Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010




НазваниеФилософия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010
страница5/36
Дата конвертации16.02.2013
Размер5.64 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

«ЛИЧНОСТНОЕ ЗНАНИЕ» КАК ФАКТОР ПРОГНОЗИРОВАНИЯ


Проблема прогнозирования относится к числу наиболее сложных и дискуссионных проблем целого ряда философских, психологических и когнитивных дисциплин. Известно, что различные позитивистские и постпозитивистские концепции и теории развития науки ориентированы на «эпистемологию без познающего субъекта» (К. Поппер), на преимущественно логический анализ научного знания. Эти концепции пытались свести проблемы прогнозирования к простой экстраполяции и своеобразному «логическому исчислению», близкому по своей структуре к общей дедуктивно-номологической модели объяснения, разработанной К. Гемпелем. И в настоящее время многие философы утверждают, что «связь между объяснением и предсказанием выражается, прежде всего, в идентичности их логической структуры» [4, с.383].

Дедуктивно-номологическая модель объяснения может быть достаточно эффективно использована лишь в случае прогнозирования тенденций развития и состояния систем, обладающих относительно простой структурой и определяемых общими и динамическими законами. Так, солнечная система вполне прогнозируема на длительную историческую перспективу, а функционирование часового механизма точно прогнозируется на несколько лет. Более сложные и вероятностные системы могут быть объектом прогноза лишь с учетом стохастических закономерностей их развития и фактически не позволяют получать достоверные прогнозы. В этом случае дедуктивно-номологическая модель объяснения и прогнозирования не может преодолеть «границы своей применимости» и неизбежно приводит к существенному возрастанию неопределенности и ошибочности в предсказаниях.

Наиболее сложные – самоорганизующиеся и параметрические системы –не подчиняются впрямую действию не только однозначных, но и даже вероятностных закономерностей. В этом случае субъект прогнозирования при попытке построения теоретической модели «векторов», движущих сил и тенденций развития данных систем сталкивается с «проклятьем многомерности», нелинейными, диссипативными, бифуркационными и т.п. феноменами и процессами самоорганизации сложных систем. В анализе и прогнозировании подобных систем, к которым можно отнести наиболее важные для человека и общества социокультурные, экологические, экономические, духовные и другие подобные системы, «стандартная» и формально выраженная дедуктивно-номологическая модель выходит за границы своего соответствия объекту и не может быть логико-методологическим основанием для прогноза. Любые попытки современной «ритмологии» и других учений о цикличности развития сложных самоорганизующихся систем базируются фактически не на номологическом, а на феноменологическом познании, поскольку циклы, ритмы, этапы и периоды развития сложных систем, как правило, полагаются в качестве эмпирической данности. Выявление же множества тенденций, закономерностей, корреляций и движущих сил развития подобных систем не под силу ни естественному, ни искусственному интеллекту. И в этом случае дедуктивно-номологическая модель не может быть адекватно и эффективно использована при построении прогнозов.

Основной идеей этой статьи является утверждение о том, что существенную роль в прогнозировании играют «личностное знание», а также совокупность неявно выраженных, имплицитных когнитивных структур и процессов познающего субъекта. Эти «личностные» когнитивные структуры действуют наряду с осознаваемыми и явно выраженными в вербально-логической форме знаниями в виде законов, тенденций и теоретических моделей, позволяющих субъекту выдвигать правдоподобные прогнозы как рационально обусловленные гипотезы о развитии объекта и его будущих состояниях. Концепция «личностного знания» была разработана М. Полани, однако, в силу его конфронтации с более известным и влиятельным философом К. Поппером, а также в связи с тем, что понятие «личностное знание» допускает множество различных истолкований, её значимость и эвристический потенциал до сих пор не получили должного признания.

В известной книге М. Полани «личностное знание» описывается с помощью широкого круга различных понятий и терминов, близких по смыслу. Личностное знание характеризуется автором как имплицитное, неявное, неопределенное, латентное, неартикулируемое, невыразимое, молчаливое, неоформленное и т.п. Помимо этих эпитетов в книге используются такие оригинальные словосочетания, как: «неизреченный интеллект», «личностная самоотдача», «интеллектуальная дерзость» и т.п. По словам М. Полани, он «показал, что в каждом акте познания присутствует страстный вклад познающей личности и что эта добавка – не свидетельство несовершенства, но насущно необходимый элемент знания» [3, с.19]. Основная идея М. Полани выражается им в таких суждениях: «мы знаем больше, чем способны высказать» и «мы живем в этом (неявном, личностном) знании, как в одеянии из собственной кожи» [Там же, с. 101].

Многие представители позитивизма, феноменологии и других течений упрекали М. Полани в чрезмерной психологизации и «антропологизации» традиционной логической и эпистемологической проблематики. Однако следует отметить, что «логоцентризм» и «философия сознания» также не способны решить множество эпистемологических проблем, тем более связанных с проблемой прогнозирования, и не случайно в настоящее время актуализируются экзистенциально-антропологические подходы и концепции (Л.А. Микешина) в теории познания. В качестве исторической аналогии многие идеи М. Полани и особенно концепцию «неявного знания» можно уподобить психоаналитическому учению З. Фрейда, в котором было впервые предпринято систематическое научное исследование бессознательного в человеческой психике и его существенного воздействия на поведение и жизнедеятельность человека. М. Полани показал, что и в сфере познания существует качественно особая область не полностью осознаваемых когнитивных структур и процессов, именуемых им неявным или личностным знанием. В наибольшей степени, по нашему мнению, неявное знание влияет на прогнозирование как особую когнитивную функцию, существенно воздействующую на целеполагание, личностное развитие, конструктивно-проективную и другие виды творческой деятельности человека. Описание, объяснение, понимание, репрезентация и другие когнитивные операции также определяются и базируются на неявном знании, но его воздействие и «механизмы» влияния выражаются, как правило, в меньшей степени и в опосредованных формах. В силу этого прогнозирование как особый вид познавательно-конструктивной деятельности можно рассматривать в качестве своеобразной теоретической и экспериментальной модели, позволяющей глубоко и детально исследовать личностное знание и другие неявные, имплицитные когнитивные структуры.

Основоположнику позитивизма О. Конту приписывают известный афоризм: «Знать, чтобы предвидеть; предвидеть, чтобы действовать». В подобном же смысле широко используется императивное словосочетание: «видеть-предвидеть-действовать» (И.М. Фейгенберг). Уже в этих расхожих суждениях для современной эпистемологии очевидна необходимость существенного расширения контекста не только проблематики прогнозирования, но и всей теории познания, а также невозможность сведения всей познавательно-конструктивной деятельности к чисто логическим операциям и алгоритмам. Целый ряд философов и психологов считают, что прогнозирование выступает в качестве фундаментальной когнитивной функции любого субъекта познания – от индивида до сообщества. Распространенность и популярность различного рода гаданий, предсказаний, пророчеств в истории человечества общеизвестны и показывают, что потребность в прогнозах и предсказаниях зародилась задолго до возникновения философии, науки и формально-логических методов рассуждения.

М. Полани фундаментально обосновывает не только личностное знание, но и всю совокупность когнитивных способностей человека потребностью в антиципации, т.е. в предвосхищении и предсказании жизнедеятельности человека, а также процессов и состояний объективной реальности. Он пишет, что «сила наших понятий заключается в идентификации новых проявлений известных нам вещей», что перцептивные и концептуальные схемы «дают нам возможность распознавать новые объекты как средства удовлетворения потребностей». В конечном счете, по его мнению, «все это множество способностей – наши понятия и навыки, перцептивные схемы и потребности – можно объединить как проявления единой всеобъемлющей способности к антиципации» [3, с.152]. Антиципацию как необходимую и всеобщую функцию психики изучали множество психологов, таких как: В. Вундт, П.К. Анохин, Б.Ф. Ломов, А.В. Брушлинский и др. По мнению многих психологов, антиципация в целом выступает как некоторый универсальный механизм психической организации человека, она имманентно присуща любой деятельности (С. Геллерштейн, Е.А. Сергиенко, Л.А. Регуш и др.). Антиципация включена во все сферы личности, в т.ч. в её самосознание. При этом, благодаря памяти, прогнозу и созданию планов на будущее, любое событие жизни существует в трансспективе, «пронизывая» собой все периоды жизни и позволяя человеку изменить и прошлое (через изменение субъективной интерпретации события), и будущее. Человек может стать субъектом построения своего «времени жизни личности» и новых событий жизни, т.е. в известной мере хозяином времени для самого себя (С.Л. Рубинштейн, К.А. Абульханова-Славская, В.Э. Чудновский и др.). Однако следует отметить, что когнитивный статус и прогностический потенциал антиципации требует дальнейших комплексных исследований.

В основе антиципации как фундаментальной характеристики психики и сознания лежит качественно особая – психологическая «стрела времени». В современной науке выделяют три основные «стрелы времени»: космологическую, связанную с разбеганием галактик и расширением Вселенной; термодинамическую, определяемую ростом энтропии; и психологическую, связанную с темпоральностью сознания человека и его жизнедеятельности. Вполне можно предположить наличие не только известных науке трех «стрел времени», но и выделить ряд других, менее общих по онтологическому статусу, однако весьма значимых для субъекта познания, таких как взаимосвязанные «векторы времени» – биологические, социальные, когнитивные, личностные и др. Так, по мнению И.П. Меркулова, «когнитивная эволюция в целом обладает своей собственной временной размерностью, своей стрелой времени» [2, с.35].

Взаимосвязи антиципации и прогнозирования с личностным знанием существуют на многих уровнях субъективной реальности. Например, нетрудно заметить, что традиционная классификация видов и типов социальных прогнозов в зависимости от временных перспектив предвидения и от периодизации будущего в своей основе имеет некие усредненные сроки жизни отдельного человека. Так называемое «непосредственное будущее» прогнозируется, как правило, с помощью методов моделирования и экстраполяции при неявном предположении того, что качественная определенность и законы существования и развития объектов прогноза сохранятся в основном на протяжении 20-30 лет. Достоверность таких прогнозов весьма высока, а степень неопределенности планов и программ развития общества, разрабатываемых на основе этих прогнозов невелика. «Обозримое будущее» сопоставимо с длительностью человеческой жизни – от пятидесяти до ста лет, и его прогнозирование неизбежно носит лишь правдоподобный и гипотетический характер. «Отдаленное будущее» обычно понимается как будущее, наступающее для поколений, отдаленных от нас во временном отношении на сто и более лет. Степень неопределенности социальных прогнозов и предсказаний отдаленного будущего максимальна, поэтому их можно сравнить не столько с гипотезами, сколько с гаданиями и пророчествами.

Можно предположить, что личностное, неопределенное знание выступает в качестве имманентных и неосознаваемых субъектом когнитивных форм и программ, определяющих процессы и способы преодоления неопределенности познаваемого объекта и тенденций его развития. Эти неявные когнитивные формы и программы вырабатываются на протяжении миллионов лет эволюции жизни, психики и сознания. По мнению И.П. Меркулова, «когнитивная эволюция находит свое выражение в процессах постепенного формирования все более сложных, иерархически организованных комплексов взаимосвязанных когнитивных программ и по сути дела сводится к нейроэволюции когнитивных способностей живых существ» [2, с.25].

В понимании эволюции высших форм субъективной реальности существенную роль может сыграть фрактальный анализ. Понятие «фрактал» ввел в науку в 1975 году американский ученый Б.Мандельброт. В качестве исторических предпосылок фрактального анализа можно указать на учение Анаксагора о гомеомериях – «подобо-частных элементах», а также на учение Г. Лейбница о монадах. В последние годы теория фракталов показывает свою оригинальность и плодотворность во многих сферах научного познания. Известно, что понятие «фрактал» в современной науке широко используется для обозначения обширного класса естественных и искусственных топологических форм, главной особенностью которых является самоподобная иерархически и параметрически организованная структура. Фрактальный объект состоит из совокупности копий самого себя, при этом фрактал как отдельная часть изучаемого объекта выступает в качестве копии и репрезентации данного объекта как целостной системы.

Человек как «существо многоэтажное» (Н.А. Бердяев) также обладает фрактальной структурой. Традиционная триада организации человека в виде телесности, душевности и духовности была известна задолго до христианства. Так, Аристотель, как известно, выделял три вида «души», соответствующие этой триаде. Фрактальный анализ может дать большее количество структурных уровней организации человека. Вещественные, энергетические и информационно-эмоциональные связи организма с окружающей средой неизбежно формирует фрактальные структуры. Общеизвестно, что ряд органов человека, таких как глаза, ушная раковина, ладонь и др. рассматриваются в восточной медицине как фракталы человеческого тела в целом. Но еще более справедливым выглядит предположение о том, что психика как специализированная и функциональная «компонента» телесности является фракталом целостного организма и его взаимосвязей со средой.

В конечном счете, психика возникает не столько из жизни как таковой, сколько из «переживаний», т.е. из совокупности биологически значимых процессов и функций, репрезентирующих как диспозиции, так и состояния отдельного существа в окружающей среде. Данная совокупность функций образует устойчивую динамическую структуру и способна сформировать отдельную подсистему, специализирующуюся на интенции, антиципации, отображении реальности, управлении и регулировании значимых для организма функций.

Фрактальный подход позволяет предположить наличие определенной закономерности в последовательном формировании психики, сознания и самосознания человека. Известна наглядная модель, предложенная К.Г. Юнгом, в которой схематично выражено соотношение психики как целостного образования с сознанием. Психика в этой схеме изображается в виде темной сферы, а сознание – в виде светлого сегмента. Эта метафора поразительно напоминает строение человеческого глаза, что является дополнительным, хотя и косвенным, подтверждением концепции неявного знания и фрактальности как принципа организации человека.

По отношению к психике человека сознание, будучи высшей формой психической деятельности и ее определенной частью, также выступает в качестве фрактала, репрезентирующего, во-первых, психику, а во-вторых, – телесность человека в ее взаимосвязи со средой. Тогда самосознание как часть сознания репрезентирует поочередно сознание, далее психику и, в конечном счете, – телесность в ее взаимосвязях с миром. Подобное строение субъективной реальности способно достаточно корректно истолковать «много-слойность», «не-явность» и многомерность психики, сознания и самосознания. В упрощенной форме эта конфигурация напоминает структуру известной метафорической игрушки – «матрешки».

Каждый выделенный нами уровень существования человека обладает качественно особым способом бытия и функционирования, а также особыми отношениями с реальностью. На организменном уровне «жизнь как способ существования белковых тел» (Ф. Энгельс) характеризуется процессами обмена с окружающей средой потоками вещества, энергии и информации, обеспечивающими самоорганизацию телесности. Известно, что учитель А.А. Любищева Гурвич А.Г. ввел в науку понятие биологического поля, которое понималось им как особое морфогенетическое или эпигенетическое поле, своего рода хронотоп, в котором реализуется информационная матрица генома и формируется отдельный организм. В.И. Вернадский отмечал качественное своеобразие процессов «создания пространств-времен, отвечающих живому организму» [1, с.115]. Психика также конституирует качественно особое психическое поле переживаний, в котором, не всегда в явной форме, опредмечиваются и развертываются все основные психические процессы – чувства, эмоции, потребности, желания и т.п. Сознание как высшая и интегральная функция психики человека способно формировать особое поле осознания реальности, которое в современной науке в т.н. «компьютерной метафоре» рассматривается как аналог дисплея, на который выводятся результаты когнитивной деятельности. «Компьютерная метафора», кстати, также приводит к представлениям о неявном личностном знании, которое можно уподобить имплицитному процессу переработки информации и программному обеспечению, действующему без осознания, т.е. без выведения на дисплей.

«Общая логика» становления субъективной реальности позволяет предположить, что самосознание изначально возникает в виде специализированного компонента сознания, но позже образует свою личностную «пространственно-временную лакуну» или неявный хронотоп, принципиально ориентированный на антиципацию, т.е. на генерирование и преобразование «футур-гипотез», на целеполагание и прогнозирование, на самодетерминацию и самосозидание. В конечном счете, любая Я-концепция в своей сущности «временится из будущего» (М.Хайдеггер), любая «личность есть миф» (А.Ф. Лосев), а любое самосознание есть «свободный проект» (Ж.П. Сартр). Здесь вполне уместно вспомнить понятие «самочинность», введенное С.Л. Франком как антоним по отношению к причинности. Самочинность действует как личностная самодетерминация посредством механизмов антиципации. При этом помимо потребностей, выражающих связи детерминации, целеполагание неизбежно опирается на прогностические функции организма, психики, сознания и самосознания.

Прогноз вырабатывается различными способами и в различных формах. К числу наиболее исследованных и зачастую выражаемых в математических формах способов прогнозирования относят экстраполяцию, аппроксимацию, моделирование, итерацию и т.п. Однако психика человека зачастую не может выявить эти способы и механизмы прогнозирования. Поэтому процесс прогнозирования в большинстве случаев носит интуитивный характер. Осознаются, да и то частично и в наглядно-образной форме или в виде смутных предчувствий, некие спектры возможностей, из которых отбираются оптимальные и «отбраковываются», зачастую также неосознанно, неприемлемые варианты и сценарии будущего.

Концепция «личностного знания» может быть рассмотрена также и в контексте глобальных тенденций развития современной цивилизации. Известно, что стремительное формирование исторически нового – постиндустриального – информационного общества существенно повышает значимость творческой деятельности человека и ценность человеческого фактора, становящегося ныне реальным капиталом и неисчерпаемым ресурсом. Многие рутинные интеллектуальные операции и функции вполне успешно алгоритмизируются и выполняются компьютерами. Однако неявные когнитивные структуры, обеспечивающие, в конечном счете, творческие свершения и креативную, инновационную деятельность остаются «личностным знанием» и привилегией человека и не могут быть полностью формализованы и переданы компьютерам и «искусственному интеллекту».


Литература:

  1. Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. - М.: Вагриус, 2007.-320 с.

  2. Меркулов И.П. Когнитивные способности. – М.: ИФ РАН, 2005.- 182 с.

  3. Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М. Прогресс, 1985.- 344 с.

  4. Рузавин Г.И. Философия науки. М., ЮНИТИ-ДАНА, 2005.- 398 с.



Б.В. Сапрыгин
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconХх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009
Философия ХХ века о познании и его аксиологических аспектах: Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009)/...

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconСборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции
История и философия науки: Сборник статей по материалам Четвертой Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 4-5 мая 2012) / Под...

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconМартынович Сергей Федорович
Мартынович С. Ф. Философия физики: проблемы, методы, концепции // Философия физики: Актуальные проблемы. Материалы научной конференции...

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconУльяновск, 17-19 декабря 2008 г. ( сайт: www uni ulsu ru ) Ульяновск 2008
В 93 Высшее сестринское образование в системе российского здравоохранения: материалы II российской научно-практической конференции...

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconАктуальные проблемы инновационного развития агропромышленного комплекса материалы четвёртой всероссийской научной конференции студентов и молодых ученых
Материалы третьей всероссийской научной конференции студентов и молодых ученых. С международным участием. 23-24 апреля 2009 г./сост....

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconПрограмма и пригласительный билет 8 апреля 2010 года Ульяновск- 2010 Приглашаем Вас принять участие в работе межвузовской научно-практической конференции «Иностранный язык. Межкультурная профессионально ориентированная коммуникация»
Открытие и пленарное заседание конференции состоятся 8 апреля 2010 года в 900 часов в конференц-зале Ульяновской гсха

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconКургане Актуальные проблемы современной науки Материалы межрегиональной научно-практической конференции, посвященной Дню науки 12 февраля 2010 2010
А 43 Актуальные проблемы современной науки : Материалы межрегиональной научно-практической конференции, посвященной Дню науки [Текст]....

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconЛитература для учителя Актуальные
Актуальные проблемы валеологии в образовании. Материалы первой Всероссийской научно-практической конференции. М. 1997

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconМатериалы Всероссийской научно-практической конференции Часть I москва Челябинск 2010
Тенденции дополнительного профессионального образования в контексте современной образовательной политики: Материалы Всероссийской...

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010 iconУчастники конференции
Непрерывное образование учителя технологии: проблемы качества : материалы II международной заочной научно-практической конференции,...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница