И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947




НазваниеИ поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947
страница9/40
Дата конвертации24.02.2013
Размер4.77 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   40
(Набоков В.Д. Временное правительство, с. 23)

тественно было апеллировать к армии против губящих ее воль­ных или невольных предателей, каковыми изображались в леген­де о "германских деньгах" рабочие. И был момент, когда каза­лось, что солдатская масса не остается глуха к этим науськива­ниям. С фронта приходили сердитые резолюции против петрог­радских рабочих, в иных из них недвусмысленно звучала угроза. Руководителям Петроградского совета приходилось серьезно счи­таться с возможностью раскола между двумя группами демокра­тии, сыгравшими решающую роль в февральские дни.

В это время Петроград готовился к празднованию 1 Мая. Предполагалось, что блеск этого торжества в революционной столице подымет авторитет русской революции на Западе и даст толчок развитию всеобщей борьбы за мир на платформе воззва­ния 14 марта. Но в советских кругах при подготовке праздника больше всего думали о том, чтобы использовать его в интересах сплочения солдат и рабочих. Отсюда родилась идея отправки на фронт первомайских подарков от петроградских рабочих. Отсю­да также характерные колебания по вопросу о дне празднования 1 Мая.

1 мая по новому стилю (18 апреля по русскому календарю) приходилось в 1917 году на вторник. Явилось опасение, как бы празднование этого дня не дало врагам Совета пиши для агитации против рабочих, которые, мол, не хотят работать и проводят вре­мя в митингах и манифестациях. Опасение было настолько серь­езно, что ряд заводов (и, помнится, даже рабочая секция Со­вета) вынес резолюцию о том, чтобы перенести празднование 1 Мая со вторника на воскресенье, 16 апреля. Но это убило бы политическое значение манифестации, интернациональный ха­рактер которой подчеркивается именно ее одновременностью во всех странах. Поэтому Исполнительный комитет выдвинул комп­ромиссное предложение: праздновать 1 Мая во вторник, но зато работать в воскресенье, 16-го, по возможности отчисляя заработ­ную плату за этот день на подарки солдатам-фронтовикам.

Большую роль сыграло также посещение заводов депутациями с фронта. Приезжали эти депутации в Петроград, настроенные довольно подозрительно по отношению к заводским, а возвра­щались на фронт полные злобы против тех, кто натравливает их против "братьев-рабочих".

Не большего добились правые круги своей ожесточенной кам­панией против большевиков и лично против Ленина. Говори­лось о пломбированном вагоне, о немецких деньгах, раздава­лись призывы к расправе с изменниками, с агентами вражеско­го военного штаба. Был момент, когда эта кампания имела та-

кой успех, что во многих полках большевики не могли показать­ся на митингах. Но после Всероссийского совещания большеви­ки представляли собой лояльную оппозицию в рядах советской демократии. И естественно было, что Совет в целом поднялся на защиту своего левого крыла.

В это время я уже порвал с большевистской партией и всту­пил в меньшевистскую фракцию Совета. И именно как меньше­вик я, как и многие другие, выступал ежедневно на 2—3-х сол­датских митингах, защищая большевиков от клеветы, объясняя солдатам, что несогласные с советским большинством товари­щи остаются, несмотря на эти разногласия, честными револю­ционерами. В первую половину апреля это была одна из обыч­ных тем на полковых митингах. И Исполнительный комитет был в это время достаточно силен, чтобы своим словом, как щи­том, покрыть от ударов справа свою оппозицию.

К празднику 1 Мая (18 апреля) кампания была закончена — удары справа были отбиты. Но за это время борьба внутри Ис­полнительного комитета обострилась настолько, что теперь ру­ководящему большинству его приходилось серьезно думать об от­ражении ударов слева.

* * *

Инициатива "боевых действий" внутри Исполнительного ко­митета и вообще в рядах советской демократии принадлежала большевикам. Но большевизм еще не нашел себя, еще не наме­тил окончательно своей основной тактической линии, еще не собрал свои силы. Кроме того, положение его затруднялось по­зицией, занятой его представителями на Всероссийском сове­щании. Поэтому свою атаку против "оборончества" партия Ле­нина начала не с общих принципиальных вопросов, а с вопро­сов частных, более или менее случайных. И теперь, восстанав­ливая в памяти картину этих схваток, я должен признать, что в выборе точек для первых ударов наши противники обнаружили много ловкости.

Оборонческое крыло Комитета настаивало на отправке на фронт из петроградских запасных полков маршевых рот. Эта мера представлялась необходимой не только с точки зрения матери­альных интересов обороны, но и из соображений политического характера: немыслимо было, чтобы петроградский гарнизон от­казывался от участия в обороне, в то время как Петроградский совет призывал всю Россию к отпору германскому империализ­му! Но легко было предвидеть, что призыв отправляться на фронт

не встретит сочувствия среди солдат петроградского гарнизона. Большевикам, которых правая печать изображала предателями армии, представлялась возможность показать петроградским сол­датам, что именно они защищают их интересы. И вот они от­крывают кампанию против отправки маршевых рот: это "шейде-мановщина"! Пусть на фронт идет буржуазия! Революционные полки должны оставаться в столице, на страже революции!

Кампания имела в казармах несомненный успех.

Затем встал вопрос об отношении Совета к "займу свободы"71. С точки зрения успеха займа сторонникам его благоразумнее было, пожалуй, не подымать вовсе этого вопроса: то, что могло "рево­люционное оборончество" сделать для займа, оно уже сделало резолюциями Всероссийского совещания. Но раз вопрос был поставлен, уклоняться от ответа на него мы не могли.

Итак, мы открыли кампанию в поддержку "займа свободы". В ответ большевики начали кампанию против займа: правитель­ство собирает деньги для продолжения войны, война же нужна только буржуазии, — рабочим нужен мир! С рабочих и так соби­раются косвенные налоги, тогда как буржуазия лишь наживается на войне! Вместо того чтобы тянуть с рабочих их последние гро­ши, призывая их подписываться на заем, лучше было бы ото­брать излишки у богачей!

Наше положение в споре, особенно перед рабочей аудитори­ей, было тяжелое, тем более что наши противники имели воз­можность использовать отсутствие ясного решения Совета по дан­ному вопросу. Кампания против "займа свободы" была, пожа­луй, первой кампанией, создавшей большевикам популярность в рабочих кварталах. Но еще больший успех имела их атака про­тив Временного правительства, которую они приспособили к со­вершенно незначительному эпизоду.

Около этого времени Временное правительство приняло ре­шение о выдаче пенсий кое-кому из деятелей старого режима. Деятели Таврического дворца, настроенные доброжелательно по отношению к кабинету, оказались в весьма затруднительном по­ложении. Большевики же поспешили использовать решение пра­вительства для борьбы против советского большинства и для дис­кредитирования в глазах масс идеи поддержки буржуазного пра­вительства пролетариатом.

Довольно быстро у большевиков выработалась новая платфор­ма, с внешней стороны имевшая мало общего с "тезисами" Ле­нина. В отличие от "тезисов", построенных в виде дедуктивного применения к российской обстановке принципов левого крыла Циммервальда и Кинталя72, эта платформа была, в основных

своих чертах, эмпирична; к 2—3 тактическим и программным требованиям Ленина она присоединила целый ряд требований Момента. Выражением этой платформы может служить резолю­ция, которую большевистские агитаторы предлагали на заводс­ких и полковых митингах. Из заводов первым принял эту резо­люцию "Старый Парвиайнен" (на Выборгской стороне), из во­инских частей — 1-й пулеметный полк. Вот полный текст этой резолюции в том виде, как принял ее названный завод:

"Мы, рабочие завода "Старый Парвиайнен", собравшиеся на общезаводском собрании от 13 апреля в количестве 2500 чел. и обсудив вопрос о текущем моменте, постановили:

  1. Требовать смещения Временного правительства, служа­
    щего только тормозом революционного дела, и передать власть в
    руки Советов рабочих и солдатских депутатов.

  2. Совет рабочих и солдатских депутатов, опирающийся на
    революционный пролетариат, должен положить конец этой вой­
    не, принесшей выгоды только капиталистам и помещикам и
    ослабляющей силы революционного народа.

  3. Потребовать от Временного правительства немедленного
    опубликования тайных военных договоров, заключенных ста­
    рым правительством с союзниками.

  4. Организовать красную гвардию и вооружить весь народ.

  5. Выразить протест против выпуска "займа свободы", кото­
    рый на деле служит закабалением этой свободы.

  6. Реквизировать типографии всех буржуазных газет, ведущих
    травлю против Совета рабочих и солдатских депутатов и рабочей
    печати, и предоставить их в пользование рабочих газет.

  7. Впредь до отобрания типографий бойкотировать нижесле­
    дующие газеты: "Русская воля"73, "Новое время"74, "Вечернее вре­
    мя"75, "Речь"76, "День"77, "Маленькая газета"78, "Копейка"79, "Жи­
    вое слово"80, "Современное слово"81, "Петроградские ведомос­
    ти"82, "Петроградский листок"83, "Петроградская газета"84, "Един­
    ство".

  8. Протестовать против вмешательства Англии в наши внут­
    ренние дела и против задержки эмигрантов.

9) Реквизировать все продукты продовольствия для нужд широ­
ких масс и установить твердые цены на все предметы потребления.

  1. Произвести немедленный захват помещичьей, удельной,
    кабинетской, монастырской земель85 крестьянскими комитета­
    ми и передать орудия производства в руки рабочих.

  2. Протестовать против вывода революционных войск из Пет­
    рограда.

12) Признать, что Временное правительство ни в коем слу­чае не может распоряжаться деньгами для выдачи пенсий быв­шим министрам и их семействам — этим коренным врагам наро­да"*.

Для политики советского большинства это было намного опас­нее, чем схемы Ленина.

* * *

С момента образования в Совете большинства и меньшинства и оформления их политических стремлений неизбежна стала борь­ба между этими двумя течениями. Нужно было сделать вывод из этого факта. Ленин сделал свой вывод, устранившись с арены советской работы, отдавшись со всей энергией делу собиранию своей партии вокруг своих лозунгов и одновременно тщательно перерабатывая эти лозунги сообразно настроениям масс, стрем­ления которых он всегда умел улавливать с такой чуткостью.

Из представителей советского большинства первым сделал вы­воды из нового положения Церетели. Числа 10 апреля он под­нял в Исполнительном комитете вопрос о создании однородно­го бюро и о сосредоточении в его руках всей политической рабо­ты. Значит ли это, что Церетели недостаточно дорожил един­ством в рядах Исполнительного комитета? Нет. Но не было иной возможности наладить работу Комитета и вывести ее из трясины никчемных споров, словесных компромиссов, половинчатых ре­шений. Ибо Совет мог вести ту или иную политику, но не мог проводить одновременно две прямо противоположные.

Предложение Церетели натолкнулось на сопротивление не только со стороны большевиков, но и со стороны весьма уме­ренных помощников присяжных поверенных, представлявших в Комитете петроградский гарнизон. Спор особенно обострился вокруг вопроса о Стеклове, которого наша группа не хотела вво­дить в бюро, считая, что он своим присутствием в этом органе не увеличил бы ни его работоспособности, ни его общественно­го веса. В конце концов наше предложение провалилось: бюро было образовано, но в составе, делавшем его неспособным к проведению ясной политической линии.

Это не могло не отразиться на ходе начинавшейся внутри со­ветской демократии борьбы: в то время как большевики по всем правилам военного искусства вели осаду Комитета, обстреливая его со страниц "Правды" и готовя силы для штурма твердыни

Известия, 1917, № 14, 15 апреля.

"революционного оборончества", осажденная и обстреливаемая, ожидающая штурма крепость не имела даже штаба, который мог бы руководить ее зашитой! Вместе с тем руки Исполнительного комитета оказались связаны и в той борьбе, которую он должен был вести с Временным правительством для обеспечения своей линии во внешней и внутренней политике.

* * *

В связи с неудавшейся попыткой сплотить в официальном органе ("бюро Комитета") силы "революционного оборончества" я должен упомянуть о том неофициальном органе, который в течение первого периода революции координировал и объеди­нял работу этих сил — такую роль играли совещания, происхо­дившие ежедневно по утрам на квартире Скобелева (Тверская ул., д. 13), где жил также и Церетели. Совещания носили со­вершенно частный характер — не было ни председателя, ни по­рядка дня, ни протоколов, ни резолюций. Просто товарищи, занимавшие ответственные посты в различных организациях, схо­дились в начале трудового дня сговориться относительно пред­стоящей им работы. Постоянными участниками совещания, кро­ме Скобелева и Церетели, были: Чхеидзе, Дан86, Анисимов87, Ермолаев88, Гоц и я. Позже появились С.Л. Вайнштейн89 и Рож­ков90. Иногда — хотя не каждый день — принимал в этих утрен­них беседах участие Чернов91. Раза два-три появлялся Авксенть­ев92. Время от времени приходил Либер93.

Здесь, в этой "звездной палате", мы сговаривались в вопро­сах, которые нужно было поставить в Исполнительном комите­те, подготовляли проекты резолюций и воззваний. Присутствие Гоца и Чернова делало из наших совещаний орган контакта меж­ду меньшевистской партией и партией социал-революционеров. Позже, в период "коалиции", здесь же обсуждались общие воп­росы, относившиеся к кругу ведения министров-социалистов.

Душой совещаний был Церетели. Источником его влияния здесь, как и в Совете, была его непоколебимо твердая уверен­ность в правильности взятой политической линии. По мере того, как усложнялась политическая обстановка, по мере того, как росли колебания в рядах наших политических единомышленни­ков, эта уверенность Церетели не только не уменьшилась, но как будто крепла, — и это все более усиливало его влияние как главы течения.

Невольно напрашивается сравнение Церетели с руководите­лем противоположного крыла революционной демократии, с Ле-

ниным. При всей противоположности интеллектуального и мо­рального облика этих двух деятелей у них была одна общая черта, которая делает вождя, — уверенность в правильности выбранно­го пути. Но воля Церетели выявлялась в потоке проникнутых энтузиазмом речей, которыми он стремился убедить рабочих и солдат в том, что их собственные интересы, спасение револю­ции, спасение России требуют от них подвига, жертв, самоот­речения. А Ленин сравнительно редко выступал публично, боль­ше работал молча, отыскивая в окружающей среде точки опоры для своей "линии", ловя в насыщенном грозой воздухе те лозун­ги, которые могли бы стать громовой стрелой его воли.

Но вернусь к совещаниям на квартире Скобелева. После Це­ретели наиболее деятельным их участником был Дан. Он неред­ко спорил с Церетели по второстепенным вопросам, но, в кон­це концов, почти всегда уступал и соглашался. Слабой сторо­ной его позиции было то, что, проводя политику "революцион­ного оборончества", он все время озирался на "интернационали­стов". Роль Скобелева на совещаниях была незначительной: он говорил много, но всегда о пустяках — о своих встречах, впе­чатлениях. Чхеидзе, наоборот, говорил очень мало. Он был постоянно встревожен, озадачен, производил впечатление боль­ного человека, перемогающего себя и через силу остающегося на своем посту. Но соображения, которые он высказывал, все­гда были к делу и производили впечатление. Молчалив был и Гоц. Несмотря на неизменную его улыбку, и в нем чувствова­лась большая подавленность. Работа его протекала, главным об­разом, вне Таврического дворца, в Совете крестьянских депута­тов, в эсеровской партии. И ход дел в этих кругах не радовал его. Оптимистически был настроен Чернов. Но он как-то не попадал в тон наших совещаний и нередко сбивался на тон ми­тинговой речи или министерского доклада, тогда как остальные товарищи обменивались короткими замечаниями, соответство­вавшими характеру непринужденной беседы. Анисимов и Вайн-штейн, насколько помню, постоянно молчали. Речи Либера, когда он появлялся, носили по преимуществу панический ха­рактер. Но мы все и без него знали, что "не все ладно в королев­стве Датском"94, и потому эти речи, всегда искренние, всегда умные и талантливые, вызывали чувство, близкое к досаде. Моя личная роль в "звездной палате" была довольно скромная: влия­ние на политику руководящей группы я не оказывал, на мне лежала "литературная" часть, составление резолюций и воззва­ний, причем я делил эту работу с Даном. Проекты Дана всегда отличались обстоятельностью, солидностью. Я же добивался от

резолюций и от воззваний краткости, ударности. Ввиду этого различия в стиле, совместно писать мы не могли, и чаще всего темы делились между нами. Специальностью Дана были доку­менты, относящиеся к международному рабочему движению, а я писал обращения к рабочим, крестьянам и солдатам и резолю­ции, касавшиеся войны, обороны, фронта.

♦ * *

Я упоминал выше об успехах, одержанных большевиками в се­редине апреля в борьбе с оборонческим большинством Совета. Но было бы извращением исторической перспективы представлять себе эти успехи в таком виде, будто большевизм в это время овладел уже душами рабочих и солдат, сразу, в первой же схватке, выбив из седла противоположное течение. Успех большевистской агита­ции был лишь частичный и пока еще далеко не решающий. Авто­ритет советского большинства все еще стоял очень высоко. И если кое-где на заводах и в казармах проходили резолюции, формально направленные против Временного правительства, а по существу бившие против политики Исполнительного комитета, то в других казармах и на других заводах в это время выносились резолюции, проникнутые совершенно иными настроениями.

Выступления в духе завода "Старый Парвиайнен" и 1-го пуле­метного полка имели поэтому значение главным образом как
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   40

Похожие:

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconРусская здрава москва терра-книжный клуб 1998 удк 769
Ш28 Русская здрава. — М.: Терра—Книжный клуб, 1998. — 320 с. (Энциклопедия русских единоборств)

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconПрограмма расследования Особой комиссии по земельному вопросу
Красный террор в годы Гражданской войны / Под ред Ю. Фельштинского. М.: Терра-книжный клуб, 2004. 512 с

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 icon«терра»-«terra» москва 1999 удк 947 ббк 63. 3(2)722 Р89
Редакционная коллегия серии сборников «Великая Отечественная война 1941—1945 гг.»

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconI человек бунтующий
...

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconРазрешение конфликтов на переговорах
Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», переводи художественное оформление, 2011 © ООО «Книжный клуб "Клуб семейного досуга"», г....

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconНиторингового исследования = Под научной редакцией доктора педагогических наук, профессора В. И. Байденко и доктора технических наук, профессора Н. А. Селезневой москва 2009
Авт сост.: В. И. Байденко, О. Л. Ворожейкина, Е. Н. Карачарова, Н. А. Селезнева, Л. Н. Тарасюк / Под науч ред д-ра пед наук, профессора...

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconИнститут переподготовки и повышения квалификации преподавателей гуманитарныхи социальных наук
Современная интерпретация российской истории в условиях глобализации / Под редакцией доктора исторических наук, профессора А. И....

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconТолпа и общество
Лебон, Г. Психология народов и масс / Г. Лебон; пер с фр., предисл. И. Владимирова. – М.: Терра-книжный Клуб, 2008. – 271 с

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconЭкономика москва 1999 удк 330. 105
В261 Социально эффективная экономика / Под общей ред д-ра экон наук Ведута Е. Н. — М.: Издательство рэа, 1999. — 254 с

И поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 iconСписок новых поступлений плоскопечатной литературы, поступившей в фонд крбс IV квартал 2008 г. 2 Естественные науки 26. 89
П28 Песков, Василий Михайлович. Все это было / Василий Песков; рис. С. Любаева. – Москва : терра : Книжный клуб, 2007. – 398, [2]...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница