И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947




НазваниеИ поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947
страница2/40
Дата конвертации24.02.2013
Размер4.77 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
(Николаевский Б.
Войтинский B.C. // Социалистический вестник, 1960, № 8—9, с. 169).

2 Войтинский B.C. 1917-й. Год побед и поражений. Chalidze Publications, 1990.

3 Woytinsky W.S. Stormy Passage: A Personal History Through Two Russian Revolutions
to Democracy and Freedom: 1905—1960. New York, 1961.

4 Войтинский В. С. Стачка и рабочий договор по русскому праву. СПб, 1911; Его же. Коллективные соглашения об условиях труда. СПб, 1911; Его же. Основы совет­ского права. М., 1927; Его же. Азбука советского трудового права. М., 1929; Его же. Трудовое право. М., 1934, и др.

5 Woytinsky W. Market and Prices. New York, 1964.

6 Войтинский B.C. Рабочий рынок в Сибири во время войны. Иркутск, 1917.

7 Ленин В.И. Сочинения. Изд. 5-е, т. 48, с. 238—241.
8 Woytinsky Е. Two Lives in One. New York, 1965.

9 The Life and Work of W.S. Woytinsky. Edited by Emma. S. Woytinsky. New York, 1962.

10 Меньшевики в 1917 году. M., 1994, т. 1, с. 178.
11 Рабочая газета, 1917, 11 мая.

12 Войтинский B.C. К чему стремится коалиционное правительство. Петроград, 1917; Его же. Крестьянин, рабочий и солдат. Петроград, 1917; Его же. Ответствен­ность министров при царизме и революционной России. Петроград, 1917.

13 Войтинский B.C. Луч света среди ночи. Из картин первой революции. Петрог­
рад, 1917.

14 Краснов П.Н. На внутреннем фронте. Л., 1925, с. 48.

15 Николаевский Б. Указ. статья, с. 169.

16 Войтинский B.C. Грузинская демократия. Париж, 1921. 17 Wojtinskiy У. Die Welt in Zahlen. Berlin, 1925-1928. 7 v. Его же. Мир в цифрах. Берлин, 1924-1925. В 2-х т.

18 Большая Советская Энциклопедия. М., 1928, т. 12, с. 657. 19 Wojtinsky У. Zehn Jahre neues Deutschland. Berlin, 1929.

20 Wojtinsky V. Die Vereinigten Staaten von Europa. Berlin, 1926.

21 Переписка Г.В. Плеханова и П.Б. Аксельрода. М., 1925 (переиздана в 1967 г.)

22 Wojtinsky У. Kommunistischе Blutjustiz. Berlin, 1922.

23 Wojtinsky У. Internationale Hebung der Preise als Ausweg aus dem Kreise.Leipzig, 1931.

24 Николаевский Б. Указ. статья, с. 169.

25 Woytinsky W. The Labor Supply in the United States. Washington, DC, 1942; ibid. Three Aspects of Labor Dynamics. Washington, DC, 1942; ibid. Economic Perspectives. 1942—1947.Washington, DC, 1942; ibid.Principies of Cost Estimates in Unemployment

Insurance. Washington, DC, 1948; ibid. Employment and Wages in the United States. New York, 1953; ibid. Lessons of the Recessions. Washington, DC, 1959 etc.

26 Woytinsky W, Lessons of the Recessions. New York, 1980; ibid. Employment and Wages in the United States. New York, 1976; ibid. Three Aspects of Labor Dynamics. Washington, DC, 1974.

27 Woytinsky W. World Commerce and Governments. New York, 1955; ibid. World Population and Production. New York, 1953; ibid. India. The Awakening Giant. New York, 1957.

28 Woytinsky W. The Prosperity Issue in the 1960 Election. Washington, DC, 1960.

29 Библиографию трудов B.C. Войтинского см.: So Much Alive, p. 232—263.

1917-й. ГОД ПОБЕД И ПОРАЖЕНИЙ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1917 год застал меня в ссылке, в Иркутске. Мои воспомина­ния о первых днях революции — это воспоминания о том, как была встречена в далекой Сибири весть о совершившемся в Пет­рограде перевороте и как она была принята теми, кому при­шлось в эти дни стоять во главе местных революционных сил и кому предстояло в дальнейшем участвовать в руководящих цент­рах общероссийского движения.

В последующий период революции круг моих наблюдений был шире. Со второй половины марта я работал в Петрограде, сперва в составе Исполнительного комитета Петроградского со­вета рабочих и солдатских депутатов1, во Всероссийском ЦИК2. Разделяя тактическую линию советского большинства, я по мере моих сил отстаивал ее против враждебных ей течений, волны которых с каждым днем все сильнее бились о стены Таврическо­го дворца3. Здесь застали меня апрельские дни, когда впервые встал над Петроградом призрак гражданской войны, и майский правительственный кризис, и разыгравшиеся затем кронштадт­ские события, и июньский съезд Советов, и июльское выступ­ление большевиков.

После июльских дней я выехал на фронт, где до конца октяб­ря продолжал защищать советскую политику. На фронте мне пришлось быть свидетелем агонии армии и, вместе с тем, аго­нии всего того движения, которое войдет в историю под назва­нием "февральской революции".

В дни Октябрьского переворота я участвовал в попытке про­тивопоставить петроградскому гарнизону силы фронта, стояв­шие еще за Всероссийским ЦИК первого созыва.

После крушения этой попытки и трехмесячного заключения в Петропавловской крепости я уехал из Петрограда на юг, в Тифлис, и дальнейшие события российской трагедии протекали вне поля моих непосредственных наблюдений. Этим определя­ются рамки предлагаемой книги. Но непосредственное содер­жание ее уже этих рамок.

Глава первая В ИРКУТСКЕ

Недостаточно сказать, что революция явилась для нас, в Иркутске, неожиданностью. Ибо неожиданность имеет свои сте­пени. Ведь и в Петрограде никто не ожидал того, что принесли последние дни февраля! Но Петроград в течение месяцев жил в лихорадочном ожидании переворота. И когда загудел набат, нео­жиданностью для петроградцев явилось лишь то, что давно уже казавшаяся неизбежной катастрофа пришла в виде восстания сол­дат и рабочих. А далее события представлялись им стремительно возраставшей волной: мирные демонстрации... бездействие по­лиции... отдельные случаи неповиновения солдат... переход пол­ков на сторону народа... превращение уличных беспорядков в торжествующую революцию... Для нас, в Иркутске, не было ни этого нарастания событий, ни предшествовавшей им лихо­радки ожидания — все пришло внезапно, как громовой удар из безоблачного неба.

Пищу политической жизни Иркутска составляли отголоски столичных слухов. Но за последнее время слухи шли смутные, не дававшие оснований для ожидания близких перемен. По­мню, когда в декабре 1916 г. до нас дошли слухи об убийстве Распутина4, мы как-то стеснялись говорить серьезно об этом деле: безобразная обстановка ночного убийства в графском особняке заслоняла от сознания исторический смысл кровавого заверше­ния распутинщины.

В конце января пришло из Петрограда известие об аресте ра­бочей группы Военно-промышленного комитета5. Было много разговоров по поводу этой новости. Но деятельность рабочей груп­пы не встречала сочувствия среди политических ссыльных: в на­шем кругу преобладали интернационалистские (циммервальдские) настроения6, идея организации рабочих в царской России под фла­гом "работы на оборону" представлялась нам в корне ошибочной и вредной. Поэтому в аресте группы большинство склонно было видеть прежде всего не лишенное комизма крушение чересчур хитроумной тактики.

В феврале пошли слухи о забастовках в Москве и в Петрограде. Но по сведениям, доходившим до Иркутска, за этими забастовка­ми не чувствовалось ни мощной организации, ни страстного поры­ва, ни отчетливой политической мысли — ничего, кроме "глухого брожения". Признаков приближения катастрофы мы не видели.

Оставались скрыты эти признаки и от глаз администрации. Как раз в это время Пильц, незадолго до того сменивший на ге­нерал-губернаторском посту просвещенного и гуманного Л.М. Кня­зева7, начал показывать свои полицейские когти. Действовал он исподволь, так как, завидуя популярности своего предшествен­ника, не хотел вооружать против себя местное общество. Лишь подготовив себе почву бесконечными разговорами о том, что Л.М. Князев своими отступлениями от закона запутал все де­ла управления, новый генерал-губернатор принялся в январе 1917 года за восстановление законности и порядка путем "очи­щения" Иркутска от политических ссыльных.

Но более заметные из ссыльных почти все имели какую-ни­будь службу, и их высылка нарушала интересы лиц и учрежде­ний, с которыми генерал-губернатор не хотел ссориться. При­ходилось делать исключения, давать отсрочки — шуму получа­лось много, а толку, в смысле "очистки" города, — мало.

В числе намеченных к выселению из Иркутска попал и я, хотя я отбыл уже четыре года поселения и должен был в ближай­шее время получить право приписки к крестьянскому обществу*. За меня заступилась монгольская экспедиция ген. Козлова8, в которой я заведовал статистической частью, и меня временно оставили в покое. Но несколько дней спустя жандармы вновь подняли вопрос обо мне, и генерал-губернатор решил, что ин­тересы порядка стоят выше интересов статистики.

28 сентября ко мне на квартиру явился околоточный с предпи­санием немедленно, в тот же день, покинуть город. Но испол­нить это предписание я не мог, так как лежал с ангиной, с температурой около 40. 1 марта полиция снова явилась ко мне — справиться о моем здоровье. Мне было лучше, и я сказал, что надеюсь к концу недели поправиться и уехать в свою волость**.

Так мирно протекала жизнь в Иркутске в то время, когда в Пет­рограде представители старого, низвергнутого правительства уже сидели под арестом в министерском павильоне Государственной думы!

* По закону каторжане после отбытия каторги оставались в ссылке 10 лет, но этот срок в 1913 году манифестом по поводу 300-летия Дома Романовых был сокращен всем до четырех лет.

** В село Жилкино, расположенное недалеко от Иркутска, на другом берегу Ангары.

* * *

О революции Иркутск узнал по телеграфу. Почта шла из Рос­сии до Иркутска 8 суток. Письменные или печатные сообщения о беспорядках, начавшихся в Петрограде 23 февраля, мы могли получить, самое раннее, 3 или 4 марта, и потому телеграммы о победе революции опередили письменные сообщения о ее начале.

28 февраля (а может быть, еще вечером 27-го) А.Р. Гоц9 получил телеграмму от родных, живших в Москве: "Поздравля­ем, скоро увидимся". Телеграмма сразу стала известна чуть ли не всему городу и вызвала среди ссыльных большое волнение. Боль­шинство понимало ее в том смысле, что родные Гоца из надеж­ного источника узнали о предстоящей амнистии. Но находились скептики, которые считали более правдоподобным иное тракто­вание: "Скоро увидимся" означает, что всех родных Гоца высы­лают в Сибирь. А "поздравляем" поставлено ими в шутку.

Поздно вечером 28-го генерал-губернатор пригласил к себе несколько человек из местной радикально-народнической ин­теллигенции и в довольно сбивчивых выражениях предложил им созвать в Городской думе совещание местных общественных орга­низаций, чтобы обсудить вопрос о создании авторитетного цен­тра на случай могущих возникнуть в городе беспорядков. Обще­ственные деятели пытались уверить генерал-губернатора, что никаких волнений в Иркутске не предвидится. Но Пильц про­должал настаивать: никто, мол, не знает, что будет завтра, время тревожное, общественный центр надо создавать немед­ленно — на всякий случай. Под конец он признался, что в Петрограде "неспокойно", но более определенных сведений от него получить не удалось.

Ночью трещали по Иркутску телефонные звонки. Среди го­родских общественных деятелей и политических ссыльных об­суждался вопрос: что делать дальше? Общее мнение было, что все усилия должны быть направлены на то, чтобы организовы­ваться. В сущности, к этому сводилось и предложение генерал-губернатора. Послали человека в Усолье к Ир. Церетели10, с приглашением приехать немедленно, ввиду событий исключи­тельной важности. А 1 марта (помнится утром) прошла по си-бирскому железнодорожному проводу телеграмма Бубликова11, приглашавшая всех служащих оставаться на своих постах и про­должать работу. Не помню точного текста этой телеграммы, не помню также, было ли употреблено в ней слово "революция". Во всяком случае, в телеграмме упоминалось о "Временном ко­митете Государственной думы"12, и из текста ее было ясно, что к этому Комитету перешла правительственная власть.

Телеграмма Бубликова явилась для Иркутска — как и для всей Сибири — первым официальным свидетельством о совершившем­ся перевороте. Для сибирских железнодорожников приглашение оставаться на своих постах практического значения не имело — так как об оставлении поста никто из них и не помышлял. Но с каким восторгом встретили они весть о том, что линия перешла в руки "товарища Бубликова"! С каким волнением передавали друг другу подробности об этом "товарище", — оказавшемся, по их сведениям, не то машинистом, не то кондуктором с Никола­евской железной дороги! А всем населением Сибири бубликовс-кая телеграмма была принята как благая весть об избавлении от ненавистного общественного строя и, вместе с тем, как сигнал устранять старое начальство, брать в свои руки дело управления.

Ниже я расскажу, как протекал у нас процесс "ликвидации" старого строя. Но сперва остановлюсь на одном частном вопросе.

3—4 дня спустя, когда посылались в Иркутск телеграммы из Петрограда и Москвы, начали раздаваться против Пильца обви­нения в том, что он уже давно знал о петроградских событиях, но скрывал от населения получаемые из центра известия. В свое оправдание генерал-губернатор представил "дело" с подлин­никами телеграмм, извещавших его о том, что происходило в столице. И что же? Пришлось убедиться, что вплоть до 28 фев­раля генерал-губернатор действительно ничего не знал о значи­тельности происходящих в Петрограде событий и что о победе революции он, как и мы, узнал из бубликовской телеграммы!

В первые дни (23 и 24 февраля) центральная власть, по-видимому, не видела надобности сообщать провинциальным ад­министраторам о вспыхнувших в столице волнениях. Когда бес­порядки усилились, когда начались нападения толпы на поли­цию и обнаружились колебания в частях петроградского гарнизо­на, местным администраторам — и в числе их Пильцу — было послано краткое и маловразумительное извещение с предписа­нием принять меры для "недопущения, пресечения и беспощад­ного подавления". Только 27-го генерал-губернатор получил бо­лее содержательную телеграмму; насколько помню, в начале ее упоминалось об обращении Родзянко13 к царю с ходатайством о назначении кабинета, пользующегося доверием общества, а в заключение сообщалось, что "меры принимаются". На другой день, вместе с сообщением о присоединении к восстанию цело­го ряда полков, пришла копия второй телеграммы Родзянко. Не зная, как далее обернутся события, Пильц вошел тогда в сно­шения с представителями местной общественности. А когда по­явилась телеграмма Бубликова, генерал-губернатор понял, что его

песенка спета, и поспешил отойти в сторону, отдав своей канце­лярии последнее распоряжение: составить и подшить "секретное дело о беспорядках в Петрограде и о переходе власти" — нельзя было на обложке казенного "дела" поставить слово "революция".

Итак, 1 марта Иркутск узнал о существовании Временного комитета Государственной думы. Немного позже, не помню — в тот же день или 2 марта утром, мы услышали о Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов: это название мелькнуло в каком-то сообщении телеграфного агентства. Помню отчетливо первое ощущение недоумения, ворвавшееся в ликование по по­воду осуществления наших давних надежд и мечтаний.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

Похожие:

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconРусская здрава москва терра-книжный клуб 1998 удк 769
Ш28 Русская здрава. — М.: Терра—Книжный клуб, 1998. — 320 с. (Энциклопедия русских единоборств)

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconПрограмма расследования Особой комиссии по земельному вопросу
Красный террор в годы Гражданской войны / Под ред Ю. Фельштинского. М.: Терра-книжный клуб, 2004. 512 с

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 icon«терра»-«terra» москва 1999 удк 947 ббк 63. 3(2)722 Р89
Редакционная коллегия серии сборников «Великая Отечественная война 1941—1945 гг.»

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconI человек бунтующий
...

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconРазрешение конфликтов на переговорах
Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», переводи художественное оформление, 2011 © ООО «Книжный клуб "Клуб семейного досуга"», г....

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconНиторингового исследования = Под научной редакцией доктора педагогических наук, профессора В. И. Байденко и доктора технических наук, профессора Н. А. Селезневой москва 2009
Авт сост.: В. И. Байденко, О. Л. Ворожейкина, Е. Н. Карачарова, Н. А. Селезнева, Л. Н. Тарасюк / Под науч ред д-ра пед наук, профессора...

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconИнститут переподготовки и повышения квалификации преподавателей гуманитарныхи социальных наук
Современная интерпретация российской истории в условиях глобализации / Под редакцией доктора исторических наук, профессора А. И....

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconТолпа и общество
Лебон, Г. Психология народов и масс / Г. Лебон; пер с фр., предисл. И. Владимирова. – М.: Терра-книжный Клуб, 2008. – 271 с

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconЭкономика москва 1999 удк 330. 105
В261 Социально эффективная экономика / Под общей ред д-ра экон наук Ведута Е. Н. — М.: Издательство рэа, 1999. — 254 с

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconСписок новых поступлений плоскопечатной литературы, поступившей в фонд крбс IV квартал 2008 г. 2 Естественные науки 26. 89
П28 Песков, Василий Михайлович. Все это было / Василий Песков; рис. С. Любаева. – Москва : терра : Книжный клуб, 2007. – 398, [2]...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница