Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка




НазваниеБ. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка
страница8/34
Дата конвертации27.11.2012
Размер7.48 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   34
Рось, Росола, Россошь, населенных мест: Росоха, Росоша, а также позднее Сечь Росская (Запорожская Сечь).

1 Голубовская Н. П. Географические данные в «Русской правде». Киев, 1913, с. 25.

В наше время скандинавская, или норманская, теория окончатель­но отвергнута и сопоставления Голубовской значительно расшире­ны. Теперь мы уже не сомневаемся, что Русь и Россия — термины от­нюдь не заморские, не пришедшие к нам из Скандинавии, а местные, причем распространились они не из Новгорода, а именно из киев­ской земли. В связи с этим русин, противопоставленный словенину, трактуется теперь как термин не географический, а социальный. И акад. Б. Д. Греков, и С. В. Юшков пришли к такому решению вопроса о Руси и славянах: русью называли в эпоху «Русской правды», в XI в., городское население, словенами — сельское население. Юшков дает свой исторический комментарий к этому противопоставлению

Руси и славян: «Переход к феодальному обществу и к государству, начальной стадией которого является варварское государство, свя­зан с разложением племенных отношений и с возникновением осо­бой народности. Эта народность эпохи возникновения феодализма различается от народности, возникающей в эпоху возникновения централизованного государства. Несомненно, в этой народности эпохи возникновения феодального общества менее прочна эконо­мическая общность (неоднородность общественно-экономического развития), общность языка (наличие племенных наречий) и общ­ность психического склада»1. Следовательно, это признаки не на­родности раннего феодализма, но складывающихся наций другого, гораздо более позднего периода развития общества.

«Но самое главное, — пишет дальше Юшков, — эта народность образуется в данную эпоху в результате выделения отдельными пле­менами особых социальных групп, включающих в свой состав все те элементы, которые выделяются в процессе разложения первобыт­нообщинного строя. Эти группы включают родо-племенную знать, купцов и ремесленников, которым нечего делать в недрах общин, земледельцев, потерявших по каким-либо причинам орудия про­изводства и землю, а также беглых рабов. Эти социальные группы оседают в городах, которые располагаются по основным торговым путям (на Руси эти основные торговые пути шли по крупным ре­кам — Днепру, Десне, Ловати, Волхову, Полоту и т.д.). Эти социаль­ные группы носят межплеменной характер. Язык этих групп начи­нает различаться от племенных наречий. Он делается несравненно более сложным по своему строению, с более обширным словарным материалом. В городах, населенных элементами, принадлежащими к этим социальным группам, возникает своя культура — духовная и материальная, несравненно более высокая, нежели культура того или иного племени»2. Вот эта новая социальная категория очень сложного состава и именовалась, по его мнению, русью.

1 Юшков С. В. Русская Правда, с. 242.

2 Юшков С. В. Русская Правда, с. 242-243.

Большое внимание привлекало слово колбяги. Колбягам, так же как варягам, приписывается здесь привилегированное положение по отношению к славянам. Норманисты толковали этот термин всегда как название одного из скандинавских племен, сравнивали его с имеющимся в скандинавских сагах термином ку1пп$аг. Но надо сказать, что фонетическое соотношение между ку1пп$аг и колбяги весьма сомнительно. Из сканд. куШп^аг мы бы ожидали чего-ни­будь вроде чильпинги, а не колбяги (к дало бы ч, а і п). Так что сопоставление колбяги с куШпдаг надо признать несостоятельным. Колбяги сопоставляли также с названием одного из степных поло­вецких племен клобуки в «Повести временных лет». Клобуки или черные клобуки, как теперь думают, — это современные каракал­паки. Эти клобуки к колбягам в «Русской правде» как будто немно­го ближе. Однако и это сопоставление нельзя считать совершенно бесспорным. И Голубовская находит ценные данные для нового толкования термина колбяги. Она указывает, что в новгородских источниках в перечне мест упоминаются село Колбяжье и посад Колбячи. Теперь в местах, где старые источники помещают эти на­селенные пункты, живут финские народы. Голубовская высказывает правдоподобную догадку о том, что колбяги — это название одного из вымерших небольших финских народцев или племен.

Споры вызывало также название Дорогобуж ввиду того, что в Древней Руси так называлось не одно поселение. Наиболее изве­стен Дорогобуж Смоленский, недалеко от Смоленска. Но есть еще Дорогобуж Волынский. И вот Голубовская утверждает, что в «Рус­ской правде» речь идет о Дорогобуже южном, Волынском. Таким образом, если термин колбяги доказывает, что в «Русской правде» отразились установления, относящиеся к Новгороду, то в ней же есть и юридические положения, связанные с социальными отноше­ниями на юге, в Волынской земле.

Упоминается в «Русской правде» и Белгород, который находился в 24 верстах от Киева (теперь на его месте село Белгородка). Вы-шгород, названный в «Русской правде», находился недалеко от Ки­ева (этот населенный пункт существует до сих пор). Упоминается и село Берестово, возле Киева, где происходили совещания Владими­ра Мономаха (теперь Берестово один из районов Киева). В поздних редакциях «Русской правды» есть немало других географических названий, но это уже, пожалуй, не поможет решить вопрос о месте происхождения древнейшей редакции памятника, потому я не буду на них останавливаться. Укажу только, что среди советников князя Ярослава встречается имя Никифора Киянина.

Если бы имело значение преобладание топонимических наи­менований, то надо было бы признать, что указаний на Киевскую Русь в «Русской правде» гораздо больше, чем на северную Русь. Но топонимика не решает вопроса о месте происхождения памятни­ка, для его решения найдено немало аргументов другого порядка. Правильным надо считать то мнение, которое сейчас установилось в среде историков: «Русская правда» не может быть ни по своему происхождению, ни по своему назначению отнесена к одному горо­ду или области Киевской Руси, ибо она имела общерусское значение и составлялась на основании свода и кодификации установлений, имеющих значение и применение в разных русских землях. Об этом же свидетельствует достаточно ясно и состав лексики.

Обнорский пришел к выводу, что будто бы лексика и некоторые грамматические факты заставляют говорить о новгородском про­исхождении «Русской правды», а затем уже о киевских списках с древнейшего оригинала. Но грамматические наблюдения не имеют никакого значения, поскольку они связаны с весьма поздними спи­сками, очень далекими от оригинала. А вот лексические наблюде­ния истолкованы Обнорским односторонне и неправильно.

1 Ключевский В. О. Курс русской истории, ч. 1. М., 1908, с. 260.

Я уже говорил, что решающим Обнорский считал отсутствие в языке «Русской правды» элементов византийских и старославян­ских и наличие там будто бы большого количества скандинавских заимствований. Говорил я и о том, что большинство приведенных Обнорским примеров скандинавского влияния ошибочно отнесено к заимствованиям. Сомнительно и положение Обнорского о пол­ном отсутствии каких бы то ни было византийских или старосла­вянских элементов. В. О. Ключевский, отмечая в составе «Русской правды» такие кальки с греческого, как брату(о)чадо, писал: «В са­мом языке «Русской правды» можно найти некоторые указания на то, что она вышла из среды, знакомой с терминологией византийско­го и южнославянского права: так встречаем чуждое русскому языку слово братучадо в значении двоюродного брата, представляющее довольно механический перевод термина византийских кодексов а6є\(р6яаіс,»1. Ни в каких других памятниках древнерусского языка это слово не встречается. Обнорский возражает на это, утверждая, что слово браточадо отмечено в говорах, но не указывает, в каких, где. По словарям я не знаю такого слова в современных русских го­ворах или в говорах XIX в. Указание Ключевского на соответствие этому термину в греческих источниках сложного слова абєЛлрблаїс, как его первоисточника надо признать все же важным.

Второй византийский термин, который обнаружил Ключевский в тексте «Русской правды», — поклажа или поклажда. Этот термин встречается также в других памятниках, и именно во второй форме (с жд) он соответствует греческому \атаиг|хП- (Как и браточадо, по­клажда — юридический термин греческого законодательства.)

Среди терминов, которые можно связывать скорее с югом, чем с севером, надо назвать и слово челядь, встречающееся только в древнейшей части краткой редакции, в «Правде Ярослава» (в даль­нейших частях оно заменено термином холопи). Челядь обычно по­нимают как обозначение домочадцев и слуг. В живом употреблении, независимо от традиции литературного языка, это слово сохрани­лось именно на юге, в украинских говорах: челядник — 'батрак'.

К южным элементам в языке «Русской правды» следует отнести и такое слово, как промиловался в смысле 'ошибся' (приставка про- и корень мил-). В современном украинском языке существует глагол со значением 'ошибаться', но с приставкой по-: помилитися. В северных диалектах этот корень не представлен. К южным диа­лектам ведет нас и термин пакощами — 'назло'. Употребление этого слова во множественном числе и наречия от такого типа слова, об­разованного формой творительного падежа множественного чис­ла, характеризует южные, а не северные говоры. Наконец, термин олекъ — 'улей' также указывает больше на юг, чем на север.

Однако есть ряд слов, связанных по своему происхождению именно с северными диалектами. Прежде всего стоит остановиться на термине огнищанинъ. Он известен только в древнейшей части краткой редакции, а в «Пространной правде» заменяется термином княжь мужь. Такая замена не значит, что можно поставить знак равенства между двумя терминами. Княжь мужь — это высокий чин при дворе князя, член его дружины, причем один из старейших членов дружины. Княжь мужь означает ту социальную категорию, которая в дальнейшем будет называться боярин. Огнищане — ка­тегория гораздо более низкая. Об этом свидетельствует установле­ние наказания и те контексты, в которых это слово употребляется в «Русской правде». Сначала: «Аще убьють огнищанина в обиду, то платити за нь 80 гривен», а 80 гривен — это громадная ценность для той эпохи. Такая сумма штрафа послужила поводом к предпо­ложению, что огнищанинъ — это какое-то высокое лицо, один из близких князю людей. Но дальше из текста следует, что речь идет о наказании за убийство любого человека из княжеского двора. Мы читаєм: «Аже убьють огнищанина у клети, или у коня, или у говя-да, или у коровье татьбы, то убити в пса место» — 'если кто-нибудь поймает огнищанина на месте преступления, когда он собирался обокрасть клеть (амбар) или украсть коня либо корову, то убить его, как пса'. Какой же близкий князю человек станет воровать корову или обкрадывать крестьянский амбар? Совершенно ясно, что дело идет о дворовом. Таково теперь общее мнение историков.

Историк права Ф. И. Леонтович убедительно показал, что огни­щанинъ в патриархальном обществе — старейшина общины1. Поз­же этот термин мог быть перенесен на княжеского дружинника, фе­одала. Огнищане могли быть и в городе, и в деревне: в городе — дру­жинники князя, в деревне — крупный или мелкий собственник, на­подобие позднейшего помещика и однодворца. В «Русской правде» огнищанинъ — управляющий княжеским селом, т.е. имением. Это второй этап развития слова, но еще не последний. Огнищанинъ — предшественник дворового. В противоположность дружине, ко­торая состояла из феодалов, это отнюдь не привилегированное, а зависимое и невысокое сословие. Каково же происхождение слова огнищанинъ? Совершенно очевидно, даже для нелингвиста, что ог­нищанинъ связано со словом огнище, а огнище — со словом огнь (как речище — река, городище — город и т.д.). Огнище обознача­ло то же, что в северных говорах еще сегодня кое-где называется словом печище. Огнище, печище — это обозначение в северной Руси той социальной формации, которая заменила древний род или патриархальную большую семью, «задругу» южных славян. Отсюда огнищанинъ — член такой древней славянской общины. Первона­чально огнищанинъ был тоже одним из княжеской дворни. Позже, при образовании феодальной аристократии, этот слой оказался не высшим, а вторым или третьим, во всяком случае, его социальный вес снизился. Термин огнищанинъ связан с севером, на юге ника­ких параллелей для понимания этого слова мы не находим.

1 См.: Леонтович Ф. И. О значении верви по Русской Правде и Полицкому ста­туту сравнительно с задругою юго-западных славян. — «Журнал Министерства народного просвещения», 1867, апрель.

Термин «символика языка» применительно к судебникам сред­них веков возник еще в «романтическую» эпоху, когда считали, что первоначальной стадией развития языка был язык поэтический. Мы теперь знаем несостоятельность этих воззрений и находим иное объяснение фактам. Своеобразие лексического употребления в «Русской правде» и подобных памятниках определяет изустный характер древнейших кодексов. Чтобы легче было запоминать и передавать из поколения в поколение, необходимо было придать нормам обычного права возможно более краткую, лаконичную' форму. Это связано всегда с недомолвками. Для современников не составляло никакого труда восполнить подразумевающееся, недо­говоренное, так как этому помогала сама обстановка (примеры из «Русской правды» будут приведены дальше). То, что говорят сами вещи, обстановка, ситуация, всегда в какой-то мере предполагается в нормах обычного права. Отсюда сложность, многозначность сло­восочетаний, несущих целый комплекс значений, который может быть передан при переводе только длинным описанием. Если ча­сто нелегко понять чужую лаконичную речь сейчас, то как трудно расшифровать смысл многозначных слов, относящихся к эпохе до­классового общества или к ранним этапам сложения феодального общества. Пока еще сделано очень мало попыток разгадать полный смысл этих условных формул древнего судебного языка.

В древних русских памятниках, например, привлекают к себе внимание такие выражения: даться на ключ, неключимый раб, рабство на ключ. Объяснение находим в следующем контексте: «А се третье холопьство: тиуньство без ряду или привяжеть к собѣ ключь без-д-ряду или с рядомъ, то како ся будеть рядилъ на томь же стоить (тиун — управляющий имением', без ряда — 'без договора'; или привяжеть к собѣ ключь без-д-ряду — 'кто привяжет ключ к себе', т.е. примет в свое ведение хозяйство феодала, становится хо­лопом, если сделает это без договора, а если договорится, то остается свободным человеком). Это пример символики «Русской правды». Конечно, это не было литературным образом, это древняя черта языка, характеризующая конкретное мышление. Язык еще не выра­ботал такого слова, которое выразило бы сложные юридические от­ношения (возможность и условия порабощения) и они выражались предметно: привязать к своему поясу хозяйский ключ. Выражения даться на ключ и раб неключимый были бы непонятны, если бы мы не знали предыдущей формулы: привязать к себе ключ.

Второй пример возьмем из статей, посвященных ответствен­ности за нанесение личного оскорбления: «Аже перст утнеть кии любо, 3 гривны продаже, а самому гривна кун» — 'если палец ранят, все равно который, то 3 гривны'; «А хто порветь бороду, а выиметь знамение, а будуть людие, то 12 гривне продажи» — 'но если повре­дят бороду и придут свидетели, покажут знаки (на потерпевшем), то платить 12 гривен'. Первая формула оттеняет смысл последующего. Последняя формула лаконичней. Историки утверждают, что именно эта фраза и есть остаток древнего изустного кодекса. Я уже говорил о том, почему за ранение руки, за отсечение пальца штраф только три гривны, а за повреждение бороды в четыре раза больше. Веро­ятно, в связи с этим вспоминается библейское сказание о Самсоне и Далиле, отражающее веру в то, что в волосах человека заключает­ся его сила. Усы и борода — показатель рыцарской чести феодала. Поэтому если кто посягнет на честь феодала, то должен платить за оскорбление 12 гривен, — гораздо больше, чем за легкое увечье.

Примеры из других юридических документов:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   34

Похожие:

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconТ. А. Джангобекова Несмотря на то что разграничение исторической грамматики и истории русского литературного языка началось еще в конце XIX в., многие проблемы, в том числе предмет и объект изучения указанной научной и
Б. А. Успенский, напротив, полагает, что “история литературного языка должна мыслиться прежде всего как история языка в широком лингвистическом...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconУчебной дисциплины (модуля) Наименование дисциплины (модуля) История русского языка (историческая грамматика русского языка, история русского литературного языка) Рекомендуется для направления подготовки
«Историческая грамматика русского языка» изучается после курсов «Введение в языкознание», «Старославянский язык», «Русская диалектология»,...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconПрактикум по истории русского литературного языка для студентов заочного отделения
Практикум по истории русского литературного языка для студентов заочного отделения филологического факультета Волгоградского государственного...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconКомплекс Новосибирск 2007 Выписка из государственных стандартов
Стили современного русского литературного языка. Языковая норма, ее роль в становлении и функционировании литературного языка

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодическая разработка практического занятия для студентов Дисциплина: «Русский язык и культура речи»
...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодическая разработка практического занятия для учащихся Тема: «Орфоэпические нормы русского литературного языка. Основные правила русского литературного произношения»
Специальность: «ЛД», «СД», «Фармация», «Стоматология», «Стоматология ортопедическая»

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconПрограммы учебных дисциплин для мп кафедры русского языка мп «Фундаментальное изучение русского языка и его истории»
Закономерности развития лексической системы русского языка и методы её исследования 6

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка icon1. Границы понятия «современный русский язык». Русский литературный язык как нормированная и кодифицированная форма существования русского национального языка. Функционально-коммуникативные разновидности русского литературного языка. Нелитературные формы русского языка. Язык
Границы понятия «современный русский язык». Русский литературный язык как нормированная и кодифицированная форма существования русского...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconМетодические рекомендации по использованию рабочей тетради по стилистике русского языка стр. 9
Очень многое переменилось теперь в казалось бы привычных, устоявшихся оценках, связанных с состоянием русского литературного языка,...

Б. А. Ларин Лекции по истории русского литературного языка iconИ рема. Последовательный и параллельный строй текста. Нерасчлененное высказывание. Порядок слов в предложении. Инверсия
Язык как система. Понятие о современном русском литературном языке. Нормы современного русского литературного языка. Типы словарей...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница