Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского




НазваниеЮ. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского
страница9/39
Дата конвертации16.05.2013
Размер5.36 Mb.
ТипДоклад
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   39

КРАТКАЯ СПРАВКА


об арестах, производившихся большевиками в Ставрополе (Кавказском) с 1 января по 8 июля 1918 года

С 1 января по 8 июля 1918 года в Ставрополе-губернском (Кавказ) в период советского правительства были произве­дены многочисленные аресты. Число лишившихся свободы не поддается точному учету, так как полный произвол аре­стов без регистрации и фиксировавших документально рас­поряжений об аресте, без соблюдения хотя бы формальных гарантий правильности ареста, вызвал отсутствие необхо­димых сведений.

Арестовывать мог каждый красноармеец и рабочий име­нем советской власти, и арестованные сдавались в различ­ные пункты при советских учреждениях без документа: проследить и выяснить причину ареста, грозящее обвине­ние, место содержания и судьбу арестованных часто бывало невозможно. Кроме Ставропольской тюрьмы, количествен­но незначительного пункта, из тех мест, куда препровож­дались арестованные, нигде сведений об арестованных не было или были неверные и даже ложные. Данные Ставро­польской тюрьмы указывают на взаимоотношение различ­ного рода арестов — так, арестовано с 1 января по июль 1918 года продолжавшими еще функционировать судебными властями, с соблюдением формальных гарантий правиль­ности ареста — 54 человека, без соблюдения таковых, но с удостоверяющими факт ареста и личность арестованного данными за то же время — 269 человек, без всяких формальных условий — 71 и в качестве заложников — 63 чело­века.

Арестованные частью непосредственно за арестом уби­вались, частью содержались по различным местам заклю­чения, частью освобождались, причем все происходило по бесконтрольным распоряжениям лиц, бывших в данное время у власти, и без суда и следствия.


Дело №5 и No 1028

ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

СВЕДЕНИЯ

о злодеяниях большевиков в отношении Церкви и ее служителей в Ставропольской епархии

I.

При расследовании злодеяний в области гонений на ре­лигию, Церковь и духовенство в Ставропольской епархии (Ставропольская губерния и Кубанская область) установ­лено, что уже в 1917 году, вслед за февральской революций, наблюдались случаи выступлений против Православной церкви и ее служителей, выражавшихся в удалении икон из некоторых казарм, в грубом обращении с лицами духовного звания, в намеренном проявлении неуважения к Церкви в виде появления в храме в шапке, закуривания папирос от зажженной перед образом свечи и т. п., однако тогда это были поступки отдельных лиц из наиболее недоброкачест­венных элементов общества, из среды преступников, мас­сами освобождавшихся из мест заключения, и из среды деморализованных солдат, но ни одного не было случая, чтобы такие поступки допускались или тем более соверша­лись представителями власти большевиков как нечто сис­тематическое, проводимое в жизнь с невероятной жестоко­стью и кощунством.

Захват власти большевиками в Ставрополе произошел лишь в январе 1918 года, и в первые месяцы после этого ставшие у власти представители большевизма, занятые де­лом укрепления своей власти, мало уделяли внимания Церкви; при том же эти первые представители большевистской власти были сравнительно умеренные люди (комиссар Пономарев), пытавшиеся удержать какой-нибудь порядок жизни. Однако, не находя поддержки в здоровых элементах общества, эти лица очень скоро перестали удовлетворять те группы, на которые они могли опираться — деморализо­ванную толпу черни, преступников и дезертиров, провоз­гласивших себя представителями народа; были свергнуты этой толпой и должны были искать спасения в бегстве; по­сле этого, приблизительно с апреля 1918 года, во главе вла­сти в Ставрополе появляются бывшие каторжники, матро­сы из карательных отрядов и т. п. лица, с переходом власти к которым проведение в жизнь "новых большевистских" начал стало принимать уродливые и приводящие в ужас формы.

В частности, по выражению одного священнослужите­ля, "духовенство местного округа, как и везде на "святой" когда-то Руси, стало переживать тяжкий период всевоз­можных над собой гонений и издевательств со стороны лю­дей, потерявших веру в Бога и совесть".

С весны 1918 года в городах и селениях епархии при производстве обысков особенно тщательно таковые произ­водятся у священнослужителей местных храмов, причем эти обыски повторяются по много раз у одних и тех же лиц, сопровождаются часто вымогательством денег, по большей части полным разграблением имущества, вплоть до снима­ния вещей, надетых на обыскиваемых, и всегда глумлением над священнослужителями и членами их семей и уничтожением церковных книг, печатей, штемпелей и бланков. Объясняются эти обыски обыкновенно розыском пулеметов или иного оружия или же производятся без всякого объяс­нения причин и без предъявления каких-либо распоряже­ний центральной власти. Являющиеся с обыском обычно требуют, чтобы их угощали, иногда приносят с собой спир­тные напитки и устраивают оргии, и все это делается с угрозой пустить в ход оружие при малейшем сопротивле­нии. Обыски эти производятся обычно проходящими большевистскими воинскими частями, иногда с участием неко­торых из местных жителей; отмечены случаи, когда вместе с красноармейцами являлись на обыски и требовали выдачи им женского платья большевистские сестры милосердия, по большей части, как показывают свидетели, женщины со­вершенно непристойного вида и поведения.

Производятся обыски в самих храмах, монастырях, при­чем и тут одновременно проявляются и цели грабитель­ские, и стремление возможно больше подорвать в народе чувство веры и почитания Церкви путем самого циничного осквернения храмов и священных предметов богослуже­ния. В городах Ставрополе и Екатеринодаре и во многих селах Ставропольской губернии и Кубанской области в пе­риод двукратного захвата этих местностей большевиками в первой половине и затем в октябре 1919 года разграблена бoльшая часть церквей, монастыри, архиерейские дома, ризницы и духовные семинарии и расхищено всевозможное имущество большой ценности, начиная с запасов продо­вольствия и дров, мебели, книг, платьев, экипажей, лоша­дей и скота и кончая церковными облачениями, переши­вавшимися на платье, на женские юбки и даже на попоны на лошадей, и драгоценными предметами церковной утва­ри. В целом ряде случаев после ухода красноармейцев возвращавшийся причт и прихожане находили разбросанными по всему храму священные облачения, иконы и церковные книги из архива; свечные ящики и кружки для сборов ока­зывались сломанными, масло пролито, лампады разбиты, свечи истоптаны, кресты, евангелия и другие мелкие пред­меты изломаны, исковерканы и свалены в груды по всему храму. Иконы в нижнем ярусе иконостасов выбиты, оче­видно, ногами.

Царские врата были растворены настежь, а в одном слу­чае изрублены (станица Прочноокопская, Лабинского ок­руга), завесы с них сорваны, в алтарях с престолов и жерт­венников сняты священные одежды, изломаны ковчег, вен­цы, рассыпаны святые дары, изрезаны плащаницы, даже антиминсы, похищены дароносицы, наперсные кресты и многие другие ценные предметы.

Во многих случаях изрезанные плащаницы, облачения и тому подобные предметы навешивались на лошадей в виде украшений. В частности, при разгромлении красноар­мейцами в октябре 1918 года церкви на хуторе Новокавказ­ском, Кубанской области, ими были взяты из алтаря воз­дух, покров, плащаница, покровцы и другие предметы и частью изрезаны, частью в целом виде навешаны на лоша­дей; в это время началось наступление на этот хутор отря­дов Добровольческой армии, и бежавшие красноармейцы растеряли некоторые из вышеупомянутых предметов, при­чем те из них, которые остались целыми, возвращены в церковь для освещения, найденные же изрезанными пла­щаница и покровцы представлены в комиссию и приобще­ны к производству ее как вещественные доказательства.

Священнику Георгию Акимову в Ставрополе одна из прихожанок доставила антиминс (из Николаевского храма села Надежда, в 9 верстах от Ставрополя) и объяснила, что красноармейцы, которые были расквартированы в том до­ме, где она жила, передали ей этот антиминс, требуя, чтобы она непременно из него сшила им кисет для табака; по совету священника она передала антиминс ему, а им сшила кисет из подходящей материи.

При разгроме Иоанно-Марьинского женского монасты­ря (близ города Ставрополя) большевики открыли святые ворота, в которые обычно ходят только крестным ходом, и, несмотря на то, что проезд в эти ворота крайне неудобен, так как к ним ведет каменная лестница на три ступени, они проводили через эти ворота все свои подводы с награблен­ным имуществом, исключительно с целью надругательства над святыней.

Были слухи, что красноармейцы въезжали в церкви на лошадях, в шапках и с папиросами во рту, с руганью (ста­ница Новокорсунская, Кубанской области), врывались в храмы, взламывая замки наружных дверей (станица Кирпильская, Батуринская) и внутренних хранилищ для похи­щения денег и других ценностей.

Наконец, отмечен ряд насилий над священнослужите­лями, когда угрозами мучений их заставляли совершать богослужения, требы и таинства с нарушением установлен­ных правил, как, например, венчать без истребования соответствующих документов, свидетельствующих о безбрачии желающих венчаться, или венчать недостигших брачного возраста без испрошения разрешения архиерея и т. п. По свидетельству священника Троицкого собора в Ставрополе, под 22 октября 1918 г. во время звонка к вечерне в собор ворвались человек 70 красноармейцев, ведя перед собой невесту в фате и жениха, и с бранью и криком "венчай сейчас, а то убьем" заставили обвенчать. Иеромонаха из архиерейского дома в Ставрополе насильно увезли в штаб какой-то красноармейской части для служения молебна, повсюду священнослужителей требуют часто без всякой надобности "в народные управы", грозя жестокою распра­вой за неповиновение, обращаются к священникам и даже пишут им официальные бумаги "товарищу такому-то (фа­милия)", отобрали во всех причтах церковную землю, слу­жившую подспорьем в жизни духовенства, в большинстве случаев ничем этого лишения не возместив, а в некоторых местах назначив ничтожное по нынешнему времени жало­ванье (100 рублей).

В иных селениях (село Нагуть) местный исполнительный комитет Совета солдатских, крестьянских и рабочих депутатов присвоил себе право совершать разводы браков и принуждал причт признавать эти разводы и разведенных таким образом лиц венчать с другими. Запрещали звонить в церквах, запрещали хоронить "контрреволюционеров", издевались над проходившими по улицам церковными по­хоронными процессиями.

Наконец, представителями той же большевистской вла­сти, провозгласившей свободу совести, совершены много­численные и часто бесчеловечные по своей жестокости на­силия над целым рядом лиц духовного звания, начиная с ареста их на дому, при проходе по улицам, при случайном проезде через селения, захваченные большевиками, и даже в церквах при совершении богослужения (Иоанно-Марьин­ский монастырь и др.). При этом отмечен случай такого насилия над священнослужителями не только православ­ной, но и инословной Церквей; так, в городе Ставрополе 22 июня, в день католического праздника "Тела Господня", во время богослужения в местном римско-католиче­ском костеле был арестован настоятель его ксендз Крапивницкий, которого застали в то время, когда он исповедовал прихожан, едва согласились дать ему возможность окон­чить исповедь и причастить исповедовавшихся, причем красноармейцы в это время стояли возле него с оружием, в шапках и с папиросами во рту, а затем, не дав ему окончить богослужения, в облачении повели к коменданту, где едва его не убили, хотя ни в чем он не обвинялся, и спасти его удалось только польскому консулу, которого известили прихожане.

Аресты священнослужителей православных церквей производились почти везде, где появлялись и задержива­лись хотя бы на несколько дней красноармейские части. Аресты эти никогда не оканчивались так благополучно, как в вышеописанном случае с ксендзом римско-католического костела. За православных священников некому было засту­питься, и их аресты в лучшем случае кончались заключе­нием в тюрьму, а в худшем — смертью, причем и в том, и в другом случае священнослужители подвергались беспри­мерным оскорблениям и издевательству. Обычно предъяв­лялись обвинения в "контрреволюционности", в привер­женности "к кадетам" и "буржуям", в произнесении про­поведей, осуждающих советскую власть, в служении на­путственных молебнов проходившим частям Добровольче­ской армии, в погребении "кадетов" и т. п., и этого было достаточно для того, чтобы предать служителей Церкви смерти с жестокими мучениями.

Так, в станице Барсуковской весной 1918 года священ­ник Григорий Златорунский, 40 лет, был убит красноар­мейцами за то, что служил молебен по просьбе казаков об избавлении от красноармейцев.

В станице Попутной протоиерей Павел Васильевич Иванов, 60 лет, прослуживший в этой станице 36 лет, был заколот красноармейцами за то, что в проповедях указы­вал, что они ведут Россию к гибели.

В станице Вознесенской священник Троицкой церкви Алексей Ивлев, 60 с лишним лет, был убит на площади за то, что сам происходил из казаков и когда-то служил в гвардии.

Священник станицы Владимирской Александр Подоль­ский, 50 с лишним лет, окончивший университет по юриди­ческому факультету, был зверски убит за то, что служил молебен перед выступлениями своих прихожан-казаков против красноармейцев. Перед тем, как его убили, его дол­го водили по станице, глумились и били его, и потом вывели за село, изрубили его и бросили на свалочных местах, за­претив кому бы то ни было его хоронить. Один пожилой прихожанин, желая оградить тело покойного от растерза­ния его собаками, ночью прошел туда и стал его закапы­вать, но был замечен пьяными красноармейцами, был тут же изрублен и брошен там же.

В станице Удобной священник Федор Березовский, бо­лее 50 лет, убит красноармейцами также с запрещением погребать его тело за то, что он отзывался неодобрительно о большевиках.

Священник станицы Усть-Лабинской Михаил Лисицын, около 50 лет, убит, причем перед убийством ему накинули на шею петлю и водили по станице, глумились и били его, так что под конец он уже сам, падая на колени, молил поскорее с ним покончить. Жене его пришлось заплатить 600 рублей, чтобы ей разрешили его похоронить.

Священник станицы Должанской Иоанн Краснов, 40 лет, убит за служение молебна перед выступлением при­хожан против большевиков.

Священник станицы Новощербиновской Алексей Малютинский, 50 лет, убит за осуждение красноармейцев в том, что они ведут Россию к гибели, и служил молебен перед выступлением казаков-прихожан.

Священник станицы Георго-Афонской Александр Флегинский, 50 лет с лишним, после того как был избит, с бесконечным глумлением выведен за станицу и убит. Тело его было найдено много времени спустя.

Священник станицы Незамаевской Иван Пригорский, 40 лет, направления крайне левого, в великую субботу вы­веден из храма на церковную площадь, где с руганью набросились на него красноармейцы, избили его, изуродовали лицо, окровавленного и полуживого вытащили за станицу и там убили, запретив хоронить.

В селе Бешнагырь красноармейцы явились в дом священника Дмитрия Семенова, потребовали еды и после уго­щения обещали, что священник будет цел, и ушли, но затем прислали за ним, после чего на утро его тело было найдено брошенным за селом.

Таких и более ужасных по подробностям случаев запро­токолировано очень много, но изложить их в краткой запи­ске не представляется возможности.

В настоящее время, благодаря расстройству способов со­общения с отдаленными местностями обследуемой епар­хии, благодаря страшной терроризованности населения и опасений с его стороны нового прихода большевиков, нет возможности собрать сведений о всех случаях насилия и убийствах священнослужителей, но уже теперь в распоря­жении комиссии имеется материал об убийствах в пределах этой сравнительно небольшой территории 32 священников, 4 дьяконов, 3 псаломщиков и 1 ктитора, и есть полное осно­вание утверждать, что общее число погибших значительно больше.

Все вышеописанные тяжкие гонения на Церковь и ее служителей, так противоречащие провозглашенному офи­циально большевистской властью принципу свободы веро­исповеданий и так возмущающие душу не только верую­щих, но вообще людей, уважающих чужие мнения и веро­вания, побудили екатеринодарскую Церковь составить об­ращение к христианским церквам всего мира, указывая на огромную опасность для христианства со стороны больше­визма, обольщающего темные массы обещанием земного рая, с одной стороны, а с другой — по справедливым словам этого обращения - являющегося лютым врагом Спасителя и всего христианства. Копия этого обращения при сем прилагается.


Обращение
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   39

Похожие:

Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconЮ. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского
Известия, №157 с указанием сведений, добытых расследованием Особой комиссии

Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconИ поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947
В65 1917-й. Год побед и поражений / Под ред. Ю. Фельштинского. — М.: Терра—Книжный клуб, 1999. — 320 с. — (Тайны истории в романах,...

Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconИнтервью Председателя Ассоциации белорусских банков Ф. И. Чернявского корреспонденту газеты «Обозреватель»
Ирина большакова, Михаил ковалев, Эберхард гирлих. Современная теория оптимизации портфеля активов

Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconПрограмма расследования Особой комиссии по земельному вопросу
Красный террор в годы Гражданской войны / Под ред Ю. Фельштинского. М.: Терра-книжный клуб, 2004. 512 с

Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconПредисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и
Л. Д. Троцкий, находясь в Турции, сосредоточивал свои основные усилия на формировании международной коммунистической оппозиции, не...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница