О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания




Скачать 164.76 Kb.
НазваниеО. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания
Дата конвертации26.02.2013
Размер164.76 Kb.
ТипДокументы
О. С. Поршнева


Междисциплинарная парадигма современного исторического знания


В современной ситуации в сфере исторического познания многократно возрастает значение теоретической рефлексии, методологической оснащенности историка. Это определяется рядом взаимосвязанных обстоятельств. С одной стороны, реальным методологическим плюрализмом, утвердившимся в нашей стране в последние полтора десятилетия, разнообразием используемых в науке концептуальных подходов, что требует умения осознанно ориентироваться в них, квалифицированно применять в преподавательской и исследователь­ской деятельности. С другой стороны, влиянием тенденций, характеризующих развитие современной мировой историографии в условиях ее глобализации. Среди них следует выделить воздействие так называемых интеллектуальных «вызовов» эпохи постмодернизма, а также развивающуюся междисциплинарную кооперацию в сфере социально-гуманитарного познания. Эти обстоятельства обусловливают необходимость дальнейшей разработки ряда фундаментальных для исторической науки проблем, прежде всего природы, специфики исторического познания, его предмета и методов. С одной стороны, требуется уточнить представления о предмете и методе истории, отличающих ее от других социальных дисциплин и позволяющих сохранять свою дисциплинарную идентичность в условиях «размывания» предмета исторической науки, с другой — разработать качественно новую методологию исторического исследования как исследования междисциплинарного.

Еще основатели школы «Анналов» М. Блок и Л. Февр в 1930—40-х годах в острой полемике с представителями господствовавшего тогда позитивизма впервые в рамках профессионального исторического сообщества переставили акценты в определении предмета исторической науки. Она должна была превратиться из повествования о событиях и процессах, характеризующих деяния великих людей и народов, в исследование человека прошлых обществ — индивидуума с присущими ему сознанием, поведением, образом жизни, формами деятельности, представителя различных социальных слоев и категорий. Именно в этом смысле М. Блок определял историю как «науку о людях во времени» 1, а Л. Февр писал, что «история — наука о человеке, о прошлом человечества, а не о вещах или явлениях... Она использует факты, но это — факты человече­ской жизни... История использует тексты, но это — человеческие тексты» 2.

Характерной чертой исследовательской практики представителей школы «Анналов» с самого начала стало применение не только специальных исторических концепций и методов, но и методологического инструментария других социальных и гуманитарных наук. Хотя контакты истории со смежными дисциплинами имели место изначально, а во второй половине XIX — начале XX века в связи с бурным развитием социальных наук резко интенсифицировались, именно М. Блок и Л. Февр сделали установку на междисциплинарность нормативным требованием исторического исследования. Л. Февр писал, что историк должен использовать все источники, какова бы ни была их природа, «...те в особенности, что порождены бурным расцветом новых дисциплин: статистики; демографии... лингвистики... психологии...», подчеркивал: «постоянно устанавливать новые формы связей между близкими и дальними дисциплинами, сосредоточивать на одном и том же объекте исследования взаимные усилия различных наук — вот наиглавнейшая задача из тех, что стоят перед историей (курсив мой.— О. С.), стремящейся покончить с изолированностью и само­ограничением,— задача самая неотложная и самая плодотворная. Речь идет не только о заимствовании понятий, хотя иногда оно и необходимо. Но прежде всего — о заимствовании методов и духа исследования» 3. Так, по сути, впервые в историографии была поставлена задача создания на базе обновленной истории новой интегральной науки о человеке.

В дальнейшем наряду с исследованием социальных и экономических структур и процессов уже в 1960-х и 1970-х годах широкое развитие в рамках французской «новой исторической науки», а под ее влиянием — в целом в мировой историографии, получила история ментальностей (и близкие ей историографические направления: социокультурная, новая культурная история и т. д.), представители которой выступили за возвращение в исторический труд реального, живого человека, против обезличивания истории. Значимой вехой в осмыслении предмета и метода исследования человека и общества прошлого стало оформление в 1970-х годах исторической антропологии, которую А. Бюргьер определил как общую ориентацию исторического знания, а Жак Ле Гофф — как глобальную концепцию истории, которая объемлет все достижения «новой исторической науки», объединяя изучение менталитета, материальной жизни, повседневности вокруг понятия антропологии 4. К этому времени стало ясно, что для понимания истинной роли человека в истории, социальных аспектов ментальных проблем недостаточно знания содержания и значения «автоматически» действующих в данной культуре, «безликих» ментальных структур. Одним из средств обновления методологического арсенала истории стало использование достижений социальной и культурной антропологии, социологии, лингвистики. Под влиянием исторической антропологии в конце 1970-х — 1980-х годах сформировались родственные направления — микроистория (Италия), история повседневности (Германия), новая локальная история (Великобритания), новая интеллектуальная и новая культурная история (США, Франция),— в рамках которых историческое исследование приняло особый ракурс. Влияние постмодернистской картины мира с ее отказом от целостно­сти, фрагментацией, локализацией и индивидуализацией реальности, с одной стороны, и внутренняя потребность исторической науки в обновлении, с другой, обусловили рост внимания к особенному, индивидуальному и уникальному в истории. Наметилась отчетливая тенденция корректировки представлений о человеке как объекте исторического исследования. На первый план вышли личностные поведенческие стратегии, выбор и интерпретация.

Л. П. Репина отмечает, что «в фокусе современной историографии — человек, и все более — человеческая индивидуальность», подчеркивая, что «история рассматривается как наука о человеке, изменяющемся в социально-темпоральном пространстве прошлого и своими действиями непрерывно изменяющем это пространство» 5. Задачи методологического синтеза, порождаемые данным исследовательским подходом, по-настоящему трудны, масштабны и не могут быть решены силами одной традиционно понимаемой истории.

Междисциплинарная кооперация истории и смежных дисциплин в изучении человека и общества прошлого, получившая наибольшее развитие во второй половине XX века в рамках школы «Анналов» и исторической антропологии, сегодня приобретает особое значение. Это связано с превращением истории с ее новейшими методологическими ориентациями в междисциплинарную научную сферу, интегрирующую усилия и результаты исследований разных наук о человеке, с «историческим поворотом» в развитии самих социальных и гуманитарных дисциплин. Расширение предметного поля исторических исследований, включающего вопросы, традиционно решаемые смежными науками, особое внимание к человеческой индивидуальности и проблемам сознания создают предпосылки и условия для реализации задач междисциплинарного синтеза в изучении человека.

Перспективность развития междисциплинарного сотрудничества не отрицает наличия трудностей и противоречий на пути его реализации. Уже в начале 1970-х годов в западной историографии стали появляться критические оценки заимствования историей методов из смежных научных областей 6. Они включали утверждения, что модели и концепции одной дисциплины не должны применяться в фундаментально иных условиях другой, что поле истории не должно стать объектом экспансии других наук.

Задачи новой истории, по мнению представителей школы «Анналов», были не только в том, чтобы уйти от обособленного, узко понимаемого исторического исследования, практиковать его многонаправленность, но и бороться с опасностью превращения истории в что-либо иное, нежели история 7. Последнее утверждение отражает понимание важности сохранения специфики предмета исторической науки в условиях расширения междисциплинарной кооперации. Данная специфика может быть осмыслена в контексте анализа эволюции парадигм социально-гуманитарного познания в новое и новейшее время, когда происходила выработка исторической эпистемологии, принципов и методов исторического исследования.

Особое значение имело обретение исторической наукой собственной эпистемологии, во многом стимулированное неокантианской эпистемологической рефлексией. Как показал Б. Г. Могильницкий, из нее выросла методология истории как самостоятельная научная и учебная дисциплина 8. Специфика предмета истории состоит, в частности, в том, что в отличие от других социальных дисциплин это эмпирическая наука о конкретных событиях и явлениях прошлого во всей их уникальности и неповторимости. Историк должен описывать, классифицировать факты прошлого в их полноте, всесторонних связях и зависимостях, на основании данных всего круга доступных ему источников. Даже в качественно иной методологической ситуации новейшего времени от него требуется неукоснительное соблюдение классических требований профессионализма, выработанных историографией XIX—XX веков: принципа историзма, правил внешней и внутренней критики источников и др. В процессе интерпретации их содержания историк вооружается новыми ракурсами видения, подходами, приемами анализа текстов и внетекстовой реальности, входящими в интеллектуальный арсенал современных методов социально-гуманитарного познания. Таким путем при сохранении дисциплинарной идентичности история может приобрести новый облик, адекватный интеллектуальным вызовам современной эпохи, условиям развития гуманитарного знания в век глобали-зации и информатизации.

Общим объектом, на который направлены методы социальных и гуманитарных наук, является человек во всех проявлениях своего поведения, жизнедеятельности, который с помощью этих методов может быть наиболее глубоко и разнообразно интерпретирован. Развитие и применение концепций и методов социальных наук в историческом исследовании требует постоянного взаимодействия между историками и представителями других дисциплин. Этот процесс может быть только многосторонним, суля выгоды от кооперации всем участникам. Неисторические социальные науки, по существу, являются аналитическими, и их достижения связаны в большей степени с реализацией подхода, базирующегося на аналитических процедурах; с другой стороны, в историческом исследовании наиболее актуальной является проблема синтеза, и процедуры синтеза занимают важнейшее место в арсенале исследовательских методов. Поэтому кооперация между дисциплинами ведет к взаимному обогащению обеих сторон 9. Отмечающийся рядом авторов в последнее время «исторический поворот» в социальных и гуманитарных науках 10 делает возможность такого сотрудничества более вероятной. Этот поворот выражается в возрастающем интересе к роли агента исторического процесса во взаимоотношении и взаимодействии с социальными структурами и средой, применении исторического подхода к объяснению природы и функций любого социального института. Историческая социология доминирует в настоящее время в социологии, а исторический подход считается фундаментальным в антропологии и политических науках. В этом же ключе можно рассматривать появление особого направления в социальной психологии — исторической социальной психологии 11.

Междисциплинарное сотрудничество ведет не к изменению целей исторического исследования, а к переориентации его интереса, фокуса, пересмот- ру вопроса о границах возможного и исследовательских процедур. Говоря об условиях заимствования историками фактического или концептуального материала из работ этнологов, известный российский специалист по историче­ской антропологии М. Кромм пишет, что такие заимствования должны быть строго дозированы и подчинены логике самого исторического исследования 12. «Зато,— продолжает он,— ничто не мешает историку без всяких ограничений находить в антропологической литературе новые идеи и темы, расширять свой кругозор и, в итоге, смотреть на проблемы своей специальности под новым углом зрения». Данный подход применим и в отношении кооперации истории с другими смежными дисциплинами. Социальные и гуманитарные, а также естественнонаучные дисциплины не только оказывают влияние на способы исторической интерпретации прошлого, внося коррективы в трактовку взаимоотношений объекта и субъекта исторического познания, его возможностей и пределов, но и позволяют существенно расширить арсенал его средств, которые представлены научными методами.

Проблема метода является центральной в методологии истории, так как она соединяет теоретический уровень и практику исторического исследования. Существуют различные определения метода исторической науки, отражающие двуединую его природу. Так, В. В. Иванов считает, что исторический метод в общем смысле слова включает в себя мировоззренческие, теоретические знания и конкретные приемы исследования социальных явлений 13; И. Д. Ковальченко определяет научный метод как совокупность путей и принципов, требований и норм, правил и процедур, орудий и инструментов, обеспечивающих взаимодействие субъекта с познаваемым объектом с целью решения поставленной задачи 14. И. М. Савельева и А. В. Полетаев различают научный метод в широком и узком значениях, отмечая, что основное содержание метода образуют научные теории, а под историческими методами в узком смысле слова подразумеваются приемы критики исторических источников, прежде всего письменных 15. Подчеркивая роль научных теорий в становлении методов исторического исследования, они утверждают: «...проблема метода — это история научных традиций, научных школ и внутринаучной коммуникации... Пока не было социальных наук, не было научных методов и в распоряжении истории. Она представляла собой свод хроник, сведений и т. д.».

Историки вырабатывают новые подходы в методологии на базе осмы­сления основных тенденций в эволюции современного научного знания, общенаучных парадигм, оказывающих влияние на развитие теоретических концепций всех отраслей науки. Наиболее ярким воплощением последних является теория синергетики, возникшая в рамках физики и ставшая методологическим основанием междисциплинарных исследований 16. Как показано в работах Ю. М. Лотмана, Л. И. Бородкина, М. И. Левандовского, А. Ю. Андреева и др., синергетический подход может быть методологической основой исторического исследования, в том числе историко-культурного и историко-антропологического 17. Теория синергетики позволяет выявить и определить характер развития неустойчивых ситуаций в историческом процессе, влияние случайностей, малых воздействий, которые принципиально невозможно предугадать и прогнозировать, на ход дальнейших событий, развитие ситуации в точке бифуркации 18. Этот междисциплинарный по своей сути методологический подход связывает выбор альтернатив развития в истории с ролью тех конкретных людей, которые оказались волею судеб в гуще событий в «минуты роковые» 19.

Актуальность разработки проблем междисциплинарного синтеза определяется, как это очевидно, не только развитием практики взаимодействия и формированием наддисциплинарных предметных полей, но и пересмотром роли языка, культуры, повседневного опыта в человеческой практике и научном познании, антропологическим поворотом в истории. Необходимость изучения всех проявлений жизни человека прошлого — наделенного сознанием индивида, находящегося в центре исторического исследования,— в единстве его личностных и социальных характеристик предполагает использование теоретических наработок и методов психологии, социологии, антропологии, семиотики, лингвистики. Антропологически ориентированная история, которая может рассматриваться как главный источник инноваций в развитии методологии и методов исторического исследования, в конце XX века совершила свой очередной виток — «культурологический» поворот. Последний, по оценке Л. П. Репиной, привел к оформлению социокультурного подхода к изучению исторического прошлого с новой масштабной задачей — раскрыть культурный механизм социального взаимодействия. Большие надежды стали возлагаться на новую парадигму анализа, способную учесть творческую роль личности и механизм принятия решений индивидом и призванную таким образом обеспечить синтез индивидуального и социального в истории 20.

Ведущая тенденция в междисциплинарном взаимодействии истории и смежных социально-гуманитарных дисциплин на его современном этапе может быть обозначена как развитие трансдисциплинарных исследований. Л. П. Репина отмечает, что новизна междисциплинарной ситуации уже в 1970—80-х годах состояла в том, что в центре внимания оказались не только методики, но и объекты научных интересов других дисциплин (именно сам объект исследования стал конструироваться как поли/мультидисциплинарный), что привело к переменам революционного масштаба в предметной области истории: в результате интенсивных междисциплинарных взаимодействий резкое расширение предмета истории, круга источников и методов исследования вы­звало появление множества новых «гибридных» субдисциплин и значительное усложнение структуры исторической науки. В этой исследовательской ситуации все явственнее стал ощущаться перенос значения с дисциплин на проблемы, которые формулируются, по существу, как трансдисциплинарные: это проблемы, которые в принципе не могут быть поставлены в конституированных дисциплинарных границах 21.

Та или иная методология, как известно, реализуется посредством при­менения определенных теоретических подходов, концептуальных моделей, принципов, методов и техники исторического исследования. Все эти уровни теоретико-методологического и методического оснащения исторического исследования взаимосвязаны и взаимообусловлены. Методологический синтез вовлекает в общий процесс все перечисленные уровни, порождая феномен междисциплинарности. Последняя, являясь неотъемлемым атрибутом исторической антропологии, выступает как характерная черта исторического познания в современную эпоху, требующая от историков выхода на более высокий, метадисциплинарный уровень, на уровень теории познания, эпистемологии 22. В этой связи нельзя обойти вниманием и вопрос об адекватных современной эпистемологической ситуации источниковедческих подходах. Они, на наш взгляд, базируются на понимании исторического источника как продукта целенаправленной человеческой деятельности, явления культуры 23. В свою очередь, это ориентирует на системное изучение источников, на обращение ко всему объему произведений культуры (в широком смысле), созданных в процессе человеческой деятельности и отразивших в себе различные аспекты развития общества и личности 24. Особую значимость имеют источники личного происхождения, язык которых рассматривается как способ самовыражения человека. Повторяемость и устойчивость речевых практик в источниках может служить основой для более широких обобщений 25. Характерное для современной эпохи осознание «непрозрачности» всякой социальной реальности, не имеющей прямого и непосредственного выражения в источниках, и определило постановку вопроса о необходимости интерпретации источникового материала с помощью современных научных подходов и методов целого ряда смежных наук. Особенную значимость использование междисциплинарных методов приобретает в тех случаях, когда в смежных дисциплинах используются аналогичные источники и серии документальных данных. При этом в каждом конкретном случае историк должен ясно определить, исходя из целей своего труда, какие концепции, термины и методы он заимствует из смежных областей социального и гуманитарного знания. Задача ученого — выбрать те концептуальные основания и базирующиеся на них методы, которые в наибольшей степени соответствуют природе изучаемых феноменов, познавательным задачам и источниковой базе исследования.


1 Блок М. Апология истории, или Ремесло историка. М., 1986. С. 18.

2 Февр Л. Суд совести истории и историка // Бои за историю. М., 1991. С. 19.

3 Там же. С. 20.

4 См.: Кромм М. М. Историческая антропология. Пособие к лекционному курсу. СПб., 2000. С. 32.

5 Репина Л. П. Междисциплинарность и история // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории 11. М., 2004. С. 17.

6 См.: Lucas C. Introduction // Constructing the Past. Essays in Historical Methodology. Cambridge, 1985. P. 9—11.

7 Там же. P. 10.

8 См.: Могильницкий Б. Г. История исторической мысли XX века: Курс лекций. Вып. 1. Кризис историзма. Томск, 2001. С. 59.

9 См.: The Social Sciences in Historical Study. A Report of the Committee on Histo­rio­gra­phy. N. Y., 1954. Bulletin 64. P. 31.

10 Berkhofer, Robert F. Beyond the Great Story. History as Text and Discourse. P. 2; Tilly C. As Sociology Meets History. N. Y.;L.;Sydney;San Francisco, 1981. P. 38.

11 См.: Historical Social Psychology / Ed. by K. J. Gergen and M. M. Gergen. N. Y.;L., 1984.

12 См.: Кромм М. М. Указ. соч. С. 45.

13 См.: Иванов В. В. Методология исторической науки. М., 1985. С. 97.

14 См.: Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. М., 2003. С. 39.

15 Савельева И. М., Полетаев А. В. История и время. В поисках утраченного. М., 1997. С. 58.

16 См.: Бородкин Л. И. Новые подходы в клиометрике: Модели нелинейной динамики в изучении неустойчивых процессов // Проблемы источниковедения и историографии. Материалы II Науч. чтений памяти акад. И. Д. Ковальченко. М., 2000. С. 145—150; Он же. Историческая синергетика: антропологический аспект // Ежегодник историко-антропологических исслед. 2001/2002. М., 2002. С. 22—30.

17 См.: Лотман Ю. М. Культура и взрыв. М., 1992; Андреев А. Ю., Бородкин Л. И., Левандовский М. И. История и хаос: новые подходы в синергетике // Сравнительное изучение цивилизаций мира / Под. ред. К. В. Хвостовой. М., 2000; Бородкин Л. И. Историческая синергетика... С. 22—30.

18 См.: Бородкин Л. И. Историческая синергетика... С. 23.

19 Там же. С. 29.

20 См.: Репина Л. П. Опыт междисциплинарного взаимодействия и задачи интеллектуальной истории // Диалог со временем: Альманах интеллектуальной истории 15. М., 2005. С. 10.

21 Там же.

22 См.: Медушевская О. М. Профессионализм гуманитарного образования в условиях междисциплинарности // Проблемы источниковедения и историографии. Материалы II Науч. чтений памяти акад. И. Д. Ковальченко. С. 351.

23 См.: Медушевская О. М. Феноменология культуры: Концепция А. С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени // Исторические записки. М., 1999. Т. 2 (120). С. 100—136.

24 См.: Данилевский И. Н., Кабанов В. В., Медушевская О. М., Румянцева М. Ф. Источниковедение: теория, история, метод. Источники российской истории: Учеб. пособие для гуманитар. специальностей. М., 2000. С. 26—27.

25 См.: Соколов А. К. Социальная история России новейшего времени: проблемы методологии и источниковедения // Социальная история: Ежегодник. 1998/99. М., 1999. С. 73.

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconЭволюционная патопсихология (перелистывая книгУ б ф. поршнева «о начале человеческой истории»)
Яя взгляды Е. С. Молчановой и И. В. Добрякова (2008), автор напоминает почти забытое имя основателя отечественной исторической психологии...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconПрограмма модульного курса "Парадигма памяти" в пространстве современного социально-гуманитарного знания
Традиционная проблематика целого ряда областей знания стала переосмысливаться в свете "мемориальной парадигмы". В первую очередь...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconМеждисциплинарная парадигма как основа формирования интегративных компетенций студентов многопрофильного вуза (на примере дисциплины иностранный язык )
Охватывают всей многообразной тематики мдс на базе дисциплины иностранный язык на современном этапе, их необходимо продолжить в полном...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconЛекция 1 История языкознания как наука и античные лингвистические традиции
Понятие научной парадигмы. Лингвистическая научная парадигма. Зависимость смены научных парадигм лингвистики от уровня культурно-исторического...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconФакторы и направления политической и экономической глобализации в современной России
Охватывают все сферы общественной жизни, поэтому их изучение в рамках одной дисциплины просто невозможно. Глобалистика формируется...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconФакторы и направления политической и экономической глобализации в современной России
Охватывают все сферы общественной жизни, поэтому их изучение в рамках одной дисциплины просто невозможно. Глобалистика формируется...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconСущность, формы, функции исторического знания; методы и источники изучения истории; понятия и классификация исторического источника; отечественная историография

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconСтефаненко П. В., Джура С. Г,Чурсинов В. И
Проанализирован генезис становления понятия ноосферы и парадигмы развития науки: фрактальная парадигма, политомическая парадигма,...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconПрограмма дисциплины фтд. 00
«Восток», обосновать актуальность востоковедного знания для современного мира. В основе построения курса лежит идея «цивилизации»...

О. С. Поршнева Междисциплинарная парадигма современного исторического знания iconИстория как наука. Методы и функции истории Этапы развития исторического знания. Особенности исторического источника
Афины и Спарта: два варианта греческого полиса. Завоевания Александра Македонского


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница