Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка




НазваниеБ. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка
страница14/34
Дата конвертации27.11.2012
Размер7.48 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34
каган, неизвестного в старославянской письменности, причем слова по происхождению тюркского (это титул Владимира, титул, который, очевидно, носили киевские князья до принятия христианства), я не нашел ни одного, чтобы сказать: «Вот слово, которое никогда не встречается в старославянской письменности». Можно было бы еще отметить эпитет старый («стараго Игоря»). В старославянском старый означает, как и у нас сейчас, 'пожилой человек', и кроме того 'старший'. Но здесь старый Игорь — 'древний' или 'первый', а это значение слова старый не старославянское, а русское.

Еще целый ряд слов, которые по первому впечатлению воспри­нимаются как русские, на поверку оказываются широко употре­блявшимися в старославянской письменности. Такими я считаю слово послухъ, хорошо известное в нашей деловой письменности, но достаточно часто встречающееся и в памятниках древнейшей старославянской письменности, написанных в Болгарии и Сербии, а также слова рушити; гробъ; отрясти; животъ — 'жизнь'; дер­жати (держать веру) — 'быть приверженцем'; снимался (в смысле 'собираясь', что связано с существительным сънемъ — 'собрание', что дало польское сейм; этот глагол, хотя широко известен всей де­ловой русской письменности, но он встречается во многих нерус­ских памятниках). Все это слова, которые столь же обычны, столь же естественны в русском языке, как и в других славянских языках. Специфически русского в этом ничего нет.

Я сказал, что характерным отличием старославянского языка IX и X вв. было множество слов и выражений с отвлеченным значе­нием. Найдем у Илариона несколько примеров вновь образуемых абстрактных понятий, новых в русской письменности, и соответ­ствующих им обозначений, новых в русском языке.

Иларион употребляет несколько раз слово обновление и объ­ясняет его в качестве синонима словом пакибытие. Это нас сразу предостерегает от того понимания слова (мы к этому всегда склон­ны), к которому мы привыкли в современном языке. Сейчас значе­ние слова обновление — 'переход от какого-то старого качества к новому качеству, приобретение новых свойств'. Здесь же, как видим, синоним пакибытие показывает, что под обновлением подразуме­вается переход во вторую, загробную жизнь, новую для человека (пакибытие — 'вторая жизнь'). Представление о загробной жизни в небесном царстве являлось новым для Руси, языческой Руси оно было несвойственно. Термин пакибытие, по-видимому, созданный в старославянской письменности, принят Иларионом. Но его это не удовлетворяет. Дело не только в том, что загробная жизнь — это вторая жизнь, а в том, что эта жизнь будет новой и лучшей. Поэто­му для определения понятия пакибытие у него есть целый ряд опи­сательных выражений: жизнь нетленная (букв, жизнь негниющая, или не подверженная гниению), будущий век.

Несколько раз встречается выражение посети господь человече-скаго рода. Оно нас как будто и не затрудняет, но я уверен, что никто правильно бы мне его не истолковал и не нашел бы вполне адекват­ного перевода. Наивно воспринимать это выражение вроде того, что 'пришел бог в гости к людям'. Для Илариона это значит, что бог сни­зошел с небес на землю и превратился в человека посредством чело­веческого рождения. Здесь иносказательным является слово посети с новым, весьма широким значением (со словом род в сочетании ли человеческий род или в другом сочетании; в конце концов, это не так важно, потому что в 40-х годах XI в., а может быть, на два-три де­сятилетия раньше, в сознание русских людей впервые стала входить идея человечества в целом, идея человеческого рода). До этого сло­во род имело как раз значение изолирующее, выделительное, а здесь оно приобретает значение самое широкое, почти безграничное.

Возьмем теперь небольшой отрывок из Илариона, где встре­чаются явления, не рассмотренные до сих пор: «Присѣтившу богу человѣческа естества, явишася уже безвѣстная и утаенная, и родися благодать и истина, а не законъ; сынъ, а не рабъ». Текст этот чрезвы­чайно трудный именно потому, что при крайней сжатости, экономии выражения он очень богат содержанием. Такие слова в сочинении древнерусского писателя с абсолютной непреложностью доказыва­ют, что за спиной его уже длительная традиция, потому что в этой фразе как бы сконцентрирован целый ряд историко-философских идей того времени. Попробуем это перевести. Когда бог воплотился в человеческое естество (или явился человеком среди людей), тогда обнаружилось и то, что было неизвестно, и то, что было от чело­вечества утаено; появились благодать и истина вместо закона. Это значит, что сущностью религии стал не закон, а благодать и истина, свобода религиозных отношений человека и бога. В христианстве человек стал сыном бога, а в древнееврейской религии был рабом бога. Вот каков смысл этой фразы.

Связь языка сочинений Илариона с византийским литератур­ным языком проявляется в употреблении древнегреческих и древ­нееврейских слов, главным образом имен (евангелие, апостолъ, ар-хангелъ, идолъ, Синаи, Агарь, Измаилъ, Сарра, Исаакъ). Можно го­ворить и об элементах лексики древнерусского языка, появившихся под влиянием языка византийской письменности.

Обилие сложных слов также отличает старославянский язык от русского: предтеча, православный, правоверный, благоверный, богословие, богородица, равнохристолюбец, равноочиститель, тщеславие и т.д. Все эти слова (а некоторые из них остались в на­шем языке) созданы были в Х-ХІ вв. для перевода соответствую­щих греческих слов двойного состава.

Характерна для языка Илариона церковная лексика, связанная со специфическими религиозными представлениями, скажем, спасе, спасение, спасъ. В языческой религии славян отношение божества к человеку сводилось либо к дарам, либо к казни. Теперь спасение это избавление от казни, от мучений, от наказаний за преступления и грехи. Идея спасения появилась с христианством, и для ее выра­жения был создан целый комплекс слов.

Скрижаль — чужое слово, означает в народном языке южных славян каменную плиту, каменную доску; в церковном языке это ка­менные доски, на которых были высечены Моисеевы законы. И от­сюда в христианской письменности возникло переносное значение слова скрижаль — 'основы веры, основные догматы религии'.

Противоположение неба и земли, небесного и земного, вероятно, существовало и в языческом представлении славян, но в христиан­ском употреблении это противопоставление принимает новый от­тенок: небесный — относящийся к загробной жизни; земной — от­носящийся к реальной, нынешней человеческой жизни.

Слова добръ, доброта, сложная калька с греческого доброде­тель в современном русском языке употребляются примерно в тех же значениях, в каких они вошли в церковную письменность. Но надо помнить, что в языческую пору эти слова имели совсем другие значения. Добрый означало 'толстый, дородный, богатый'. Впер­вые христианское учение придало этому слову значение моральное, нравственное. Добрый в смысле 'сочувствующий, милостивый или выдержанный, стойкий в своих нравственных принципах' — это совсем новое значение слова добрый, возникшее в IX-X вв.

Стѣнь — чужое слово, соответствующее примерно нашему тень. Но употреблялось оно у Илариона, как и у других писателей того времени, не в прямом, а почти исключительно в переносном значе­нии. Надо сказать, что именно в письменности XIII и позднейших веков, в силу создавшейся привычки устанавливать парные соот­ветствия в русском и старославянском языках, слово стѣнь стали употреблять как русское тѣнь — 'место, не освещенное солнцем' (например, у Даниила Заточника). Но у Илариона стѣнь употребля­ется только иносказательно, в значении 'тьма язычества', т.е. время, когда свет христианства еще не проник к какому-нибудь народу, в какую-либо страну.

Слово тварь, как показывают наши памятники, было извест­но русскому языку до принятия христианства, оно значило 'наряд, Убранство, украшение'. В старославянском языке тварь — 'создание, творение', поэтому церковники говорят о милости божьей к твари, 0 великолепии твари, созданной богом, называют иногда одного человека тварь божья. А в светских памятниках старшей поры мы встречаем выражение привели коня в твари, т. е. в золоте. Оба зна­чения существовали параллельно.

Идольский мракъ — тоже один из штампов церковной пись­менности, употреблявшийся не в прямом, а в переносном значении: идол (слово греческое) — 'неверие, язычество'.

Домъ божий святыя премудрости — так называли соборы свя­той Софии, самые знаменитые, прославленные соборы, великие памятники мирового зодчества. Такие соборы были и в Констан­тинополе, и в Киеве, и в Новгороде. Но, конечно, в буквальном зна­чении такого выражения скрывается первоначальное конкретное понимание, т.е. христиане в какую-то пору развития своей религии, по-видимому, были убеждены, что церковь — дом, где живет бог. Это пережиток язычества, когда в кумирне существовал кумир, в реальность которого верили язычники. Такое представление было перенесено и на христианский храм; но постепенно оно освобож­дается от конкретности, и домъ божий уже не связывается с ве­щественным обитанием сверхъестественного существа в какой-то постройке. Выражение становится опустошенной метафорой, но остается надолго и прочно, так же как святая София (раньше под святой премудростью подразумевалась именно святая София).

Разберем обращение к князю Владимиру спиши до общаго всѣмъ въстаниа. Только христианство принесло идею, что смерть есть сон, временное состояние до пробуждения, которое настанет при кончине мира для умерших, когда все они встанут из своих могил. Это поня­тие здесь и выражено. Напрасно было бы искать следы такого выра­жения в каком-нибудь памятнике деловой письменности, их там нет. Едва ли прочно вошло оно в обиход и в позднейшее время. Понятие смерти-сна осталось сугубо христианско-богословским.

Новые своеобразные представления в церковной письменности связывались не только с положениями чисто религиозными. Мы имеем, конечно, какой-то запас представлений, заимствованных христианством из средневековой схоластической науки, которые ха­рактеризуют христианскую письменность, христианских проповед­ников. Скажем, в «Слове о законе и благодати» Илариона несколь­ко раз повторяются такие слова: «богъ заключи ложесна Саррина». Здесь утверждается какая-то власть божества над способностью производить детей. Выражения заключи ложесна, отключи ложес­на также характеризуют церковную письменность.

«Сьтвори богъ гостивству велику и пиръ великъ тельцемъ упи-таннымъ от вѣка, възлюбленныимъ сыномъ своим Иисусъ Хри-стомъ». Здесь гостивству или гоститву объясняется рядом стоя­щим пиръ великъ (синонимическое выражение). Этот термин взят из обиходного языка, однако рядом читаем тельцемъ упитаннымъ от вѣка, что сразу переводит выражение в план абстракции. Бог для человечества устроил пир, заколов (или повелев заколоть) для уго­щения вместо теленка своего сына Иисуса Христа. Такие иноска­зательные обороты и выражения приучали к отвлеченному мыш­лению, освобождали от наивного представления об однозначности слова или выражения.

«Радуйся и веселися, яко твое вѣрное въсиание не исушено бысть зноемъ невѣриа, нъ дождемъ божиа поспѣшениа распложено бысть многоплоднѣ» — вот еще один образ, взятый как будто из самой обыденной жизни крестьянина-пахаря, но служащий для выраже­ния историко-философской концепции, потому что это завершаю­щая формула всего сочинения Илариона. Смысл его такой: радуйся и веселись, ибо твой посев новой религии не пропал в знойной пу­стыне неверия; твой посев дал множество плодов от дождя, каким явилась помощь божья.

Нам теперь довольно трудно представить себе мышление и со­знание человека, который еще не привык к отвлеченным поняти­ям, которому еще чуждо было сложное восприятие нескольких смысловых планов. Конечно, сравнения, метафоры не появляются только в древней письменности христианского периода, они встре­чаются и на более ранних этапах. Однако применение сравнений и метафор не к явлениям обыденной жизни, не для обнаружения какого-то подобия двух явлений, двух фактов конкретного опыта, а для перехода от конкретного явления, опыта к философскому обобщению — это новое в развитии мышления и потому находит себе (с трудом, конечно, медленно и постепенно) новые средства языкового выражения. Трудность доведения до сознания читате­лей и слушателей новых идей проявлялась в накоплении парных обозначений, синонимических повторов, в плеонастическом стиле Древней письменности. Но неверно называть его плеонастическим, ибо плеоназмы — это излишние повторения, а здесь была насущ­ная необходимость повторения в двух-трех параллельных выраже-нйях, ибо идея была нова, сложна, не общедоступна, не общеиз­вестна.

Я уже говорил, что у Илариона рядом с выражением посети богъ человѣчьскаго рода читаем посѣти людий своихъ, а рядом с буду­щим вѣкомъ он употребляет вѣчьная жизнь или жизнь нетлен­ная; рядом с идольскимъ мракомъ бѣсовское служение (бесами называли языческих богов). Виждь чадо свое... виждь утробу свою, виждь милааго своего — как будто полностью выражена мысль, но рядом читаем: «не къ страннымъ, но къ наслѣдникомъ небеснаго царствиа». Речь идет не о реальном предмете, а о символе воплоще­ния бога через человека.

Переходим к более дробным элементам. Мы должны отметить чрезвычайное изобилие имен прилагательных в языке «Слова о за­коне и благодати» Илариона и всей церковной письменности, по сравнению с русской деловой письменностью. Известно, что при­лагательные — категория относительно молодая. Индоевропеисты-компаративисты утверждали, что в индоевропейском праязыке ка­тегория прилагательных еще не отделилась от категории существи­тельных. Оформление ее как особой грамматической категории от­носили к истории отдельных индоевропейских языков. Не касаясь вопроса о праязыке, следует сказать, что в истории каждого индо­европейского языка можно проследить своеобразные пути сложе­ния прилагательных. Так, относительно русского языка возможно утверждать, что прилагательных древнейшего типа — качествен­ных — у нас очень мало. Подавляющее большинство прилагатель­ных — относительные, а для древнерусского языка характерна ка­тегория притяжательных прилагательных. В небольшом по объему «Слове...» мы находим ряд притяжательных прилагательных, кото­рые нашему языку несвойственны: труба Архангелова, племя Ав-раамле; встречается немало прилагательных относительных с суф­фиксом -ьн-: безвѣстьнъ, беспамятьнъ, божествьнъ, благодатьнъ (благодѣтьнъ), земльнъ, небесьнъ; есть прилагательные с суффик­сом -ьск-: архангельскъ, бѣсовьскъ, божьскъ и др.; в одном случае встречается нечленное прилагательное: въ странахъ многахъ.

Склонение прилагательных у Илариона чрезвычайно архаично и отнюдь не может быть названо русским. Он склоняет так: драгыимъ, бѣсовьскыимъ, святыихъ, т. е. склоняет местоименные прилагатель­ные, как в самых древних старославянских памятниках письменно­сти — без слияния, без стяжения местоимения с прилагательным.

В именном склонении мы тоже имеем архаизмы. Все катего­рии основ четко различаются: йотованные основы различаются от цейотованных; согласные основы выдержаны строго, без какого бы то ни было сближения с основами на і; широко употребляют­ся звательный падеж, двойственное число — категории, которые довольно рано исчезают из русского языка. Именительный падеж множественного числа существительных среднего рода также упо­требляется для выражения отвлеченных понятий: безвѣстьная же и утаеннаа, великаа и дивьнаа. Абстракция получилась благодаря этой форме именительного множественного, которая по происхож­дению связана с собирательными именами существительными.

Союзы, частицы, предлоги своеобразно отличают язык «Слова о законе и благодати» Илариона от языка «Русской правды» или русских грамот. Иларион употребляет
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconТ. А. Джангобекова Несмотря на то что разграничение исторической грамматики и истории русского литературного языка началось еще в конце XIX в., многие проблемы, в том числе предмет и объект изучения указанной научной и
Б. А. Успенский, напротив, полагает, что “история литературного языка должна мыслиться прежде всего как история языка в широком лингвистическом...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconУчебной дисциплины (модуля) Наименование дисциплины (модуля) История русского языка (историческая грамматика русского языка, история русского литературного языка) Рекомендуется для направления подготовки
«Историческая грамматика русского языка» изучается после курсов «Введение в языкознание», «Старославянский язык», «Русская диалектология»,...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconПрактикум по истории русского литературного языка для студентов заочного отделения
Практикум по истории русского литературного языка для студентов заочного отделения филологического факультета Волгоградского государственного...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconКомплекс Новосибирск 2007 Выписка из государственных стандартов
Стили современного русского литературного языка. Языковая норма, ее роль в становлении и функционировании литературного языка

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодическая разработка практического занятия для студентов Дисциплина: «Русский язык и культура речи»
...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодическая разработка практического занятия для учащихся Тема: «Орфоэпические нормы русского литературного языка. Основные правила русского литературного произношения»
Специальность: «ЛД», «СД», «Фармация», «Стоматология», «Стоматология ортопедическая»

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconПрограммы учебных дисциплин для мп кафедры русского языка мп «Фундаментальное изучение русского языка и его истории»
Закономерности развития лексической системы русского языка и методы её исследования 6

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка icon1. Границы понятия «современный русский язык». Русский литературный язык как нормированная и кодифицированная форма существования русского национального языка. Функционально-коммуникативные разновидности русского литературного языка. Нелитературные формы русского языка. Язык
Границы понятия «современный русский язык». Русский литературный язык как нормированная и кодифицированная форма существования русского...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодические рекомендации по использованию рабочей тетради по стилистике русского языка стр. 9
Очень многое переменилось теперь в казалось бы привычных, устоявшихся оценках, связанных с состоянием русского литературного языка,...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconИ рема. Последовательный и параллельный строй текста. Нерасчлененное высказывание. Порядок слов в предложении. Инверсия
Язык как система. Понятие о современном русском литературном языке. Нормы современного русского литературного языка. Типы словарей...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница