Доклад, выполненный по заказу рио центр




НазваниеДоклад, выполненный по заказу рио центр
страница5/22
Дата конвертации26.10.2012
Размер3.47 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Социокультурные трансформационные напряжения. В качестве одного из таких факторов следует выделить социокультурные напряжения. Под социокультурными напряжениями будем понимать массовую проблематизацию значимых социальных ценностей, способную оказывать существенное воздействие на доминирующие модели социального действия, вызывая тем самым значимые институциональные дисфункции.

Из такого подхода видно, что социокультурные трансформационные напряжения самим фактом своего возникновения вызывают дисфункцию и, соответственно, проблематизацию статуса социальных институтов, подрывая тем самым их легитимность. Этим создаются предпосылки для оппортунистического поведения социальных субъектов; для противоречий между номинальными институциональными установлениями, с одной стороны, и меняющимися массовым сознанием и социальной практикой, с другой.

В качестве гипотезы можно выдвинуть два источника возникновения социокультурных напряжений:

  • накапливающиеся в течение длительного времени противоречия между меняющейся социальной практикой, с одной стороны, и консервированными социальными институтами, с другой. Легко увидеть близость этой позиции к марксистскому подходу к анализу социальных изменений. Принципиальным отличием здесь является введение социокультурного измерения соответствующих напряжений, открывающего другие, более разнообразные перспективы анализа таких изменений;

  • массовая проблематизация базовых социальных ценностей, связанная с поисками метафизических оснований социального бытия. Масштабы и глубина такой проблематизации могут быть непосредственно не связаны с напряжениями, связанными с рациональной оценкой наличной социальной практики. Их источниками могут стать миссионерская или пропагандистская деятельность, переинтерпретирующая и источник, и масштаб существующих в обществе проблем. История знает много примеров подобного хода событий. Реформация лишь самый впечатляющий. Вполне очевидно, что в основе такого взгляда на источники социального напряжения лежат веберианские взгляды.

Внимание к рассмотрению социокультурных трансформационных напряжений обусловлено тем, что здесь «узел» соответствующих изменений. Значимые изменения моделей социального действия неизбежно требуют ценностной санкции, т.е. проблематизируют значимые, регулятивные ценности, превращают эти изменения в социокультурную проблему. Институциональные изменения, в свою очередь, как было показано выше, также получают социокультурное измерение, получая соответствующую санкцию или, напротив, вызывая отторжение. В этом смысле можно сказать, что социокультурное измерение трансформационных преобразований выступает специфическим отражением, позволяющим проникать в существо этих изменений, оценить их характер и предвидеть возможные модернизационные последствия.

Формирование большинства трансформационных напряжений определяется конкретным социально-историческим и социокультурным характером эрозии традиционного общества. Одним из наиболее распространенных объектов трансформационных исследований является переход от традиционного к модернизованному обществу, в рамках которого, по преимуществу, реализуются модернизационные проекты. В этом смысле трансформационные изменения выступают внешней рамкой для модернизационных проектов.

Такое понимание трансформации вовсе не означает, что трансформация - лишь пассивный ограничитель модернизационных проектов. В этой связи важно хотя бы кратко обсудить и обратные влияния модернизации на характер взаимодействия моделей социального действия и институциональной среды.

Вполне очевидно, что модернизационные проекты, активно меняющие институты, создают благоприятные возможности одним моделям социального действия, конкретным социальным практикам и закрывают дорогу другим. Этим самым они активно воздействуют на всю социокультурную ситуацию в обществе. Успешными оказываются люди с одними ценностями, а «лузерами», с другими. В результате вся прежняя иерархия ценностей оказывается под вопросом, предметом острой проблематизации. Практически неизбежна ее перестройка, в той или иной мере меняющая ход трансформационных процессов со всеми рассмотренными выше проблемами и потенциальными кризисами. Это вовсе не означает, что возможны лишь негативные сценарии хода событий.

Напротив, успешные модернизационные проекты практически всегда связаны с обращением к тем позитивным ценностям, которые уже остро проблематизированы наличным обществом, но не находят поддержки действующими институтами. Вспомним хорошо известное определение революционной ситуации.

Выживание реформ 90-х годов, несмотря на все их издержки, было связано с их обращением к крайне актуальной ценности индивидуального активизма, блокированной предшествующим режимом. Ключевые, наиболее активные и влиятельные слои общества были готовы отбросить все иные критерии оценки общественного развития при сохранении им недавно полученных возможностей вертикальной мобильности и самореализации. Рациональная оценка итогов преобразований, прежде всего, переоценка наличных возможностей и реальных достижений, созданных ходом реформ, существенно снизила эмоциональный градус поддержки этих реформ.

Важный урок ранее реализованных модернизационных проектов рассмотренных в их трансформационном измерении состоит в том, что успешно лишь обращение к реально актуальным, проблематизированным ценностям, а не тем, которые дороги самим реформаторам. Без такого понимания велик риск натолкнутся на глухую стену непонимания и сопротивления. Это, прежде всего, намек нашим либералам, которые никак не могут ни понять, ни смириться с тем, что либеральные ценности не находятся в числе самых актуальных для наиболее влиятельных групп. Но это совсем не означает, что у либерального проекта вовсе нет перспективы.

Более того, без инкорпорирования либеральных ценностей в этическую основу российского общества у стратегии российской модернизации нет перспективы. Высокая социальная динамика, эффективность социальных институтов трудно достижимы без регулятивного влияния этих ценностей. Но при этом либеральная индоктринация невозможна существующими адептами либерализма. Они плохо «монтируются» с ценностями патриотизма, являющимися высокозначимыми в современной России. Также эта индоктринация вряд ли возможна непосредственно и очень быстро. Здесь необходима сложная идеологическая цепочка, доктринальное увязывание либеральных ценностей с теми, которые уже прочно вошли в этический фундамент современного российского общества. Например, в пакете с уже упоминавшейся ценностью активизма.

Так, лавируя, меняя «галсы», но сохраняя общие стратегические ориентиры модернизации, возможна определенная корректировка трансформационных рамок с целью создания более благоприятных предпосылок для реализации модернизационного проекта.

Однако сразу же следует предостеречь ретивых культуртрегеров и политтехнологов. Во-первых, возможности подобного социокультурного проектирования вполне ограничены опасностью затрагивания базовых социальных ценностей. Это сразу же взрывает ситуацию и сводит на нет все предшествующие усилия. Во-вторых, довольно рискованны. Наши знания социокультурных и макросоциальных процессов всегда будут недостаточны для того, чтобы избежать существенных и принципиально неустранимых рисков запуска социокультурных напряжений, готовых вылиться в модернизационный кризис.

Как уже отмечалось, большинство модернизационных проектов привязаны к базовому переходу от традиционного к модерному обществу. Этот переход связан с мощными макросоциальными напряжениями, возникающими в результате, как процессов эрозии традиционного общества, так и намеренных преобразований, включая модернизационные проекты. Иные макросоциальные условия реализации модернизационных проектов также связаны с этой проблемой. В силу этого, важным предметом нашего анализа является модель преодоления этих напряжений.

В соответствии с заявленным выше представлением, эрозия традиционного общества связана со снижением регулятивной роли норм и традиций и, в идеале, с постепенным развитием модернизованных механизмов макросоциального регулирования, все более основывающихся на универсалистских ценностях и личностном рациональном выборе. В иных социальных обстоятельствах соответствующие напряжения возникают в результате снижения регулятивной роли ранее усвоенных универсалистских ценностей, упадком общей социальной интеграции.

Возникновение трансформационных напряжений связано с тем, что снижение регулятивной роли традиционных ценностей и норм и соответствующее усиление роли универсалистских ценностей редко проходит синхронно, с сохранением общего уровня социальной интеграции и макросоциального регулирования. Даже в тех случаях, как это было в истории России, когда процесс смены механизмов социального регулирования осуществляется в течение очень длительного времени, «послойно», сверху вниз, захватывая сначала элитные группы, а затем все более широкие внеэлитные группы, возникает достаточно длительный период общего ослабления макросоциальных регулятивных механизмов/8/.

В случае России это ослабление имело еще и другие корни, которые будут обсуждены ниже.

Общество (в лице субъектов, способных на социальную рефлексию) воспринимает подобную ситуацию в форме религиозного или морального кризиса. История Древнего Рима дает немало прекрасных примеров страстных обличений «утраты республиканских доблестей», «морального падения Рима».

Другим источником возникновения социокультурного трансформационного напряжения является резкое падение значимости универсалистских ценностей, сменяющих традиционные ценности и нормы, но еще не успевших прочно укорениться в ходе трансформационного перехода (Россия 17-го, Италия 20-х, Германия 30-х). 90-е годы в России также являются хорошим примером существенного снижения регулирующей роли универсальных ценностей. Этот кризис был крайне обострен тем, что базовые социальные ценности были жестко идеологически «упакованы».

Дискредитация коммунистической идеологии создала серьезный регулятивный вакуум, воспринятый как «нравственная катастрофа». В то же время следует указать на то, что в дальнейшем произошло «расклеивание» идеологически акцентированных ценностных элементов, действующих преимущественно в государственно-политической сфере, с одной стороны, и идеологически нейтральных ценностей, действующих, по-преимуществу, в партикулярной сфере, с другой. Это «расклеивание», как будет показано ниже, сыграло свою существенную роль при формировании новой институциональной среды в постсоветской России.

Такое напряжение создает серьезную проблему его преодоления, поиска обществом (осознанно или неосознанно) путей макросоциальной реинтеграции на новой ценностной и, соответственно, нравственно-этической основе. Для нашего рассмотрения проблема реинтеграции приобретает особое значение, т.к. на ее основе может быть создан этический фундамент, корпус неформальных, надконституционных норм, которые, как это хорошо известно, из институциональной теории, в большой мере определяет характер функционирования социальных институтов. Это, в свою очередь, напрямую связано с ходом и, главное, с качеством модернизационных преобразований, их органичностью, уровнем институциональных дисфункций.

Ключевое значение здесь играет определение путей преодоления трансформационного социокультурного напряжения - макросоциальной интеграции.

Макросоциальная интеграция. Теоретически легко представить ряд принципиальных моделей разрешения этого напряжения:

  • идеократизация, приведение социально-экономической практики в соответствие с требованиями соответствующей идеологической (религиозной, квазирелигиозной) доктрины;

  • этико-институциональный компромисс, адаптация идеологической доктрины (в явном или неявном виде) к ключевым существующим элементам социальной, прежде всего, хозяйственной жизни, с одной стороны, исключение из социально-экономической жизнедеятельности тех ее элементов, которые явно противоречат доктринальным основам морали;

  • этическая сегментация, в результате которой религиозная жизнь, способы решения метафизических проблем, с одной стороны, и социально-экономическая практика, с другой, реализуются на разных, качественно различающихся нравственно-этических основаниях;

  • доктринальная корректировка, изменение соответствующей идеологической, религиозной доктриной своих существенных установок с целью обеспечения нравственно-этического обоснования функционирования социально-экономического механизма;

  • смена социокультурного фундамента, кардинальное изменение социокультурной системы ценностей лежащих в основе основных социальных институтов /9/.

Макс Вебер в своей работе «Протестантские секты и дух капитализма» развернул картину идеократизации - разрешения этого противоречия, основанного на более или менее последовательном приведении семейной и хозяйственной жизни в соответствие с требованиями протестантской религиозной этики/10/.

Другим ярким примером идеократизации явилась попытка Савонаролы утвердить во Флоренции нормы бедности и нестяжательства. В наше время яркими примерами идеократизции явилась исламская революция в Иране и «культурная революция» в Китае. При этом представляется вполне правомерным рассматривать в одном ряду и религиозные этические доктрины и «коммунистическую» религию.

При таком подходе можно предположить, что отмеченное А.С.Ахиезером противоборство либеральных и традиционных (архаических) ценностей, слабостью срединной (прагматической) культуры, скорее относится к индоктринации/11/.

Социокультурные основания социальной деятельности на деле обладают гораздо большей инерционностью.

Интересна попытка приведения норм хозяйственной жизни в соответствии с религиозными требованиями - борьба средневековой католической церкви вокруг ростовщичества и попыток ограничить лихоимство. Как хорошо известно, эта борьба закончилась компромиссом, в результате которого банкирская деятельность была этически инкорпорирована.

Вполне понятно, что модель этической сегментации, которая, как это вполне очевидно, тесно кореллирует с «дуалистическим» сценарием модернизации, не является реальным разрешением ни трансформационной, ни модернизационной проблемы. Она лишь создает возможность в течение достаточно длительного времени уходить от ее какого-либо реального разрешения. Также очевидно, что этическая сегментация возможна только при отсутствии в обществе активных религиозно-идеологических настроений, связанных не только с соблюдением религиозных обрядов и ритуалов, но и со следованием на практике соответствующим нравственно-этическим требованиям. Более того, длительная этическая сегментация выступает существенным фактором, разрушающим общественные нравственно-этические нормы. Одновременно, четко территориально локализованная этическая сегментация, к тому же зачастую приобретающая этническое или конфессиональное оформление создает очевидные предпосылки для сепаратизма.

В целом, этическая сегментация порождает ситуацию, когда разложение традиционного общества, снижение влияния традиций и норм, усиление роли личностного выбора не подкрепляется сколько-нибудь устойчивыми нравственно-этическими нормами. Дело даже не в том, что утилитарные, прагматические соображения все больше доминируют при принятии решений. Такая тенденция вообще характерна для секуляризованного общества и получает все большее развитие в ходе глобализации. Важнее, что в этой ситуации существенно снижается устойчивость, стабильность моделей социально-экономической деятельности, нарастает значение ситуативно-прагматического способа осознания реальности, утрачивается макросоциальная целостность общества. Для экономики такая ситуация связана с неустойчивостью функционирования институтов, падением контрактной дисциплины, ростом соответствующих рисков.

Примером доктринальной корректировки является деятельность руководства католической церкви в конце XIX века, когда были предприняты значительные усилия к приведению теологических воззрений в соответствие с требованиями капиталистической экономики, а также в 60-е годы, когда усилиями папы Иоанна XXIII в доктринальные позиции католицизма была введена социальная проблематика. Сюда же относится и «теология освобождения», приводящая доктрины католической церкви в соответствие с радикальными социалистическими воззрениями, распространенными среди католических «низов» ряда стран Латинской Америки. В этой связи следует отметить и крайне важные усилия Русской Православной Церкви, активно формирующей свои воззрения по ключевым проблемам современной социальной и экономической жизни.

Конкретный характер формирования социокультурного трансформационного напряжения и выбор модели его разрешения на предшествующем этапе развития общества, по-существу предопределяет тенденции социальной интеграции общества и ориентиры формирования его структуры мотивационных установок, характер социальной динамики.

Трансформационные напряжения, возникающие в ходе реализуемых модернизационных проектов, проведения соответствующих институциональных преобразований, обладают существенной спецификой. Здесь следует иметь в виду ряд сценариев.

Во-первых, масштабное изменение всей институциональной системы, существенно расходящееся с социокультурным фундаментом. Это, практически неизбежно влечет за собой отторжение новой системы институтов, возникновение сильнейших социокультурных напряжений.

Во-вторых, реформаторская непоследовательность, введение разнородных институтов, т.е. несоблюдение принципов комплиментарности и однородности институтов /12/. Результат - разнородные сигналы, которые посылают такие институты, социокультурная «шизофрения», мощные социокультурные напряжения.

При этом следует учитывать, что исходно бесплодны попытки построить более сложные институты, чем это позволяет сделать социокультурный уровень развития личности, доминирующие модели социальной активности и межличностного взаимодействия. Любые попытки обойти это фундаментальное ограничение неизбежно приведут к упрощению, снижению избирательности в функционирования этих институтов, их декоративности, при, возможном сохранении формальных институциональных норм.

В соответствии с представленными выше представлениями представляется вполне обоснованным выдвижение в качестве критерия завершения трансформационных процессов - достижения определенного соответствия между характером функционирования социальных институтов, с одной стороны, и характером социальной деятельности, основных групп общества, с другой. При этом возможны различные степени такого соответствия, которые будут задавать соответствующий уровень «органичности» социального функционирования, сформированного в результате трансформационных процессов.

В качестве социологического критерия завершенности трансформационных процессов можно предложить существенное снижение темпов адаптации населения к институциональным условиям. Такое снижение темпов также может достигаться при различной адаптационной структуре: соотношении групп с различной степенью адаптации (дезадаптации). Выше мы уже рассматривали влияние адаптационной диспозиции на легитимность и характер функционирования социальных институтов.

Соответственно, сложившаяся адаптационная и, соответственно, социальная структура могут рассматриваться в качестве определенной меры эффективности трансформационных процессов. Действительно, вряд ли можно оценивать такой процесс в качестве эффективного, если в его результате существенные группы населения оказались в дезадаптивном и, тем более, маргинализированном, асоциальном состоянии.

Качественно иным путем преодоления трансформационного напряжения может стать смена социокультурного фундамента - кардинальное изменение социокультурной системы ценностей лежащих в основе основных социальных институтов. Это возможно путем утверждения в обществе религиозной (или квазирелигиозной, т.е. формально секулярной, но реально выполняющей макросоциальные функции религии) доктрины. В этом варианте меняется все пространство оценок взаимоотношений между институтами и моделями социального действия, трансформационное напряжение, переводится в качественно иное экзистенциальное или метафизическое пространство. В нем могут возникнуть новые напряжения, но прежнее, безусловно, снимается.

Примерами являются все установление господства «мировых» религий, а также советского коммунизма, фашизма в Италии и национал-социализма в Германии. Важно, что распространение соответствующей идеолого-религиозной доктрины, формирование нового массового религиозно-этического сознания протекает на фоне функционирования прежних механизмов и стереотипов социально-экономического действия.

Инерционный характер всей системы хозяйственной и семейной жизни в большинстве случаев создает разрыв между новыми религиозно-идеологическими представлениями, в том числе касающимися социально-экономических условий жизнедеятельности, с одной стороны, и практикой семейной и хозяйственной жизни, с другой. Исключением являются те сообщества, которые изначально формируются в целях реализации на практике своих идеологических убеждений (мормоны в штате Юта, кибуцы в Палестине, разного рода коммуны и т.д.).

Этот разрыв является ключевой трансформационной проблемой, от характера решения которой в решающей степени зависит весь ход трансформационного процесса. В этой точке, в частности, кроется принципиальная трансформационная «ловушка» для разного рода «развивающих диктатур».

Ускорение требует быстрой этической консолидации, которая может быть достигнута лишь средствами идеолого-религиозной мобилизации. В свою очередь, такая мобилизация создает достаточно распространенную социокультурную «шизофрению», когда идеология создает требования, расходящиеся как с привычными стереотипами социального действия, так и с обыденным сознанием. Это прямой путь к этически сегментированному обществу. Эта сегментация основана на различиях в степени реальной приверженности «новым» ценностям. Существенной значение приобретает «инструментализм» новых ценностей, их способность создать основу для некризисного регулирования всего комплекса социальных отношений.

Именно систематические кризисы, возникающие из-за нестыковки «высокой» доктрины и повседневной жизни, подрывают сакральный статус новой доктрины. Десакрализация и проблематизация религиозной доктрины создает предпосылки для формирования нового витка трансформационных напряжений.

Возникающие при таком сценарии социокультурные напряжения крайне трудно осуществить без доктринальной корректировки. В то же время такая корректировка возможна лишь в условиях, когда такая корректировка не затрагивает актуальные, высокозначимые ценности больших слоев и групп населения, с одной стороны. Также к ней должны быть готовы влиятельные элитные группы, способные предложить идеологически приемлемые формулы такого компромисса. Здесь, видимо, необходимы тонкие социокультурные и социополитические технологии, понимание характера проблем, с которыми связана такая корректировка.

В противном случае исход очевиден. Попытка такой корректировки в СССР в конце 80-х годов была просто отброшена вместе с государственным лидером, предпринявшим такую попытку без понимания макросоциальной сущности своего проекта.

Роль социальных институтов в разрешении трансформационного напряжения составляет вторую крупную трансформационную проблему. Ярким примером ее формулировки являются слова М.О.Гершензона: «Общественное мнение, столь властное в интеллигенции, категорически уверяло, что все тяготы жизни происходят от политических причин: рухнет полицейский режим, и тотчас вместе со свободой воцарятся и здоровье и бодрость....Интеллигент задыхался и думал, что задыхается только от того что связан....»/13/. Здесь отчетливо видна проблема фетишизации роли социальных институтов, переоценки их влияния, перекладывания на них, внешнюю, «необоримую» силу ответственности за социальную и, самое главное, нравственную позицию самого актора.

Разведение двух трансформационных проблем: развитие институтов, с одной стороны, и моделей социального действия, с другой, вполне правомерно аналитически. В конкретном историческом процессе эти проблемы сливаются в общий трансформационный процесс. Примат той или другой проблемы в осознании причин общего трансформационного напряжения порождает разные пути его преодоления. Более того, этот примат выступает важным признаком соответствующих цивилизационных устремлений. В одном из устных выступлений В.М.Межуев прекрасно охарактеризовал эту проблему: «Европейцы - те, для кого живо падение Рима. Но две европейские цивилизации дают разные ответы на причины этого падения. Запад считает, что причина - распад республиканских институтов, а Восток - моральный кризис».

Характер решения каждой из этих двух проблем, их соотношение в общем трансформационном процессе задают как бы его макросоциальную магистраль, которая, в свою очередь, определяет подлинный «коридор возможностей» модернизационных проектов.

Важно подчеркнуть, что конкретные институциональные формы, складывающиеся в ходе трансформационных преобразований, являются вторичными по отношению к характеру тех макросоциальных проблем, для решения которых они используются. Вполне очевидно, что преодоление трансформационного напряжения, связанное с религиозным подъемом и идеократизацией, трудно совместимо с развитием социальных институтов, основанных на рациональном индивидуальном выборе. Соответственно, эта магистраль определяет и социально-психологический тип личности постепенно становящийся преобладающим в ходе трансформационного процесса. В свою очередь, этот доминирующий тип личности (т.е. рассматриваемый обществом в качестве образцового, как в силу своей успешности, так и по причине использования вполне приемлемых моделей социальной активности) создает общественный запрос на определенный тип социальных институтов. Это делает институциональное измерение «коридора возможностей» еще более определенным.

Пример такого развития дает европейская история Нового времени. Идеи Просвещения завладели умами образованной Европы, породили систему образования, основанную на этих идеях. За несколько десятилетий новая школа воспитала на новых, либеральных ценностях не только элиты, но и значительные внеэлитные группы. Значение этого процесса, когда Просвещение создало для себя адекватную социальную базу, в большой мере сохранившуюся по сию пору, хорошо понимали подлинные национальные лидеры Европы. Всем памятны слова Бисмарка: «Победу в битве при Садовой одержал прусский учитель».

Третьей крупной трансформационной проблемой, задающей кардинальные ориентиры формирования институциональной среды, является позиционирование этой среды по отношению к сложившемуся макросоциальному контексту, к доминирующим моделям социального действия.

С одной стороны, макросоциальный контекст, как отмечалось выше, задает определенные рамки для институциональной среды. Институциональные формы, макросоциальное содержание которых сильно противоречит сложившемуся контексту, мало жизнеспособны. Исторический отбор будет способствовать все большему соответствию между характером институциональной среды и макросоциальным контекстом. Современные институциональная теория довольно ясно показывает, что институты, не опирающиеся на поддержку этических норм, выступающих реальными регуляторами социальных практик, быстро теряют свою эффективность. Это соображение вводит эволюцию этического контекста в предмет рассмотрения трансформационных процессов.

Уровень осознания трансформационных проблем, складывающийся в обществе, прежде всего в его элитных группах, соответствующие их действия, вытекающие из такого осознания, тесно связан с поддержанием или, напротив, смягчением трансформационного напряжения.

Соответствующие диспозиции, вытекающие из взгляда таких групп на социоантропологическую природу Человека, непосредственно связаны с хорошо известными макросоциальными и политическими концепциями, с их представлениями о роли социальных институтов во взаимоотношении с этой социоантропологической природой. Следует ясно понимать, что в большой мере источник значимости наиболее влиятельных политических доктрин – обращение к определенному фундаментальному измерению природы Человека.

Консерватизм - социальные институты, прежде всего государство и закон, необходимы для обуздания неустранимых негативных сторон природы Человека.

Либерализм - социальные институты, прежде всего государство, препятствуют проявлению изначально позитивных начал природы Человека.

Социализм - социальные институты, прежде всего государство, являются необходимым средством преобразования исходно негативных сторон природы Человека, которые могут быть устранены в процессе его воспитания и принуждения.

Эти диспозиции задают доктринальные установления, которыми осознанно или нет, руководствуются субъекты трансформационных процессов при выстраивании своих позиций в отношении формирования институциональной среды. В этом смысле модернизационные проекты лежат в рамках соответствующих доктринальных представлений и носят отчетливо идеологический характер. В этом смысле внеидеологичность модернизационных проектов носит условный характер. В то же время, соответствующая доктринальная рефлексия, видение реальной проблемной ситуации способны в большой мере элиминировать негативные последствия исходных идеологических позиций.

Выше мы отмечали, что существенным фактором поддержания функционирования социальных институтов, формируемых в рамках трансформационных преобразований, является их этический фундамент. Вполне очевидно, что прочность соответствующего этического фундамента в решающей степени зависит от исторически сложившейся источников его формирования. Ниже, при обсуждении российской модели модернизации, нам предстоит более подробно разобрать этот вопрос.

Другим измерением рассматриваемой проблемы является конвенциональность этих норм. Юрген Хабермас указывает, что вне зависимости от источника этих этических норм, принципиальное значение имеет их отношение к мере их конвенциональности.

Универсальность действия соответствующих норм, являющаяся важной предпосылкой их регулятивности, в большой мере зависит от того, в какой мере соответствующие нормы стали предметом общесоциальной конвенции. Юрген Хабермас указывает, что вне зависимости от источника этих этических норм, принципиальное значение имеет их отношение к мере их конвенциональности. Универсальность действия соответствующих норм, являющаяся существенной предпосылкой степени их регулятивности, в большой мере зависит от того, в какой мере соответствующие нормы стали предметом общесоциальной конвенции. Более того, он указывает на то, что в зависимости от меры этой конвенциональности по разному осуществляется оценка самого взаимодействия с институциональной средой.

«На доконвенциональной стадии, на которой действия, мотивы и действующие субъекты воспринимались еще как находящиеся на одном и том же плане реальности, в случае возникновения конфликтов оценке подвергались лишь результаты действий. На конвенциональной стадии мотивы могут оцениваться отдельно от конкретных действий; стандартом становится соответствие определенной социальной роли или соответствующей системе норм. На постконвенциональной стадии эти системы норм утрачивают свою квазиестственную значимость. Теперь они сами нуждаются в обосновании с универсалистской точки зрения»/14/.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconДоклад Международного коллектива ученых к Конференции ООН по устойчивому развитию рио+20 (Бразилия, 2012 г.) (сокращенная версия) Под редакцией профессора Юрия Яковца
...

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconБразилия дайвинг в кабо фрио рио-де-Жанейро (3н) – Аррайал ду Кабо – Кабо Фрио (6н)
Рио-де-жанейро: Прибытие в Рио-де-Жанейро. Встреча в аэропорту. Индивидуальный трансфер и размещение в отеле. Свободный вечер

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconМатематика
Издание подготовлено и выпущено по заказу муниципального учреждения «Информационный методический центр» (му «имц»)

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconМатематика
Издание подготовлено и выпущено по заказу муниципального учреждения «Информационный методический центр» (му «имц»)

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconМатематика
Издание подготовлено и выпущено по заказу муниципального казенного учреждения «Информационный методический центр» (мку «имц»)

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconДоклад представлен директором мбоу «цпмсс» И. А. Устюговой
«Центр психолого-медико-социального сопровождения» (далее Центр) основано в марте 1994 года. Центр расположен в северо-восточной...

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconДоклад подготовлен Баженовой Светланой Куприяновной. Партнерские организации, принимавшие участие в подготовке доклада: Аппарат Уполномоченного по правам человека по Приморскому краю; пкмоу «Центр по профилактике социально-значимых проблем»
Краткая информация об организации, подготовившей настоящий доклад: Автономная некоммерческая организация «Дальневосточный центр»,...

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconПослание конференции организации объединенных наций по устойчивому развитию (Конференция рио+20)
Организации Объединенных Наций 2012 года по устойчивому развитию (Конференция Рио+20), которая будет проводиться в Рио-де-Жанейро...

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconРоссийская академия наук центр цивилизационных и региональных исследований Исследование проведено по заказу Комитета межрегиональных связей и национальной политики г. Москвы
I. Инструментарий анализа уровня конфликтогенности освещения этнических процессов в сми

Доклад, выполненный по заказу рио центр iconДоклад о деятельности
Информационный доклад о деятельности муниципального дошкольного образовательного учреждения «центр развития ребенка – детский сад...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница