная фаза может быть воссоздана при помощи рисования акварелью, изображения различных и несуществующих животных. Эдипова стадия соотносится с использованием арт-медиа модулей для коллажа и скульптуры.

Однако чаще всего работа с людьми, пережившими психическую травму, проводится в спонтанной форме. Наиболее это относится к работе с детьми (Оклендер, 1997; Аллан, 1997).


Заключение

Итак, мы рассмотрели основные моменты, касающиеся возможностей работы с клиентами, пережившими психическую травму, в арт-терапии. В первой части, на основе анализа литературы, мы описали понятие травмы и выявили основные преимущества арт-терапии в работе с этой проблемой. В частности, арт-терапия дает возможность приблизиться к чувственному, неосознаваемому травматическому опыту и выразить свои переживания как в более безопасной, так и более доступной для пострадавших от травматического стресса людей форме. Кроме того, арт-терапия освобождает творческие ресурсы человека, возвращая ему способность к символизации и интеграции полученного опыта, к творческому приспособлению к новой реальности.

Во второй главе мы описали конкретные способы использования арт-терапии в работе с травмой, включая групповые и индивидуальные формы работы, характер терапевтических отношений, а так же выбор изобразительных материалов и его возможные изменения, в соответствии с динамикой работы и степенью необходимого для клиента регресса. Мы также привели пример программы арт-терапевтической помощи, разработанной для работы с пациентами, страдающими от последствий эмоциональной травмы.

В совокупности собранные в данной работе материалы призваны дать первое представление о путях работы с посттравматическими расстройствами средствами арт-терапии, что позволит начинающим специалистам ориентироваться в данной теме.

В заключении можно сказать, что арт-терапия безусловно применима и обладает высокой эффективностью в работе с жертвами психических травм. К сожалению, эта тема мало раскрыта в современной литературе, за исключением отдельных исследований и клинических случаев, описанных в работах единичных специалистов. Однако уже сейчас можно составить общую картину возможностей и путей использования арт-терапии при помощи перенесшим травму людям.


Список литературы

  1. Аллан Дж. Ландшафт детской души / СПб-Мн.: Диалог – Лотаць, 1997. – 256 с.

  2. Жвитиашвили Н.Ю. Концепт «сдерживания» в арт-терапии психотических пациентов // Московский Психотерапевтический Журнал. Специальный выпуск: Психотерапия искусствами / отв.ред. В.В. Сидорова, Е.А. Морозова. – 2005. - №4.

  3. Калшед Д. Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа / М.: Академический проект (Психологические технологии), 2007. - 368 с.

  4. Копытин А.И Теория и практика арт-терапии / СПб: Питер, 2002. – 368 с.

  5. Коршунова О.А. У страхов не бывает любимчиков. Арт-терапевтическая работа с последствиями травматического стресса у зависимых – Электрон.ст. – Режим доступа к ст.: http://www.art-therapy.ru/publication/content/514.htm

  6. Мерфи Дж. Арт-терапия в работе с детьми и подростками, перенесшими сексуальное насилие – Электрон.ст. – Режим доступа к ст.: http://www.art-therapy.ru/publication/content/21.htm

  7. Оклендер В. Окна в мир ребенка / М.: «Класс», 1997.

  8. Хульбут Г. Укрощение бури: интермодальная арт-терапия в качестве инструмента преодоления чувств гнева и стыда у перенесших эмоциональные травмы пациентов – Электрон.ст. – Режим доступа к ст.: psy-trening.com/bibleo/hulbut.doc

  9. Lewis P. Creative Transformation. Chiron Publications / Wilmwtte, Illinoice, 1993. - с. 30-31


Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Использование символов в искусстве и в психотерапии

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
В данной работе мы рассмотрим историю возникновения, становления и современное состояние одной из форм психотерапии искусствами –...

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
«Специфические возможности использования техники песочной анимации в контексте арт-терапии»

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Да, инструменты могут быть самыми разными, единым остается только то, что всегда исцеляется именно рана

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Эволюция понятия «арт-терапия»отображает процессы обособления трех самостоятельных направлений: медицинского, социального, педагогического....

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Арт-терапия является одной из форм терапии искусством. В данной работе будет рассмотрена тема групповой арт-терапии. Но, прежде чем...

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Вместе с тем процессы и психотерапевтическое воздействие групповой арт-терапии отличаются как от групповой вербальной психотерапии,...

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
Здесь непосредственнее всего выражена опора на символический язык «коллективного бессознательного». Склонный к символизации, человек...

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
В эпистолярном наследии многих художников есть описание попыток, часто почти бессознательных, расширить сферу эстетического воздействия...

Программа повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)» iconПрограмма повышения квалификации «терапия выразительными искусствами (1 ступень)»
«вычитываются», когда кукла становится частью произведения современного искусства. В работе не затрагиваются проблемы, связанные...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница