Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка




НазваниеБ. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка
страница2/34
Дата конвертации27.11.2012
Размер7.48 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
плащь, овощь, праща, виноградъ, сладкий, плѣнъ, шлѣмъ, которые по фонетическим признакам являются старосла­вянскими. Светский характер этих слов указывает на, возможно, еще дохристианское проникновение их в русский язык. Важно и то, что влияние церковнославянского языка на народный Шахматов объясняет не только тем, что он был государственным, официаль­ным языком, но и древнейшими связями Руси с византийско-бол-гарской культурой. Заимствование таких слов, как пардус, парус, уксус, кровать, палаты и даже терем, коромысло, баня — слов бы­товой семантики, — подтверждает теорию Шахматова о древней­ших, дохристианских языковых связях Киевской Руси с Византией. Не все указанные Шахматовым слова можно признать греческими заимствованиями киевской эпохи (например, коромысло, баня, те­рем). Но даже если и сократить список предполагаемых заимство­ваний, то все же его идея о древнейших связях Руси с Византией в своей основе была верна. Последующие исторические и археологи­ческие исследования полностью подтверждают это положение.

1 Шахматов А. А. Введение в курс истории русского языка, с. 82-83.

С принятием христианства усиливается влияние староболгар­ского языка на народный. Шахматов считает, что такие слова в на­родном языке, как враг, вред, срам (страм), благой, средство, нрав, храм, главный, время и даже преже, допреже, союз аще, усвоены из церковнославянского языка уже с XI в. Следуя за акад. В. Ф. Мил­лером, Шахматов отмечает, что народная словесность Х-ХІ вв. со­держит немало древнеболгарских и византийских элементов. Он по­лагал, например, что былина о Святославе, воспевающая его поход в

Болгарию (отраженная в «Повести временных лет»), создана не рус­скими, а болгарскими певцами. Он ссылается на славянизмы в были­нах, записанных в XIX в. А. Ф. Гильфердингом, П. Н. Рыбниковым и др. Но присутствию их в былинах можно найти и другое объяснение. Если в XIX в. допустимо было гадать, относить или нет славянизмы былин к Х-ХІ вв., то теперь это уже невозможно. Исследования тек­стов былин по записям XIX, XVIII и даже XVII вв. показали, что их язык и текст резко меняются (вопреки старому мнению о традици­онной окаменелости былинных текстов); меняются из века в век их лексика, фразеология, грамматика (в зависимости от времени запи­си, от принадлежности сказителя к определенной диалектной среде и т. д.). Трудно допустить, что славянизмы в былинах восходят прямо к XI в. Следует учесть и медленность распространения христианства в народе. Скорее всего там, где Шахматов склонен был видеть факты XI в., мы имеем дело с явлениями более поздними, например XVI в.

В целом мнение Шахматова сейчас неприемлемо, но нельзя также начисто отрицать возможность древнего проникновения некоторых элементов церковнославянского языка в народную речь и поэзию. Например, в русских диалектах не сохранилось сором (на украин­ской территории оно широко представлено), а слова срам, власть, время прочно вошли в народный язык. Конечно, слово власть сле­дует объяснить «прививкой» сверху, но рядом существует семанти­чески обособленное волость, так же как наряду с исконным веред диалекты знают проникшее из литературного языка вред. Итак, по­ложительным моментом является разграничение Шахматовым язы­ка социальных верхов Киева и народного языка, признание раннего воздействия церковно-книжного языка на народные диалекты.

Новым в воззрениях Шахматова было утверждение влияния разговорного языка Киева на литературный язык той эпохи. Укажу также, что положение Шахматова об образовании «киевского кой­не» (общей речи) предполагает как свою предпосылку мысль о на­личии различных языковых групп, о многообразии древнерусских «сельских» диалектов.

1 См.: Шахматов А. А. К вопросу об образовании русских наречий. — «Русский филологический вестник», 1894, № 3.

На ранних этапах своих исследований вопрос о «киевском кой­не» Шахматов решает довольно примитивно. Он считает, что на­селение Киева в домонгольский период было в основном велико­русским1 (вслед за историком М. П. Погодиным). Теория Погодина быяа развенчана уже во второй половине XIX в. Общепризнанным стало утверждение того, что население Киева в XI в. составляли предки украинцев, вернее предки всех восточных славян. В 1916 г. Шахматов писал: «По лингвистической своей основе язык Киева был языком южнорусского племени полян»1. Позднее он заявляет еще резче: искать в Х-ХІ вв. великорусов на берегах Днепра невоз­можно; там было скопление различных племен, но не предков вели­корусов2.

«Киевское койне» Шахматов противопоставляет этнической пе­строте населения и социальной дифференциации диалектов Киев­ской Руси. Но ему чужда мысль о том, что социальные верхи Киева имели в своем языке какие-либо народные элементы. Их литератур­ный и разговорный язык — это язык церковнославянский, далекий от народного. В своих исследованиях Шахматов почти игнорирует жанровые различия языка киевской эпохи. Но это лишь в общих формулировках, при переходе к частным вопросам он несколько меняет мнение.

Шахматов признает церковнославянский (древнеболгарский) язык государственным языком, указывая на то, что договоры Руси с греками содержат множество старославянизмов. Это говорилось и до него. Но следует помнить, что договоры писались до принятия христианства, когда общая грамотность была еще слаба, и очень мо­жет быть, что они писались болгарами.

В классическом исследовании языка двинских и новгородских грамот Шахматов показал его близость к современным новгород­ским и архангельским диалектам3. Правда, это более поздние па­мятники. Но в «Слове о полку Игореве» и «Русской правде» иное соотношение русского языка с церковнославянским. («Слово о пол­ку Игореве» в первоначальном виде Шахматов считает поэмой, ко­торая позднее была передана средствами литературного языка, что сделано не совсем удачно4.)

1 Шахматов А. А. Введение в курс истории русского языка, с. 80.

2 См.: Шахматов А. А. Краткий очерк истории малорусского (украинского) язы­ка. — В кн. «Украинский народ в его прошлом и настоящем, т. 2. Пг, 1916, с. 688.

3 См.: Шахматов А. А. Исследование о языке новгородских грамот XIII и XIV вв. Спб., 1866; его же. Исследование о языке двинских грамот XIV в., ч. 1-2. Спб., 1903.

4 См.: Шахматов А.А. Федор Евгеньевич Корш (некролог).— «Изв. АН», 1915, №5.

Итак, язык Киевской Руси, по мнению Шахматова, складывал­ся из четырех элементов: а) церковнославянский книжный ЯЗЫК;

б) язык былинной поэзии, впитавший элементы болгарского языка;

в) общий язык Киева («киевское койне») — результат скрещивания
племенных диалектов и г) язык крестьян, который Шахматов отож-
дествлял с диалектами различных этнических групп.

Дальнейшее развитие литературного языка он представлял как процесс постепенного проникновения в церковнославянский язык элементов народной разговорной речи. С другой стороны, Шахма­тов указывает, что после монголо-татарского нашествия, когда ве­дущие культурные силы были сосредоточены на севере — в Новго­роде, Твери, Суздале, Москве, — начинается новый этап развития русского литературного языка, характеризующийся стремлением сохранить киевскую литературную традицию и усиливающимся воздействием северных говоров. Киев теряет свое значение, центра­ми Руси становятся вначале Новгород, Тверь, Ростов-Суздальский, а затем Москва.

Преемственность культуры и языка Киева Шахматов понимал иногда слишком упрощенно: язык Киева из новых, северных цен­тров распространяется в сельские местности. В первые века суще­ствования Московского государства здесь, как и в Киеве, велико­княжеский двор, духовенство и боярство, владея книжным литера­турным языком, стремятся сохранить его отличия от языка народа, борются с проникновением в него элементов просторечия. С конца XIV в. и до конца XVI в. в письменном языке наблюдается рестав­рация церковнославянских элементов, и в то же время усиливается влияние русской народной речи. Это явление, называемое обычно «вторым южнославянским влиянием», объясняют тем, что пораже­ние Болгарии и Сербии в войне с Турцией привело к переселению в Россию многочисленных представителей болгарского и сербско­го духовенства и знати (например, митрополит Киприан, Пахомий Лагофет, Максим Грек и др.). Но дело было, разумеется, не только и не столько в появлении в Москве эмигрантов, хотя они и оказа­ли сильное влияние на развитие русской письменности. Борьба с просторечием и воскрешение старых церковнославянских языко­вых форм объясняется внутренними идеологическими причина­ми: провозглашением русскими царями Москвы «третьим Римом», стремлением укрепить самодержавный строй для создания великой всеславянской православной империи и пр. Результатом всего это­го явился еще больший отход языка книги от языка народных масс. Дифференциация идет и дальше, теперь наряду с народными гово­рами можно уже говорить об особенностях языка посадских людей, т.е. о языке новой социальной группы.

Однако Шахматов, механически перенеся на Московское государ­ство положение о языке Киева, т.е. свою теорию «стольного города», говорит о влиянии одной Москвы на формирование русского лите­ратурного языка. На самом же деле для этого периода характерны расширение внутреннего рынка и международных связей Москвы, создание русской нации, а вместе с ней и нового типа языка — на­ционального языка.

По мнению Шахматова, только в XVIII в. был преодолен язы­ковой дуализм, резкий отрыв языка письменного от разговорно­го, языка социальных верхов от народного. Большую роль в этом сыграло упрочение культурных связей с Западной Европой, хотя степень влияния западноевропейских языков Шахматов опреде­ляет неправильно: благодаря культурным связям с Западной Ев­ропой удалось сбросить гнет церкви и ее письменности, народные массы России получили доступ к письменному литературному творчеству. Что же касается заимствований из романо-германских языков, то это влияние имело отчетливо классовый характер (чего не видел Шахматов) и было недолговечным, поверхностным, за­хватив только некоторые жанры литературы, связанным лишь с дворянским обществом и дворянской литературой. Далее XVIII в. историческое исследование Шахматова не простиралось. Он счи­тал, что с этого времени русский язык не изменился сколько-ни­будь заметно: в этом особенно проявился формалистический под­ход Шахматова.

1 См.: Обнорский С. П. «Русская правда» как памятник русского литературного языка. — «Изв. АН СССР, 1934, № 10; его же. Язык договоров русских с грека­ми. — В кн. Язык и мышление, вып. 6-7. М.—Л., 1936; его же. «Слово о полку Иго­реве» как памятник русского литературного языка. — «Русский язык в школе», 1939, №4.

Теория Шахматова господствовала вплоть до 1946 г. Из его шко­лы вышли два выдающихся современных лингвиста: С. П. Обнор­ский и В. В. Виноградов. Обнорский в течение двадцати лет испо­дволь пересматривал шахматовское учение. В 30-е годы им написа­ны работы о языке договоров русских с греками, «Русской правды», «Слова о полку Игореве»1. В 1946 г. он объединил ряд своих иссле­дований в книге «Очерки по истории русского литературного языка старшего периода», где решительно опровергает положения Шахма­това и Срезневского (впрочем, эту же точку зрения разделял и Со­болевский) и доказывает, что русский литературный язык возник совершенно самобытно, сложился и развился задолго до принятия на Руси христианства1.

О развитии русского литературного языка можно судить по за­мечательным оригинальным произведениям, из которых в «Очер­ках ...» рассматриваются «Русская правда», «Поучение» Владимира Мономаха, «Моление» Даниила Заточника и «Слово о полку Игоре­ве». Все четыре части книги построены одинаково: в конце каждого раздела дается общая характеристика языка памятника и отмеча­ются основные особенности литературного языка старшей поры. Обнорский не сразу пришел к таким выводам, которые произвели коренной переворот в учении о происхождении русского литера­турного языка. Впервые он высказал свои мысли в 1934 г. в статье «Русская правда» как памятник русского литературного языка», но сформулировал их еще нечетко.

Нельзя сказать, что у Обнорского не было предшественников. В русской лингвистической науке давно существовало два тече­ния: одни языковеды изучали различные славянские языки и рас­сматривали историю русского языка в тесной связи с другими сла­вянскими языками, как единый процесс (слависты); другие изучали русский язык вне связи с остальными славянскими языками (ру­систы). Представителями первого течения были И. И. Срезневский, А. А. Потебня, Ф. Ф. Фортунатов, А. А. Шахматов и др. Вопрос о происхождении русского литературного языка ими неразрывно связывался с вопросом о старославянском языке и старославянской письменности как общеславянской в эпоху средневековья.

1 См.: Обнорский С. П. Очерки по истории русского литературного языка стар­шего периода, с. 197.

Лингвисты-русисты, наоборот, стремились отчетливо противо­поставить русский и старославянский языки и установить их разли­чия и соотношения с самого появления русской литературы. Пер­вым русистом был М. В. Ломоносов. Хотя он и ставил задачу изуче­ния связей с другими славянскими языками (см. общую часть в его «Российской грамматике»), но в практической части Грамматики он ограничился чисто русским материалом. Ломоносов считал, что «Русская правда» написана русским языком; он стремился противо­поставить русский и церковнославянский языки, однако не давал ответа на вопрос о том, в каких отношениях находились они в ран­ний период1. Проф. М. Т. Каченовский также отмечал различие рус­ских и старославянских памятников, но и у него нет решения во­проса, лишь констатируются различия языка разных памятников и жанров. Впервые указал, что памятники необходимо различать по месту их создания и диалектным особенностям, проф. М. А. Макси­мович. Например, язык «Слова о полку Игореве» Максимович на­звал народным языком южной Руси (в этом отношении он является предшественником Потебни). Он же впервые указал на яркие диа­лектные отличия «Слова о полку Игореве» от «Послания» Даниила Заточника2.

1 См.: Ломоносов М. В. Мнение о Шлецере. — В кн.: Билярский П. С. Материа­лы для биографии Ломоносова. Спб., 1865, с. 704.

2 См.: Максимович М. А. Собр. соч., т. 3. Киев, 1880, с. 558.

! См.: Ламанский В. И. Славянское житие святого Кирилла как религиозно-эпическое произведение и как исторический источник. Пг, 1915, с. 166.

4 См.: Истрин В. М. Хроника Георгия Амартола в древнем славяно-русском переводе, т. 2. Пг., 1922, с. 246.

В русской лингвистической науке неоднократно высказывалось мнение, что XI в. нельзя считать началом нашей письменности, что договоры Руси с греками писались на русском языке еще в X в., следо­вательно, письменность на Руси возникла до принятия христианства. По мнению известного слависта акад. В. И. Ламанского, нет ничего невероятного в том, что книги, которые показал Кириллу (Констан­тину) в Крыму еще до изобретения им славянской азбуки некий «ру­син» (о чем сообщается в Паннонском житии Кирилла и Мефодия), были русскими. Если в XI в. на Руси уже были свои крупные пропо­ведники — выдающиеся ораторы, а также незаурядные писатели и историки, то это не могло произойти чудом за два-три десятилетия3. Письменность на Руси и своя собственная литература должны были появиться, по крайней мере, за два века до принятия христианства. Но памятники ранее XI в. не сохранились, очевидно, они погибли во время монголо-татарского ига. Блестящая техника оформления «Остромирова Евангелия», даже сами начертания букв этой рукопи­си, а также рукописей «Изборника» Святослава (1076), «Мстиславова Евангелия» и других рукописей XI в. — все это говорит о том, что до нас дошли не первые, а лишь относительно поздние памятники пись­менности. Акад. В. М. Истрин в исследовании о русском переводе «Хроники Георгия Амартола» также пишет, что обработка русского литературного языка началась задолго до принятия христианства4.

Таким образом, предшественниками Обнорского выдвинуты положения: а) письменность на Руси восходит к дохристианской эпохе; б) начало письменности было обусловлено необходимостью переводов с греческого и других языков. Но это были не научные выводы, основанные на анализе языка произведений русской ли­тературы старшей поры, а лишь предположения и догадки. Обнор­ский в решении этих вопросов исходит из конкретного материала, однако и он не считает свою теорию окончательной.

Путь, которым шел Обнорский, можно проследить, сравнивая его работы 1934 и 1946 гг. Статья 1934 г. была посвящена исследова­нию Синодального списка «Русской правды». Этот список привле­кал к себе пристальное внимание историков и лингвистов, как наи­более древний (ок. 1282 г.). Ссылаясь на А. И. Соболевского и акад. Е. Ф. Карского, которые посвятили языку «Русской правды» специ­альные работы, Обнорский полностью присоединяется к их мнению о том, что Синодальный список ближе всего к первоисточнику, что так называемая пространная редакция «Русской правды» — древней­шая. Историки же в то время располагали тремя дошедшими до нас редакциями «Русской правды», хронологически следующими в таком порядке: краткая, пространная, сокращенная. Дальнейшая работа над текстами этого памятника не заставила историков изменить свои взгляды; в конце концов к их мнению присоединились и лингвисты.

О большей древности краткой редакции «Русской правды» сви­детельствуют ее историко-юридическое содержание, краткость, на­личие только двух списков, архаичность грамматического строя языка. Это признает Обнорский в работе 1946 г. Но его предположе­ние о хронологической близости пространной и краткой редакций говорит о том, что и здесь сохранилась некоторая зависимость от статьи 1934 г. Я не сомневаюсь, что и от этого тезиса скоро придется отказаться.

«Русская правда» — памятник оригинальной литературы, су­дебник. В нем отражены нормы обычного права восточных славян, относящиеся к эпохе, значительно более древней, чем время при­нятия христианства. Наличие в судебнике параллелей с правовыми нормами других народов отнюдь не говорит о заимствовании, а яв­ляется именно параллельным отражением аналогичной культурной и социально-экономической стадии в развитии разных народов. В пространной редакции отражен уже более поздний этап в разви­тии права — законы вполне сложившегося феодального общества.

Содержание обеих редакций памятника указывает на существенные различия между ними, но несовершенство наших историко-линг-вистических знаний и методов исследования не позволяет обнару­жить все глубокие различия в языке.

Формальный анализ языка произведен Обнорским детально, мастерски, однако отдельные моменты вызывают сомнения. Своей основной задачей при разработке каждого из четырех текстов Об­норский считает расчистку первообраза текста, скрытого под мно­гочисленными наслоениями.

Попытки снять наслоения в языке древних памятников произ­водились уже не раз. На основе изучения многих текстов было уста­новлено хронологическое приурочение фонетических, морфологи­ческих и синтаксических изменений (например, написания пакы, Микыфор — более ранние; паки, Микифор — более поздние; нозѣ, руцѣ древнее, чем ногѣ, рукѣ). Однако письменность никогда не отражает живой язык абсолютно точно, разрыв между письменным и разговорным языком бывает иногда очень значительным, и часто невозможно выяснить пределы их расхождений.

В реконструкции языка памятника помогает и филологическая критика текста путем сопоставления отдельных списков. Но этот путь возможен не всегда; например, «Слово о полку Игореве» до­шло до нас только в одном списке, да и тот погиб в 1812 г. «Поуче­ние» Владимира Мономаха также сохранилось лишь в одном спи­ске (в Лаврентьевской летописи). С «Русской правдой» дело обстоит лучше, сохранилось много списков, группируемых в три редакции, однако каждая переделка представляет собой почти что новый ко­декс, здесь нет единого текста.

Обнорский использовал для реконструкции текста все доступ­ные ему средства. Он, например, тщательно сопоставил некоторые текстуальные совпадения двух редакций. Это хорошо. Однако Об­норский допускает и некоторые преувеличения. Так, все церковнос­лавянские черты орфографии и языка памятника в обоих списках краткой редакции он относит на счет поздних переписчиков. С этим нельзя согласиться. Некоторые славянизмы были внесены из того промежуточного списка, который был сделан в Киеве. Например, основной синтаксической конструкцией «Русской правды» является условное предложение с союзами оже, аже, аче, аще, или, а (встре­чаются также и бессоюзные условные конструкции). Обнорский считает, что все случаи написания аще — искажения, внесенные писцами. Однако доказательства этому нет, кроме одного случая с аже, отмеченного в краткой и пространной редакциях. Обнорский полагает, что текст первичного оригинала возник еще до влияния церковнославянского языка на русский язык. Но как же можно допу­стить абсолютную чистоту русского языка при несомненном суще­ствовании сложных и очень древних культурных взаимоотношений Руси с Византией и с Балканами? Этому соображению, по мнению Обнорского, противопоставляется допущение, что «Русская правда» возникла не в Киеве, а в Новгороде, поэтому никаких элементов ви­зантийского или болгарского влияния в ней и не может быть.

Углубляясь в историю русского языка более раннего периода, мы должны или признать, что состав литературного языка дохри­стианской поры существенно отличался от состава литературного языка Х-ХІ вв., или допустить более простое предположение, что в деловых документах Х-ХІ вв. отразился общенародный русский язык древней дохристианской поры (ѴІІІ-Х вв.). Такова точка зре­ния Обнорского.

Существенным недостатком второй концепции является то, что она снимает самую разработку вопроса о судьбах русского литера­турного языка древнейшего периода, языка эпохи племенных со­юзов. Кроме того, такая концепция сводит весь состав русского ли­тературного языка к скудному языку деловой, юридической лите­ратуры. Сторонникам подобного взгляда приходится, как опасные рифы, обходить вопросы, связанные с языком договоров русских с греками, датированных X в. Именно отсюда и надо исходить при из­учении начального периода истории русского литературного языка. А Обнорский оставляет их в стороне, так как договоры написаны не на русском языке, а, по мнению некоторых исследователей, на цер­ковнославянском.

Я считаю упрощением вопроса говорить о чистой церковносла­вянской основе языка договоров. Так же несостоятельна и попытка Обнорского объяснить все болгаризмы позднейшими наслоени­ями. Некоторые историки литературы решают этот сложный во­прос очень «радикально» (например, Истрин): они отрицают под­линность договоров, считая их созданием позднего времени (эпохи Ярослава Мудрого).

Для решения спорного вопроса об основе русского литератур­ного языка следует обратиться к истории русского общества, рас­сматривать историю языка в связи с историей народа.

Нам известно, как медленно, на протяжении длительного перио­да формируется общий национальный русский язык. Если ни Шах­матов, ни Соболевский не видели типологической разницы между русским национальным языком и языком народности киевского периода, то мы не можем допустить этого. Единство восточных сла­вян складывалось в Киевском государстве в процессе длительной борьбы. При решении вопроса о происхождении русского литера­турного языка этого периода следует не упускать из виду того, что в дофеодальную эпоху восточные славяне делились на целый ряд родоплеменных союзов:

«Сущимъ от рода словѣньска и нарекошася поляне, а деревляне от словѣнъ же... радимичи бо и вятичи от ляховъ. Бяста бо 2 брата в лясѣх, — Радим, а другий Вятко, — и пришедъша сѣдоста Радимъ на Сожю, и прозвашася радимичи, а Вятъко сѣде съ родомъ своимъ по Оцѣ, от него же прозвашеся вятичи. И живяху въ мирѣ поляне и де­ревляне, и сѣверъ, и радимичи, и вятичи, и хрвате. Дулѣби живяху по Бугу, гдѣ ныне велыняне, а улучи и тиверьци сѣдяху бо по Днѣстру... Имяху бо обычаи свои, и законъ отецъ своихъ и преданья, кождо свои нравъ»1.


Только в условиях Киевской Руси, с прочным государственным аппаратом и развитой культурой, начинается становление единого (общерусского) языка на основе объединения старых родоплемен­ных союзов и их диалектов. Нельзя сомневаться, что диалекты этих племен были близкородственны между собой. Но нельзя и наивно считать язык всей Киевской Руси единым.

Было бы неверно вовсе отрицать роль христианства и церкви в развитии русской культуры. Культура раннего периода резко от­личалась от культуры конца Х-ХІ вв. Надо помнить, что в средние века в общий объем церковнославянской литературы входит не только церковная письменность, но и вся философская и схола­стическая научная литература. Церковные деятели оказали в свое время положительное влияние на развитие культуры: их борьба с кровной местью (пережитком родового строя), рабством, много­женством, ростовщичеством имела положительное значение; раз­витие каменного строительства, архитектуры, фресковой (стенной)


' Цит. по кн.: Повесть временных лет. Под ред. В. П. Адриановой-Перетц, ч. 1. Текст и перевод. М. — Л., 1950, с. 14.

и станковой живописи, распространение книг, создание больших библиотек — тоже в значительной степени дело церковников. Не закрывая глаза на отрицательные явления и в то же время не пре­увеличивая положительной роли церкви, нужно отдать должное тому прогрессивному, что церковь дала культуре русского наро­да в Х-ХІІ вв. Широкие связи с южными странами, приезд оттуда ученых-церковников, русское паломничество и т.д. — все это тоже имело положительное значение.

Но абсолютно неверно предположение, что церковнославянский язык был единственным литературным языком в Древней Руси. Еще Соболевский противопоставлял «деловой» язык грамот языку цер­ковных книг1. Затем Шахматов, а в недавнее время проф. Л. П. Яку-бинский достаточно отчетливо проводили положение: церковные книги писались на церковнославянском языке, деловая литерату­ра — на древнерусском. Но сложнее вопрос о такой литературе, ко­торая не относится ни к церковной, ни к деловой. Например, даже «Русская правда» в древнейшей ее части — это деловой памятник, но в позднем составе он уже осложнен элементами церковносла­вянского языка. Еще интереснее вопрос о составе языка «Слова о полку Игореве», летописей, произведений Владимира Мономаха, «Послания» Даниила Заточника и т.д.


' См.: Соболевский А. И. Русский литературный язык, с. 363-366.
2 Б. А. Ларин одним из первых стал возражать против концепции Обнорского, и это в ту пору, когда большинство филологов безоговорочно ее принимало. Почти одновременно с Лариным в Москве против теоретических положений Обнорско­го высказывался А. М. Селищев, статья которого «О языке «Русской правды» в связи с вопросом о древнейшем типе русского литературного языка» («Вопросы языкознания», 1957, № 4) появилась в печати много позже. Проблема происхож­дения русского литературного языка была освещена В. В. Виноградовым в иссле­довании «Основные проблемы изучения образования и развития древнерусского

Если не противопоставлять два языка в Древней Руси — древне­русский и церковнославянский, тогда все просто. Но если различать эти две основы, то приходится либо признать, что мы имеем дело со смешанным характером языка в ряде наиболее важных и цен­ных памятников, либо производить насилие над очевидными фак­тами, что и допускали некоторые исследователи. Я утверждаю, что именно русский язык сложного состава характерен для памятников ХІІ-ХІП вв.2

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconТ. А. Джангобекова Несмотря на то что разграничение исторической грамматики и истории русского литературного языка началось еще в конце XIX в., многие проблемы, в том числе предмет и объект изучения указанной научной и
Б. А. Успенский, напротив, полагает, что “история литературного языка должна мыслиться прежде всего как история языка в широком лингвистическом...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconУчебной дисциплины (модуля) Наименование дисциплины (модуля) История русского языка (историческая грамматика русского языка, история русского литературного языка) Рекомендуется для направления подготовки
«Историческая грамматика русского языка» изучается после курсов «Введение в языкознание», «Старославянский язык», «Русская диалектология»,...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconПрактикум по истории русского литературного языка для студентов заочного отделения
Практикум по истории русского литературного языка для студентов заочного отделения филологического факультета Волгоградского государственного...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconКомплекс Новосибирск 2007 Выписка из государственных стандартов
Стили современного русского литературного языка. Языковая норма, ее роль в становлении и функционировании литературного языка

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодическая разработка практического занятия для студентов Дисциплина: «Русский язык и культура речи»
...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодическая разработка практического занятия для учащихся Тема: «Орфоэпические нормы русского литературного языка. Основные правила русского литературного произношения»
Специальность: «ЛД», «СД», «Фармация», «Стоматология», «Стоматология ортопедическая»

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconПрограммы учебных дисциплин для мп кафедры русского языка мп «Фундаментальное изучение русского языка и его истории»
Закономерности развития лексической системы русского языка и методы её исследования 6

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка icon1. Границы понятия «современный русский язык». Русский литературный язык как нормированная и кодифицированная форма существования русского национального языка. Функционально-коммуникативные разновидности русского литературного языка. Нелитературные формы русского языка. Язык
Границы понятия «современный русский язык». Русский литературный язык как нормированная и кодифицированная форма существования русского...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодические рекомендации по использованию рабочей тетради по стилистике русского языка стр. 9
Очень многое переменилось теперь в казалось бы привычных, устоявшихся оценках, связанных с состоянием русского литературного языка,...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconИ рема. Последовательный и параллельный строй текста. Нерасчлененное высказывание. Порядок слов в предложении. Инверсия
Язык как система. Понятие о современном русском литературном языке. Нормы современного русского литературного языка. Типы словарей...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница