Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном




НазваниеРаби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном
страница5/23
Дата конвертации18.04.2013
Размер4.35 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
хохма ("мудрость") на иврите немало запутывает

дело, ибо включает способность к пониманию и разумению, глубокие знания,

почерпнутые в различных сферах, а также духовный дар выдающейся

интеллектуальной мощи. Похоже, что раби Нахман готов отказаться от мудрости

во всех смыслах, чтобы избежать опасностей, таящихся в ней.

Основной конфликт в истории о мудреце и простаке - не

противопоставление знания и невежества. Это конфликт между двумя сторонами

души, двумя склонностями - потребностью доискиваться до корня и сути всех

вещей и способностью принимать их такими, какие они есть. Раби Нахман

идентифицирует мудрость с интеллектуальным беспокойством, с духом

исследования, побуждающим к сопоставлениям, к обнаружению причин и корней.

Он убежден, что подобная мудрость чревата саморазрушением и губительна для

своего обладателя, ибо увлекает его в пропасть скептицизма, откуда нет

возврата (см. "Ликутей-Маhаран", "И пришел к фараону..."). Страсть к

интеллектуальному постижению обкрадывает человека, лишая его способности

наслаждаться жизнью и чувствовать себя счастливым, и в конце концов приводит

к вероотступничеству. Раби Нахман говорил: "Амалек был философом и ученым"

("Ликутей-Маhаран", 19; Амалек в еврейской традиции является носителем

абсолютного зла, не способным к раскаянию. - Прим. пер.). Он не был

единственным, кто придерживался подобной точки зрения. Ее разделял, в

частности, двоюродный брат раби Нахмана раби Шнеур-Залман из Ляд, основатель

хасидского движения Хабад. Ему принадлежит изречение: <Гиматрия (числовое

значение) слова "Амалек" та же, что у слова софек "сомнение">.

По этой причине раби Нахман был сторонником другого пути: пути

бесхитростного служения и непосредственного восприятия вещей и событий в их

простом смысле. Он проповедовал необходимость простой веры, добрых дел и

изучения Торы без рефлексии и сомнений, путь, при котором изучающий не ищет

в ней скрытые смыслы, неявные ассоциации и не дает оценок. Понятно, что это

означает отказ от многих позитивных достижений и ценностей. Однако раби

Нахман полагал, что безграничная доверчивость все же лучше скептицизма,

отрицающего вместе с заблуждениями и истину. У него не было ни малейших

сомнений в том, что именно такой путь должен избрать каждый. Правда, он не

исключал того, что, достигнув совершенной целостности и простоты, человек

вправе продолжить поиск по ту сторону наивной веры (см. об этом его статью

"И пришел к фараону...", а также эту историю). Однако начинать надо именно с

простоты, и здесь не может быть компромиссов. И здесь раби Нахман со всей

категоричностью следует словам псалма: "И я невеждой [был] и не понял,

скотом был я пред Тобой. А я всегда с Тобой, Ты держишь меня за правую руку

мою" ("Теhилим" - "Псалмы", 73:22, 23).

При всем том, хотя именно простак является положительным героем

истории, его образ достаточно стереотипен, тогда как образ мудреца

отличается глубиной и жизненностью изображения. Наделенный способностью к

постижению и тонкостью чувств, мудрец поднимается по ступеням мудрости.

Вопреки авторской иронии и даже, в известной мере, враждебности, нетрудно

заметить, что мудрец ближе автору, чем простак. Муки и боль первого знакомы

ему не понаслышке, чувствуется, что раби Нахман сам пережил их.

В истории "Мудрец и простак" раби Нахман выразил не только свое

отношение к двум путям духовного развития, но - хотя и неявно, в

символической форме - и свою точку зрения на соответствующие тенденции в

иудаизме. Пожалуй, он был единственным мыслителем нового времени,

осмелившимся открыто критиковать еврейских философов-рационалистов, чей

авторитет считался непререкаемым. Более того, он отрицал всю еврейскую

философию в целом, не ограничиваясь отдельными ее течениями. Сказочный

мудрец, начинавший как философ-рационалист, кончил полным отступничеством, и

это не было случайностью, ибо раби Нахман утверждал, что к такому итогу

закономерно приводит всякая философия. Подобная участь - завуалированный или

явный отход от веры - постигла всех, кто пытался рассматривать иудаизм с

философских позиций. Два домовладельца, родители мудреца и простака,

символизируют в истории два главных течения в иудаизме. Оба богаты, оба

владеют "большими домами", т.е. великим духовным и интеллектуальным

наследием еврейской традиции, передаваемым из поколения в поколение (ср.

"...создал Он им дома"; "Шмот", 1:21, и комментарии к этому месту: "дома" -

священничество и царство). В каждом доме рождаются сыновья, воспринимающие

традицию отцов и становящиеся ее носителями, - и так из рода в род. Два

таких сына избраны раби Нахманом в качестве главных героев его рассказа. Они

отличаются друг от друга своим душевным устройством; каждый черпает душевные

силы из собственного источника. Раби Нахман подчеркивает, что простодушная

доверчивость простака вовсе не синоним глупости. Это особенно важно

отметить, поскольку в хасидизме глупость рассматривается не как врожденный

порок, а как приобретенное уродство, граничащее с грехом. Простота - даже

такая поистине безграничная, какой в истории наделен простак, - отличается

от глупости прежде всего тем, что сознает себя, свои границы. Простак

понимает свою наивность, признает ограниченность своего разума и знает, что

он не мудрец. Глупец же, напротив, не сознает своей ограниченности. Глупость

его потому и бросается в глаза, что он считает себя мудрецом.

Но существуют и более глубокие различия. Простоту отличает наивность

восприятия, незамысловатое, примитивное понимание вещей. Однако в подобном

восприятии отсутствует искажение, простота защищает его от фальсификации.

Вера простака и его восприятие мира наивны, но совсем не обязательно

ошибочны. Глупость же, напротив, всегда искривление истины, запутывание и

искажение вещей. Недаром сказали мудрецы: "Всякий гордец глуп". Глупость не

тождественна непониманию и тем более неведению, ибо сведущий и весьма

образованный человек может, тем не менее, оставаться глупцом. Глупость

искажает и калечит предметы, подгоняя их под свои ограниченные мерки и

ущербные представления. В каком-то смысле, чем больше учится и

совершенствуется глупец, тем сильнее становится его способность искажать

реальность и уродовать факты. Корень глупости - несоответствие представлений

истине, которую глупец игнорирует или не ведает о ней.

Два сына любят друг друга. Это чувство, конечно, необходимо для

сюжетной связи, на которой держится повествование, однако такая странная

дружба встречается и в жизни. Два антипода тянутся один к другому, хотя, в

сущности, не способны на взаимное понимание. Психологическое объяснение

этого феномена в том, что антиподы в определенной мере дополняют друг друга.

В истории о простаке и мудреце их дружба имеет и более глубокий подтекст:

оба они, каждый в своем роде, - незаурядные представители своей школы:

выдающийся мудрец и редкостный простак. Оба выделяются своей незаурядностью

среди окружающей посредственности.

Можно сказать, что перед мудрецом и простаком стоят одни и те же

проблемы, и - отдают они себе отчет в этом или нет - их сближает общая

чувствительность к этим проблемам. Это так, несмотря на то, что способ их

решения у каждого свой, и эти способы противоположны. Однако в отличие от

массы людей, никак не ощущающих этих проблем и не желающих решать их, оба

стоят рядом.


Дома


Сыновья, выросшие в двух великих домах, символизирующих еврейское

духовное достояние, сохраняемое традицией и передаваемое из рода в род,

видят, как дома их начинают оскудевать. Раби Нахман предвидел кризис

традиционных форм иудаизма и предсказал его трагедию в нескольких историях,

где отцы разоряются или умирают, ничего не оставив сыновьям. Впрочем,

духовное оскудение и деградация не обязательно присущи каким-то определенным

эпохам. В любое время два выведенных раби Нахманом типа - мудрец и простак -

переживают сомнения и колебания в своем отношении к еврейскому наследию. Они

видят духовное обеднение иудаизма и считают это трагедией.

Деградация выражается в измельчании от поколения к поколению

мыслителей, общественных деятелей, праведников и вождей еврейского народа. В

истории "Мудрец и простак" домовладельцы полностью разоряются и могут

завещать своим сыновьям только сами дома. Пустые дома символизируют

формально сохранившуюся традицию, в которой не осталось ничего, способного

утолить духовную жажду. Правда, стены крепки и надежны и дома могли бы

послужить роскошным жилищем тому, кто возвратит им утраченное содержимое.

Когда сыновья достигают той степени зрелости и полноты самосознания, которая

предполагает способность нести ответственность за свое будущее, отцы и главы

домов открывают им, что "дома" переживают тяжелый кризис. Отныне каждому

предстоит самому прокладывать путь, рассчитывая на собственные силы.


Путь мудреца


Пока простак, о котором речь пойдет в будущем, остается поблизости от

родного дома, занявшись нехитрым и малопочетным ремеслом, - оскудение дома

мало что для него изменило, разве что обрекло на лишения и насмешки, -

мудрец отправляется в путь. Его толкает разочарование в полученном от отца

наследстве, пустом доме, и он решает отправиться на поиски лучшей жизни. Его

путь характерен для самоучек всех времен. Дома он ощущает давящую атмосферу

провинциальности и решает покинуть убогое местечко, чтобы в мире открытых

возможностей найти себе достойное занятие, приносящее удовлетворение и

почет.

Важно отметить, что мудрец вовсе не восстает против наследия отцов. Он

покидает родной дом отнюдь не потому, что испытывает отвращение к

унаследованной традиции. Более того, отправиться на поиски его побуждает

отец, признавшись в своей нищете и беспомощности. И потому, когда мудрец

покидает отчий кров, в этом нет и намека на желание порвать с ним и никогда

более не возвращаться. Отправляясь в большой мир, он рассчитывает вернуться.

Как многие любители приключений, ведомые любознательностью и жаждой

успеха, мудрец принимается за первую же случайную работу. Она

подворачивается ему тотчас по выходе из родного местечка на тракт, ведущий в

столичный город Варшаву. Нанявшись в услужение, он преуспевает благодаря

своей сметливости и удачливости - качествам, постоянно сопутствующим ему в

дальнейшем. Успех позволяет мудрецу оставаться при своей должности сколько

он пожелает. Однако в оживленной столице пробуждается другое свойство

характера, которому отныне суждено предопределять его судьбу, - постоянное

беспокойство в сочетании с безудержным любопытством. Ему непременно надо

узнать, хороши ли люди, с которыми он прибыл в Варшаву, и существует ли

служба приличнее, чем у него. Этот малозаметный штрих выдает его натуру. Он

постоянно что-то выведывает и высматривает, и даже когда выясняется, что

купцы - его хозяева - достойные и добродетельные люди, мудрец все же решает

оставить должность слуги, ибо в ней есть нечто недостойное. К тому же он

может рассчитывать на службу получше. С этого начинается полный мучений путь

человека, которому ненасытная любознательность и жажда перемен не позволяют

удовлетвориться достигнутым. Вечные поиски лучшего бросают мудреца с места

на место.

Сперва он решает стать рассыльным в лавке. Его прельщает нарядная

ливрея рассыльного. И тут ему приходится впервые испытать пчелиный укус

разочарования. Судьба еще не раз будет вонзать в него свое издевательское

жало. Дело в том, что мудреца очаровывает мишура, внешний блеск, за которым

скрывается пустота. Однако даже для приобретения нарядной одежды необходимо

изрядно потрудиться, и возвышение происходит медленно, ступень за ступенью.

И вот, поскольку служба рассыльного оказывается отнюдь не легкой и не

способна его обеспечить, мудрец, "будучи философом и умницей", опять решает

поискать что-нибудь получше. Раби Нахман даже не пытается скрыть

издевательскую усмешку, которая появляется на его губах всякий раз, когда

речь заходит о талантах и честолюбивых претензиях мудреца, о его

"философских" доводах и рассуждениях. Хотя философ стоит лишь в начале пути,

образ его мысли уже достаточно определился, чтобы разглядеть принципиальное

отличие мудреца от простака. Мудрец отказывается принимать вещи такими, как

они есть и стремится заглянуть в глубь явлений. Мудрец остается прагматиком:

до поры до времени его житейская мечта проста - обзавестись семьей. Однако,

придя к выводу, что жениться ему рановато, мудрец ставит перед собой

промежуточную цель насытить глаза созерцанием мира. Им движут любопытство и

жажда знаний - главная его страсть. Эта страсть гонит юношу с места на

место, лишает чувства удовлетворенности достигнутым, мешает наслаждаться

скромным человеческим счастьем, в отличие от простака. Мудрец отправляется в

дальние страны, чтобы снискать дополнительную мудрость, обогатиться новыми

знаниями. Не будем забывать, что ход его мысли вращается вокруг оси

сравнительного анализа. Установление иерархии сущностей - важный момент его

философии. Эта особенность мудреца еще будет подчеркнута. Мудрец стремится

сравнивать, сопоставлять одно с другим и все со всем. Путешествуя по городам

и странам, он получает обильную пищу для своих сравнений и выводов. Каковы

бы ни были эти выводы, именно они побуждают его к полному пересмотру

изначальной системы религиозных ценностей и понятий.

Мудрец остается прагматиком, он по-прежнему ищет себе достойное занятие

и вначале останавливает свой выбор на искусстве золотых дел мастера. В этом

выборе заключена неявная насмешка над его философией, ведь мудреца снова,

как и в предыдущий раз, привлекла блестящая видимость - на сей раз не

хозяйской ливреи, а чужих драгоценностей. Ремесло золотых дел мастера

требует мудрости и причастно к роскоши и богатству - и то, и другое

притягивает мудреца. Ему удается в кратчайший срок овладеть секретами

мастерства и превзойти своих учителей. Быть может, в словах о молниеносных

успехах юноши скрывается немалая толика авторской иронии. Но даже если мы

примем его успехи за чистую монету, это не изменит смысла происходящего.

Второе ремесло, изученное мудрецом, осеняет мастера еще более ярким блеском

- мудрец становится ювелиром. Однако мудрости свойственно предвидение, а оно

порождает страх перед будущим. Решив обезопасить себя от превратностей моды,

мудрец берется за изучение такого ремесла, которое никогда не будет в

пренебрежении у людей - он изучает медицину. Разумеется, искусство врача

дается ему с той же легкостью, что и все остальные. Овладев им, мудрец

достигает совершенной мудрости. Ее дают жизненный опыт, приобретенные

ремесла, изученные науки и познания в медицине.

Мудрец - это человек, стремящийся достичь веры путем исследований и

философских построений. Такой человек должен много путешествовать - причем

неважно, о каких путешествиях идет речь, из страны в страну или в мире

человеческой мысли, в мире книг. Мудрец сравнивает, сопоставляет,

выстраивает релятивистскую систему отношений. Он постигает, что все в мире

относительно. И хотя внешне он все еще верен своим корням и вроде бы не

оставил намерения завести семью, его преданность цели, как мы еще убедимся,

все больше ослабевает. Если взглянуть на сказанное выше несколько иначе, мы

увидим мудреца, который подходит к иудаизму и его проблемам с философских,

исследовательских позиций. Завершив дальнее плавание в море Талмуда и

еврейской литературы, он обращается к искусствам. Его духовный дар именуется

"мастерством золотых дел", ибо великая сила искусства позволяет мудрецу

отливать из золота духа прекрасные, совершенные образцы истолкований Торы, в

которой он открывает немало нового. Вторая профессия мудреца - огранка

драгоценных камней - также связана с одной из традиций иудаизма: традицией

иносказаний и притч. И на этом поприще изделия его рук выше всяких похвал.

И, наконец, мудрец становится врачом - целителем духа. Постигнув все эти

науки и искусства, мудрец становится мудрецом и в еврейском понимании -

учителем, раби,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconРассказы и повести Фата-Моргана 7
Эти рассказы про жуков и пауков чистая правда. Но они живые существа. А велосипед – нет. Он торжественно посмотрел на Фреда

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconРассказы и повести Фата-Моргана 4
Эти рассказы на смех, но, когда услышал, как об этом запросто рассуждают техники, с грустью понял, что легенда о Марке Рогане сильнее...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconВладимир бегун рассказы
Ссср, кандидат философских наук, старшин научный сотрудник Института философии и права Академии наук бсср. Автор книг «Ползучая контрреволюция»,...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconКнига содержит короткие рассказы из истории отечественного флота, о замечательных случаях на море, о мироустройстве. «Московский год поэзии»
Записки художника. В этой книге помещены рассказы Константина Коровина о природе, животных, простых людях – они взяты из большого...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconТом третий целинная хроника (повесть) Рассказы и очерки Костанай 2008
Собрание сочинений. В 5-ти т. Т. 3: Целинная хроника: Повесть; Рассказы и очерки. – «Костанайский печатный двор», 2008, – 248 с

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconСергей Александрович Снегов Норильские рассказы Сергей Снегов Норильские рассказы
Лишь в редких случаях я разрешал себе писать о том, что мне передавали другие участники событий. Соответственно и фамилии героев...

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconРассказы и повести (1908 1919) : Лаком-книга; 2004 isbn 5-85647-064-8
«Леонид Андреев. Избранное автором. Рассказы и повести (1908 – 1919)»: Лаком-книга; 2004

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconУчебное пособие. Уфа: Изд-во Башкирского гос. Университета, 1998. 164 с
Тургенев, И. С. Отцы и дети. Повести и рассказы. Стихотворения в прозе. Место: 1997. 701p. Isbn 5739003792

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном icon2013-06-10 Mon Jun 10 20: 01: 52 2013 0 Литовкин Сергей На флоте бабочек не ловят (Рассказы соучастника) сергей литовкин на флоте бабочек не ловят рассказы

Раби Нахман из Браслава. Рассказы о необычайном По изд.: Рассказы о необычайном iconАстафьев В. Светопреставление: Рассказы
Белый А. Петербург // Сологуб Ф. Мелкий бес. Белый А. Петербург: Романы. Ставрополь: Кн изд-во, 1988


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница