Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие




НазваниеRichard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие
страница1/43
Дата конвертации30.11.2012
Размер4.7 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу PREFACE / ПРЕДИСЛОВИЕ

Перевод с английского на русский


Предисловие


Иностранный издатель моей первой книги признавался, что он не мог заснуть три ночи после ее прочтения, столь обеспокоила его, эта холодная гнетущая идея.


Другие спрашивали меня, как я вообще могу просыпаться по утрам.


Учитель из одной отдаленной страны укоризненно писал мне, что его ученица пришла к нему в слезах после прочтения той же самой книги, потому что та убедила ее, в пустоте и бессмысленности жизни.


Он посоветовал ей не показывать книгу друзьям, дабы не заразить и их той же самой нигилистической безысходностью.


В науку вообще очень часто бросаются подобными обвинениями в холодном обездушивании, в пропаганде сухих и безрадостных идей, а ученые нередко им потакают.


Мой коллега Питер Эткинз начинает свою книгу "Второй закон" (1984) в таком ключе:

"Мы - дети хаоса, и все изменения в конечном итоге ведут к распаду.


По сути, существуют лишь разложение и неудержимый поток хаоса


Упадок - есть конечная цель, а все остальное - лишь пути, к ней ведущие


это безысходность, которую мы вынуждены принять, вглядываясь глубоко и беспристрастно в самое сердце Вселенной."


Но не надо путать такое весьма подобающее изгнание слащавой ложной цели, такое похвальная строгость мышления в развенчивании космической сентиментальности с потерей личной надежды.


По-видимому, действительно нет никакой цели в окончательной судьбе космоса, но действительно ли каждый из нас, так или иначе, связывает надежды нашей жизни с окончательной судьбой космоса? Конечно, нет, если мы в здравом уме.


Нашими жизнями управляют всевозможные более близкие, более теплые, человеческие амбиции и представления.


Обвинение науки в краже у жизни тепла, которое дает смысл жизни столь нелепо ошибочно, столь диаметрально противоположно моим собственным чувствам и чувствам большинства практикующих ученых, что почти доводит меня до того отчаяния, в котором меня ошибочно подозревают.


В этой книге я предложу более положительную реакцию, обращающуюся к чувству удивительного в науке, поскольку печально думать, сколько теряют эти жалобщики и отрицатели.


Это - одна из тех вещей, которые покойный Карл Саган делал столь здорово, и в которых его, к сожалению, недостает.


Чувство благоговейного изумления, которое может дать нам наука, это одно из величайших переживаний на которые способен человеческий дух.


Это глубокая эстетическая страсть в ряду лучшего, что музыка и поэзия может доставить.


Это действительно одна из тех вещей, которые делают жизнь стоящей, и она делает это, во всяком случае, более эффективно, если убеждает нас, что время, которое у нас есть для жизни, ограничено.


Эта книга обязана своим названием Китсу, считавшему, что Ньютон уничтожил всю поэзию радуги, разложив ее на основные цвета.


Китс едва ли мог быть более неправ, и моя цель состоит в том, чтобы привести всех, кто соблазнен подобным представлением, к противоположному заключению.


Наука является, или должна быть, вдохновением для большой поэзии, но я не обладаю талантом убедительно доказывать с помощью иллюстраций и должен полагаться, вместо этого, на более прозаическое убеждение.


Несколько названий глав заимствованы у Китса; читатели могут также опознать редкую полуцитату или ссылку, вплетенную в текст, на него (так же, как на других).


Они здесь как дань его чувствительному гению.


Китс был более симпатичной личностью, чем Ньютон, и его тень была одним из воображаемых рецензентов, глядевших через мое плечо, когда я писал.


Расплетение Ньютоном радуги привело к спектроскопии, которая сыграла важную роль в большей части того, что мы знаем сегодня о космосе.


И сердце любого поэта, достойного звания Романтика, не могло бы не подпрыгнуть, если бы он созерцал вселенную Эйнштейна, Хаббла и Хокинга.


Мы читаем его мир через фраунгоферовы линии - "штрихкоды в звездах" - и сдвиги вдоль их спектра.


Образ штрихкодов переносит нас совсем к другому, но одинаково интригующему, царству звука ("штрихкоды в эфире"); а затем к фингерпринту ДНК ("штрихкоды в суде"), которые предлагают возможность поразмышлять над другими аспектами роли науки в обществе.


В том, что я называю "разделом заблуждений" книги, "Одураченные сказками" и "Расплетая необъяснимое", я обращаюсь к тому обычно суеверному народу, кто, менее возвышенные, чем поэты, защищающие радугу, наслаждаются тайной и обманутым чувством, если оно объяснено.


Они - те, кто любит хороший рассказ о привидениях, чей разум жадно хватается за полтергейсты или чудеса всякий раз, когда случается что-нибудь хоть немного странное.


Они никогда не упускают возможности процитировать гамлетовское

"Есть многое в природе, друг Горацио,

Что и не снилось нашим мудрецам."


и ответ ученых ("Да, но мы над этим работаем") нисколько их не устраивает.


Для них объяснить хорошую тайну означает уничтожить удовольствие, точно так же, как некоторые романтичные поэты думали об объяснении Ньютоном радуги.


Редактор журнала "Скептик", Майкл Шермер, рассказал дельную историю о том, как он публично разоблачил одного знаменитого телеэкстрасенса.


Тот человек применял стандартные "магические" уловки, уверяя наивную публику, будто он может общаться с духами умерших.


Но вместо того, что бы осудить разоблаченного шарлатана, публика обрушилась на разоблачителя, поддержав женщину, обвинившую его в "недостойном" поведении за разрушение людских иллюзий.


Ей бы, поблагодарить, за снятие бельма с глаз, но с бельмом ей, очевидно, привычнее.


Я полагаю, что упорядоченная вселенная, безразличная к заботам людей, в которой все имеет объяснение, даже если пройдет много времени, прежде чем мы его обнаружим, более красивое, более замечательное место, чем вселенная, облаченная в капризное, создаваемое специально для каждого случая волшебство.


Паранормализм можно было бы назвать злоупотреблением законным ощущением поэтического чуда, которое должна питать настоящая наука.


Различные опасности происходят от того, что можно назвать плохой поэзией.


Глава об "Огромным туманном символе высокой романтики" предупреждает против обольщения плохой поэтической наукой; против очарования обманчивой риторики.


Как пример, я смотрю на отдельного коллегу в моей собственной области, чья образная статья дала ему несоответствующий - и я полагаю, злополучный - авторитет в американском понимании эволюции.


Но преобладающий лейтмотив книги - в защиту хорошей поэтической науки, под которой я, конечно, подразумеваю не науку, написанную в стихе, а науку, вдохновленную поэтическим чувством удивления.


Последние четыре главы пытаются, с учетом четырех других, но взаимосвязанных тем, дать понять, что могли бы сделать поэтически вдохновленные ученые, более талантливые чем, я.


Гены, несмотря на "эгоистичность", должны также быть "кооперирующимся" - в смысле Адама Смита (и поэтому глава "Эгоистичный кооператор" открывается цитатой Адама Смита, хотя, признаться, не по этой теме, а о самом чуде).


Гены видов можно представить как описание предковых миров, "Генетическую Книгу Мертвых".


Подобным образом мозг "заново сплетает мир", строя своего рода "виртуальную реальность", непрерывно обновляемую в голове.


В "Воздушном шаре разума" я размышляю о происхождении наиболее уникальных особенностей нашего собственного вида и возвращаюсь, наконец, чтобы задаваться вопросом о самом поэтическом импульсе и роли, которую он, возможно, играл в нашей эволюции.


Компьютерное программное обеспечение движет новый Ренессанс, и некоторые из его творческих гениев являются благотворителями и одновременно и по праву - людьми в стиле Ренессанса.


В 1995 году Чарльз Симони из Microsoft учредил новый профессорат популяризации науки в Оксфордском университете, и я был первым назначен на эту должность.


Я благодарен доктору Симони, наиболее очевидно за его прозорливое великодушие по отношению к университету, с которым он прежде не имел никакой связи, но также и за его образное видение науки и то, как оно должно передаваться.


Это было красиво высказано в его письменном обращении к Оксфорду будущего (он учредил профессорат навечно, все же характерным образом тщательно избегал недоверчивой мелочности юридического языка), и мы время от времени обсуждали эти вопросы, с тех пор как стали друзьями после моего назначения.


"Расплетая радугу" можно считать моим вкладом в диалог и моей вступительной декларацией как заведующего кафедрой Симони.


И если "вступительной" звучит немного неуместно после двух лет работы, я, возможно, могу позволить себе снова процитировать Китса:

И Вы, друг Чарльз, должны меня понять,

Что Вам не смог ни строчки написать.

Поскольку мои мысли не всегда понятны,

Классическим ушам они не столь приятны.


Однако основная особенность книги, что ее написание занимает больше времени, чем написание газетной статьи или лекции.


Пока она вынашивалась, из нее возник ряд других книг и радиопрограмм.


Я должен констатировать это сейчас, на случай, если некоторые читатели кое-где узнают отдельные разделы.


Я сначала публично использовал название "Расплетая радугу" и тему непочтительности Китса к Ньютону, когда я был приглашен дать Лекцию Ч.П. Сноу в 1997 году кембриджским Колледжем Христа, бывшим колледжем Сноу.


Хотя я явно не поднимал его тему Двух Культур, она, очевидно, имела отношение к данному вопросу.


Более того, существует Третья Культура Джона Брокмана, который также был полезен в совсем другой роли, в качестве моего литературного агента.


Подзаголовок "Наука, иллюзия и жажда чуда" был названием моей Лекции Ричарда Димблби 1996 года.


Некоторые разделы из более раннего варианта этой книги появились в виде телевизионных лекций Би-Би-Си.


Также в 1996 году я представил одночасовой телевизионный документальный фильм на Четвертом канале "Преодоление барьера науки".


Это было по теме науки в культуре, и некоторые из сопутствующих идей, развитых в обсуждениях с Джоном Го, продюсером, и Саймоном Рэйкесом, режиссером, повлияли на эту книгу.


В 1998 году я включил некоторые отрывки из книги в мою лекцию серии "Звуки столетия", передававшейся Радио Би-би-си 3 из Квин Элизабет-Холла в Лондоне.


(Я благодарен своей жене за название моей лекции "Наука и чувственность" и не совсем представляю, как относиться к факту, что оно уже было позаимствовано не где иначе как из журнала из супермаркета.)


Я также использовал разделы из книги в статьях, заказанных "Индепендент", "Санди Таймс" и "Обсервером".


Когда в 1997 году я был удостоен Международной Премии Космея, я выбрал название "Эгоистичный кооператор" для моей призовой лекции, данной и в Токио, и в Осаке.


Части лекции были переработаны и расширены в главе 9, имеющей такое же название.


Части главы 1 появились в моих Рождественских лекциях Королевского института.


Книге очень помогла конструктивная критика более раннего варианта, высказанная Майклом Родджерсом, Джоном Кэйталано и Лордом Биркеттом.


Майкл Биркетт стал моим идеальным эрудированным неспециалистом.


Его ученое остроумие само по себе доставляет удовольствие своими критическими комментариями.


Майкл Родджерс был редактором моих первых трех книг, и, по моему пожеланию и при его великодушии, в последних трех он также играл важную роль.


Я хочу поблагодарить Джона Кэйталано, не только за его полезные комментарии к книге, но за http://www.spacelab.net/~catalj/home.html, чье совершенство - не имеющее ко мне никакого отношения -- будет очевидно всем, кто туда зайдет.


Штефан Мкграт и Джон Радзивикз, редакторы издательств Penguin и Houghton Mifflin соответственно, предоставили терпеливую поддержку и грамотные советы, которые я высоко оценил.


Салли Холлоуей неустанно и бодро работала над заключительным техническим редактированием.


Спасибо также Ингрид Томасу, Бриджит Маскетт, Джеймсу Ранди, Николасу Давису, Дэниелу Деннетту, Марку Ридлею, Алану Грейфну, Джульетте Докинс, Энтони Наттолу и Джону Бачелору.


Моя жена, Лала Вард, десятки раз критиковала каждую главу в различных вариантах, и при каждом чтении мне помогало ее актерское ухо, чувствительное к языку и его интонациям.


Всякий раз, когда у меня были сомнения, она верила в книгу.


Ее проницательность сплотила ее, и я не закончил бы книгу без ее помощи и поддержки.


Я посвящаю ее ей.


Переведено на сайте www.notabenoid.com

http://notabenoid.com/book/19042/61977


Переводчики: Dawkinsian, nelson, cosinus, Irina73


Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу 1 THE ANAESTHETIC OF FAMILIARITY / 1. УСЫПЛЯЮЩАЯ ОБЫДЕННОСТЬ

Перевод с английского на русский


!. Усыпляющая обыденность


Жить вообще - это достаточное чудо.

МЕРВИН ПИК, "Стеклодувы" (1950).


Мы все уммрем, и в этом заключается наше везение.


Большинство же людей никогда не умрет, просто потому что они никогда и не родятся.


Потенциальные люди, которые могли бы быть здесь, на моем месте, но которые фактически никогда не увидят дневного света, численностью превышают песчинки Аравии.


Наверняка среди этих нерожденных призраков есть поэты более великие чем Китс и ученые превосходящие Ньютона.


Мы это знаем потому, что число возможных комбинаций нашей ДНК намного превышает число реально существующих людей.


Но вопреки этой ошеломляющей вероятности, мы с вами, тем не менее здесь во всей своей заурядности.


Моралисты и богословы придают огромное значения моменту зачатия, видя в нем тот самый миг, когда зарождается душа.


Если, как и я, вы далеки от подобных разговоров, вы всё равно должны проявить внимание к этому редкому моменту за девять месяцев до вашего рождения, как к наиболее решающему событию в вашей судьбе


Это тот момент, в который появление вашего сознания внезапно стало в триллионы раз более предсказуемо чем долей секунды ранее.


Конечно вас в виде эмбриона, который начал свое существование, всё ещё могли поджидать бесчисленные трудности, не позволившие бы развиться.


Большинство оплодотворённых яйцеклеток прекращают своё существование даже раньше чем их матери узнают, что таковые были, а мы были достаточно удачливы чтобы пережить это.


Не только гены имеют значение для личности, как показывают нам однояйцевые близнецы (которые разделяются после момента оплодотворения).


И все же мгновение, когда конкретный сперматозоид проник в конкретную яйцеклетку, на ваш личный ретроспективный взгляд, было ошеломляюще неповторимым моментом.


Это был тот момент, после которого шансы того, что вы не станете личностью, из астрономических упали до небольших чисел.


Эта лотерея начинается еще до нашего зачатия.


Ваши родители должны были встретиться, а факт зачатия каждого из них такой же не вероятный как и ваш.


И так далее, через четырёх ваших прабабушек и прадедушек, восьмерых прапрабабушек и прапрадедушек, до тех времён о которых никто и не вспоминает.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconРичард Докинз. Эгоистичный ген
Ричард Докинз профессор Оксфордского университета, автор таких известных книг, как "Эгоистический ген", "Слепой часовщик", "Расширенный...

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconДмитрия Зимина "Династия"
Дбз Бог как иллюзия / Ричард Докинз; пер с англ. Н. Смелковой. М.: Издательство КоЛибри, 2о 560 с. Isbn 978-5-389-00334-7

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconРичард Флорида, «Креативный класс: люди, которые меняют будущее». М
Ричард Флорида, «Креативный класс: люди, которые меняют будущее». М.: Классика-xxi, 2005. (Richard Florida, “The Rise of The Creative...

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconСпоры не затихают. "Эту книгу обязан прочитать каждый", считает британский журнал The Economist
Дбз Бог как иллюзия / Ричард Докинз; пер с англ. Н. Смелковой. — М.: Издательство КоЛибри, 2о — 560 с. Isbn 978-5-389-00334-7

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconРичард Докинз Расширенный фенотип: Дальнее влияние гена
Перевод посвящается Виктору Рафаэловичу Дольнику – талантливому популяризатору эволюционно психологических идей в России, мужественному...

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconРичард Докинз Эгоистичный ген isbn 5 03 002531 6
Книгу отличает блестящий, увлекательный стиль изложения. Первое издание было международным бестселлером, переведено на 13 языков...

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconРичард Докинз Эгоистичный ген isbn 5 03 002531 6
Книгу отличает блестящий, увлекательный стиль изложения. Первое издание было международным бестселлером, переведено на 13 языков...

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconДокинз Ричард «Бог как иллюзия»
Религия утешает, сплачивает членов общества, удовлетворяет жажду познания смысла жизни. Я еще вернусь к этому, но сначала хочу подробнее...

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconУчебник для студентов университетов (Rita L. Atkinson, Richard C. Atkinson, Edward E. Smith, Daryl J. Bem, Susan Nolen-Hoeksema. "Hilgard's Introduction to Psychology. History, Theory, Research, and Applications", 13th ed., 2000) «Введение в психологию»
Рита Л. Аткинсон, Ричард С. Аткинсон, Эдвард Е. Смит, Дэрил Дж. Бем, Сьюзен Нолен-Хоэксема

Richard Dawkins. Unweaving the Rainbow / Ричард Докинз. Расплетая радугу preface / предисловие iconРичард Д. Деловые культуры в международном бизнесе. От столкновения к взаимопониманию / Льюис Ричард Д.; пер с англ. Т. А. Нестика
Европа: вчера, сегодня, завтра / ран, Ин-т Европы; отв ред., авт предисл. Н. П. Шмелев. – М.: Экономика, 2002. – 823с


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница