Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8)




НазваниеЭстетика учебное пособие удк 17(075. 8)
страница5/37
Дата конвертации27.11.2012
Размер7.46 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37
Возвышенное — категория эстетики, которая характеризует ценность предметов и явлений, обладающих колоссальной мощью, и таит в себе огромный потенциал, однако остается недосягаемой для личности.

Прекрасное есть только то, что относится к вкусу; возвышенное, правда, тоже относится к эстетическому суждению, но не к вкусу. Однако представление о возвышенном может и должно быть само по себе прекрасным, в противном случае оно будет грубым, варварским и претящим вкусу. «Даже изображение злого и уродливого (например, образ олицетворенной смерти у Мильтона) может и должно быть прекрасным, раз предмет должен быть представлен эстетически, пусть это даже Терсит; ибо в противном случае оно либо воспринимается как безвкусица, либо возбуждает отвращение; то и другое порождает стремление оттолкнуть представление, предлагаемое для наслаждения, напротив, красота содержит понятие, призывающее к тесному единению с предметом, т.е. непосредственному наслаждению им»1.

Словами прекрасная душа высказывает все, что можно сказать о цели глубочайшего единения с ней, ибо величие души и сила души касаются материи (орудий для известных целей), но красота души — чистая форма, которая соединяет в себе все цели, и поэтому там, где она встречается, она подобна мифологическому Эросу, исконно созидающая, но и неземная; эта красота души есть центр, вокруг которого суждение вкуса собирает все свои суждения о чувственном удовольствии, совместимые со свободой рассудка.

Возвышенное, по мысли Канта, есть возбуждающее своей грандиозностью или степенью благоговения величие, приближение к которому (чтобы сделать его соразмерным своим силам) кажется заманчивым, но вместе с тем вызывает страх, отпугивающий тем, что в сравнении с этим величием можно оказаться ничтожно малым в своей собственной оценке (например, гром или высокие, устрашающие горы); при этом, если мы находимся в безопасности, концентрация сил, чтобы схватить это явление, вместе с опасением оказаться неспособным воспринять все его величие возбуждает изумление (приятное чувство, вызываемое непрерывным преодолением страдания).

1 Кант И. Сочинения. В 8 т. Т. 7. М., 1994. С. 274.


62

Возвышенное есть противовес прекрасному, но не его противоположность; стремление и попытка возвыситься до схватывания предмета возбуждают в субъекте чувство собственного величия и силы, но вместе с тем мысленное представление о предмете может и должно быть при его описании или изображении всегда прекрасным. Иначе удивление превращается в устрашение, очень отличающееся от восхищения — суждения, при котором удивление не знает границ.

«Величие, не сообразующееся с целью, — огромное. Поэтому писатели, которые хотели возвеличить размер русского государства, — отмечает Кант, — называли его огромным, ибо в этом заключается порицание: будто оно слишком велико для одного властителя. Авантюристом называют человека, склонного впутываться в такие обстоятельства, правдивое повествование о которых напоминает роман»1.

Следовательно, хотя возвышенное и есть предмет не для вкуса, а для чувства растроганности, но искусное изображение его в описании и воплощении (в деталях) может и должно быть прекрасным, ибо в противном случае оно будет диким, грубым, отталкивающим и противным вкусу.

Кант отмечал, что величие закона внушает благоговение (не страх, который отталкивает, и не прелесть, которая вызывает непринужденность), возбуждающее в подчиненном чувство уважения к своему повелителю, и отсюда чувство возвышенности нашего собственного назначения. Это увлекает нас больше, чем все прекрасное. Например, добродетель в своих последствиях более благодетельна, чем все, что может сделать в мире природа или искусство. Великолепный образ человечества, представленный в этом его облике, хотя и дозволяет грациям сопровождать его, но они должны держаться на почтительном расстоянии, если речь идет только о долге2.

Специфическое проявление возвышенного в эстетической сфере, и особенно в искусстве, описывается Кантом через категорию гения, в которой раскрывается его понимание эстетической деятельности и творчества, так как гений есть не только понятие, но и представление о произведении, им создаваемом, которое выражается через субъективную целесообразность (свободу творчества) и эстетическую идею. Именно поэтому гений (художник) творит прекрасное и искусство, так как «для суждения о прекрасных предметах... нужен вкус, а для художественного искусства, т.е. для создания таких предметов, нужен гений»3.

1 Кант И. Сочинения. В 8 т. Т. 7. М., 1994. С. 275.

2 Там же. Т. 6. С. 23.

3 Кант И. Собр. соч. В 6 т. М., 1966. Т. 5. С. 325.


63

  1. Безобразное

Безобразное — категория эстетики, противоположная прекрасному и выражающая отрицательную эстетическую ценность.

Интерес к маргинальному и безобразному в культуре не является новостью наших дней. Порожденные хаосом химеры существуют с доисторических времен. Анализ безобразного содержится в работах Аристотеля: он показал, что искусное подражание делает безобразное и мертвое приятным взгляду1. Средневековые художники и мастера Возрождения решали задачу эстетизации безобразного и ужасного с позиций положительного идеала, сопоставляя прекрасное и безобразное. «Постмодернизм, но мнению Г.И. Ермиловой, и продолжает аристотелевскую линию, эстетически осваивая хтонические проявления. Художник создает произведения культуры и тем самым “снимает” отвращение к безобразному, “возносясь” в творческом экстазе. Таким образом, в постмодернистских дискурсах отвращение переплавляется в радость текста, гадкое и отвратительное рушится в сиянии красоты, фобии ускользают под язык и осмеянный ужас трансформируется в комедию»2.

Сверхчувственные межиидивидуальные различия, вероятно, значительно сильнее различий в чувственных способностях. Чувство безобразного не составляет исключения. Один и тот же объект одним кажется безобразным, другим — прекрасным. Любая классификация привычных терминов, обозначающих любой вид безобразного (в том числе и десятичная, предлагаемая автором), неизбежно грешит схематичностью.

Не является ли искусство бегством от безобразия? Парадоксален факт, что в искусстве наряду с прекрасным создается безобразное (например, Фальстаф). Отвратительный, оскорбительный с точки зрения морали объект может стать предметом искусства лишь в том случае, если он в произведении представлен, а не просто «выставлен». Если же подобный объект навязывается автором, восприятие его вызывает отвращение и возмущение. Аморальное в искусстве может быть смягчено также путем привнесения в произведение контрастирующей с ним добродетели, например в «Томе Джонсе».

Отталкивающее для эстетического чувства может быть таковым и для морального, и наоборот. Существует некий психический бара

1 Аристотель. Поэтика. Риторика. СПб., 2000.

2 Ермилова Г.И. Постмодернизм как феномен культуры конца века // Тезаурусный анализ мировой культуры : сб. науч. трудов. Вып. 3. М., 2006. С. 98.


64

бан, о который ударяются и безобразное, и аморальное. Безобразие и красоту, которые природе безразличны, мы различаем благодаря некоей способности имеющегося у нас «барабана», равно как различаем позитивное и негативное (достойное и недостойное, подходящее и неподходящее). Отталкивающий характер безобразного и аморального определяется лишь по степени его сложности.

Подобно злу, безобразие может быть обозначено терминами недостатка, отсутствия (невыразительность, непоследовательность и т.п.). Этот угол зрения не применим к природным объектам, за исключением явлений болезни, вообще органического разрушения и смерти, которую можно называть трагической и роковой силой. Последняя является антитезой любой эстетической диспозиции или категории. Эстетические, моральные и критические способности человека могут противостоять этому «универсальному врагу» и даже «превзойти его и пережить».

Чувство безобразного молчаливо подразумевает некий тип и форму в природных объектах (о землетрясениях и прочих стихийных бедствиях здесь речь не идет), отклонение от которых воспринимается как безобразие. Эго нарушение есть противоречие, против которого протестует наше чувство.

Безобразное способно (антитетически) вызывать к жизни новые чувства прекрасного. Однако позитивное отношение к безобразному нельзя назвать иначе как гнусностью. Чувство безобразного скорее следует определять как тревогу при покушении на эстетическую духовность.

Начиная с эпохи романтизма не только усиливается вкус к редкому, причудливому, неожиданному, но и увеличивается предпочтение безобразного. Такое предпочтение в современном искусстве имеет обыкновение одеваться в форму гротеска и темных аллегорий, для чего имеются особые основания.

Способность психики превращать вполне определенные (особенно рационально не объяснимые) переживания в иррациональные и темные символы аллегорической мудрости объясняется принципиально архаической структурой фантазии, руководившей еще поведением первобытного человека. Вследствие принципиально иррациональных особенностей художественного творчества способность фантазии превращать непонятные формы переживания в аллегорические образы особо важна для искусства всех времен и народов. Чем сложнее общественный процесс, чем сильнее тенденция рационализации реальности и сознания в узкоспециальных областях, тем больше работает


65

фантазия и сильнее стремление к символической аллегоризации в областях, не охваченных рационализацией. Понятно, что именно там, где эстетическая иррациональность (или интуиция) сталкивается с иррациональностью общественного процесса, наиболее энергичными становятся попытки обработать жизненный материал средствами аллегорической символики.

Чтобы отличить красоту, есть, пожалуй, один критерий. Это противоположное представление — образ страшного, безобразного... Что такое страх? Предположим, что нам неизвестны никакие философские постижения этого чувства, Допустим, нам неведомы ни интуиции, ни прозрения древних. Попробуем поразмышлять, что называется, от неведения. Еще не вооруженные опытом поколений, разглядываем газетный снимок. На нем изображен мальчик, жертва чернобыльской катастрофы. Многопалое, точно обрубок, однорукое тело. Жутко? Несомненно. Но страх рождается лишь в то мгновение, когда мы видим глаза ребенка — осмысленные, чистые, страдальческие.

Мир, вообще говоря, полон уродств. Вселенная буквально населена эксцентрическими созданиями. Но разве эти существа способны внушить ужас самой равнодушной природе? Она многолика и затейлива. Страх возникает только от брошенного окрест человеческого взора. Лишь человеку дано поразиться рассогласованности мира, испытать ощущение ужаса и благоговения.

Ощущение красоты или безобразного возникает вместе с человеком. Это удостоверяет наше сознание. Кроме него, некому содрогнуться от того, что сотворила природа и сам Адамов потомок.

Но ощущение страха от безобразного образует целую вселенную. Страх гнездится на всех ярусах человеческого существования, он заполняет не только сознание, но и бездны бессознательного. Во время землетрясения в Армении девочку засыпало обломками обрушившегося здания. Ее нашли и вызволили из томительного плена немецкие спасатели. Услышав речь, знакомую по фильмам, она подняла вверх ручки. Ужас притаился в подсознании. Он только ждет опознавательного знака. В тайниках психики дремлют призраки. Сон разума рождает кошмары.

Ужас гонит не только человека, но и человечество. Грибовидное облако, которое поднялось над Хиросимой, испепелило все живое, оно разрушительно и для психического состояния тех, кто был на спасительном расстоянии от взрыва. Образ вселенской красоты, одномоментно явленный сознанию, разорвал связующие нити обычного человеческого восприятия. Люди перестали понимать, кто они соб


66

ственно такие. Сломалась житейская логика, распалась связь событий. Не только подсознание человека, но и вся родовая память человеческой соборности выплеснули на поверхность психики потоки знаков и предвестий безобразного.

  1. Ритм

Ритм (греч. rhythmos — «стройность, соразмерность») — периодическое повторение каких-то явлений через определенные промежутки времени, фундаментальный принцип бытия, который позволяет организовать структурные элементы всей живой и неживой природы.

В древности было замечено, что природа подчиняется определенным ритмам. Сменяются времена года, жизнь замещает смерть, и все это обладает определенной повторяемостью. По мнению американского социолога Льюиса Мамфорда, именно в Древнем Египте реализовалась определенная магия ритма. Он отмечал, что уникальным феноменом египетской культуры можно считать концентрацию рабочей силы и создание основ организаций, которые сделали возможным выполнение работ невиданных ранее масштабов. Все это требовало огромной восприимчивости к ритму. Ведь гигантские инженерные задачи, осуществлённые 5000 лет назад, были невозможны без ритмического единообразия.

Механизация социальной жизни в древней форме ритуала родилась значительно раньше, чем механизация орудий труда. Но как только новый механизм был создан в виде коллективной работы строителей, он начал быстро распространяться. Всюду, где мегамашина была успешно собрана, она приводила к такому увеличению выработки энергии и объема выполняемой деятельности, которое было немыслимо до этого. Вместе с умением концентрировать колоссальные механические силы возник новый вид динамизма, который преодолевал инертность и узкие рамки ограниченной земледельческой культуры абсолютной новизной своих достижений.

Мамфорд разъясняет: примененные царской властью силы машины значительно раздвинули пространственно-временные границы. Работы, для завершения которых когда-то требовалось несколько столетий, теперь проводились за период меньший, чем жизнь одного поколения. По распоряжению царя создавались горы из камня и обожженной глины, пирамиды и зиккураты: фактически весь ландшафт был изменен, в его точных границах и геометрических формах отразились космический порядок и несгибаемая воля человека. Ни одна сложная механи


67

ческая машина, хоть сколько-нибудь сравнимая с этим механизмом, нигде не использовалась вплоть до IV в. н.э., когда в Западной Европе получили распространение часы, ветряная и водяная мельницы.

По мнению древнегреческого философа Платона, порядочный и мужественный человек живет в ином ритме, нежели, к примеру, злой человек, отдавшийся безобразию. На самом деле есть ритмы возбуждающие, окрыляющие человека и вдохновляющие его на активные действия. Другие же ритмы расслабляют людей, порождают уныние и тоску. Платон считал, что есть «соответствие между благообразием и ритмичностью, с одной стороны, и уродством и неритмичностью — с другой»1. Аристотель также толковал ритм как феномен, который помогает обрести душевную гармонию, пробуждает творческие способности. Ритм он считал одним из основных принципов, который определяет взаимодействия человека и мира. В работе «Политика», задумываясь над проблемами воспитания, Аристотель сначала выявляет особенности воздействия на человека ритма и его силы. «Ритм и мелодии, — писал он, — содержат в себе ближе всего приближающиеся к реальной действительности отображения гнева и кротости, мужества и умеренности и всех противоположных им свойств, а также и прочих нравственных качеств»2. Аристотель также указывает на этикоэстетический аспект ритмико-гармонических сочетаний в искусстве, в действительности и в самом человеке. «Да и у гармонии и ритмики существует, по-видимому, какое-то сродство их (с душою), почему одни из философов и утверждают, что сама душа есть гармония, а другие говорят, что душа носит гармонию в себе»3.

  1. Мера

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Похожие:

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconУчебное пособие удк 159. 9(075) Печатается
Зоопсихология и сравнительная психология: Учебное пособие. Ставрополь: скси, 2005. 272 с

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconУчебное пособие Петрозаводск Издательство Петрозаводского университета 2004 удк 616. 89-07(075. 8)
Деменции позднего возраста: Учебное пособие /М. М. Буркин, В. А. Теревников. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2004. 228 с

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconВ челюстно- лицевой хирургии учебное пособие Минск 2006 удк 617. 52-089. 5(075. 8)

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconЯковлев Е. Г. Эстетика: Учебное пособие
Учебное пособие включает три части: «Эстетика: система категорий», «Ху­дожник: личность и творчество» и «Искусство и мировые религии»;...

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconПсихолого-педагогических научных исследований учебное пособие Павлодар удк 37: 001. 89 (075. 8)
Учебное пособие предназначено для учащихся колледжей, студентов педагогических специальностей вузов, магистрантов, аспирантов, соискателей...

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconУчебное пособие для студентов экономических специальностей Ставрополь 2011 удк 174(075) ббк 87. 7я7 у 912 Рекомендовано к опубликованию методической комиссией экономического факультета фгбоу впо «Ставропольский государственный аграрный университет»
Учебное пособие предназначено для преподавания студентам экономических специальностей дисциплины «Деловая этика». Учебное пособие...

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconПравоведение учебное пособие Великий Новгород 2009 удк 340 (075. 8)
Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconОрганизация производства учебное пособие Для студентов вузов Кемерово 2005 удк 642. 5: 658(075)
...

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconВ высшей школе учебное пособие Краснодар, 2011 удк 378. 147 (075. 8)
Методика преподавания в высшей школе: учебное пособие / М. Н. Кох, Т. Н. Пешкова Краснодар: Куб гау, 2011. – 150 с

Эстетика учебное пособие удк 17(075. 8) iconДетского питания учебное пособие Для студентов вузов Кемерово 2005 удк 637. 144 (075)
П 82 Технология молочных продуктов детского питания: Учебное пособие. / Кемеровский технологический институт пищевой промышленности....


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница