Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала




НазваниеДействие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала
страница1/73
Дата конвертации18.05.2013
Размер7.7 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   73
www.06region.ru

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX - начало XX века. С большим знанием исторического материала рисует писатель тяжелую жизнь ингушей того времени, страдающих от безысходной нужды и произвола царских властей. На примере судеб героев своего романа он раскрывает во всей полноте историю Ингушетии.

С большим мастерством описаны особенности жизни и быта ингушей, что придает роману своеобразный национальный колорит.

"Книга эта не энциклопедия жизни ингушского народа за минувшее столетие. В ней пойдет речь о становлении личности, о борьбе характеров в условиях значительных исторических событий, о людях, создававших эту историю.

Что побудило меня написать этот роман? Долгие годы накапливался материал. Тысячи людей вставали на моем жизненном пути. Участником или свидетелем многих событий нашей эпохи - беспокойной, трудной и романтической - мне пришлось быть самому. Все это заставило меня думать, что я должен всем этим поделиться с современниками и теми читателями, которые будут узнавать нас уже издалека".

Идрис Базоркин.

1968 г.

...А народа жизнь бессмертна, Что бы ни было бы с ним.

Николай Тихонов.

ЗАПЕВ

Снежные вершины,

громады скал,

от сотворенья мира

в хаосе поднявшиеся к небу,

дремучие леса,

кипящие потоки шумных рек,

луга, охваченные радугой цветенья

и ароматом трав,

и гордый человек,

готовый умереть за дружбу,

честь, свободу, -

все это с незапамятных времен

наречено в поэзии народа

страной былин

и именем - Кавказ!

На многих языках

звучит здесь человеческая речь.

Живет здесь братство множества народов.

Когда они пришли, откуда и зачем?..

Никто на это людям не ответит.

А может быть, они извека здесь?

Среди отрогов гор есть Голубое озеро в Чечне.

Купаются там звезды, и луна,

и зори - с наступлением рассвета.

В нем утонуло отраженье древних...

На потаенных берегах его

ученые нашли

стоянку первобытных поселенцев.

У очагов, зажженных молнией,

во тьме веков застыли силуэты...

Что видели они?

Какою представлялась им

судьба грядущих поколений?

Молчат. Ответа нет.

Лишь домыслы о прошлом повествуют...

То было двадцать тысяч лет назад!

А может, это были наши предки?

Страбон и Плиний; Моисей Корейский

оставили для мира имена

людей, когда-то бывших на Кавказе.

И сквозь туманы трех тысячелетий

народов наших встали имена.

Столетья мы наследовали скалы,

на этих скалах - каменные башни,

могильники безмолвных мертвецов...

Где отпечаток кисти человека,

где солнца знак - движенья мира символ,

где турий рог на выцветших стенах

о предках нам рассказывали скупо.

Но был еще один хранитель тайн - язык!

Всегда живой и сильный,

ни тленью, ни сраженьям не подвластный

язык-мудрец народа моего.

В нем память прошлых дней

и песня соловья.

В нем сохранился миф про Тейшабайне,

сказ про Батыя - внука Чингисхана -

и про сражения с Тимуром Хромым,

мир покорившим, но не эти горы!

Язык поведал мне, как трудно было дедам,

как мужество их и любовь к свободе

нам жизнь продолжили до этих дней...

И все ж бесписьменный народ - почти немой.

Таким он был от сотворенья мира

до этого столетья на земле.

И вот пришел наш век -

век торжества прогресса,

иск мыслей светлых, радостных надежд!

Отныне

не будет тайн у нашего народа.

Для будущего не умрут легенды,

трагедии, победы и любовь.

Знак времени иной. Иная жизнь течет.

Кто пристально глядит, тот видит очень много.

Кто слушает, с тем время говорит.

Мне удлиннили годы - старики.

Они меня водили в день вчерашний.

К день завтрашний

уходим вместе мы,

идущим вслед,

оставив эту повесть

о том,

как выходил народ из тьмы.


ГЛАВА ПЕРВАЯ

МЕЧТА

1

Заходящее солнце добела высветило скалы Цей-Лома*, которые стеной окружают крохотные терраски пахотной земли. Посреди этих земель возвышается каменная глыба. Сотни, а может быть, и тысячи лет тому назад оторвалась она от горы и застыла здесь, на полпути к пропасти, подмяв под себя целое горское поле. В старину о ней слагали песни. Но время оставило людям только предание о том, что эту скалу в гневе обрушил на врагов своих великий нарт* Сеска-Солса. Так и зовется она - скала Сеска-Солсы.

На исходе был месяц кукушки*, и горцы готовились к полевым работам. Осенние ливни, зимние снежные оползни наносят камни на пашни и луга. Не убрав их, нельзя ни пахать, ни косить. И Доули уже третий день ходит по склону и перетаскивает булыжники на край поля, где за многие века из таких камней выросли целые курганы. Когда до кургана идти далеко, Доули укладывает камни на краю межи, выравнивая низкую сторону террасы. Третий день она на работе одна, потому что кончилось заготовленное с осени мясо, на исходе ячменная мука и муж ушел в синие скалы, к снежным вершинам, чтобы добыть тура или серну.

Доули устала, камни исцарапали руки. Ноет спина, а впереди еще столько работы! Им предстоит в этом году удобрить свои участки. Три года Доули собирала навоз, и теперь надо было в корзинах перенести его и разбросать на пашне. Иначе земля уже не родит.

Все это было для нее обычным делом. Но сейчас Доули ждала ребенка. Порой работа валилась из рук. Она боялась поднимать с земли большие камни. Ведь уже двоих детей боги забрали к себе. Муж упрекнул за то, что нет наследника.

Пять лет тому назад, когда царь приказал прогнать ингушей из их плоскостных аулов назад, в горы, Доули вместе с другими пришла сюда в эти дедовские голые башни. Дом и все, что было у них, осталось в селении Ангушт*, окруженном зелеными садами. А здесь пришлось на себе поднимать на поля не только навоз, но и землю. За детьми некому было смотреть. В первый год едва собрали то, что посеяли. Зима в башне, как в каменном мешке, потом - голод... Дети ослабели. И когда весной им пришлось в лесу добывать себе пропитание, есть разные травы, они зачахли и умерли один за другим.

С тех пор у Доули не было детей. Муж, а он еще в детстве стал мусульманином, как-то принес ей от муллы наговоренную воду, купил ладанку, но ничего не помогло. Старухи объясняли это тем, что ее испортила «перемена жизни», и советовали обратиться к помощи местных богов. Доули послушалась. Тайком ходила она в аул Кек, где перед храмом плодородия божеликой Тушоли стоял каменный столб - знак мужской силы. Она просовывала в оконце храма треугольную лепешку с изображением креста и зажигала в нише самодельную свечу, потом, упав на колени перед каменным изваянием, показывала ему обнаженную грудь и молила послать детей. И вот плод ее мольбы, ее надежда живет у нее под сердцем.

Доули отдохнула у родничка, что выбивался из-под скалы Сеска-Солсы, послушала, как шевелится малыш, и успокоенная пошла домой. Тропинка к селу вилась высоко по горе, склон которой иногда обрывался отвесной стеной. Внизу металась зажатая валунами река. Доули остановилась передохнуть. Последнее время эти подъемы давались ей нелегко. Она осмотрела нижнюю тропу, насколько позволяло извилистое ущелье, но мужа не было видно.

Солнце уже погасло на вершинах, когда она возвратилась в аул. В чьем-то дворе стучал топор, дети с криком загоняли скотину на базы, из окон и тунгулов* валил дым: хозяйки готовили ужин. На своей половине двора Докки — жена деверя — доила корову.

- Не вернулся? — спросила Доули невестку о муже, имя которого ей, по обычаю, нельзя было произносить.

Докки, не оборачиваясь, молча покачала головой и продолжала доить, мысленно похваливая Дика села - бога всего хорошего, благодаря которому корова сегодня принесла много молока и стояла спокойно.

Доули тоже принялась за хозяйство, сварила ячменную затирку. На чуреки муку теперь уже не расходовали. Ее надо было растянуть до нового урожая.

Братья Турс и Гарак жили в одной башне, разделенной на две части. В этой башне когда-то прошло их детство. Потом они с отцом переехали в Ангушт и жили там вместе, пока не умер отец. Но и после того, как они женились и каждый из них повел свое хозяйство самостоятельно, они чувствовали себя единой семьей. А когда снова пришлось вернуться в эти скалы, под один отчий кров, семьи братьев еще больше сблизились. Жены попались хорошие, жили мирно. Делились последним куском.

Чувствуя, что Доули волнуется за мужа, Докки пыталась успокоить ее. Вернулся с поля Гарак. Поужинав, он лег на соломенную подстилку и, таинственно нашептывая, стал перебирать бобовые четки. Молиться по-настоящему и делать намаз он так и не научился. Вскоре четки выпали из его рук, он громко вздохнул и погрузился в глубокий сон.

Докки перешла на половину невестки. Они уселись у очага на овчинные подушечки и повели долгий разговор. Изредка одна из них поправляла огонь в очаге. Дым застилал верхнюю часть сакли и уходил в небольшое окно.

Женщины, не отрываясь, смотрели на веселые огоньки пламени. Оно отблесками перебегало по их лицам и исчезало где-то в черной глубине закопченных углов жилья. Время шло. Изредка Доули прислушивалась, а потом снова продолжала беседу. Аул погрузился в тишину. Лишь издали доносился ровный шум реки. Доули повернулась к окну. Насторожилась.

- Он!

Женщины вышли на деревянную терраску второго этажа. Теперь и Докки показалось, что она слышит далекий голос. А Доули вернулась к себе, достала из связки, висевшей под потолком, смолистый корень сосны - бага, разожгла его в очаге и побежала по шаткому мостику в боевую башню, которая стояла рядом с жилой, возвышаясь над всем аулом.

С этажа на этаж по скрипучим лестницам, что стояли в углу, Доули стала взбираться вверх. Она с трудом пролезала сквозь узкие отверстия в перекрытии этажей. Совы и голуби, напуганные светом, с шумом вылетали из бойниц. На последнем, пятом, этаже Доули остановилась, едва переводя дыхание. Она высунулась в окно и подняла над головой факел. И тотчас до нее донесся далекий голос. Теперь Доули не сомневалась - это был голос мужа. Но как странно: он доносился не оттуда, куда Турс уходил на охоту, а совсем с другой стороны - из дремучего леса. Доули убрала факел в башню и через мгновение снова высунула его наружу. И снова раздался голос Турса. Значит, он увидел огонь, он ему нужен, потому что ночью в таком лесу человек может заблудиться даже рядом с домом.

- Ну, что там? - спросила Докки снизу.

- Это он. Скажи брату (так Доули называла деверя). Мне кажется, он зовет его.

Докки разбудила мужа. Тот вышел, взобрался на третий этаж боевой башни, прислушался, узнал голос Турса и отправился в лес, освещая путь огромным пламенем бага. Доули видела, как это пламя шло в чаще леса, останавливалось, - видимо, Гарак прислушивался к голосу брата - и снова двигалось дальше.

- Эй! — доносилось с далекой горы.

- Во-вой! Да-вог!* — отвечал голос Гарака, а говорящий камень* кривлялся на разные голоса и передразнивал их:

- Эй-вой!.. Вог-вог!..

Пропели первые петухи, когда женщины увидели на извилистой тропе в свете факела поднимавшихся к башне своих мужчин.

Гарак нес на спине лежг*, набитый мясом. Туре шел следом, держа в руках голову оленя с длинными ветвистыми рогами.

В эту ночь в башне братьев Эги долго не ложились. Женщины варили мясо. Гарак пек на огромной вилке, стоявшей на треноге, оленью печень, а Туре чистил кремневку и рассказывал об охоте.

Когда все было готово, Доули плеснула в золу жирного бульона, а Турс отрезал и бросил кусочек печени и мяса в огонь для предков, души которых всегда живут в доме и получают свою долю через пламя неугасающего очага.

Ужин был обильным, веселым. После ужина Гарак и Докки ушли к себе, а Турс потушил светильники, разделся донага, лег на нары и растянулся на мягкой кошме. Доули прикрыла его одеялом из овчин и прилегла рядом. Он задремал, но, неожиданно проснувшись, воскликнул;

- А ты здорово придумала! Без твоего огня я бы всю ночь проплутал. В лесу темно и глаз пальцем ткнут - не увидишь. - И, засмеявший, добавил: - Только как ты с этим животом в башне через лазы протискивалась? Видно, какую-то мелочь родишь.

Он замолчал, захрапел, повернулся и уже во сне закинул на нее свою большую, тяжелую руку. Счастливая, она лежала, не шевелясь, и слушала, как рядом билось его сильное сердце. Чуть посветлело небо в окне. В очаге уголек треснул, вспыхнул искоркой и погас.

Как ни коротка была ночь, солнце застало всех за работой. Гарак ушел за мясом оленя, которое Турс подвесил в лесу к дереву, Докки погнала в поле ослика, навьюченного корзинами с навозом, Доули стирала золой белье мужа, а Турс старался приладить корзины к бычку, чтобы возить навоз сразу и на нем и на ослике.

Доули стирала в чаре*, сидя на корточках, и изредка бросала взгляд на Турса. Широкий в плечах, чернобородый, в долгополой коричневой рубахе домотканого сукна и в таких же шароварах, он с удивительной ловкостью делал громадными ручищами свое нехитрое дело. Наконец все было готово, корзины наполнены. Доули поднялась, вытирая руки о подол, чтобы идти с Турсом в поле. Он повернулся к ней, прикрыл ладонью левый глаз, на котором было плотное бельмо, — он делал так всегда, разговаривая с людьми, - и сказал:

- Оставайся.

Она недоуменно посмотрела на него.

- Я и сам справлюсь. Детская работа. А ты... тут найдешь, что тебе делать... И так небось наворочалась с камнями за эти дни... - Он улыбнулся, что с ним бывало очень редко.

Доули поняла улыбку. Каким дорогим, близким он был ей сейчас, с этим единственным, добрым для нее карим глазом, с этой глубокой морщинкой, залегшей у рта.

- Что же ты, один пойдешь? Я не устала! - возразила она. Но его лицо уже снова стало суровым, и он строго сказал:

- Не торопись. До осени еще наработаешься!

Он хлестнул осла прутиком, и тот пошел, потянув за собой привязанного к седлу бычка. Турс размашисто зашагал следом.

Уже полдня Турс и Гарак, вернувшийся из леса, перевозили на свои поля навоз. День выдался нестерпимо жаркий. Туре расстегнул ворот рубахи, что позволял себе очень редко.

В полдень и люди и животные отдыхали. Туре снова лежал на нарах, а Доули занималась домашними делами. Ей казалось, что муж не замечает ее. Но он видел все, видел, как смазанные свежим маслом блестели у Доули волосы. Ее длинное, сбоку подоткнутое платье после стирки стало ярко-красным, а шаровары светлыми. Он заметил и небольшие мешочки, появившиеся в последнее время у нее под глазами.

«Трудно ей уже, - подумал он и, забросив руки за голову, приятно ощутил в них матерую силу, - да я и сам справлюсь с любой работой в этом доме. Была бы работа!»

Остаток дня он снова возил навоз. Доули, взяв у соседей корзины, к его возвращению наполняла их, так что он не тратил на эта времени.

К вечеру над Цей-Ломом появились мелкие стайки облаков, потом, слившись в большие громады, они переползли через хребет медленным водопадом и растеклись по ущелью. Подул свежий ветер, стало прохладно. Доули вздохнула с облегчением и обрадовалась за Турса.

За день от горы навоза почти ничего не осталось. Теперь надо будет только разбросать его по терраскам и пахать.

Вечером Турс ходил по двору, посматривал на небо, проверял мешки с семенами ячменя, затачивал лемех. Ему не терпелось выйти с быками на пашню, схватить соху, всадить ее в землю и начать борозду. Такая это была пора - месяц кукушки.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   73

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала icon1. Указать время жизни исторического деятеля и л и: десятилетие века ( первое десятилетие 18 века, второе десятилетие 18 в и т д.)
Назвать основные направления деятельности исторического деятеля ( не менее двух)

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconПрограмма вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 10. 01. 01 «Русская литература»
Программы, предполагающие знакомство с источниками и научной литературой, включенными в приведенные ниже списки. Первый и второй...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconКнига классика романа Джонатана (Свифта)
Данная работа является приложением к программе «Мировая художественная культура» для проведения уроков обобщения. Возможно использование...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconПрограмма курса «История английской литературы конца ХIХ начала ХХ века» для студентов романо-германского отделения (английская филология)
Теория и практика реалистического романа в конце XIX – начале ХХ века. Критика «классического реализма» Диккенса и Теккерея

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconПисьмо Минобразования РФ от 15 января 2003 г. N 13-51-08/13 "О гражданском образовании учащихся общеобразовательных учреждений Российской Федерации"
Последнее десятилетие XX и начало XXI века для России время формирования гражданского общества и правового государства, перехода...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconК. А. Соловьев C;lb a2obke >@8A0 8 ;510 во властных отношениях древней Руси XI нача­ла XII века
От Северной войны до войн Рос­сии против Наполеона. (II); Первая половина XIX века. (От войн России против Наполеона до Парижского...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала icon«Эрнесто Сабато «О героях и могилах», серия «Современная классика»»: Махаон; Москва; 2004
Несто Сабато по праву считается лучшим аргентинским романом ХХ века и великолепным образчиком так называемого «магического реализма»,...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconГосударственно-правовая политика российской империи в чечне и ингушетии (XIX начало XX вв.)
Охватывает период с XIX ― по начало XX вв. (до февраля 1917 г.), когда завершилась инкорпорация Чечни и Ингушетии в Российскую империю,...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconСтановление и развитие издательского дела в иркутске (XIX начало XX в.)
Охватывает конец XIX и начало XX вв. Том 3 исследует историю периода 1917-1930 гг. Последующие тома раскрывают проблемы книговедения...

Действие романа классика ингушской литературы Идриса Базоркина охватывает последнее десятилетие XIX начало XX века. С большим знанием исторического материала iconВопросы к экзамену по курсу “История отечественной литературы второй трети XIX века”
...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница