Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ




НазваниеКиммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ
страница2/7
Дата конвертации12.03.2013
Размер0.84 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7
Гендеризованный брак

Как мы представляем себе брак? Женщина изобретает умный план, чтобы «заманить в ловушку» мужчину. В случае успеха все ее друзья празднуют наступающее бракосочетание, предвкушая поток подарков для невесты. Женщина праздну­ет венчание: она, наконец, «посадила» мужчину на цепь, и ее будущее безопасно. Наоборот, мужчина «оплакивает» наступаю­щее бракосочетание. Его отловили, и будущее кажется лишь тяжелой обязанностью, «старым чугунным шаром и цепью», рядом с улыбающимся начальником личной тюрьмы. Маль­чишник в ночь перед свадьбой заключает в себе жалостли­вый, элегический смысл, скрываемый за выходками жениха, поскольку для него и его приятелей это «последняя ночь свобо­ды», которая часто состоит из курения толстых сигар, интен­сивного пьянства, порнокино и/или наемных танцовщиц и проституток.

Если вы верите такому культурному определению брака — она хочет, а он вынужден или его поймали, — то вы считаете, что брак приносит пользу женщинам и это — «их» область. Но согласно многим исследованиям из области социальных наук вы ошибаетесь. Вначале 1970-х гг. социолог Джесси Бернард идентифицировала два различных брака — «для него» и «для нее». И брак «для него», по мнению ученого, оказался лучше. «Брак приносит пользу мужчинам. Все психологические изме­рения индексов счастья и депрессии показывают, что женатые мужчины намного более счастливы, чем не состоящие в браке, в то время как не состоящие в браке женщины несколько более счастливы, чем замужние. (Самое резкое различие — между женатыми и не состоящими в браке мужчинами.) Большая доля мужчин, чем женщин, в конечном счете женятся; мужья говорят о большей удовлетворенности браком, чем их жены; мужья живут дольше и имеют лучшее здоровье, чем не состоя­щие в браке мужчины, также как и лучшее здоровье, чем жен­щины; и мужчины реже, чем женщины, инициируют развод. После развода мужчины вступают в повторный брак намного быстрее, чем женщины, вдовцы умирают скорее после смерти супруги, чем вдовы»29.

Все это предполагает, что брак является более выгодным ] делом для мужчин, чем для женщин. И как может быть иначе? Учитывая традиционное разделение труда в семье (она работает, он ничего не делает по дому) и нетрадиционное разделение труда вне семьи (он работает, иона, скорее всего, тоже), рабо-


196

197

тающий муж получает дома и эмоциональные, и социальные, и сексуальные услуги, так что он может чувствовать себя доста­точно комфортно в этом мире. Его жена, которая (вероятно) тоже работает, еще и дома обеспечивает ему комфортабельное существование и очень мало получает взамен30. Брак часто может быть «хорош и для гусыни», но для «гуся» это просто отличное дело!

В последние годы субъективные оценки брачного счас­тья снизились и среди женщин, и среди мужчин. Сильное ухудшение экономических перспектив для молодых людей и снижение зарплаты белых мужчин в эпоху Рейгана в сочета­нии с возросшей конфронтацией между работой и семейной жизнью, изменившимся отношением к уходу за детьми и до­машней работе, отсутствием структурной правительственной поддержки адекватного здравоохранения, детских учреждений и дружественной по отношению ксгмье политики на рабочих местах — все это привело к росту давления на брак. Вопрос втом, сможет ли семья продолжать принимать на себя все эти удары как буфер, являясь социальным институтом, одновре­менно очень устойчивым и очень хрупким?

Гендер изо ванные родители, гендеризованные дети

Как ни удивительно, другой причиной снижения семейного счастья стали дети. Именно из-за них семейное счастье часто идет на убыль. Пары, которые остаются бездетными, имеют более высокий уровень брачного удовлетворения, чем семьи с детьми. Такая семья лучше образована, вероятнее всего, живет в городе, и жена занята своей карьерой. Семья имеет больше сбережений и инвестиций и более склонна к покупке дорогого дома в возрасте за пятьдесят лет. Ощущение брачного счастья слабеет с появлением первого ребенка и не усиливается, даже когда он идет в школу, а, наоборот, еще больше падает, когда ребенок становится подростком. По словам социолога Мэри Бебин, муж начинает чувствовать себя лучше в браке, когда детям исполняется 18 лет, а жена не чувствует себя лучше в бра­ке до тех пор, пока дети не оставляют дом3|.\ Но дети, уход за ними и их воспитание являются смыслом и одной из главных целей семьи, последним доводом в пользу ее существования. Если одна из основных целей семьи — поддержание тендер­ного неравенства и тендерного различия между родителями, то другая ее главная цель состоит в гарантировании того, чтобы

гендерно сформированная идентичность отца или матери была передана детям, т.е. следующему поколению. Именно в семье впервые сеются семена тендерных различий, именно там мы впервые понимаем, что быть мужчиной или женщиной, маль­чиком или девочкой означает разные вещи и что положения эти неравны. Тендерная социализация начинается с рождения ребенка и продолжается в течение всей его жизни. Как роди­тели влияют на формирование тендерных различий в детях? Родители обладают набором идей тендерного характера по поводу того, в чем их дети нуждаются, а это значит, что сами родители уже социализированы в определенных стереотипах насчет того, какими должны быть девочки и мальчики различ­ных возрастов. С помощью курсов в колледжах и учебников, популярной прессы, руководств по воспитанию детей, «рас­сказов бабушек», замечаний друзей и родственников, инфор­мации, полученной от других родителей, и пословиц (типа: «Из чего сделаны хорошие девочки? Из сахара, специй и всего вкусного»; «Из чего сделаны маленькие мальчики? Из лягу­шек, улиток и щенячьих хвостов») они конструируют не просто «ребенка», но «мальчика» и «девочку», по отношению к кото­рым существуют разные ожидания. Конечно, у родителей есть надежды и желания насчет того, какими взрослыми станут их дети, какие типы ролей они будут играть (как бы туманно они себе это ни представляли), и идеи о том, какие взрослые «инди­видуальные» характеристики являются наиболее ценными, чтобы человек смог эффективно играть свою роль в обществе. Кроме того, родители следят, чтобы их ребенок демонстриро­вал «типичное поведение» девочек или мальчиков его возраста. В детстве тендерное различие и тендерное неравенство созда­ются и укрепляются с помощью игр, СМИ и школы.

Тендерное формирование личности начинается даже преж­де рождения ребенка. До амниоцентеза (медицинская техника, используемая для обнаружения генетических дефектов, также как и пола плода) или сонограммы (которая также может пока­зать пол ребенка) родители проводят часы, размышляя о поле будущего ребенка и часто делая предположения, основанные на количестве ударов ножкой и другого внутриутробного пове­дения плода. Родственники и друзья говорят о том, «большой» ребенок или «маленький», и делают комментарии вроде: «Такой активный — это должен быть мальчик!» В тех случаях, когда амниоцентез не используется, и в тех странах, где эти меди­цинские возможности недоступны, родители все еще проводят время в размышлениях о поле своего ребенка.


198

199

Объявление о рождении ребенка утверждает его тендер: «Это — мальчик!» или «Это — девочка!» Прежде всего, вы узнаете пол своего ребенка (в роддоме его пишут на специаль­ной табличке). Потом уже — все остальное, включая имя, основную информацию о его физических данных, и часто — кто его родители. Удивленные замечания посетителей рожени­цы в первые дни после родов повторяют те же самые гендерно сформированные чувства. Некоторые могут чувствовать, что тендерная стереотипизация неуместна, но в большинстве слу­чаев с мальчиками все еше возможны комментарии типа «Кто знает, однажды он может стать президентом», или «Такой боль­шой — станет футболистом», а для новорожденной девочки более вероятны такие комментарии как: «Она красива, и маль­чишки по ней будут сходить с ума!» или «Время пролетит, и она тоже станет матерью».

Во время младенчества представления о том, как следует обра­щаться с ребенком того или иного пола, непосредственно влияют на поведение родителей и других взрослых. Большое количество исследований на эту тему уже обеспечило массу информации, которую я лишь кратко обобщу здесь. В первые шесть месяцев жизни младенца мать имеет тенденцию присматривать за девоч­кой и говорить с ней больше, чем с мальчиком, быстрее отвечать на крик девочки. Фактически такое поведение прослеживается впервые два года жизни ребенка. Мальчиков, с другой сторо­ны, чаще, чем девочек, трогают, берут на руки, качают и целуют в первые несколько месяцев их жизни, но ситуация полностью меняется после того, как мальчику исполняется полгодика. В течение первого года жизни девочкам позволяется (их даже поощряют к этому) больше сидеть «на ручках» и вообще нахо­диться в непосредственной близости от матери, чем мальчикам. Потом, в более поздние годы жизни, девочек поощряют к само­стоятельности, но никогда так сильно, как мальчиков. Эта раз­ница объясняется заинтересованностью родителей в развитии автономии или независимости. Из-за тендерных стереотипов матери полагают, что, в отличие от девочек, мальчики должны расти независимыми, и поощряют их быть самостоятельными, чтобы те позже могли исследовать окружающий мир и справ­ляться с ним. Многие матери отучают сына от физического контакта раньше, чем дочь. И в целом родители создают боль­ше ограничений для дочери, с самого раннего возраста ребенка сужая диапазон приемлемого поведения.

Такие старания родителей преподать ребенку «надлежа­щую» тендерную роль, скорее, не являются сознательными, но

отражают тот факт, что сами родители воспринимают общие социальные роли мужчин и женщин. Хотя это уже не универ­сальное правило, часто с сыновьями обращаются так, словно они по природе крепкие и активные. Сними играют грубее, их приветствуют улыбками и другими признаками удоволь­ствия, когда они отвечают соответственно. Девочки, по мне­нию родителей, более тонкие и нежные существа, поэтому их милое поведение и послушание, вероятно, получат родитель­ское одобрение.

Другие взрослые укрепляют эти различные стереотипы родительского поведения. Исследователи обнаружили, что взаимодействие людей с младенцами основывается больше на их предположениях о том, что именно соответствует опреде­ленному тендеру, чем на непосредственных характеристиках ребенка. Например, в одном эксперименте младенцам после­довательно давали гендерно маркированные игрушки (куклы для девочек, молотки для мальчиков), но взрослым не сказали про пол младенцев. Для описания младенцев, пол которых они не знали, респонденты использовали гендерно маркированные прилагательные — «сильный» и «большой» для мальчиков и «мягкий» и «симпатичный» для девочек. (Очевидно, в таком эксперименте у участников были одинаковые шансы угадать или ошибиться, и поэтому они описывали детей, скорее, в кон­тексте полученной информации о них, чем в результате прямо­го за ними наблюдения.) В другом эксперименте была показана видеозапись реакции девятимесячного ребенка на чертика из коробочки, куклу, игрушечного медвежонка и гудок. Полови­не участников эксперимента говорили, что ребенок мальчик, а другой половине — что это девочка. На вопрос о том, как ребенок выражал гнев, страх и удовольствие, наблюдатели отве­чали по-разному, так как «видели» различные эмоции. Когда ребенок играл с чертиком в коробочке, то был взволнован и да­же кричал. Те, кто думал, что перед ними мальчик, считали, что «он» сердится; те, кто «видел» перед собой девочку, думали, что «она» боится32.

Как показали исследования, в период перехода ребенка от стадии младенца к стадии малыша, в возрасте одного-двух лет, тендерное формирование усиливается. Мальчику говорят, что «мальчики не цепляются за свою мать» и «большие мальчики не плачут». Независимость мальчика, его агрессивное поведение и подавление эмоций вознаграждаются, а отказ подчиниться приносит возрастающее родительское неодобрение. Девоч­ку же поощряют, если она выражает эмоции, и контролируют


200

201

ее агрессию, ей дают больше возможностей быть зависимой; ей разрешают и поплакать дольше, чем мальчику.

Игрушки, в которые играют дети, изначально созданы как игрушки для девочек и игрушки для мальчиков. Девочке дают кукольные домики и куклы; мальчик получает грузови­ки и конструкторы. Ему же взрослые объясняют, что он станет «бабой», если хочет играть в игрушки для девчонок. Эти ярлы­ки приходят к детям первоначально от взрослых, поскольку было отмечено, что вдва с половиной года многие мальчики предпочитают играть в кукольные домики и куклы, они отка­зываются от них только потому, что родители считают эти игрушки девчачьими.; Родительские реакции очень быстро усваиваются детьми, которые затем уже проявляют совершен­но разные предпочтения при выборе игр и игрушек. Реклам­ные объявления, продавцы и другие агенты социализации все вместе усиливают значение подсказок, полученных от родите­лей, и дети приходят к соответствующему пониманию самих себя. Игрушки также воспринимаются как воплощение неко­торых эмоциональных черт, соответствующих мужским или женским. Лотт утверждает, что игрушки для девочек поощряют зависимость от других, в то время как игрушки для мальчиков направлены на развитие способностей к решению проблем и независимости33.

С очень раннего возраста физический внешний вид привязан к социальным определениям мужественности и женственности. Девочку вознаграждают за ее внешность и привлекательность, в то время как мальчика чаще хвалят за физические достижения и активность. Эти различия продолжаются и в юности. Девочку учат использовать свою симпатичную внешность и скромность, а также смотреть в зеркало и искать отражение себя в реакции других. Мальчик приходит к пониманию того, что спортивные способности и достижения являются главными в его будущей мужской жизни.

Самые ранние отношения ребенка с другими детьми ста­новятся ареной, на которой ребенок выражает и использует тендерные ожидания, воспринятые от родителей и окружаю­щего мира. Исследователи обнаружили, что уже после первого года в школе у ребенка развивается тенденция выбирать при­ятелей по принципу принадлежности к одному и тому же полу. Психологи Элеонор Маккоби и Кэрол Джаклин указывают, что дети, независимо от тендера, предпочитают играть с другими детьми, подобными себе. Их изучение двух- и трехлетних детей поднимает интересные вопросы. Они сделали так, чтобы пары

202

детей (одного пола или обоих полов) играли вместе и были одеты одинаково. Наблюдатели не смогли определить, кто из этих детей является мальчиком и кто — девочкой, даже если мара состояла из мальчика и девочки. (Конечно, сами дети могли определить пол друг друга.) Результаты подтвердили, что пары одного пола играли более мирно, чем пары из детей I обоих полов34.

Экспериментальные исследования показывают, что мальчики и девочки очень рано начинают развивать две тендерные куль­туры, резко отличные друг от друга. Хотя ребенок не начинает свою жизнь с игр, ориентированных лишь на один из полов, постепенно он предпочитает играть с детьми своего пола. В та­ких играх мальчики изучают опытным путем те модели поведе­ния, которых от них ожидают как от будущих мужчин, вклю­чая и поведение, которое характеризует сексуальные ожидания взрослого мужчины. В то же самое время девочки обучаются моделям поведения, требуемым от них как от будущих жен­щин, также включая и сексуальные ожидания. В играх мальчи­ков происходит больше драк, и они более соревновательны, т.е. созданы так, что в них есть победители и проигравшие. Маль­чики пытаются влиять на направление игры прямыми требова­ниями; девочки используют более тонкие и косвенные методы в своих усилиях влиять друг на друга. Мальчики играют, чтобы заполучить власть; девочки играют, чтобы удостовериться, что все хорошо провели время35.

В мире игры мальчики и девочки принимают тендер- \ ные идентичности различными способами. Девочкам часто «запрещается» участие в некоторых спортивных состязаниях и разрешается играть в другие игры с более простыми прави­лами (тач- или флаг-футбол)*. Даже когда они принимают уча­стие в спортивных состязаниях одновременно, мальчики и де­вочки не состязаются вместе. Когда их спрашивают о причине подобного разделения, они отвечают, нередко с удивлени­ем: «Разве вы не знаете, что мальчики не играют с девочка­ми?» — как будто поражаясь, что взрослые еше не знают этого правила.

Вообще мальчики склонны обретать мужественность, избе­гая всего женского и непосредственно подражая мужчинам. Наоборот, действия и идентичности девочек кажутся выстро­енными, скорее, на прямой имитации, чем на отталкивании

Разновидности американского футбола с упрошенными правилами, и которые могут играть люди любого «озраста. — Прим. ред.

203

и избегании маскулинности. Внешне это наблюдение под­тверждает идею Фрейда о том, что для мальчика разрыв с ма­терью влечет за собой пожизненный отказ от женственности как механизм, с помощью которого мальчик устанавливает свою автономию; для девочки же формирование идентичнос­ти состоит как раз в идентификации с матерью, и таким обра­зом укрепляется конкретность ее идентификации. Но этот процесс может быть результатом всего окружающего «мате­риала», из которого дети формируют свои тендерные иден­тичности, а не результатом некоего врожденного двигателя. Например, подумайте о типичных образах мальчиков, которые девочка видит в комиксах и телевизионных передачах. Поду­майте также о типах ролевых игр, в которые играют мальчи­ки и девочки. Мальчик будет играть роль мифического героя (ковбоя, индейца, солдата, супергероя, черепашки ниндзя). Девочка же часто играет роль мамы, медсестры и учительни­цы. Таким образом, мальчик узнает, что его будущие перс­пективы безграничны, играя в определенные «идентичности», бросающие вызов обычным пределам и ограничениям. Девоч­ка же узнает, что ее будущий мир детерминирован конкретны­ми социальными ограничениями. Хотя все это значительно изменилось за последние годы, но гораздо больше для дево­чек, чем для мальчиков. Девочки теперь играют в настоящий футбол и фантазируют о том, как бы стать Зеной — королевой воинов или Баффи — убийцей вампиров*, которые сильнее и сексуальнее, чем любой из мужчин, постоянно побежда­емых ими.

Ранние тендерные различия совсем не абсолютны, но изменение всегда направлено только в одну сторону. Некото­рым «девчонкам-сорванцам» можно разрешить играть в нефор­мальные игры с соседскими мальчишками, когда необходи­мы дополнительные игроки. Но только в последние годы для девочек был открыт доступ в официально организованные спор­тивные лиги в футболе и софтболе.'Для мальчика возможность играть в «девчачьи» игры очень редка; в этом случае ярлык «баба» (sissy) носит еще более негативную оценку, чем ярлык «девчонка-сорванец». У девочек может быть больше «мальчи­шеских игрушек», чем у мальчиков «девчачьих». Есть ряд «маль­чишеских поступков», которые могут совершить и девочки, но для мальчиков любые «отклонения» в сторону «девчоночьих поступков» невозможны.

Героини детских американских сериалов. — Прим. ред.

204

Эта асимметрия, переходящая на другие виды гендерно маркированных игр, указывает на то, что мужественность ока­зывается намного более жесткой ролевой конструкцией, чем женственность, а также на то, как эта жесткость становится час­тью принудительных механизмов ролевой социализации. Ген-дер — не просто выражение того, что является «правильным» и «соответствующим»; скорее, наши культурные определения того, что является правильным и соответствующим, получены из знаний взрослых людей о мире и частично зависят от того, кто диктует эти правила. Детская игра в сжатом виде выражает и содержит ожидания тендерного неравенства, которые и пере­даются дальше, в процесс тендерных отношений уже во взрос­лой жизни36.

Мальчик и девочка понимают неравенство между женщиной и мужчиной, но они также понимают, что статус «менее раиной» дает девочке немного больше свободы в области кросс-гендерно-го (не соответствующего ее полу) поведения, из-за ее принадлеж­ности к женскому тендеру. Девочки считают, что им надо вести себя лучше, чем мальчики, и многие девочки утверждают, что предпочли бы быть мальчиком, чем девочкой. Наоборот, маль­чики считают, что быть девочкой — хуже, чем смерть. «Если бы я был девочкой, — сказал один третьеклассник, — все были бы лучше меня, потому что мальчики лучше, чем девочки».

Подобные утверждения заставляют нас вздрогнуть, потому что они показывают, как глубоко взаимосвязаны тендерные различия и тендерные неравенства и как первое служит оправ­данием второго. Этот маленький мальчик, подобно миллионам других, понял, что его статус в мире зависит от его способности дистанцировать себя от женственности. Преувеличивая гендер-ное различие, он снова и снова утверждает свой более высокий статус. В значительной степени именно в обычных, ежеднев­ных событиях семейной жизни дети познают, что такое «быть мальчиком» или «быть девочкой». Именно через те же самые события тендерное неравенство воспроизводится дальше в на­шей взрослой жизни среди женщин и мужчин. «Детские взаи­модействия — это не подготовка к жизни, — приходит к выво­ду социолог Барри Торн. — Они — сама жизнь»37.

1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconРоббинз С. П., Коултер М., Менеджмент, 8-е издание.: Пер. С англ
Мескон М. Х., Альберт М., Хедоури Ф., Основы менеджмента, 3-е издание: Пер с англ. – М.: Ооо «И. Д. Вильямс», 2008. – 672 с

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconЯлом И. Д. Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы Пер с англ. А. Б. Фенько
Пер с англ. А. Б. Фенько. — М.: Независимая фирма «Класс», 1997. — 288 с. — (Библиотека психологии и психотерапии)

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconАнастази А. А 64 Дифференциальная психология. Индивидуальные и групповые разли- чия в поведении /Пер с англ
Пер с англ. — М.: Апрель Пресс, Изд-во эксмо-пресс, 2001. — 752 с. (Серия «Кафедра психологии»)

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconАхо А. Компиляторы: Принципы, технологии, инструменты: Пер с англ./ А. Ахо, Р. Сети, Д. Ульман
Учебный курс mcse: Пер с англ. 2-е изд., перераб. М.: Рус. Редакция, 2001. 672 с. Isbn 5-7502-0183-Х: 35,00 грн

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconАбдул-Баха. Ответы на некоторые вопросы. Пер с англ. Спб.: Единение, 1995. 234 с
А’зам Набиль-и Вестники Рассвета. Повествование о ранних днях Откровения Бахаи: в 2т. Пер с англ. – М.: Единение, 2005. – Т. I. –...

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconИсследование суставов: пер с англ
Битхем, У. П. Клиническое исследование суставов: пер с англ. /под ред. И. А. Мовшовича. – М.: Медицина, 1970. – 187с

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconУказатель произведений литературы
Апдайк, Джон. Кентавр: Роман/ Дж. Апдайк, Пер с англ. В. Хинкиса. Герцог: Роман/ С. Беллоу; Пер с англ. В. А. Харитонова. М.: Ооо...

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconПлан Список использованной литературы: 1 приложение 5
Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. /Пер с англ. М.: Академия, 1999, с. 956

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconАнаньев Б. Г. Человек как предмет познания. Спб.: Питер. Анастази А. Психологическое тестирование / Пер с англ
Анастази А. Психологическое тестирование / Пер с англ. – М.: Педагогика, 1982. Т 1 2

Киммел М. К. 40 Гендерное общество/Пер с англ iconНовые поступления литературы (июль сентябрь 2002) математика инв. 62350 в 161. 8 Б 93
Одномерные вариационные задачи. Введение / Пер с англ. Рожковская Т. Н.; Ред пер. Уральцева Н. Н. Новосибирск: Научная книга, 2002....


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница