Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном




НазваниеРаби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном
страница4/23
Дата конвертации18.04.2013
Размер4.35 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Шхины, пребывающей в своем гнезде, в Храме. Это символ постоянной

близости между Б-гом и Кнесет Исраэль. Но вот в их отношениях разразился

кризис. Царь перестает оберегать дочь от зла. И поскольку он больше не

беспокоится о ее судьбе (о судьбе Кнесет Исраэль, сокровенной душе всего

Израиля, которая является одной из граней Б-жественного откровения в мире),

то силы зла похищают царскую дочь и используют ее для своих целей. Однако

царь тотчас же раскаивается и хочет вернуть царевну. Он пытается призвать ее

к себе, старается отыскать ее. Эти призывы напоминают заверения пророка: "На

малое мгновение оставил Я тебя и с милосердием великим соберу тебя. В пылу

гнева сокрыл Я на мгновение лик Свой от тебя - и милостью вечною помилую

тебя, - сказал Избавитель твой, Г-сподь" (Йешаяhу, 54:7,8). При всем том,

страдания и беды все же приходят как следствие "сокрытия лика". Всевышний

полон сожаления и стремится возвратить к Себе Кнесет Исраэль, ибо сказано в

трактате "Брахот": "Что (осталось) ему, отцу, изгнавшему сыновей, или

сыновьям, изгнанным из-за стола отца своего?" (3б). Но поскольку Б-г изгнал

Шхину, или Кнесет Исраэль, то и народ Израиля должен отправиться в изгнание.

Образ первого министра символизирует еврейский народ (по крайней мере, его

лучшую часть - законоучителей и праведников) (18).

Такое описание изгнания у раби Нахмана опрокидывает привычные

представления. Галут вызван не делами земными, не объективными

материально-историческими причинами, приведшими к изгнанию еврейского народа

с его родины. Создается впечатление, что не Шхина сопровождает еврейский

народ в его изгнании, а напротив - сыны Израиля отправляются в изгнание

вслед за Шхиной, чтобы найти и возвратить ее.

Таким образом, по мнению раби Нахмана, галут не навязан еврейскому

народу внешними обстоятельствами. Это добровольное изгнание. Народ Израиля

отправляется на поиски Шхины, то есть своей собственной души, и на этом пути

претерпевает муки. Ради чего он принимает страдания? Из любви к обожаемому

Царю, которому хочет возвратить любимую дочь, ради "воссоединения Святого

Творца, Благословен Он, с Его Шхиной". Эта благородная цель побуждает

первого министра отправиться в странствия, которые закончатся не раньше, чем

он найдет и освободит царскую дочь.


Первый этап поисков царской дочери


Итак, первый министр отправляется на поиски царской дочери. Он берет с

собой лишь самое необходимое (галут!): слугу, олицетворяющего простой народ

Израиля, неискушенных людей, отправляющихся на поиски Избавления вслед за

вождями. После долгих изнурительных поисков первый министр находит царскую

дочь в укрепленном замке среди пустыни. Пустыня служит прибежищем нечистой

силе, Азазелю. Среди запустения могут гнездиться только злые силы (19).

Первый министр находит в пустыне дворец, войско, стражу - все атрибуты

истинного царя, ибо "...одно в противовес другому сделал Б-г..." ("Коhелет"

- "Екклесиаст", 7:14) и зло является взору подобием добра. Злые силы пугают

первого министра, поскольку он поддается иллюзии и принимает мнимую

реальность за подлинную. Но, преодолев страх, он входит во дворец и

убеждается, что силы зла не более чем тени и их метания не в состоянии

помешать человеку сделать то, что должно. Зло распоряжается лишь там, где

человек поддается его власти. Первый министр проникает вглубь дворца, в

самое логово зла, добирается до его сердцевины и видит все происходящее там.

Он полон веры и надежды, и потому нечистая сила не может ему

воспрепятствовать и бессильна повредить.

Веселье на балу Азазеля достигает апогея, когда вводят царицу, в

которой верный министр узнает царскую дочь. Она служит злу, и в этом

глубинный смысл изгнания Шхины. Когда проявление Б-жественных сил в мире не

оказывает благотворного и оживляющего влияния на Кнесет Исраэль (ибо связь

между Б-гом, Шхиной и Израилем в каком-то смысле расторгнута), оно

поддерживает зло, питая его жизненность.

Момент узнавания чрезвычайно важен, ибо именно в нем начало Избавления.

Не признав дочь царя в одеяниях скверны, в нечистом облачении и окружении,

первый министр никогда не смог бы освободить ее. Именно этот момент -

опознание внутри зла действующей там Б-жественной силы - дед раби Нахмана,

Бааль-Шем-Тов, считал решающим в победе над злом. И потому освобождение

царской дочери начинается в тот момент, когда первый министр узнает ее в

царице сатанинского бала. Что же он может сделать? Чем помочь пленной

царевне? В какой помощи она нуждается? Ясно, что узы зла, удерживающие ее,

можно разорвать лишь духовным усилием. Именно в такой помощи нуждается

царская дочь, чтобы освободиться. И потому первая попытка помочь ей включает

описание усилий тех, кто первыми в истории пытались привести мир к Геуле:

пост, аскеза, молитва, а главное - непрестанная тоска и страстная жажда

Избавления. Эта тоска - главное средство приближения Шхины, способ избавить

ее из плена, выкупить из неволи.

Первый министр (символизирующий, как было сказано, законоучителей и

праведников Израиля всех поколений) дает суровые обеты и подвергает себя

жестоким лишениям, чтобы сосредоточить все телесные и духовные силы на одной

возвышенной цели: освобождении Шхины. Однако именно в момент аскетического

подвига злое начало в человеке особенно усиливается. Понятно, что это не

случайно. Хасидизм полагает, что такова естественная и неизбежная реакция на

попытки подавить дурное начало путем изнурения плоти.

Необходимо разобраться в корнях проблемы, а не только попытаться

выкорчевать ее последствия с помощью аскетического подвига. Подобную ошибку

совершает первый министр - и, как следствие поражения, погружается в спячку.

Сон напоминает смерть (как сказано в Талмуде: "Сон - шестидесятая часть

смерти"). Глубокий сон изгнания наполнен суетой, дни проходят впустую, в

стороне от происходящего в мире. Сокрушительная неудача аскетического

подвига неожиданно обернулась спячкой!

Слуга, не имевший столь возвышенных притязаний, не погружается в сон

вслед за господином. Пока министр бездействует, пока элита болезненно

переживает постигшее ее разочарование, простой народ ведет обычную жизнь,

заботясь о повседневных материальных нуждах. Здесь, разумеется, нашли

отражение неудачи различных мессианских попыток, поражения всех

лжемессианских движений. Движения эти, будившие великие надежды и вызывавшие

пламенное воодушевление, порождали разочарование и бездействие, когда

надежды развеивались.


Второй этап поисков царской дочери


Очнувшись, наконец, первый министр не может прийти в себя от изумления:

"На каком я свете?" Кажется, что великое испытание до основания потрясло

устои его жизни. Министр должен услышать о том, что произошло, из уст своего

слуги, а после этого он вновь отправляется на поиски. Никаких перемен

положение не претерпело, изгнание царской дочери не является окончательным.

И испытание на сей раз легче: не спать, когда настанет великое мгновение, и

не пить вина, чтобы не уснуть пьяным сном, ибо этот сон не позволяет

отличить галут от Геулы. Надо постоянно сохранять духовное бодрствование,

чтобы, когда придет Избавление, быть готовым к нему! (20)

В первый раз соблазн был явным и недвусмысленным. На сей раз соблазн

более изощренный - по крайней мере, он дает министру формальный повод

сказать слуге: "Ты видишь? Это ручей". Тем самым министр как бы берет его в

свидетели, решая проверить, что стоит за удивительным явлением: почему вода

пахнет вином. Однако, как и следовало ожидать, вином пахло именно вино, и

безобидный, казалось бы, опыт оборачивается великим падением. Министр

напивается допьяна и на семьдесят лет - срок Вавилонского изгнания -

засыпает мертвым сном. В Талмуде рассказывается о раби Хони hа-Меагеле,

который удивлялся словам псалма "были мы как во сне", пророчески

предсказывавшего вавилонский галут. Ответ на свой недоуменный вопрос он

получил, когда сам погрузился в сон длиною в жизнь.

Пьянство заставляет забыть об изгнании. Семь десятилетий прошли в

тяжелом сне, без единого проблеска, без малейшей надежды на Избавление,

когда не видно даже пути к нему. Эти семь десятилетий видятся раби Нахману

как глубочайшее падение, падение с точки зрения всех "семидесяти ликов"

Торы. Правда, слуга и на сей раз бодрствовал. Но что в том толку, если

действовать способен лишь господин, а он уснул!

Царская дочь оказывается в новой ситуации (соответствующей последнему

галуту, когда иссякла надежда на то, что народ Израиля вскоре отстроит Храм

на своей земле): теперь ее изгоняют в дальние дали, и, отправляясь в далекое

изгнание, она оставляет первому министру душераздирающее письмо, написанное

слезами (21). Это письмо исполнено страдания, в нем говорится о муках,

которые ждут еврейский народ. Но в письме также сказано, что у Израиля еще

осталась надежда и Избавление все же придет. Увы, оно бесконечно далеко и

существует лишь в воображении, поэтому кажется совершенно лишенным связи с

действительностью, нереальным: "на золотой горе, в жемчужном дворце".

Однако, это видение, хотя и выглядит далеким от всякой логики, побуждает

первого министра к новым - последним поискам.


Последний этап поисков


Последние испытания - самые тяжкие. Герою предстоит найти то, что

представляется плодом воображения: "золотую гору", Геулу Израиля. На сей раз

первый министр оставляет слугу и отправляется в долгие странствия один.

Слугу тяготят лишь материальные лишения, связанные с изгнанием, тогда как

господина приводит в отчаяние безнадежность самих поисков. Особенность

последнего Изгнания в том, что инициировать Геулу обязаны великие праведники

(такие, как первый министр). Именно на их плечи ложится бремя духовного

труда, но не только оно праведников гнет груз отчаяния, когда руки сами

собой опускаются перед неисполнимостью труда. Итак, первый министр в третий

раз отправляется на поиски. Он покидает населенные места и углубляется в

пустыню. Последнее обстоятельство весьма многозначно. С одной стороны,

пустыня - это "пустыня народов" (22), еще более отдаленный и мрачный галут,

своего рода падение еврейского народа в духовную пропасть.

Однако у пустыни есть и другой смысл (ср. с историей о Бааль Тфила):

трансцендентальный. Герой покидает этот мир и устремляется на поиски в иные,

тайные миры. Быть может, удастся найти разгадку в пустыне, которой нет на

глобусе. Странствия первого министра в пустыне и встреча с тремя великанами

символизируют поиски в высших мирах. Три великана - ангелы трех духовных

миров: Асия, Йецира и Брия. Каждый из великанов властвует над целым миром

творений: животными в Асия, птицами в Йецира и ветрами (или духами) в Брия.

По этим мирам скитается герой, однако изгнание Шхины настолько

безоговорочно, что и в высших мирах он не находит помощи. Даже ангелы,

князья высших миров, не в силах изменить положение вещей, ибо Всевышний

никому не раскрыл тайны Избавления, даже ангелам, и потому сказано: "Ибо

день мщения - в сердце Моем..." (24) - сердце не доверило этой тайны устам.

Само пребывание человека в высших мирах внушает изумление: что делает

здесь это крохотное существо? Однако вопреки своей незначительности человек

способен продолжить подъем. Ангел приставлен к определенному месту, тогда

как человек может "ходить между стоящими здесь" (25). Вера возвышает цадика

и дает ему высшее знание, которого лишены даже ангелы.

В поисках царской дочери герой ведет жизнь, полную страданий.

Самоистязания, на которые он обрекает себя, не сводятся к постам и ночным

бдениям, как у первых "плакальщиков Сиона". Это двухтысячелетние духовные

муки, когда все говорят: иссякла ваша надежда. И даже когда собственные

ощущения убеждают, что все кончено, когда, казалось бы, растаяла последняя

надежда, он все еще верит, что найдет ту, которую ищет.


Путь к Избавлению


Момент, когда рушится мир, но его разрушение не приводит к крушению

веры (26), - это и есть начало Избавления. Многие мидраши говорят об этом

дне - когда отстроенный Иерусалим будет разрушен, Машиах бен Йосеф (27)

убит, а остатки верных Богу развеяны в пустыне. Таково последнее, самое

грозное испытание, когда кажется, что потеряна всякая надежда. Те, кто

устоит в этом испытании, будут достойны Избавления.

Геула начинается с узнавания: в сердцевине зла вдруг проглядывает

добро, ибо зло есть скрытое добро. Именно потому весть о "золотой горе"

приносит тот же дух-ветер, который забросил туда царскую дочь. Более того:

сам повелитель духов, убеждавший героя отказаться от бесплодных поисков,

теперь помогает ему. Великан, символизирующий мир, вызывается служить

освобождению Шхины, путь к чему теперь совершенно ясен.

Замечание великана "там все дорого" отсылает нас к одному из признаков

приближения Геулы, "всеобщему подорожанию" (28). Учителя хасидизма

истолковали это в том смысле, что с приближением Геулы все станет даваться с

огромным трудом и исполнение заповедей потребует самопожертвования и

напряжения всех сил. Волшебный сосуд, в котором не иссякают деньги, - также

один из признаков Геулы, аллюзия на сказанное в трактате "Санhедрин": "Пока

не иссякнет последняя монета в сосуде". Смысл этого изречения таков: простая

и искренняя вера питает саму себя, и даже великий человек ищет в ней

поддержку, без которой ему не устоять в испытаниях.

Что же дорого и что важно, что ценится там, на золотой горе? Ответ

гласит: герою могут не позволить войти в город. "Достал он тогда из сосуда

деньги и подкупил стражу. И вошел он в город, и оказался тот город

прекрасным. Пошел первый министр к одному богачу, снял у него угол и

заплатил за стол: знал он, что потребуется ему в этом городе задержаться,

потому что придется применить всю свою мудрость и смекалку, чтобы вызволить

царскую дочь".

"А как ему это удалось, раби Нахман не рассказывал, да только известно,

что в конце концов удалось".


Рассказ 2

МУДРЕЦ И ПРОСТАК


Жили некогда в одном городе два богача, и каждый из них владел большим

домом. У обоих было по сыну, и учились их дети вместе в школе, причем один

из них был умницей, а другой ничем особенным не выделялся. Несмотря на

разницу в способностях, мальчики любили друг друга. Спустя какое-то время

обеднели их отцы, обнищали до такой степени, что остались у них лишь дома,

которыми они владели. А дети тем временем выросли, и сказали им отцы: "Нам

нечем за вас платить, содержать вас мы больше не можем. Теперь вы сами себе

хозяева". Простак пошел учиться на сапожника, а его умному и смышленому

другу такое нехитрое ремесло было не по нутру, и решил он отправиться

бродить по свету, чтобы подыскать себе достойное занятие. Пошел умник на

базар и увидел там большой фургон, запряженный четверкой лошадей в полной

упряжи. Спросил он купцов:

- Откуда вы?

Те ответили:

- Из Варшавы.

- Куда путь держите?

- Назад, в Варшаву.

Спросил он их:

- Не нужен ли вам слуга? - Увидели купцы, что парень он смышленый и

крепкий; приглянулся он им, и взяли они его с собой. Поехал умник с ними и

был им в дороге хорошим слугой. Но поскольку был он очень умен, то решил по

приезде в Варшаву: "Если я уже попал сюда, не стоит мне оставаться с этими

купцами. Может, найдется здесь для меня местечко получше; пойду-ка поищу".

Отправился он на базар, стал наводить там справки о людях, которые

привезли его с собой, и попытался выяснить, не найдется ли для него в городе

еще лучшее место. Ответили ему, что те, кто привез его сюда, люди честные и

слугам их хорошо живется, но работать у этих купцов очень нелегко, поскольку

ездят они по своим торговым делам в места весьма отдаленные.

Пошел он дальше, и стали попадаться ему по дороге приказчики из разных

мануфактурных лавок; вышагивали они по базару во всем своем великолепии: как

и заведено у людей их профессии, носили они особенные шляпы, на ногах их

красовались остроносые башмаки; и наряд их, и осанка отличались большим

изяществом.

Восхитил утонченного и смышленого юношу внешний вид этих людей, и

понравилось ему их ремесло тем более, что оно не требует от человека никаких

разъездов. Отправился он к купцам, которые доставили его в этот город,

поблагодарил их и сказал:

- Работа у вас мне не подходит, а за то, что вы меня подвезли, я

расплатился тем, что прислуживал вам в пути.

Ушел он от них и нанялся к хозяину одной из мануфактурных лавок. А тот,

кто работает по найму, как известно, начинает свою службу с самых простых,

тяжелых работ и получает за свой труд гроши и лишь затем начинает

продвигаться все выше и выше.

Заставлял хозяин юношу трудиться в поте лица, посылал его с товаром в

дома сановников; таскал тот вороха разной одежды, перекинув ее через руку,

как делают все разносчики, и сгибался под непосильной ношей, поднимаясь с

ней зачастую под самые крыши высоких домов.

Тяжел был для него этот труд, и, будучи философом и умницей, задумался

он: "Какая польза мне от этой работы? Ведь каждый трудится во имя какой-то

цели. А моя цель - жениться, завести семью и содержать ее. Но думать об этом

мне пока рановато, время мое еще не пришло. Похожу-ка я покуда по свету,

погляжу на разные страны".

Пришел юноша на базар и увидел там большой фургон, в котором сидели

купцы. Спросил он их:

- Куда вы направляетесь?

Ответили те:

- В Ливорно.

- Возьмите меня с собой!

Согласились они, и отправился он с ними в те края.

Попал он в Италию, оттуда перебрался в Испанию, и длилось его

путешествие несколько лет. Повидав мир, стал он еще умнее и решил: "Пришла

мне пора идти к своей цели". Призвал он на помощь весь свой разум, чтобы не

ошибиться в выборе занятия, и привлекла его мысль стать золотых дел

мастером, потому что нравилось ему это ремесло: было оно почетным и

интересным, требовало от человека немалого ума и к тому же приносило большой

доход.

Так как был юноша философом и умницей, ему не понадобились годы для

того, чтобы научиться этому делу, - уже через три месяца стал он в нем

величайшим мастером, превзойдя своим искусством собственного учителя.

Тут подумал он: "Хоть и овладел я этим ремеслом, не стоит мне на нем

останавливаться: сегодня в почете оно, а завтра, возможно, будет цениться

иной род занятий". И пошел он в ученики к резчику по драгоценным камням.

Благодаря своему уму изучил он и это ремесло всего за три месяца, но

продолжал философствовать: "Хоть и овладел я двумя ремеслами, оба они могут

утратить свое значение. Хорошо бы мне научиться такому делу, которое никогда

не перестанет быть важным".

Рассудил юноша, что следует ему стать лекарем, ведь в этой профессии

постоянно есть нужда, и она всегда в почете.

Тому, кто хотел быть лекарем, следовало сначала научиться читать и

писать по-латыни и постичь философские науки; благодаря своим способностям

осилил парень в короткое время всю эту премудрость и стал через три месяца

превосходным лекарем, выдающимся философом и великим ученым, постигшим все

науки.

После этого стал юноша презирать весь мир: решил он, что все люди

вокруг него - круглые дураки и невежды: ведь благодаря своей мудрости стал

он таким великим мастером, ученым и лекарем, что каждый человек по сравнению

с ним был просто пустым местом.

Решил он тут, что пришло ему время осуществить свою цель и подыскать

себе жену, и сказал себе: "Если останусь я в этом городе и женюсь здесь,

никто в моих родных краях не узнает, кем я стал. Вернусь-ка я лучше домой,

чтобы все там увидели, чего я в жизни добился. Ушел я от них совсем

мальчишкой - а теперь вон каких высот достиг!"

Собрался юноша и отправился домой, но обратный путь был для него сущим

мучением: из-за великой мудрости своей не находил он себе в дороге

собеседников, и ни один постоялый двор не казался ему достаточно приличным

для себя; постоянные терзания испытывал он в пути...

А теперь оставим на время нашего умника и расскажем о том, что

случилось с простаком.

Наш простак учился сапожному делу; и так как был он совсем уж

простецким парнем, пришлось ему долго учиться, покуда наконец освоил он это

ремесло, но совершенства в нем так и не добился. Женился простак и

сапожничал, зарабатывая себе на жизнь. А поскольку был он простаком и

мастерства в своем деле так и не достиг, заработки его были весьма скудны. У

него не хватало времени даже на то, чтобы поесть, - так много приходилось

ему трудиться: ведь дела-то своего он полностью так и не освоил. Лишь во

время работы, прокалывая шилом отверстия в коже и протягивая сквозь них

дратву, находил он время съесть кусочек-другой хлеба. Натура его, однако,

была жизнерадостной, и он всегда пребывал в веселье.

И было у простака все: всевозможные яства, любые напитки и какие угодно

наряды. Говорил он обычно своей жене:

- Собери-ка мне, жена, поесть.

Приносила та ему кусок хлеба; съев его, просил он каши с приправой. Та

отрезала ему еще ломоть; ел он его и не мог нахвалиться:

- До чего же чудная каша! - и просил жену подать ему мяса.

Отрезала она ему еще кусок хлеба; ел он его, и расхваливал, и

восклицал:

- Что за прелесть это мясо!

Так требовал он себе всевозможные вкусные блюда, и всякий раз жена

подавала ему ломоть хлеба. Ел он с большим аппетитом и всячески расхваливал

каждое из яств:

- Ах, как вкусно! - будто и впрямь ему подавали то, что он просил.

И действительно, в каждом куске хлеба ощущал он вкус тех блюд, которых

желал: ведь он был парнем простым и жизнерадостным, и хлеб этот в самом деле

заменял ему всевозможные яства.

- Принеси-ка мне пивка, жена, - говорил он.

Подавала она ему воды; он отпивал и похваливал:

- Какое отличное пиво! А теперь дай-ка мне медку.

Снова приносила ему жена воды, и вновь радовался он:

- Хорош медок!

После этого требовал он вино или какой-нибудь другой напиток, и вновь

подавала ему жена простую воду; пил он, и наслаждался, и не мог нахвалиться,

будто и впрямь приносили ему то, о чем он просил. Точно так же было у него и

с одеждой. Имелся у них на двоих с женой один овчинный полушубок, и когда

собирался простак на базар, то говорил жене:

- Подай-ка мне полушубок, жена.

Когда нужна была ему шуба - пойти, скажем, в гости, - говорил он жене:

- Принеси-ка мне шубу, - и подавала ему жена тот же полушубок.

Радовался он, облачаясь в свою шубу, и расхваливал ее:

- Что за отличная шуба!

Собираясь в синагогу, требовал он у жены кафтан; одевал он полушубок и

не мог нарадоваться:

- Что за красота этот кафтан, что за прелесть!

Когда же нужен был ему выходной лапсердак, снова подавала ему жена

полушубок; вновь он расхваливал его, восторгаясь изяществом и красотой этого

наряда.

Точно так же относился простак ко всему, что его окружало, и никогда не

покидали его веселье, жизнерадостность и доброе расположение духа.

Так как не был этот парень мастером своего дела, то нет ничего

удивительного в том, что башмак, над которым он работал, получался у него

треугольным. Вертел он этот башмак в руках, радовался тому, что у него

получилось, и расхваливал его жене:

- Каким прелестным вышел этот башмачок! Не башмак, а просто конфетка!

- Если это и вправду так, - отвечала ему жена, - то почему же другие

сапожники берут за пару три гульдена, а ты всего лишь полтора?

- Что мне до того! - говорил он. - У них своя работа, а у меня своя. И

вообще, к чему нам говорить о других? Давай-ка лучше подсчитаем, сколько

чистой прибыли получу я с этого башмачка. Кожа стоила мне столько-то,

столько-то - клей и дратва, и все остальное. После всех этих расходов мне

остается десять грошей. О чем мне беспокоиться при таких доходах?

Был этот простак всегда радостным и веселым, но люди подтрунивали над

ним кто во что горазд, найдя в нем удобную мишень для шуток: ведь в их

глазах он выглядел сумасшедшим.

Приходили люди к простаку и вызывали его на разговор, чтобы было над

чем посмеяться, а тот обычно отвечал им:

- Только давайте-ка без насмешек.

И как только они заверяли его, что намерены говорить с ним всерьез, он

был готов выслушать их и поддержать беседу. Был он парнем простым и не хотел

задумываться над истинными намерениями своих гостей, для которых любой

разговор с ним уже был забавой. Когда ему все же становилось ясно, что над

ним насмехаются, он говорил:

- Предположим, что ты и впрямь более умен. Что же получится? Окажется,

что дурак - это ты! Ведь что особенного я из себя представляю? Быть умнее

меня невелика заслуга. Но если ты, при всем своем уме, надо мной, дураком,

смеешься, значит, ты сам неумен.

Вот какой был у простака характер.

...А теперь наш рассказ снова пойдет об умнике.

Когда в его родных местах стало известно о том, что он возвращается,

накопив в дальних краях большую мудрость и достигнув там высокого положения,

переполошились его земляки.

Обрадованный простак тоже был среди тех, кто выбежал умнику навстречу.

Перед тем, как выйти из дому, он крикнул жене:

- Принеси-ка быстренько мой выходной плащ! Я бегу встречать своего

любимого друга, хочу поскорее увидеть его! Принесла ему жена полушубок, и он

побежал навстречу своему товарищу.

Когда роскошная карета, в которой восседал умник, преисполненный

сознания собственного величия, поравнялась с простаком, тот приветствовал

его с радостью и любовью:

- Как поживаешь, дорогой брат? Слава Всевышнему, что Он привел тебя

сюда и я удостоился счастья с тобой встретиться!

А умник, в глазах которого все человечество ничего не стоило, - ведь

считал он себя мудрее всех, - посмотрел на простака как на сумасшедшего. Но

так как вспомнил он прежнюю дружбу, которая связывала их в юности, и то, как

крепко они любили друг друга, отнесся к нему приветливо, посадил к себе в

карету и въехал вместе с ним в город.

А отцы их, домовладельцы, за то время, что умник отсутствовал, успели

скончаться, завещав свои дома детям.

Простак, который не покидал свой город, унаследовал отцовский дом и

стал жить в нем. А дом умника, жившего в чужих странах, остался без хозяина

и пришел в запустение, а со временем совсем разрушился и превратился в пыль.

И умнику, вернувшемуся в родной город, негде было жить. Пришлось ему

остановиться на постоялом дворе. Жизнь там была для него мучительной, потому

что жилье это совершенно ему не подходило.

У простака тем временем появились новые заботы: то и дело бегал он к

своему умному другу, переполненный любовью и радостью от встреч с ним. Видел

он, что умник страдает от того, что живет на постоялом дворе, и сказал ему

однажды:

- Переходи-ка, братец, жить ко мне. Поселишься ты с нами; сволоку я в

угол свою утварь, и сможешь ты пользоваться всем моим домом.

Понравилось умнику это предложение, и перешел он жить к простаку. Но

терзания не оставляли его, и вот почему: была у него слава большого мудреца,

искусного мастера и великого лекаря. Но однажды заявился к нему вельможа и

заказал золотой перстень. Сделал ему умник великолепное кольцо, украсил его

превосходным орнаментом, а среди прочего выгравировал небывало красивое

дерево. Пришел вельможа за своим перстнем, и не понравился тот ему. Терзался

умник, не находя себе места: уверен он был, что перстенек с таким прекрасным

деревом, которое он изобразил на нем, в самой Испании пользовался бы большим

успехом и считался бы там невероятным чудом, а здесь такую красоту и

оценить-то было некому.

Пришел к умнику еще один знатный вельможа и принес дорогой камень,

который привезли ему из дальних стран. Вместе с ним он дал мастеру другой

камень, украшенный искусной резьбой, и попросил его сделать на заморской

драгоценности такой же точно рисунок.

Выполнил умник его просьбу в точности, лишь в одной детали ошибся -

такой незначительной, что никто, кроме него самого, не смог бы обнаружить

ошибки.

Пришел вельможа за своим камнем, и работа ему очень понравилась. Но сам

умник очень переживал из-за ошибки, которую допустил: "Как же я мог,

несмотря на все свое умение, так ошибиться?!"

Занятия врачеванием тоже доставляли ему неприятности. Однажды пришел он

к одному больному и дал тому лекарств, которые несомненно должны были спасти

жизнь несчастного. В этих прекрасных снадобьях он был уверен. Все же

вскорости больной умер, и прошел слух, что виноват в его смерти лекарь.

Сильно терзался из-за этого умник.

Другой же больной, получивший от него лекарство, выздоровел. Но вокруг

стали поговаривать, что и без помощи лекаря этот человек все равно бы

излечился. Это добавило терзаний умнику, и он постоянно пребывал в

угнетенном состоянии духа.

Понадобилось тут ему заказать себе одежду. Пригласил он портного, но

ему стоило больших трудов объяснить тому, чего он хочет, научить портного

законам моды, в которых сам он был докой. Удался портному заказанный костюм,

сшил он его по желанию заказчика - только вот один из лацканов не вышел у

него, получился с небольшим изъяном. И умник нашел новый повод для

переживаний: "Никто тут в этом деле не понимает! Попал бы я в этом новом

костюме в Испанию - над испорченным лацканом все бы смеялись, я выглядел бы

там пугалом огородным!"

Постоянно были у бедняги причины для огорчений; а простак каждый раз

прибегал к нему веселый и радостный и находил своего товарища несчастным и

страдающим.

Спросил он его однажды:

- Почему ты всегда страдаешь? Ведь ты так умен и богат! Отчего тогда я

всегда весел?

Решил умник, что простак смеется над ним, и посмотрел на него как на

сумасшедшего.

А простак между тем продолжал:

- Смотри: все эти люди, потешающиеся надо мной, - обыкновенные дураки:

ведь быть умнее меня - невелика честь. Но ты-то мудрец, ты должен понимать,

что не в уме счастье! Счастливее ли ты от того, что умнее меня? Дай тебе

Б-г, чтобы стал ты таким же простаком, как я!

Ответил умник:

- Таким, как ты, я стану только тогда, когда Всевышний лишит меня

разума или я, не дай Б-г, заболею, - тогда я, возможно, и впрямь свихнусь,

подобно тебе. Ведь ты же сумасшедший! Со мной-то ты никогда не сможешь

сравняться, никогда не станешь таким мудрым, как я!

Сказал ему простак:

- У Всевышнего, да благословится Имя Его, все возможно. Ему ничего не

стоит сделать и меня мудрецом, равным тебе.

Услышав такие слова, умник расхохотался...

Привыкли люди называть этих двух друзей умником и простаком. Хотя

умников и простаков в мире немало, каждый из этих двух был в своем городе

притчей во языцех: со времен их учебы в школе один из них зарекомендовал

себя выдающимся умником, а другой - редким простаком. И даже в списке

горожан, куда заносят имя и фамилию каждого, они были записаны по своим

прозвищам: "Умник" и "Простак".

Однажды просматривал тот список сам царь, нашел в нем эти записи и

удивился странным прозвищам. Пожелал царь увидеть этих людей и рассудил так:

"Если приглашение мое застанет их врасплох, они так перепугаются, что умник

может потерять дар речи, а простак от страха с ума сойдет". Решил тогда царь

послать за умником умного гонца, а за простаком - простака.

Но как найти простака в столичном городе, если в нем почти все -

мудрецы? Был там лишь один простак - царский казначей; ведь умного на эту

должность не назначат: от большой мудрости этот умник может и разграбить

казну. Именно поэтому царскими казначеями бывают одни лишь простаки.

Позвал царь двух придворных: одного, известного своим умом, и того

самого простака-казначея - и послал их за двумя друзьями, и дал каждому из

гонцов письмо, а кроме того - особое послание губернатору той провинции, где

жили умник и простак. В этом послании поручалось губернатору написать двум

друзьям от своего имени, чтобы подготовить их к царскому приглашению, -

иначе они могут испугаться. Губернатор должен был сказать им так: никакой

срочности нет, дело терпит; царь не приказывает им приехать, а лишь просит

об этом, и они сами должны решить, ехать им или нет. Просто, мол, царь

желает с ними познакомиться.

И оба гонца - умный придворный и царский казначей - отправились в путь.

Приехав на место, нашли они губернатора и передали ему письмо. Стал

губернатор наводить справки об этих двоих, и рассказали ему, что умник и

впрямь необычайно умен и богат, а простак на редкость простодушен, и среди

прочего поведали губернатору о "богатом гардеробе" простака: его

единственном полушубке...

Решил губернатор, что негоже простаку появляться у царя в простой

одежде; приказал он сшить тому подобающее случаю платье и положил его в

карету казначея. Дал он гонцам по письму, и оба посланца отправились в путь.

Добрались они до места, и умный придворный отдал свое письмо умнику, а

царский казначей - простаку. Взяв в руки письмо, сказал посланцу простак:

- Не разобрать мне, что тут написано. Прочитай-ка ты мне вслух.

Ответил ему казначей:

- Я и так тебе скажу: царь желает, чтобы ты к нему явился.

- Кроме шуток? - спросил простак.

- Какие могут быть шутки! Это чистая правда!

Обрадовался простак, поспешил к жене и сказал ей:

- Гляди-ка, жена, - царь зовет меня к себе!

- Что это вдруг? Для чего ты ему понадобился?

Но так торопился простак, что ничего не ответил ей, собрался поспешно и

радостный уселся в карету гонца, готовый отправиться в путь. Увидел он там

одежды, приготовленные для него губернатором, и обрадовался еще больше.

"Наконец-то и у меня есть свой гардероб!" - восторгался он.

Тем временем царь получил на губернатора донос: что тот якобы виновен в

нарушении законов. Сместил его царь, а потом подумал: хорошо бы поставить

губернатором простого человека, который управлял бы своей провинцией честно

и справедливо, без хитрости и обмана. Понравилась царю эта мысль, и решил он

сделать губернатором того самого простака, за которым послал нарочного.

Издал он указ: сделать того простака губернатором. А поскольку тот по дороге

к царю должен был проехать через губернский центр, приказал царь жителям

этого города выйти к городским воротам и, как только простак появится,

остановить его и сообщить ему царскую волю.

Так и было сделано. Вышли горожане к воротам, и как только подъехала

карета, в которой сидел простак, остановили они ее и сообщили ему, что он

теперь губернатор.

- Вы это всерьез?

- Какие тут могут быть шутки!

Так занял простак губернаторский пост, сразу же став полновластным и

могучим повелителем провинции.

Теперь, когда удача возвысила его, - а ведь удача, как известно, делает

человека мудрее, - прибавилось ума у простака. Но, несмотря на это, новую

мудрость свою он совсем не выпячивал и оставался таким же простым, каким был

и раньше, и управлял своей провинцией честно и справедливо. Никому не

причинял он зла, никого не обманывал. Ведь для того, чтобы управлять

страной, не требуется ни большого ума, ни великих знаний - одни лишь

справедливость и простота.

Когда приходили к нему двое, чтобы он рассудил их, говорил им простак

откровенно: "Ты - прав, а ты виноват", - как подсказывали ему его простота и

справедливость; и не прибегал он никогда к обману и лжи. Во всех своих

решениях руководствовался он одной лишь правдой, и люди его очень любили, и

советники были преданы ему всей душой. Дал ему один из них дружеский совет:

- Так или иначе придется тебе встретиться с царем: во-первых, он уже

посылал за тобой, а во-вторых, каждый губернатор должен рано или поздно

предстать перед ним. И хотя ты известен своей честностью и сам царь не

сможет упрекнуть тебя в том, что ты правишь своей провинцией с помощью лжи и

обмана, - ты должен быть готов к тому, что в разговоре с тобой царь, как это

у него принято, будет говорить о посторонних вещах, о разных мудреных

предметах, да еще и на иностранных языках. Поэтому было бы с твоей стороны

приличным и достойным, если бы ты смог поддержать такую беседу; для этого я

готов обучить тебя разным наукам и языкам других народов.

Понравилось простаку это предложение, и подумал он: "Не помешает мне

поучиться всему этому".

Стал он учиться и постиг все эти премудрости. И тут вспомнил он слова

своего умного друга, который утверждал, что никогда не достичь простаку той

мудрости, которой он, умник, обладает. "Вот я и сравнялся в учености со

своим товарищем", - подумал простак. И все же, несмотря на все премудрости,

которыми он овладел, оставался простак таким же простодушным, как и прежде.

Тут царь снова вспомнил о нем и велел губернатору-простаку явиться во

дворец; и поехал тот к царю.

Поначалу говорил с ним царь о делах его губернии и увидел, что тот

управляет провинцией разумно и справедливо, не прибегая ко лжи и обману, и

это ему очень понравилось.

Стал тут царь говорить о разных мудреных вещах, перешел на иностранные

языки - но простак и здесь оказался на высоте, поддержав умную беседу. Еще

больше прежнего расположился к нему царь и подумал: "Этот человек очень

умен, но жизнь его проста и бесхитростна". Так понравился царю простак, что

сделал он его своим первым министром и дал ему во владение город. Приказал

царь обнести этот город красивой крепостной стеной, чтобы был он достойной

резиденцией такому высокому сановнику. Получил простак от царя грамоту о

своем назначении и вступил в новую должность. Построили для него роскошный

дворец в том месте, на которое указал царь, и стал простак первым министром.

А умник, когда получил письмо от царя, сказал посланнику:

- Оставайся-ка у меня ночевать, мы поговорим с тобой и все обдумаем.

Вечером устроил он в честь гонца богатый ужин и, сидя за столом, стал

рассуждать, призвав на помощь всю свою мудрость: "Что бы это могло означать

- сам великий царь посылает за мной, таким незначительным человеком! Кто я

такой, чтобы царь захотел меня видеть? Что он и что я по сравнению с ним,

таким великим и таким могучим! В голове не укладывается, чтобы сам царь

пожелал со мной встретиться! Может быть, понадобился ему мой ум? Так разве

не хватает у него своих мудрецов? Он ведь и сам весьма мудр. В чем же дело?

Почему он все-таки послал за мной?" недоумевал умник. И сказал он гонцу:

- Знаешь ли, о чем я подумал? Нет на свете никакого царя! Люди

ошибаются, полагая, что есть над ними владыка. Посуди сам, как может быть

такое: весь мир признает над собою власть одного человека, которого считает

царем! Нет и не может быть никакого царя на свете!

Ответил ему умный посланник:

- Ведь я же привез тебе письмо от государя!

- Ты получил это письмо прямо из царских рук?

- Нет, мне передал его другой придворный.

- Вот видишь! Согласись теперь, что я прав: никакого царя не

существует! Вот сам ты - столичный житель и вырос там. Случалось ли тебе

видеть царя?

- Нет, - ответил гонец.

- Теперь ты видишь, что я прав! - воскликнул умник. - Если даже ты

этого царя ни разу не видел, значит, его не существует вовсе!

- Если ты прав, то кто же управляет государством?

- Это-то я объясню тебе без труда, потому что разбираюсь в таких делах:

жил я в других странах и в Италии побывал. А там обычай такой: есть у них

семьдесят сенаторов, и управляют они страной в течение определенного

времени, после чего народ назначает сенаторами новых людей.

Такое впечатление произвели на гонца эти речи, что в конце концов он

согласился с умником: конечно, никакого царя в мире не существует.

- Завтра утром, - сказал умник посланцу, - я докажу тебе свою правоту.

Встал он на рассвете, разбудил своего гостя и сказал ему:

- Пойдем-ка на улицу, и ты сам убедишься, что весь мир заблуждается и

никакого царя над нами нет.

Пошли они на базар, встретили там солдата и остановили его:

- Скажи-ка нам, кому ты служишь?

- Царю! - ответил тот.

- А ты хоть раз в своей жизни его видел?

- Нет, - ответил солдат.

- Ну не глупость ли это! - воскликнул умник, обращаясь к гонцу. - Он

служит, сам не зная кому!

Расставшись с солдатом, подошли они к одному офицеру, разговорились с

ним и потом спросили:

- Кому ты служишь?

- Царю! - ответил тот.

- А ты видел его когда-нибудь?

- Никогда не видел, - сказал офицер.

Воскликнул тут умник, обращаясь к посланцу:

- Ну, теперь ты убедился наконец, что все они заблуждаются? Нет на

свете никакого царя!

- И согласился с ним посланник.

- Поедем-ка мы с тобой путешествовать, - предложил ему умник, - и

увидишь ты, что весь мир одурачен этой ерундой.

И отправились оба странствовать по свету.

В каждом селении, куда бы ни приезжали путники, находили они

заблуждавшихся людей и доумничались до того, что в глупости своей решили:

все люди вокруг них ошибаются. Эта история с царем, которого, по их мнению,

не существовало, вошла у них в поговорку; и когда встречали они кого-то, кто

ошибался в чем-то, то говорили: "Он так же прав в этом, как если бы

утверждал, что существует царь".

Путешествовали они по свету, пока не растратили все, что у них было, и

вынуждены были продать сначала одну лошадь, затем другую - пока не остались

они без лошадей. Пришлось им продолжать свой путь пешком. Изучали они

окружающий их мир и все время находили подтверждение тому, что все

человечество заблуждается.

Обнищали они до последней степени, и никто вокруг не обращал на двух

бродяг никакого внимания.

Так и бродили они, пока не попали в город, где правил простак, ставший

первым министром. И жил в этом месте великий чудотворец, обладавший знанием

тайного, святого Имени Б-га. Пользовался он в городе большим почетом, так

как чудеса его были известны всем, и даже вельможи относились к нему с

уважением.

Бродили умники по этому городу и дошли до дома, в котором жил

чудотворец. Увидели они множество колясок возле подъезда - сорок или даже

пятьдесят, - в которых сидели больные, приехавшие к праведнику за

исцелением.

Решил умник, что в этом доме живет лекарь, и так как был он сам великим

врачевателем, решил войти, чтобы познакомиться с хозяином. Спросил он:

- Кто живет здесь?

Ответили ему:

- Чудотворец.

Услышав это, расхохотался умник и сказал своему спутнику:

- Еще одна ложь и глупость! Это еще большая чушь, чем сказка про царя.

Я, братец, докажу тебе, что и это - обман. И как только люди позволяют

морочить себе голову!

Тем временем проголодались оба; порывшись в карманах, обнаружили они у

себя несколько грошей и зашли в харчевню, где за эти деньги можно было

получить обед.

Когда принесли им заказанное, принялись они за еду и в застольной

беседе насмехались оба над обманщиком-чудотворцем и над простофилями,

которые позволяют себя надувать.

Услыхал их речи хозяин харчевни и не на шутку рассердился, ведь этого

праведника весь город уважал. Сказал он им:

- Доедайте-ка свой обед и убирайтесь отсюда!

Между тем в харчевню вошел сын того самого чудотворца, и двое умников

продолжали смеяться над отцом в присутствии сына.

Закричал хозяин:

- Как смеете вы насмехаться над великим человеком при его сыне!

Поколотил их хозяин и вытолкал из своего заведения взашей.

Оскорбились умники и вознамерились подать на обидчика в суд. Решили они

поговорить с хозяином дома, где оставили свои пожитки, посоветоваться с ним,

куда следует подать жалобу на хозяина харчевни, который их побил. Рассказали

они ему о том, как тот обошелся с ними, и когда их хозяин спросил, что было

причиной побоев, ответили, что в разговоре между

собой ругали чудотворца.

Ответил им хозяин:

- Конечно, нехорошо бить людей. Но и вы поступили неправильно: не

следовало вам плохо отзываться о таком великом человеке - ведь все мы здесь

его очень уважаем.

Увидели умники, что и этот заблуждается; ушли они от него и попали, ища

справедливость, к какому-то чиновнику-нееврею. Рассказали они ему о том, что

их избили, и когда тот спросил их: "За что?" - ответили, что за нелестный

отзыв о праведнике. Возмутился тут чиновник, жестоко избил их и вытолкал в

шею.

Ушли они оттуда и направились со своей жалобой выше по инстанциям - но

нигде не удавалось им добиться справедливого суда, наоборот: в каждом месте

их крепко поколачивали. Так дошли они до самого первого министра.

Доложили простаку стражники, охранявшие министерский дворец, что

какой-то человек просит принять его. Приказал министр пропустить просителя.

Как только увидел министр умника -- моментально его узнал; но умник не сразу

признал в таком большом сановнике своего приятеля-простака.

Сказал тут ему министр:

- Ну, видишь теперь, к чему привела меня моя простота? Видишь, на какую

высоту она меня вознесла? А до чего довела тебя твоя философия?

Воскликнул умник:

- Это ты, друг мой простак? Ну, о нас с тобой мы побеседуем позже, а

пока помоги мне добиться справедливости: меня избили!

- За что? - спросил простак.

- За то, что я говорил о чудотворце, что он лжец и мошенник.

- Так ты до сих пор продолжаешь умничать! - воскликнул простак. -

Вспомни-ка: однажды ты сказал, что со мной сравняться без труда сможешь, а я

с тобой - никогда. Теперь-то ты видишь, что я тебя в мудрости давно догнал,

а ты к простоте моей до сих пор не пришел!

И теперь я вижу, что простоты тебе достичь нелегко.

Но так как, несмотря ни на что, простак знавал умника еще в те времена,

когда тот был большим человеком, приказал он доставить приятелю новое платье

и пригласил его остаться во дворце на обед.

Стал умник в застольной беседе убеждать простака, что никакого царя на

свете нет.

Воскликнул тут простак:

- Что ты глупости говоришь! Я видел его собственными глазами!

Ответил ему умник со смехом:

- Ты уверен, что это был царь? Ты знаком с ним лично? Ты знал его отца,

его деда? Ты убежден, что они были царями? Откуда же тебе известно, что он и

вправду царь? Люди сказали тебе об этом и обманули тебя!

Простак был огорчен тем, что не верит его товарищ в существование царя.

В это время вошел к ним какой-то человек и сказал:

- Дьявол требует вас к себе!

Перепугался простак, побежал к жене и рассказал ей, трепеща от страха,

что сам Сатана позвал его. Посоветовала ему жена послать за чудотворцем.

Пришел тот, и дал простаку разные амулеты, которые должны были

послужить ему защитой, и сказал:

- Теперь тебе бояться нечего!

Успокоился простак, во всем доверявший праведнику, и вернулся к своему

другу. Спросил его умник:

- Чего ты испугался?

Ответил простак:

- Я испугался дьявола, который позвал нас к себе.

Рассмеялся умник и сказал:

- Ты веришь в существование дьявола?

- Кто же тогда за нами послал? - спросил простак.

- Это был мой брат! - ответил умник. - Он хотел меня увидеть и

специально подстроил все это.

- Если это и вправду так, - сказал простак, - то как же его посланцу

удалось миновать всю стражу?

- Он их просто подкупил! А те, если ты спросишь их, соврут, что никого

не видели. В этот момент вновь вошел к ним кто-то и сказал:

- Дьявол требует вас к себе!

Совсем не испугался на этот раз простак, ведь была у него теперь защита

от Сатаны, которую получил он от чудотворца, и обратился к умнику:

- Ну, что ты скажешь теперь?

Ответил тот:

- Я тебе объясню: мой брат сердит на меня и подстроил все это, чтобы

меня напугать.

Встал тут умник и спросил вошедшего:

- Как выглядит тот, кто послал за нами? Какого цвета у него волосы?

Опиши нам его облик!

Ответил посланец на все его вопросы.

- Он в точности описал нам моего брата! - воскликнул умник.

- Ты собираешься пойти к нему? - спросил его простак.

- Пойду! Только дай мне на всякий случай с собою нескольких стражников,

чтобы в дороге меня никто не обидел.

Дал ему простак охрану, и увел с собой черт обоих умников.

Когда через какое-то время вернулись стражники к первому министру, тот

спросил их:

- Где же те двое, охранять которых я вас послал?

Ответили стражники, что люди эти по дороге как сквозь землю

провалились.

А дело было так: схватил обоих умников посланец дьявола и перенес их на

какое-то болото, посреди которого восседал на троне сам Сатана.

Такой густой и вязкой была трясина, что умники не могли в ней и шагу

ступить. Закричали они тут:

- Злодеи! За что вы нас мучаете! Нет на свете никакого дьявола, а вы -

просто разбойники и издеваетесь над нами, безвинными!

Сидели оба умника в болотной грязи и обсуждали происшедшее с ними.

- Это просто какие-то бандиты, - решили они, наверное, мы когда-то с

ними повздорили, и сейчас они мстят нам!

Провели умники в этом болоте много лет; мучили их там черти и

издевались над ними нещадно.

И вот как-то раз проходил простак возле дома, где жил чудотворец;

вспомнил он о своем пропавшем друге и решил зайти к праведнику. Почтительно

поклонившись ему, спросил первый министр:

- Не мог бы ты показать мне моего друга, умника, и не согласился бы ты

вытащить его из лап Сатаны? Помнишь, я рассказывал тебе о нем: когда дьявол

послал за нами, унес его черт, и с тех пор я ни разу его не видел.

- Я помню его и исполню то, о чем ты просишь, - сказал чудотворец. -

Только пойдем туда лишь мы с тобой, без сопровождающих.

И не успел простак опомниться, как оказались они у того болота и

увидели умников, сидящих в трясине. Завидев первого министра, закричал его

приятель:

- Взгляни, братец: мучают меня эти злодеи и издеваются надо мной, а я

ни в чем не виноват!

- Даже тут ты продолжаешь умничать и ни во что верить не желаешь! -

воскликнул первый министр. - И еще утверждаешь, что твои мучители - это

люди! Смотри теперь, как тот самый чудотворец, в могущество которого ты не

верил, докажет тебе, что лишь в его руках ваше спасение! Тогда вы поймете

наконец, в чем истина!

Попросил простак праведника спасти умников и сделать так, чтобы

убедились они в том, что находились у Сатаны, а не у простых разбойников. Не

успели умники и глазом моргнуть, как оказались на сухом месте; болото

исчезло, и черти, их мучители, обратились в прах. Открылась тут, наконец,

умнику истина, и пришлось ему объявить на весь мир, что существуют на свете

и чудотворец, и царь...


Комментарий к рассказу

"Мудрец и простак"


Эта история отличается от других пространных историй тем, что ее

центральный мотив не окутан покрывалом аллегорий и символов. Он прост и ясен

от начала до конца. Вместе с тем повествование насыщено символами и

намеками, чей смысл необходим для его понимания и важен для уяснения ряда

исторических и иных аллюзий, к которым прибегает автор.

Тема простоты и наивности вообще занимает видное место в философии раби

Нахмана. В истории "Мудрец и простак" автор облекает свою концепцию в

литературную форму, однако в других сочинениях, а в особенности - в беседах

со своими последователями, он предстает рьяным проповедником простой веры и

преданности Б-гу, бесхитростной и не замутненной "мудрствованиями".

Раби Нахман различал два жизненных пути: путь простоты и путь

интеллектуального постижения. Из его сочинений явствует, что он понимал суть

обоих, видел препятствия и ловушки, расставленные на каждом из них. И при

всем том раби Нахман, не колеблясь, отдавал предпочтение простосердечию и

бесхитростности, несмотря на все трудности и проблемы, сопряженные с

подобным выбором.

Многозначность понятия
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconРассказы и повести Фата-Моргана 7
Эти рассказы про жуков и пауков чистая правда. Но они живые существа. А велосипед – нет. Он торжественно посмотрел на Фреда

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconРассказы и повести Фата-Моргана 4
Эти рассказы на смех, но, когда услышал, как об этом запросто рассуждают техники, с грустью понял, что легенда о Марке Рогане сильнее...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconВладимир бегун рассказы
Ссср, кандидат философских наук, старшин научный сотрудник Института философии и права Академии наук бсср. Автор книг «Ползучая контрреволюция»,...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconКнига содержит короткие рассказы из истории отечественного флота, о замечательных случаях на море, о мироустройстве. «Московский год поэзии»
Записки художника. В этой книге помещены рассказы Константина Коровина о природе, животных, простых людях – они взяты из большого...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconТом третий целинная хроника (повесть) Рассказы и очерки Костанай 2008
Собрание сочинений. В 5-ти т. Т. 3: Целинная хроника: Повесть; Рассказы и очерки. – «Костанайский печатный двор», 2008, – 248 с

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconСергей Александрович Снегов Норильские рассказы Сергей Снегов Норильские рассказы
Лишь в редких случаях я разрешал себе писать о том, что мне передавали другие участники событий. Соответственно и фамилии героев...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconРассказы и повести (1908 1919) : Лаком-книга; 2004 isbn 5-85647-064-8
«Леонид Андреев. Избранное автором. Рассказы и повести (1908 – 1919)»: Лаком-книга; 2004

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconУчебное пособие. Уфа: Изд-во Башкирского гос. Университета, 1998. 164 с
Тургенев, И. С. Отцы и дети. Повести и рассказы. Стихотворения в прозе. Место: 1997. 701p. Isbn 5739003792

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном icon2013-06-10 Mon Jun 10 20: 01: 52 2013 0 Литовкин Сергей На флоте бабочек не ловят (Рассказы соучастника) сергей литовкин на флоте бабочек не ловят рассказы

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconАстафьев В. Светопреставление: Рассказы
Белый А. Петербург // Сологуб Ф. Мелкий бес. Белый А. Петербург: Романы. Ставрополь: Кн изд-во, 1988


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница