Николай иванович спиридонов




Скачать 208.06 Kb.
НазваниеНиколай иванович спиридонов
Дата конвертации18.02.2013
Размер208.06 Kb.
ТипДокументы
ТЭКИ ОДУЛОК

(НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ СПИРИДОНОВ)

юкагирский писатель, учёный и общественный деятель

(1906-1938)


Николай Иванович Спиридонов-Тэки Одулок родился 22 мая 1906 г. в урочище Оттур-Кюель недалеко от юкагирского стойбища Нелемное, находящегося на берегу реки Ясачная на Колыме.

Еще в детстве родители вынуждены были отдать его в услужение чужим людям, чтобы он не умер с голоду. С установлением Советской власти на Колыме Николай присоединяется к большевикам и в 1921 г. вступает в комсомол. Его направляют в Якутск на учебу совпартийную школу. После окончания Якутской совпартшколы Спири­донов поступил в Ленинградский университет, где судьба свела его с В. Тан-Богоразом.

С именем этого учёного связано становление ле­нинградской полевой школы этнографии. Тан-Бого-раз считал, что студенты должны просиживать уни­верситетскую скамью только первые два курса, что­бы изучить теорию, а потом их место в длительных экспедициях. Поскольку денег на командировки никто не давал, профессор советовал своим уче­никам подряжаться в отдалённые районы на годик-полтора учителями или культработниками и, прежде чем браться за какие-либо научные исследо­вания, овладеть для начала языком местных жителей. Впоследствии из школы Тан-Богораза вышла целая плеяда выдающихся североведов, в том числе Глафира Василевич, Сергей Стебницкий, Вера Цинциус, Александр Форштейн и другие.

В 1931 году, окончив университет, Спиридонов отправился в Анадырь за­ниматься созданием Чукотского автономного округа.

Повесть «Жизнь Имтеургина-старшего» впервые вышла в 1934 году и имела колоссальный успех. За короткий срок она выдержала три издания.

Спиридонов защитил кандидатскую диссертацию по теме «Формы экс­плуатации юкагиров с XVIII века до Октябрьской революции» и вновь отпра­вился на Север. Как сообщала 1 мая 1934 года выходившая в Магадане га­зета «Колымская правда», Спиридонов «направляется в бухту Нагаева, Охот­ское побережье, для работы в качестве научного консультанта Дальстроя». Жена вместе с недавно родившимся сыном осталась в Ленинграде.

В том же 1934 году Спиридонов стал первым секретарем Аяно-Майско-го райкома ВКП(б).

В Ленинград Спиридонов вернулся летом 1936 года. Видимо, уже тогда над ним сгустились тучи, потому что на партийную работу его не взяли, а прикрепили только к Детгизу. В это время, судя по сохранившейся стено­грамме его выступления на одном из совещаний редакционных работни­ков, он вчерне закончил вторую часть повести об Имтеургине и обдумывал сюжет третьей части, подготовил книгу рассказов о своей поездке по Се­веру в 1934 — 1935 годах и завершил большую научную работу по истории юкагиров.

17 марта 1938 года его и расстреляли. Реабилитирован Спиридонов был лишь 29 октября 1955 года.


ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

На Крайнем Севере / Предисл. В.Г. Тан-Богораза; Введ. Н.Фирсова. — М.: Moлодая гвардия, 1933. — 176 с. — (Б-ка экспедиций и путешествий) — 10 ООО экз.

Жизнь Имтеургина-старшего: Повесть. — Л.: Изд-во детской литературы, ' 1934. — 144 с

Тоже. — 2-е изд. — Л.: Изд-во детской литературы, 1935. — 144 с — 50 ООО экз.

То же. — 3-е изд. — Л.: Лендетиздат, 1936. — 140 с.

Тоже. — Минск, 1935. — Польский яз.

То же. — Минск, 1935. — Белорусский яз.

То же. — Минск, 1936. — Литовский яз.

Жизнь Имтеургина-старшего. — Прага, 1951. — 177 с. — Чешский яз. То же. — 3-е изд. — Прага: Свет совети, 1954. — 151 с. — Чешский яз. " То же. — 4-е изд. — Прага, 1959. — 147 с. — Чешский яз.

На Крайнем Севере / Предисл. Ю.Шамшурина. — Якутск: Кн. изд-во, 1959. — , 168 с. — 3 ООО экз.

Жизнь Имтеургина-старшего: Повесть / Пер. с русского М.Д. Дьячковского. ' — Якутск: Кн. изд-во, 1966. — 120 с. — 7 ООО экз. — Якутский яз.

Жизнь Имтеургина-старшего: Повесть. — Якутск: Кн. изд-во, 1976. — 112 с.

Жизнь Имтеургина-старшего; Повесть; На Крайнем Севере: Очерк / Вст. ста­тья А.К. Михайлова. — Якутск: Кн. изд-во, 1987. — 434 с. — (Под полярными со­звездиями). — 100000 экз.

Одулы (юкагиры) Колымского округа / Вст. статья С.Горохова. — Якутск: Се-веровед, 1996. — 80 с.


ОЁГИР

НИКОЛАЙ КОНСТАНТИН0ВИЧ

эвенкийский поэт, фольклорист

(1926-1988)

Эвенкийский поэт и фольклорист Николай Оёгир родился 15 марта 1926 года у живописного древнего озера Еромо, которое относилось к территории Чириндинского родового Совета. Его родители Константин Михайлович и Екатерина Игнатьевна – оба очень трудолюбивые люди и прекрасные следопыты, кочевали по реке Оленек, занимались традиционными промыслами. Семья была большая, трудно было кочевать по тундре и паренькупришлось бросить школу. Потом началась война, и надобыло заготавливать для фронта мясо, рыбу. Не уалось ему получить высшее образование. Его университетами были родная природа, тяжелая таёжная жизнь. Кочевал с оленьими стадами, охотился на зверя. Так он познавал окружающий мир, изучал своих предков. Вплоть до выхода на пенсию в 1982 году Оёгир работал в колхозе счетоводом

В литературу пришел поздно. Первые стихи он написал, когда ему было за тридцать. С 1964 г. его стихи стали печататься в краевой газете «Красноярский рабочий», «Советская Эвенкия», журналах «Москва», «Дальний Восток» в коллективных сборниках «Эвенкия в сердце моем», «Близок Крайний Север», «На семи ветрах» и др.

Когда поэту исполнилось 60 лет он задумал заняться сбором фольклора.

Фольклористы и этнографы исполь­зовали Оёгира как информатора и в его литератур­ную судьбу очень долго никак не вмешивались.

Одной из первых прорвала блокаду умолчания Оёгира в литературной печати эвенкийская учёная и писательница Галина Варламова (Кэптукэ).

— Мы познакомились в 1985 году в Туре, — вспоми­нает учёная. — Это был очень обстоятельный человек, спокойный по характеру и во всем аккуратный. Он ни­когда не опаздывал. В Туре ни дома, ни квартиры у него не было, власти только кормили писателя обещания­ми, поэтому мы работали в основном в гостинице. Я тогда сразу поняла, что Оёгир относится к первому поколению интеллигентов-северян, хотя он и не учил­ся в институте народов Севера. Для фольклориста он представлял сущий клад. Во-первых, великолепное владение родным эвенкийским языком, во-вторых, умение чувствовать слова, и в-третьих, конечно, пора­жала его память. Он знал не десятки, а сотни преда­ний об исторических войнах и межродовых столкнове­ниях, множество маленьких бытовых сказок и даже мог продиктовать несколько мифов. И стихи его были ис­полнены подлинной поэзии. Жаль только, что до сих пор нет достойных его таланта переводов.

На стихи Н. оёгира звучат песни, написанные самодеятельным композитором Эвенкии: Н. Н. Биланиным, А. Ф. Кустовым, О. В. Чапогир, Ю. Наумовым, Е. Курейской, В. Мукто, В Гончиковым и др.

Последние годы Н Оёгир работал сотрудником газеты «Советская Эвенкия». Умер в марте 1988 г.


ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Человек сильнее всех: Эвенкийские народные сказки, предания, загадки, при­меты, наставления / Пересказал В.Ермаков; Записал на эвенкийском языке Н.К. Оёгир. — Красноярск: Кн. изд-во, 1986. — 140 с. — 100 ООО экз.

Танец куликов: Стихи / Пер. с эвенкийского В.Пушкина; Предисл. Р.Солнцева. — Красноярск: Кн. изд-во, 1987. — 104 с. — 2 ООО экз. — Русский, эвенкийский яз.

Человек сильнее всех: Эвенкийские народные сказки, предания, загадки, при­меты, наставления. — Красноярск: Кн. изд-во, 1987. — 92 с. — Эвенкийский яз.

Тропа к роднику: Стихи / Пер. с эвенкийского А.Фёдоровой. — Красноярск: Кн. изд-во, 1989. — 104 с. — 5 000 экз. — Русский, эвенкийский яз.


ОНЕНКО

СУЛУНГУ НИКОЛАЕВИЧ

нанайский ученый, переводчик

(1916-1985)

Сулунгу Оненко в два года он остался без матери. Спустя пять лет остался один после ги­бели в селении Сусу от эпидемии оспы практически всего мужского населения его рода. Следуя обычаям, Сулунгу Оненко, как единствен­ный оставшийся в Сусу мужчина, должен был кор­мить весь свой многочисленный род. Вот почему он так рано — в 15 лет — вступил в рыболовецкую ар­тель. Но в декабре 1932 года его убедили, что для пользы рода надо учиться. Так Оненко оказался сна­чала на полугодичных курсах ликвидаторов негра­мотности, а в 1935 году — в Ленинградском Инсти­туте народов Севера.

Именно в институте он приобщился к литературе. Под влиянием своих преподавателей, и прежде все­го А.К. Подгорской, он переводил Пушкина, работал над школьными учебниками, писал стихи. Не случай­но после института его взяли редактором националь­ной литературы в издательство Главсевморпути.

Потом все планы Оненко оборвала армия. Служить его призвали в 1939году. Великую Отечественную вой­ну он встретил в ракетно-артиллерийском полку на Се­верном Кавказе. 30 марта 1945 года командующий 3-й гвардейской танковой армией Рыбалко ему вручил за личную храбрость орден Красного Знамени.

К учёбе Оненко вернулся лишь после войны. Он окончил Ленинградский университет и аспирантуру. Изучение словарного состава и основного сло­варного фонда нанайского языка является важнейшим звеном в цепи вы­яснения вопросов истории развития нанайского народа».

Работа над учебниками вплотную подвела Оненко к проблеме совершен­ствования орфографии нанайского языка. Он подготовил свой проект, ко­торый весной 1985 года был вынесен на обсуждение творческой интелли­генции и педагогической общественности в Нанайском районе. К сожале­нию, не все земляки поддержали наработки ученого.

В архиве учёного и литератора остались лежать рукописи двух монографий «Очерки по истории и этнографии нанайцев (конец XIX века — 1941)» и «Исто­рия нанайского народа за годы Советской власти (1917—1945 гг.)», множе­ство словарных материалов и наброски к литературным произведениям.


ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ


Перевел с русского на нанайский язык произведения русских писателей, составил русско-нанайский и нанайско-русский словарь, буквари и учебники для нанайских школ


САМАР

АКИМ ДМИТРИЕВИЧ

нанайский писатель

(1916-1943)


Аким Самар родился в 1916 году в стойбище Кондон у стремительной горной речки Горин. За школь­ную парту он впервые сел в тринадцать лет. Получил направление на педагогические кур­сы в Хабаровск. Учительствовать Самара направили в одно из са­мых больших нанайских сел — Найхин. По существу, тогда это был главный центр, где весьма энергично шла «перековка» потомственных рыбаков на новый лад. И похоже, что Самар в этой «перековке» играл далеко не последнюю роль. Кроме того, что он рис­кнул раскрепостить нанайских женщин и специаль­но для них сочинил множество песен, с его именем во многом связано рождение и другой новой тради­ции в нанайской культуре — хоровое пение.

Естественно, способности 20-летнего учителя были замечены. Ив 1936 году Самара послали учить­ся дальше, на этот раз — в Ленинградский институт народов Севера.

В институте Самара очень часто использовали как переводчика. 1937 году он вошёл в бригаду, которая переводила на нанайский язык Конституцию СССР. Затем преподаватели и издатели привлекли его к переводам произведений С.Маршака и Э.Распэ.

Однако у самого Самара были другие планы. Его очень заинтересовал объявленный Гэслитиздатом среди северян конкурс на лучшее сригинальное художественное произведение, написанное на родном языке. Самар чуть ли не самым первым представил на суд жюри рукопись сборника «Найхинские стихи». Она получила только поощрительной приз, но поэт сильно не расстраивался. Главное, что по условиям кот курса Гослитиздат брал на себя обязательство выпустить все без исключения премированные рукописи. И надо сказать, что в отношении Самара издатели своё слово сдержали. Первая книга Самара — «Песни нанайца» была выпущена в 1938 году. Его последней работой стала «Книга для чтения». Для взрослых школ. Сигнальный экземпляр увез на Амур. И там он узнал о войне.

Один из учителей поэта В. А. Аврорин организовал фоль­клорную экспедицию к нанайцам Приамурья. В селе Бичи он вдруг встре­тил мать своего ученика — Анну Адукановну Самар. Ей было уже 57лет. Ав­рорин тогда записал от неё несколько удивительных преданий гаринсккж нанайцев (в 1986 году они были напечатаны в его посмертной книге «Мате­риалы по нанайскому языку и фольклору»).

Он написал не так уж много. Но он оказался прав в другом. Его перо сумело передать многие штрихи целой эпохи. Для Самара эта эпоха осталась временем революционной ломки, романтики и светлых надежд. ]


ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Художественная литература

Песни нанайца / Под ред. О.Суника; Рис. Самара Акима. — Л.: Гослитиздат, ~6 с. — Нанайский и русский яз.

Стихи / Редакция и пер. с нанайского А.Путинцевой. — Л.: Учпедгиз, 1940. — НВс — 1 500 экз. — Нанайский и русский яз.

Сын бедняка: Рассказ / Под ред. Т.И. Петровой. — Л.: Учпедгиз, 1941. — 96 с. РвООэкз. — Нанайский и русский яз.

Песни нанайца: Сборник стихов / Ред. и пер. с нанайского О.Суника. — Л.: Уч-' 946. — 120 с. — 3 ООО экз. — Нанайский и русский яз.

Красный Октябрь: Стихи / Пер. с нанайского; Предисл. Г.Ходжера. — Хаба-■ ч. изд-во, 1957. — 64 с. — 2 ООО экз.


САМАР

ЕРМИШ ВЛАДИМИРОВИЧ

нанайский писатель

(1926)

. Самар Ермиш Владимирович родился в 1926 году в селе Кондон, окончил Биробиджанское педучилище и два курса Хабаровского пединститута, был рыбаком, инженером, учителеы председателем сельсовета, председателем колхоз «Новый путь», заместителем председателя Солнечно го райисполкома.

У автора повести «Из жизни Кесты Самара», безусловно, куда больше причин ругать прошлые порядка На его глазах происходила страшная ломка векового уклада жизни нанайских охотников. Он видел, как по вещественным рыбакам буквально навязывали чуждые традиции. В чём-то, (■мерное, есть и его вина. Он не всегда отстаивал права своих соплеменников, нередко шёл на поводу у приезжих временщиков. Прошло ли это для него бесследно? Конечно же, нет. Цена прозрения оказалась слишком высока.

В чем же ценность этого и других повествований Ермиша Самара? Его герои не отмахиваются от прошлого, каким бы трагическим оно ни было. Пи-пытается доискаться до первопричин драмы своего народа и не спешит 'во всем обвинять ближайших своих соседей — обыкновенных русских крестьян, сменивших землепашество на охоту. Он, конечно, не слепой от его глаз не укрылись многие неурядицы во взаимоотношениях двух нанайской и русской — общин. Но ему известно и другое, что именно опека российской, а затем советской империи в своё время избавила нанайцев от повторения судьбы маньчжурского народа, давно уже канувшее в лету и последним представителям которого уготовано раствориться в других этносах.

Важно и то, что Ермиш Самар не ограничивается только анализом пройденного пути. Он думает, как сберечь для потомков наследие своего древнейшего рода и спасти родной народ от деградации. Не все его предложния бесспорны. Но здесь главное — не прекращать поиски вариантов, при­емлемых для всех народов Приамурья — и больших, и малых. Мы настолько все вместе сроднились, что порознь нас уже трудно представить.

Вот какую бы философию позаимствовать у мудрых стариков Юрию Са-


ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Трудные тропы: Повести. — Хабаровск: Кн. изд-во, 1992. — 288 с. — 2 ООО экз. • хкой и нанайский яз.


СЕМЁНОВ

ГЕОРГИЙ ФОМИЧ

эвенский писатель, переводчик

(1926)

Георгий Фомич Семёнов родился в 1926 году в поселке Сиглан на Охотском побережье. По некоторым данным, он после Ленинграда доучивался в Хабаровском педагогическом институте. И он же доводил до печати рукопись книги для чтения на эвенском языке для 3-го класса, которую ещё до войны написал рано умерший учитель Н. Ткачик. Как уверяли составители сборника «Творчество народов Дальнего Севера», в 50-е годы Г. Ф. Семёнов работал на Камчатке учителем начальной школы.

Один из первых рассказов Георгия Семёнова «Снайпер» был опубликован в 1949 году в сборнике «Мы — люди Севера». Молодой писатель вспоминал, как эвенские рыбаки, жившие на побережье Охот­ского моря, узнали о начале Великой Отечественной войны. После того, как большинство сел обезлюде­ло — почти все мужики ушли на фронт, промыслом занялись одни старики да подростки. Сначала все пропадали на рыбной путине, потом пришла пора таёжного промысла. Вот так подростки готовили себя к войне. И не случайно из героя Семёнова получил­ся отличный снайпер.

Судя по некоторым эпизодам, вошедшим в рас­сказ «Снайпер», Семёнов имел неплохой творче­ский потенциал. Кстати, это подтверждал и второй его реалистический рассказ «Медведь и капуста» — об опытах мичуринцев на Охотском побережье. Но уже в 50-е годы никаких других произведений Се­мёнова в печати больше не появлялось. Что же про­изошло? Почему человек так и не реализовал свой талант?

К сожалению, я до сих пор не могу ответить на эти вопросы. Когда я разыскивал материалы о зачина­телях эвенской литературы, у меня сложилось такое впечатление, что фамилию Семёнов носили сразу два талантливых эвена. О том, кто меня интересо­вал, М. Воскобойников ещё в 1949 году в послесло­вии к сборнику «Мы — люди Севера» сообщал: «Ге­оргий Семёнов учится на северном факультете Уни­верситета (имеется в виду Ленинградский универ­ситет. — В.О.). Г. Ф. Семенов— автор рассказов, сказок, переводчик эвенской литературы, соавтор учебников по эвенскому языку.


ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ


Снайпер ; Медведь и капуста : рассказы / пер. с эвен. Г. Гора, В. Шефнера // Творчество народов Севера. – Л., 1955. – С. 193-207.


ТАРХАНОВ

АНДРЕЙ СЕМЕНОВИЧ

мансийский поэт

(1936)

Андрей Семенович Тарханов родился в 1936 году в деревне Аманья Кондинского района Тюменской области. В 1956 г. окончил Ханты-Мансийское педучилище, затем Ленинградский пединститут им. А. И. Герцена (1961). Учился на Высших курсах сценаристов и режиссё­ров при Союзе кинематографистов СССР.

Непросто складывалась судьба Тарханова и в литературе. Первые его поэтические опыты относятся к 1956 году. Он, тогда выпускник Ханты-Ман­сийского педучилища, получил направление в Юмасинскую семилетнюю школу. Первое время ему в Юмасино было очень непривычно. Все друзья по училищу — далеко. Настроение — никудышное. И единственное спасе­ние Тарханов увидел в стихах.

Потом эти его литературные опыты нашли поддержку в Ленинграде. О них сочувственно отозвался крупнейший северовед А.Баландин. Тархано­ва даже пригласили в марте 1961 года на первую Всероссийскую конфе­ренцию писателей народов Севера в Комарово. А спустя два года он держал в руках первую свою книгу «Первая завязь». Однако следующего сборника ему пришлось дожидаться уже девять лет. Но не потому, что в это вре­мя ему не писалось.

Лишь в 1980 году Тарханов наконец был принят в Союз писателей. Поз­же, в 1987 году, он окончил в Москве Высшие литературные курсы.

Я при этом вовсе не хочу идеализировать Тарханова. Увы, он, как и Шес­талов, тоже не избежал многих соблазнов и конъюнктуры.

Было время, когда поэт нещадно «эксплуатировал» этнографические сюжеты. Достаточно вспомнить его стихи «Идол», «Песня каюра», «Mi язычника» или поэму «Пепел священного бора». Однако никаких открытий эти произведения не содержали. С точки зрения этнографов, Тарханов нимался верхоглядством. Критиков раздражало обилие банальностей только, похоже, первые издатели поэта наслаждались дешёвой экзотике

Сегодня, наверное, будет любопытно сравнить два стихотворения по­эта: «Черный бубен» и «Шаим». Первое было написано, кажется, ещё в на­чале 70-х годов. Как я понимаю, Тарханова тогда просто переполняли гор­дость за первых буровиков Самотлора («оживают в недрах турбобуры, неф-тевышка первая встает») и стыд за шаманский бубен («перед днём сегод­няшним подсуден, грех его далекий не забыт»). Поэт уверял:

К слову сказать, Тарханов и сегодня продолжает довольно-таки часто противоречить самому себе. Я сужу об этом хотя бы по поэме «На послед­нем берегу». Полностью поэт напечатал ее в 1996 году в своем сборнике «Плач неба». Но еще раньше, в 1993 году, он в книге «Пасхальный день» опубликовал одну из ключевых глав этой поэмы — «Умершие деревни».


ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Первая завязь: Лирика. — Тюмень, Кн. изд-во, 1963. — 36 с. — 4 500 экз. Утренний бор: Стихи, поэма. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-вс 1972. — 40 с. — 4 000 экз.

Ханты-Мансийские сказки. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1977.— 36 с. — 100 000 экз. — Под одной обложкой с М.Вагатовой.

Волшебство: Стихи для детей. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1978. —20 с.

Утренний лыжник: Стихи. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1973.— 80 с. — 8 000 экз.

Праздник грома: Стихотворения и поэма. — М.: Современник, 1981. — 64 с. — (Новинки «Современника»). — 10 000 экз.

Чудеса: Стихи. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1981. — 32 с. — 220 000 экз.

Морошковое лето: Стихи. — М.: Советская Россия, 1985. — 96 с. — 10 ООО экз.

Храм милосердия: Стихи. — М.: Советский писатель, 1988. — 128 с. — 5 000 экз.

Рябиновый пир: Стихотворение. —Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во 1990.— 76 с. —7 000 экз.

Пасхальный день: Стихи. — М.: Мария, 1993. — 208 с. — 5 000 экз.

Мансийский поэт Андрей Тарханов/Сост. Е.А. Нёмысова. — М.: АОЗТ «Икар» 1996. — 36 с. — 500 экз.

Озеро Мойпыр: Стихи для детей. — Сургут: Северный дом, 1996. — 32 с.

Плач неба: Книга стихотворений / Вст. статья К.Яковлева. — Тюмень: СофтДизайн, 1996. — 304 с. — 3 000 экз.

"


ТАХОЛЯ ПУБТАНЕ

(Г. О. Коренева)

ненецкая писательница

(1946)

Тахоля Пубтане - Г.О. Коренева родилась в 1946 году в Приуральском районе (Ямал). Окончила Салехардское педа­гогическое училище и потом несколько лет проучи­лась в Тобольском пединституте. В отличие от мно­гих других своих сокурсников по училищу, будущая писательница честно пятнадцать лет отработала в школе, преподавала ненецкий язык в самом север­ном на Ямале посёлке Сеях.

Увы, качество учебной литературы всегда остав­ляло желать лучшего. Вот почему в 70-е годы моло­дая учительница вынуждена была подготовить свои рукописные учебники, которые бы учитывали осо­бенности произношения кочующих возле Север­ного Ледовитого океана оленеводов.

Школа подтолкнула мою героиню к журналистике.

Переехав в Салехард, бывшая учительница вдруг загрустила по род тундре. Так возникла серия рассказов на ненецком языке о трудном после военном детстве.

Кстати, учителя Ямала очень часто жалуются, что в национальных школах округа практически отсутствует литература для чтения на ненецком язьыке. Есть учебники грамматики и кое-какие переводы русской классики, а о гинальные тексты — наперечёт. Поэтому вдвойне обидно, что местные датели не торопятся с выпуском первой книги Тахоля на родном языке

В Салехар­де, на семинаре прозы, который проходил в рам­ках Международной конференции писателей наро­дов Севера. Обсуждение прошло, как я считаю, крайне неудачно. Во-первых, местная публика была разочарована. Под мало кому знакомым име­нем Тахоля на семинаре выступила известная на Ямале журналистка Галина Одновна Коренева, до этого освещавшая по окружному радио все лите­ратурные праздники Севера. Та­холя поставили на одну доску с поспешными и по­верхностными материалами радиожурналистки Кореневой и не до конца прочувствовали, насколь­ко Тахоля — глубокий человек.

И всё-таки — почему в журналистике она Коре­нева, а в литературе хочет быть Тахоля? Очень просто. Коренева — моя героиня по мужу. Тахоля — воспоминания о древнем и очень бедном, ни­когда не имевшем богатых оленьих стад ненец­ком роде, из которого вышла эта удивительная женщина. Буквально псевдоним писательницы переводится как «человек в тряпичной одежде»

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Распахнуть чум : рассказ // Красный Север. – 1988. – 7 мая

Еся сехэры : рассказ // Красный Север. – 1990. – № 2

У меня два имени // Северные просторы. – 1995. - № 4 – 5. - С. 62

Украденная невеста : новелла // Слово народов Севера. – 1997. - № 1 (8). – С. 9

Ненецкие игры // Северные просторы. – 1994. - № 2. – С. 56-57


ТЫНЕСКИН

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ

чукотский поэт

(1946-1079)


Тынескин Владимир Васильевич родился в 1946 году конергинской тундре. Окончил школу. Поступил в Анадырское педучилище. Потом Тынескина забрали в армию. Однако дома, на Чукотке, поэтом Тынескина никто очень долго не при­знавал. И не тогда ли Тынескин стал испытывать чувство раздвоенности' Его постоянно тянуло в тундру. Но долго заниматься оленями он уже не мог. Возвращаясь в город, Тынескин пробовал найти себя в новом материале

Первые стихи были опубликованы в газете «Советская Чукотка». В 1970 г. в альманахе «На Севере Дальнем» появилась первая чукотская поэма Тынескина «Сердце на ладони».

Однажды он написал даже на русском языке поэму «Гагарин и Луна». Ему хотелось выйти на космические обобщения. Но, кроме общих деклараций ничего не получилось. И поэт вновь находил спасение в тундре — среди оленей. Не случайно он первый сборник назвал «Олени ждали меня» (на русский язык его блестяще перевел Анатолий Пчёлкин).

Естественно, Тынескина мучил вопрос, почему так произошло. Теперь, когда мы все вчерашним днем стали умны, многие обвиняют в основное коммунистов и Советскую власть. У поэта по поводу партии было иное мне­ние. Он его выразил в хрестоматийном стихотворении «Ленин на Чукотке» Если сейчас отрешиться от всяких идеологических догм, это самая лучшая вещь в обширнейшей и зачастую бесталанной Северной Лениниане.

Вообще Тынескин очень долго пытался примирить непримиримые вещи что отчётливо видно по его поэме «Ярар». С одной стороны, шамански*

Тынескин выбрал свой берег. Вскоре после экспедиции Леонтьева он уехал «поднимать» оленеводство на остров Врангеля.

Первая книга поэта «Олени ждали меня» (1978) вызвала настоящий фу­рор. Столичный журнал «Знамя» опубликовал о ней сочувственные строки штра русской поэзии Людмилы Татьяничевой.

Казалось бы, вот он, долгожданный миг удачи. Наконец оправдалось имя поэта (в переводе на русский язык Тынескин — растущий, восходящий). Критика ждала нового восхода. Но поэт избрал другую судьбу. Он ушёл в тундру и уже никогда больше не возвращался.

Произведения Тынескина вошли в золотой фонд литературы Чукотки.


ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Олени ждали меня: Стихи, поэма / Пер. с чукотского и предисл. А.Пчёлкина — Магадан: Кн. изд-во, 1978. — 88 с. — 5 ООО экз.


ХОДЖЕР

АННА ПЕТРОВНА

нанайская поэтесса

(1936)

Анна Ходжер (р. 1936) пишет стихи с юности. Одако почти двадцать пять лет она не имела возможности печататься.

Для хорошего поэта этот факт — не самый стран­ный. Пусть никто не публикует. Главное — чтобы люди знали твои стихи наизусть.

В конце де­кабря 1971 года группа учителей Нанайского райо­на обратилась с письмом в Совет Министров РСФСР и к министру просвещения РСФСР А. И. Да­нилову. Учителя просили «возобновить издание на нанайском языке учебников для подготовительно­го и первого классов». Кроме того, они требовали возобновить публикацию на нанайском языке ска­зок и художественных произведений. В ответ на это обращение заведующий Хабаровским краевым отделом народного образования М.Донник прислал отписку. Он цинично написал, что издавать букварь, сказки и художественную литературу не следует, так как обучение детей нанайцев в крае осуществляется только на русском языке»

Донник знал, что эту позицию разделял не только крупнейший северо-вед О.П. Суник, возглавлявший в Ленинградском отделении Института язы-кознания сектор алтайских языков, но даже самый известный и увенчан­ный всеми наградами нанайский писатель Григорий Ходжер.

В какой-то момент Анна Ходжер посчитала: чтоб хоть как-то решить проблему с возобновлением издательской деятельности на нанайском языке, надо самой идти во власть. Она добилась довольно-таки большого поста, в представлении её сородичей, стала секретарем Нанайского райкома КПСС по идеологии. Лишь в 1979 году под огромным нажимом местной элиты хабаровчане переиздали сочинения основоположника нанайской письменной литературы Акима Самара и продолжателя его традиций Анд­рея Пассара.

В 1983 году стихи Анны Ходжер открыли книгу поэтов народов Приаму­рья «Весенний ледоход». Теперь её слово имело уже совсем другой вес.

Я помню, какую реакцию вызвало её выступление в Хабаровске в октяб­ре 1984 года на выездном Совете по литературам народов Севера. Ход­жер уже не просила, а требовала для своего народа газету, радио и теле­передачи на нанайском языке и книжную редакцию в краевом издатель­стве.

В общем, свою первую книгу на родном языке Анна Ходжер смогла выпус­тить лишь в 1990 году.

ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Дученку поёт / Пер. с нанайского. — Хабаровск: Кн. изд-во, 1990. — 96 с. -2 ООО экз. — На русском и нанайском яз.


ЯДНЕ

НИНА НИКОЛАЕВНА

ненецкая писательница. публицист

(1946)

У известной ненецкой общественной деятельни­цы Нины Ядне( р. 1946) интересная судьба. Она вы­росла вАнтипаютинской тундре, в многодетной се­мье зажиточных оленеводов, которых советская власть трижды или четырежды пыталась раскула­чить, но всё без толку. Последний раз комиссары явились в стойбище Ядне во время Великой Отече­ственной войны. Из огромного стада чекисты оста­вили ненецкой семье два или три десятка оленей, остальных же угнали куда-то на Ямал. Власть не по­нимала, что таким способом она подрывала веко­вой уклад ненецкого народа, обрекая его на вер­ную гибель.

В детстве Ядне звали Париденане (в дословном переводе — Чёрная женщина). Но девочке это страшно не нравилось. Она хотела носить русское имя Нина.

Первоначальное образование Ядне, как и боль­шинство её сверстниц, получила в интернате. Окон­чив в 1964 году десятый класс, она сдала в Салехар­де вступительные экзамены на филфак в МГУ, где проучилась два с небольшим года, а потом перешла на факультет народов Севера в Ленинградский пе­дагогический институт имени А.И. Герцена. Причи­на оказалась банальна: в Москве Ядне угнетало по­стоянное безденежье, а в Ленинграде студенты-се­веряне находились на полном государственном обеспечении.

Потом была Ныда — маленький посёлок ненецких оленеводов в самом центре Ямало-Ненецкого окру­га. Ядне преподавала там русский язык и литерату­ру (ненецкий язык до 1971 года на Ямале практичес­ки нигде не изучался).

И вдруг в 1970 году Ядне рискнула круто изме­нить свою судьбу и переехала в Старый Надым. По времени её переезд совпал с началом освоения уникального газового месторождения на Медвежь­ем.

И вот однажды кто-то посоветовал Ядне собрать все статьи в кучу и составить книгу. Эта мысль ей показалась интересной. Она решила, что кроме сиюминутных газетных выступлений в книге надо представить ис­торию рода Ядне и для экзотики включить какие-нибудь случаи из жизни оленеводов. В итоге получился винегрет в 13 печатных листов под на­званием «Я родом из тундры», но к художественной литературе никако­го отношения не имеющий, за исключением разве что двух, в общем-то неплохих, рассказов «Мрна» и «Аркане».

ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ

Я родом из тундры: Повесть, рассказы, воспоминания, публицистика. — Тю­мень: СофтДизайн, 1995. — 256 с. — 5 ООО экз.

Тоже. — 2-е изд. — Тюмень: СофтДизайн, 1995. — 256 с. — 5 ООО экз.

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Николай иванович спиридонов iconНиколай иванович ильиных
Сказывалась в нем и полученная в юности офицерская выучка. На нем очень хорошо смотрелись темные финские костюмы, которые он любил...

Николай иванович спиридонов iconДубов Николай Иванович Колесо Фортуны Николай Иванович Дубов колесо фортуны начинающееся с незначительного на первый взгляд эпизода в безвестном селе действие

Николай иванович спиридонов iconНиколай Иванович Иван Андреевич
С благорасположения Его Высокопреосвященства Архиепископа Ростовского и Новочеркасского Пантелейимона

Николай иванович спиридонов iconАбакумов николай иванович
Санкт-Петербургская государственная консерватория (академия) им. Н. А. Римского-Корсакова (1000д)

Николай иванович спиридонов iconПрограмма научно-практической конференции в рамках
Борцов Николай Иванович, депутат гд фс рф, член агропромышленного комитета гд фс РФ

Николай иванович спиридонов iconИсследование по теме «экологическое благополучие села новая чебула»
Исаков Николай Иванович, учитель географии І квалификационной категории

Николай иванович спиридонов iconЦентр проблем развития образования
Автор: Латыш Николай Иванович, доктор философских наук, профессор, проректор рипо

Николай иванович спиридонов iconН. И. Зятькову Уважаемый Николай Иванович!
России и Канаде, но и содержатся явно оскорбительные и ничем не подкреплённые высказывания в адрес ученых и специалистов-дорожников...

Николай иванович спиридонов iconН. И. Спиридонов. Самовнушение, движение, сон, здоровье
«Н. И. Спиридонов. Самовнушение, движение, сон, здоровье»: Издательство «Физкультура и спорт»; М.; 1975

Николай иванович спиридонов iconОсновной образовательной программы подготовки магистров
Научный руководитель ооп подготовки магистров: д т н., профессор Ватин Николай Иванович


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница