Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие




НазваниеДубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие
страница1/57
Дата конвертации06.11.2012
Размер5.14 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57
Больше книг на сайте http://libes.ru sf Николай Дубов Иванович ru Колесо Фортуны ru rusec lib_at_rus.ec LibRusEc kit 2013-06-11 Tue Jun 11 16:33:24 2013 1.0 Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов КОЛЕСО ФОРТУНЫ Начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие романа стремительно развивается и расширяется, охватывая все новые круги лиц. Корни, причины происходящего ныне уходят в XVIII век, и действие романа перебрасывается во дворец французского короля, в Пруссию, в императорский Санкт-Петербург, в Польшу, наконец снова возвращается в современность. И всегда, повсюду перед героями романа встает вопрос об ответственности каждого за свои поступки, за все происходящее, за судьбы родины. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "...и тайны роковой Ужасен мрак..." И.КОЗЛОВ 1 Мистера Гана привезли из Чугунова. Прежде он побывал в Киеве на выставке передового опыта, потом захотел посмотреть областную сельскохозяйственную. Поэтому сложилось впечатление, что сельским хозяйством он интересуется всерьез, отнеслись к нему доброжелательно, как к специалисту, который может дать полезные советы. Но, должно быть, мистер Ган не хотел выдавать секреты американских успехов или попросту не знал их, а решил, поскольку приехал в качестве туриста, развлекаться на всю катушку. Никаких советов он не давал, на выставке ни на что, в сущности, не смотрел, а шатался из павильона в павильон, молотил своими лапищами по плечам колхозников, состоящих при экспонатах, спрашивал, откуда они родом, ржал, как жеребец, и приглашал на "уан уодка". Приглашения такие не принимались, но он все равно лез в задний карман и доставал плоскую изогнутую флягу с навинчивающейся крышкой - чаркой. Прикладывался он к ней регулярно, поэтому все время был на взводе. Мистер Ган знал несколько русских слов, но этого было, конечно, недостаточно, и при нем состоял переводчик очкастый молодой человек с одутловатым, обиженным лицом. Обида относилась, по-видимому, к собственной судьбе: другим переводчикам попадались люди как люди - ученые там, артисты, с ними хоть интересно поговорить, а ему досталась эта горластая орясина, пьет, как лошадь, заставляет пить и его, а ему пить нельзя, потому что у него плохо с почками, опять вот появились отеки и мешки под глазами. Через два дня мистер Ган всем смертельно надоел. Он отрывал людей от дела, хлопот с ним была пропасть, а толку от него никакого, и никто не знал, что с ним делать дальше. Поэтому все обрадовались, когда он захотел посмотреть "уезд" и на туристской карте ткнул пальцем в ближайший от областного города райцентр Чугуново. Здесь и вовсе делать было нечего. День был воскресный, базарный, и мистер Ган потолкался на базаре. В своих выгоревших брезентовых джинсах и расхристанной клетчатой рубахе мистер Ган был похож на босяка. Он щупал овощи, из-под косматых черных бровей мимолетно, но пристально заглядывал в лица и горланил так, что даже видавшие виды перекупщицы вздрагивали, а лошади нервно пряли ушами. Колхозники вприщурку наблюдали за ним и посмеивались, но от "уан уодки" уклонялись: кто его там знает? Лучше пить на свои... Потом забрели в краеведческий музей. Мистер Ган посмотрел на застекленные ящички с образцами почв, осовело постоял возле столика-витринки, в которой были выставлены какие-то пустяковины, отмахнулся от развешанных по стенам фотографий и пропыленных снопиков различных злаков. Выйдя на улицу, мистер спросил, где ресторан, но ресторан оказался закрытым на переучет. - Перье-учет? - повторил Ган и начал считать на пальцах: - Раз котльета, два котльета, три котльета... - Ну, это наше дело, - обиделся сопровождавший их секретарь исполкома. - Чего надо, то и учитываем... - Не рассказывать же американцу, что директор ресторана проворовался и теперь подсчитывали, сколько он успел украсть. Мистер Ган пожелал, чтобы его отвезли в тайгу. - Он что, с приветом? - спросил секретарь и ковырнул себя пальцем в висок. - Какая у нас тайга? Пускай в Сибирь едет, если ему в тайгу приспичило. - Лес какой-нибудь есть? - тоскливо спросил переводчик. На всю область лес был только один - вокруг Семигорья и как раз в Чугуновском районе. И уж лес что надо: речка, скалы - не хуже, чем в тайге. Плохо только - в лесничестве негде мистера устроить, не селить же в конторе или сельской хате. Но ведь там, рядом с Ганышами, строится Дом туриста!.. - Вот туда и везите. А еще бы лучше - к черту на рога, чтоб он пропал, долдон горластый... Мистер Ган с интересом слушал их разговор и невпопад кивал головой. Председателю сельсовета в Ганышах по телефону сообщили, что к нему в село приедет американец и надо его принять как положено. - А что с ним делать? - спросил Иван Опанасович. Ему объяснили, что ничего особенного делать не надо. Если захочет что смотреть, пускай смотрит - у них там никаких военных объектов нет и не предвидится. Главное, нужно принять, как полагается по законам гостеприимства. Ну и это самое - по банке он ударить горазд, так чтобы все было в ажуре... Насчет питания и прочего указания получит председатель колхоза Головань. Но ответственность за все лежит на нем, Иване Опанасовиче. - Да на кой черт он сдался? - раздосадованно спросил Иван Опанасович. Что нам, делать больше нечего? - Темный ты все-таки человек, Шинкаренко! Про государственные интересы надо думать, а не только про свой сельсовет... А у тебя все условия - Дом туриста. - Так его же еще не открыли! - Ну, как-нибудь там сориентируйся, организуй, чтобы был порядок... Словом, действуй, скоро приедут. Дом туриста стоял среди леса на берегу реки, в двух километрах от села. Расположили его красиво - на высокой гранитной скале, отвесно обрывающейся к Соколу, так что вид из окон на грабовый массив и широкий плес был прекрасный. Правда, оказалось, что от реки к дому нужно подниматься метров на двадцать по крутой, неудобной тропе, но об этом вспомнили лишь тогда, когда дом построили. Что ж его, разбирать и перетаскивать на другое место?! Решили, что туристы выдержат, на то они и туристы... Дом был почти готов, открыть его предполагали к Первому мая, уже начали завозить в кладовую всякое имущество, оборудование и даже подбирать штаты, но строительных рабочих внезапно перебросили на достройку кинотеатра в областном центре, дом остался недоделанным, и набранный персонал распустили, кроме сторожа, которым состоял Свирид Бабиченко, мужчина суровый и немногословный. Сторож был необходим, так как дом, стоящий на отшибе, не годилось оставлять без присмотра, чтобы не случилось какого безобразия. Из колхоза прибыла машина с бабами. Бабы быстро помыли полы и окна, поставили койки, прочие необходимые вещи и умчали на том же грузовике. Иван Опанасович и председатель колхоза Головань приехали, чтобы все проверить. В комнатах было чисто и аккуратно, разило, правда, непросохшей олифой, сиккативом и сырой штукатуркой, но это были мелочи жизни, как сказал председатель колхоза, разок переночует - ничего ему не сделается. Вопрос - чем его кормить? Ну, продукты колхоз отпустит. А кто будет готовить? Он же небось нормальную человеческую еду жрать не станет, а у них тут шеф-поваров нету, чтобы выделывать всякие капиталистические штучки-мучки... Поговорили с той хозяйкой, с этой - никто не хочет. У каждой на руках своя семья, да и больно нужно: старайся, старайся, а он потом будет нос воротить - не угодила... Пускай ему в Америке угождают, у нас теперь прислуги нету. Судили-рядили, так никого и не нашли, пока, наконец, не отозвался Бабиченко. По своей должности сторожа, а сейчас единственного хозяина, он присутствовал при всех приготовлениях и следил, чтобы не было никакого ущерба имуществу, за которое отвечал он. - Если по-простому, - сказал Бабиченко, - так и моя Власовна сможет. Только чтобы без фокусов! - Да какие фокусы! - закричал обрадованный Иван Опанасович. - Что он тут, свои законы будет уставлять?. Ну, Свирид, выручил прямо не знаю как! Власовне колхоз трудодень засчитает, а с меня считай пол-литра за такое дело... Да и сам тут подхарчишься... - Это нам не требуется! - жестко отрубил Бабиченко. - Не нуждаемся. Бабиченко действительно не собирался живиться на дармовщину, расчет у него был совсем другой. Добра всякого в доме было немало, отвечать за него не шутка, особенно теперь, когда будут чужие люди, но и круглые сутки торчать здесь - тоже мало радости. А так - днем жинка за всем приглядит между делом, сам он придет сторожить только на ночь, а днем может заняться дома по хозяйству. - Ну нет так и нет, - примирительно сказал Иван Опанасович. - Чего тут обижаться? Давай присылай свою жинку. Вскоре в кухонной плите Дома туристов загудел жаркий огонь, Власовна захлопотала над столом. И вовремя, так как гости были уже близко. Всю дорогу американец болтал как заведенный, задавал бесконечные вопросы, но переводчик еле отвечал. Его растрясло на булыжной дороге, он побледнел, закрыл глаза и полусидел-полулежал, откинувшись на спинку сиденья. Мистер наконец отстал от него, ненадолго притих, но когда машина въехала в лес и по обе стороны шоссе поднялись могучие стволы строевых сосен, начал восторженно цокать языком, вертеться на сиденье и восклицать: - It's beautiful! It's just amazing![Прекрасно! Изумительно! (англ.)] За поворотом открылась узкая пойма Сокола, мостик через него, а на пригорке справа бело-красные руины. - What is it? [Что это? (англ.)] - показал на них мистер Ган. Секретарь исполкома понял без переводчика. - Бывший дом помещичий... Помещик здесь жил. До революции. - Помеш-чик... - повторил мистер Ган. - And where is [А где? (англ.)] помешчик? Пу? Пу? - И он потыкал перед собой вытянутым указательным пальцем, будто стрелял. - Да кому он нужен, стрелять его? - сказал секретарь. - Сам куда-то смылся во время революции... - Смы-лся? - Ну, драпанул... Убежал, значит. Мистер Ган понимающе кивнул, оглянулся на оставшиеся позади руины и поцокал языком. Сверх всяких ожиданий обед прошел прекрасно, или "бьютыфул", как без конца повторял мистер Ган. Знакомясь, он и оба председателя долго трясли друг другу руки, хлопали по плечам и, не щадя скул, улыбались. Стол, заставленный пирамидами огромных алых помидоров и тугих, хрустящих огурцов, привел американца в восторг, он начал тыкать в них пальцем и кричать свое "бьютыфул". - Да уж, качество будь здоров! - без ложной скромности сказал председатель колхоза. - Свои, не магазинные! А когда Власовна принесла пылающий жирный борщ, в котором ложка стояла торчком, восторги мистера Гана перешли все пределы. - Притворяется небось? - потихоньку спросил переводчика Иван Опанасович. - Да нет, - вяло ответил тот. - В Америке еда у них красивая, а не вкусная. Как вата. - Ты что квелый? И не ешь ничего? - Заболел. - Так иди, отлежись. - А как вы без меня разговаривать будете? - Нам с ним международную политику не решать. А это дело, - кивнул Иван Опанасович на бутылку "Столичной", - пойдет без всякого разговору. В крайности на мигах договоримся. В войну еще как договаривались... Без переводчика действительно обошлись свободно. Они усердно потчевали друг друга и, хотя каждый говорил по-своему, прекрасно друг друга понимали. Иван Опанасович заметил про себя, что заокеанский гость пьет не так уж много, он больше колготился, галдел вокруг каждой стопки, но отпивал глоток и ставил ее обратно. Это было к лучшему - значит, человек знал свою меру. Рабочий день пропал. Поначалу Иван Опанасович и Головань огорчались, но после трех стопок махнули рукой - враз на два стула не сядешь, на двух свадьбах не погуляешь, - а тут бросить нельзя: можно сказать, государственное дело, международные контакты. Секретарю Чугуновского райисполкома и вовсе нечего было огорчаться: он выполнял данное ему поручение, а главное - избавлялся наконец от надоевшего иностранца и рассчитывал, как только жара спадет, отправиться домой. Уехать ему удалось лишь поздно ночью. После обеда Иван Опанасович и Головань посидели немного для приличия и поднялись уходить - день угасал. - No! No! - закричал мистер Ган. - Тепер... да? Тепер нада... река, ривер... Как это? Campfire... Костьер, да?.. Самовар and song... Песня. Yes? - и вдруг запел: - "У самовара йя и мойя Маш-ша..." "Ишь ты, - удивился про себя Иван Опанасович, - и это знает..." Сам Иван Опанасович слышал песню о Маше и самоваре еще до войны, когда был пацаном. - Само-вар it's very good![Это очень хорошо! (англ.)] - долдонил свое мистер Ган. - Да поздно уже, - сказал Головань. - И где его взять, тот самовар? Иван Опанасович и он, если уж пили, так не чай, в крайности - молоко, и самоваров в домах у них не было. Призвали на совет Власовну. Став у притолоки, она пригорюнилась, подумала и сказала: - Сроду они у нас были, самовары? Мы воду в кастрюлях, макитрах кипятим. Нету в Ганышах самовара. Вот разве у Харлампия. У того был - он любит вареную воду хлебать. - Какого Харлампия? - Да у мужа Катриного, у деда Харлампия, что в лесничестве. Возить самовар сюда-обратно, а главное, таскаться с ним вверх-вниз по крутой скале удовольствие маленькое. Решили ехать все вместе, не за самоваром, а к нему. Там на низком бережку и место можно выбрать получше. Погрузили весь нужный припас в машину и отправились к Харлампию. Дед сидел на завалинке и в угасающем вечернем свете читал газету. Выслушав Ивана Опанасовича, он вприщурку посмотрел на американца, оставшегося в машине. - Так раньше только баре да купцы ездили скрозь самовар на природу любоваться. Хотя, правду сказать, самовар - самоваром, а налегали больше на водочку... - Этого добра там тоже хватает, - сказал Иван Опанасович, махнув рукой в сторону машины. Дед крякнул и заметно оживился. - Самовар имеется, самовар налицо, только без Катри нельзя, она всему имуществу командир. Катря появилась в дверях, и лицо ее не предвещало ничего хорошего. Не дослушав Ивана Опанасовича, она без обиняков сообщила, что все они посказились [Спятили (укр.)]. Люди добрые, которые делом заняты и работящие, спать ложатся, а их, бездельников, на ночь глядя, черти на реку несут. Чего доброго, и ее лайдак, бесстыжие его очи, вместе с ними ладится... - Не, Катря, - поспешно сказал дед Харлампий, - я не поеду. Не поеду, и все! Не хочу! Он хорошо знал, что делал, - Катря взвилась. А кто его спрашивает, чего он хочет или не хочет? Кто будет отвечать, если эти шалопуты самовар распаяют? Они его будут лудить, что ли? Раньше хоть цыгане лудильщики были, а теперь что? Его стариковскими соплями лудить? Поедет без всяких разговоров и пускай смотрит, а если что, она этот клятый самовар самолично разобьет об его лысую голову... А это еще что за пугало огородное? Привлеченный шумной беседой, мистер Ган выкарабкался из "козла", подошел и, покачиваясь, с любопытством уставился на бушующую Катрю. Вот такой у них американец? Пускай лучше ей не брешут, все одно не поверит! Да у нас такие голодранцы раньше под церквей с протянутой рукой стояли... А если он богатый, так какого черта, прости господи, босяка из себя строит? Ишь выпучил зенки, вроде и человек, а сам, как баран, ничего не понимает... Мистер Ган невпопад радостно осклабился и закивал. - Ишь оскалился - рад-радешенек... А чему радоваться? Шильями их там в зад колют, что ли, чего их сюда нелегкая несет? Мало своих шалопутов, бездельников шатается, теперь еще американцы заявились... Дед Харлампий проскользнул мимо ругающейся супруги в хату, вынес самовар. - Воды-то припасем? - спросил он председателя колхоза. - Так, а зачем? К реке поедем... - Теперь из той реки только коровам пить... Дед проворно вытащил из колодца бадейку свежей воды, налил доверху самовар, отчего блестящие латунные бока его сразу запотели, заслезились. - Good-bye, my fair lady! [Прощайте, моя прекрасная леди! (англ.)] сказал американец тетке Катре, сделал ручкой и выхватил у деда самовар. - Куда? Уронишь, окаянный! - закричала тетка Катря. Дед попытался отобрать самовар, но пальцы американца оказались железными, он легко отстранил деда и на вытянутых руках понес самовар к машине. - Осподи! Самое главное чуть не забыл! - спохватился дед, метнулся в сени и вынес мятый порыжелый отопок сапога. - Это зачем? - спросил секретарь исполкома. - При самоваре самый главный инструмент! - умащиваясь в машине, сказал дед. - В трубу-то что, из-под носу фукать будешь? Так он до ночи не закипит, а скрозь сапог - в два счета... Ты гляди-ка, понимает! - удивился он, оглянувшись на мистера Гана. Тот поместил самовар между коленями, но не поставил на пол, отчего на ходу расплескалась бы половина воды, а держал за ручки на весу. Сосновые шишки и рыжий отопыш в опытных руках деда Харлампия моментально сделали свое дело, самовар запел, зашумел, даже зафыркал кипятком.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconНиколай иванович спиридонов
Николай Иванович Спиридонов-Тэки Одулок родился 22 мая 1906 г в урочище Оттур-Кюель недалеко от юкагирского стойбища Нелемное, находящегося...

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconНиколай иванович ильиных
Сказывалась в нем и полученная в юности офицерская выучка. На нем очень хорошо смотрелись темные финские костюмы, которые он любил...

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconЦаревы Игорь и Ирина, Сарычев Михаил "Формула удачи" Царевы Игорь и Ирина, Сарычев Михаил "Формула удачи" проект "колесо фортуны"
Искать нечто принципиально новое исключительно в рамках уже существующих теорий так же нерационально, как искать потерянный кошелек...

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconНиколай Иванович Иван Андреевич
С благорасположения Его Высокопреосвященства Архиепископа Ростовского и Новочеркасского Пантелейимона

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconАбакумов николай иванович
Санкт-Петербургская государственная консерватория (академия) им. Н. А. Римского-Корсакова (1000д)

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconС) колесо – колесо, аэродинамические характеристики которого при нормальном и реверсивном течении одинаковы; конструктивно симметричный (КС
Ю. Г. Московко, к т н., зам директора научно-исследовательского центра «инновент»

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconПрограмма научно-практической конференции в рамках
Борцов Николай Иванович, депутат гд фс рф, член агропромышленного комитета гд фс РФ

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconИсследование по теме «экологическое благополучие села новая чебула»
Исаков Николай Иванович, учитель географии І квалификационной категории

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconЦентр проблем развития образования
Автор: Латыш Николай Иванович, доктор философских наук, профессор, проректор рипо

Дубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие iconН. И. Зятькову Уважаемый Николай Иванович!
России и Канаде, но и содержатся явно оскорбительные и ничем не подкреплённые высказывания в адрес ученых и специалистов-дорожников...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница