Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н




Скачать 151.3 Kb.
НазваниеТезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н
Дата конвертации16.12.2012
Размер151.3 Kb.
ТипТезисы

Тезисы заседания 5


Шиманская О.К., Пушкин С.Н.

Славянофильско-евразийская концепция циклических цивилизаций как выражение кризиса России конца ХIХ – начала ХХ века

Ранние славянофилы утверждали, что молодая и полная сил Россия призвана осуществить очередной этап развития мировой цивилизации. Для этого она должна перехватить лидерство у неспособной уже к поступательному развитию Европы. В этой связи славянофилы постоянно призывали к сохранению собственных основ, в ряду которых ими особы выделялись русское православие, русское самодержавие и русский народ. Их взгляды, сформированные, главным образом до отмены крепостного права ещё полны оптимизма. По их мнению, предстоящие реформы, в подготовке которых некоторые из них активно участвовали, спасут Россию от надвигающегося кризиса. Неославянофил Н.Я.Данилевский, создавал собственные взгляды уже в пореформенной России. Последствия кризиса, порождённого системными реформами 60-х-70-х гг. ХIХ в. способствует формированию у него более пессимистических и консервативных взглядов. Он критикует славянофилов за их либеральные настроения, прежде всего – за сглаживание противоречий между Россией и Европой, позволяющие им говорить о линейном развитии единого человечества. Подводя под славянофильские идеи серьёзные теоретические основы, свидетельствующие о национальной неповторимости, своеобразии народов, Данилевский создаёт концепцию культурно- исторических типов. В основу мирового исторического процесса им были положены переживаемые различными национальностями циклы, во многом аналогичные основным этапам жизни любого организма. Пользуясь методологией органицизма, Данилевский обогащает позитивизм аксиологическим подходом. Он определяет культурно-исторические типы, как целостные совокупности характерных элементов как духовной, так и материальной жизни, которые проявляются в религии, социально-экономических, политических и других отношениях и могут быть поняты только в своём внутреннем единстве и циклическом развитии. Прогресс для него не движение в одном направлении, а освоение новых путей социокультурного бытия. Данилевским был разработан коэволюционный подход к идее прогресса, что объясняло причины, угасания одних и зарождения других культурно-исторических типов. Он утверждал, что смена на мировой исторической арене старых культурно-исторических типов новыми - неизбежна. Данилевского возмущало, что не только в Европе, среди славянских народов, но даже и в России, постоянно распространяются идеи европоцентризма. Он усматривал перспективы дальнейшего мирового исторического развития в славянском культурно-историческом типе и крайне негативно относился к любым попыткам подчинения России Европе. Данилевский убеждён: объединённой Европе может противостоять только объединённое Славянство. Европейский путь грозит России кризисом, порождающим тяжелейшее заболевание, которое он называл «европейничанье» (порча народного быта, бездумное заимствование иностранных учреждений, рассмотрение внутренней и внешней политики через «европейские очки»). Возникшее в послереволюционной эмиграции евразийское движение развивает взгляды Данилевского. Испытывая многие, в том числе и материальные тяготы жизни, оно складывалось на основе кризисного мироощущения, порождённого «видением исторического трагизма». В основе евразийской концепции циклического развития понятие «месторазвитие», близкое к понятию «культурно-исторический тип». Вместо славянского культурно-исторического типа евразийские мыслители вводят евразийский, объединяющий славян и туранцев (народы «урало-алтайской группы»). Они заявляли: русские - не европейцы и не азиаты, а евразийцы, для которых, однако Восток значительно ближе, чем Запад.

Белоус А.О. (Москва).

«Русская история как философская проблема в творчестве К.Д. Кавелина»

XIX век России - это век расцвета русской философии и культуры, но это также и век расцвета русской исторической мысли, век формирования русской исторической школы, век Карамзина, СМ. Соловьева, Б.Н. Чичерина, В.О. Ключевского и других. Формирование русской исторической школы не было стихийным процессом. Оно протекало в обстановке борьбы различных философских позиций, в ходе которой складывался единый философский подход к русской истории, названный затем русской государственной школой, давший России классические труды СМ. Соловьева, В.О. Ключевского и других по русской истории. Однако до сих пор в анализе философских основ, на которых выстроилась во второй половине XIX века русская государственная школа, наблюдается существенный пробел. И это не случайно. Философская концепция русской истории в XIX веке формировалась как необходимая неотъемлемая часть русского национального самосознания, как фактор его формирования и развития. Однако в XX веке ведущая в общественном сознании тема интернационализма и материализма сделала невозможным объективное изучение тех философских источников, которые животворили дух русских историков, в их полном объеме. Ключевой фигурой в процессе формирования русской исторической школы XIX века является К.Д. Кавелин.

«Что было движущим началом русской жизни? Что в ней развивалось?» - на эти вопросы русская историческая наука и русская философия должны дать конкретные ответы, избегая «общих слов», «принадлежащим ко всем государствам в мире, но не проясняющих русской истории», сентенции типа «народ, развиваясь, образует государство» вызывали у Кавелина отвращение. Философско-историческая мысль должна исследовать особенное, специфическое в истории России, но не абсолютизируя ее особенности, не изолируя ее от «всемирного исторического развития». История России — это история европейской христианской страны, имеющей специфические черты. Исследование истории России должно строится на научных основах. Поэтому формируемая в середине 50-х годов XIX века русская историческая школа К.Д. Кавелина и СМ. Соловьева порывает с предшествующим ей взглядом на нашу историю как на совокупность отдельных фактов, отдельных этапов («удельный период», «монгольское иго»), внутренне не связанных между собой да еще к тому определяемых случайными внешними причинами. «Мы до сих пор стремились разделить русскую историю», писал СМ. Соловьев, «теперь нужно соединить ее в одно целое, надо воссоздать живой организм русской истории». Это - «новый, до сих пор невиданный взгляд в русской исторической литературе» (К.Д. Кавелин).

Как сложился этот взгляд? Современные исследователи А.И. Новикова и И.Н. Сиземская в статье «Парадигма русской философии истории» («Очерк русской философии истории». М., 1996 г.) утверждают, что русская историческая наука сначала «накопила огромный материал», а потом «начала задаваться теми же вопросами, что и философская мысль - вопросами о смысле исторического бытия, о путях и судьбах исторического развития в России» (с. 5). Однако анализ творчества Кавелина опровергает эту схему. Русская историческая школа и русская философия рождались одномоментно в бурных дискуссиях славянофилов и западников - в дружбе, полемике, в трудах и беседах, в статьях и письмах.

История России - это единый закономерный процесс развития, в котором объективно необходимое и сознательно-волевое духовное начало образуют развивающееся диалектическое единство. В поисках закономерностей этого развития русский историк отталкивался от философии Г. Гегеля. По Гегелю, закономерный процесс развития народа движется от семьи, «поглощающей личность», к гражданскому обществу обособленных и враждующих личностей, образующих корпорации и сословия, и завершается образованием государства как высшей исторической формы - формы воплощения развитого, то есть нравственного общественного сознания, преодолевшего индивидуализм частотного сознания. По Гегелю, дух народа развивается вместе с историей и историческое развитие осуществляется в ее внутренней органической обусловленности. Однако в русской истории, по Кавелину, закономерность развития «народного духа» поставила вопрос о государстве, иначе, чем в Германии. Опередив стадию «гражданского общества», в России родилось «живое сознание единства», как «фундамент, на котором построилось здание Московского государства». Иван III и Иван IV угадали духовную потребность народа в единстве, в создании централизованного государства. В трудах Кавелина происходит переоценка личности Ивана Грозного. В трудах русских историков XVIII века и первой половины XIX века Щербатова, Карамзина, Погодина, деятельность Ивана IV «лишена исторического смысла», она - «продукт патологического психического состояния» государя, «источник неисчислимых бедствий».

«Кавелин первый дал иную оценку Ивана Грозного» (Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М., 1941 г., с. 336). Иван IV рассматривается Кавелиным как одна из центральных фигур русской истории. Его деятельность наиболее точно выразила и субъективно-духовные и объективно-необходимые закономерности развития России, и дух народа, его «живое сознание» и объективную необходимость политического объединения страны. Эту позицию Кавелин и СМ. Соловьев отстаивали в дискуссиях с философами и историками (Самарин, Беляев и др.), опираясь на самый кропотливый анализ исторических документов, заложив тем самым основы русской государственной школы, согласно которой, сложившись, государство становится субъектом исторического развития России. Кавелин - «первый представитель государственной школы» (Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М, 1941. с. 300).

Билиографический список

  1. А.И. Новикова и И.Н. Сиземская в статье «Парадигма русской философии истории» («Очерк русской философии истории». М., 1996 г.) с. 5.

  2. Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М., 1941 г., с. 336

  3. Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М, 1941. с. 300

Аннотация – abstract

Автор Белоус А.О. E-mail: 55523@mail.ru

Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена.

Аннотация.

Мне бы хотелось сказать вам несколько слов о своей статье. Я работаю над проблемами русской социальной философии. Тема моей статьи посвящена русскому философу К.Д. Кавелину. Эта тема актуальна по сей день, так как советские исследователи не рассматривали творчество философов, поддерживающих монархию. Цель этой статьи – доказать, что философский вклад К.Д. Кавелинав философскую науку ни чуть не меньше, чем вклад таких знаменитых философов как С.М. Соловьев, В.О. Ключевский и других. Хочется надеяться, что мое исследование будет полезным для других ученых.

Пьянова Людмила Васильевна, к.филос.н., доцент. г. Тверь

Личность как культурная ценность в философии К.Д. Кавелина

Гуманистический фактор в соответствии с либеральной доминантой позитивистского учения К.Д. Кавелина (1818-1885) оказывается решающим не только в иерархии культурных ценностей, но и в разработке целостной конструкции истории, основанной на принципе многофакторного развития. Культура, в понимании Кавелина, представляет собой знаково-символическую систему исторически трансформирующегося общества. В каждом социуме складывается некоторая система нарастающих в своей значимости ценностей, отражающая его самобытность и представляющая ядро культурного развития общества. В философской рефлексии Кавелина государственное устройство, экономическая жизнь, социальные и правовые взаимоотношения, нравственно-этические ориентации личности в обществе, интеллектуальный уровень, идейные настроения, национальное самосознание, наличие коллективных интересов и целей, – все это предполагает единую ценностную базу.

Иерархия ценностей является устойчивым образованием, но и она подвергается изменениям, особенно в кризисные периоды развития общества. Такие периоды, называемые Кавелиным «преобразовательными», для русской истории явление нередкое. Ярким примером модернизации практической жизни России для Кавелина служит эпоха от Петра I до Николая I, резонансом духовной жизни видятся реформы 60-80-х гг. XIX в. Для русского философа переломные моменты в жизни общества ценны тем, что в них остро проявляется имманентная потребность народа к саморефлексии. Различные способы осмысления народом своей истории (бунт или реформы) не символизируют кризис культуры, а, наоборот, являются позитивными показателями трансформации культурных форм.

По Кавелину, наиболее значимой в иерархии культурных ценностей является личность как выразитель и одновременно двигатель исторического процесса, соединяющий в себе нравственно-антропологическое и социально-психологическое начало. Существенным признаком личности является ее творческое начало. Если жизнь есть непрерывная смена культурных форм во времени и пространстве, то человек, наделенный свободой воли, способен формировать и изменять эти условия. Самопроизвольность и свободу человека Кавелин рассматривает как психические факторы социокультурного развития. Остро выражая нравственные поиски природы человека, свойственные русской философии в целом, Кавелин задается поистине кантовским вопросом: «Что такое «Я», человеческая единица посреди природы, других людей, общества и в своем теле?». Как видим, для творчества Кавелина типичен антропоцентризм: для него важен «человек и только человек», с устойчивой нравственной ориентацией, с позитивной мировоззренческой позицией.


Сенина О. В.

О некоторых особенностях понимания истории С. Н. Булгаковым


В основе представлений С. Н. Булгакова по философии истории лежит идея Софии, Премудрости Божией. София "правит историей", выступая в роли Провидения. По отношению к человеческой истории София является объективной закономерностью, законом прогресса. С точки зрения философа, именно метафизическая причастность Софии ("софийность истории") утверждает историю как единый процесс и гарантирует ее результат. Человеческая (эмпирическая) история, в которой присутствует София земная, возможна только потому, что за ее пределами существует "мать ее София Небесная". Она своими "зиждительными силами", своим "водительством" организует человеческую историю и ведет ее к своей цели. Цель истории "сверхисторична", "запредельна". По мысли Булгакова, история исходит из внеисторического (запредельного) центра и там же находится ее цель, к осуществлению которой она идет через эмпирическое время. Окончание истории, исторические судьбы человечества заранее предопределены богом, и София Божественная ведет человечество к этому предопределенному завершению.

В статье "Апокалиптика и социализм", вошедшей в сборник "Два Града" (1911), Булгаков выделяет два подхода к рассмотрению истории – хилиастический и эсхатологический.

Согласно первому подходу, история понимается как процесс, ведущий к достижению некоторой имманентной истории цели. Этот подход философ называет хилиастическим, поскольку цель истории в нем видится в наступлении тысячелетнего царства добра на земле. Хилиазм вполне можно сравнить с определенным историческим горизонтом, который хотя и отдален, но все-таки видится в исторической перспективе. Отсюда человеческая история представляется как вечное движение к историческому горизонту, который, как и горизонт вообще, "всегда нами видим, но никогда не приближается".1 Хилиазм ориентирован на человеческое творчество и, по словам Булгакова, активен и жизнедеятелен. Следует заметить, что этот подход популярен и среди современных философов. Хилиастический подход к истории есть не что иное, как теория прогресса. Для многих наших современников хилиастическая теория прогресса играет роль религии.

Тем не менее, подлинное духовное миропонимание не может удовлетвориться теорией прогресса в роли религии и не может заменить веру в личного Бога верой в прогресс. С точки зрения С. Н. Булгакова, нельзя мыслить историю без Бога, без божественного вмешательства в историческую жизнь человечества, поскольку мир создан Богом и только Богом может быть пересоздан и преображен. С точки зрения С. Н. Булгакова, религиозное миропонимание истории всегда с необходимостью приходит к эсхатологической теме. По Булгакову эсхатология определяет цель истории иначе, чем хилиазм, полагая ее как нечто "сверхприродное", находящееся "над" человечеством и "над" историей, "за пределами этого мира с его историей", вне человеческой досягаемости, как трансцендентную по отношению к миру и человеку. Эсхатология характеризуется пассивностью и квиетистичностью.

Булгаков утверждает, что попытки ограничиться либо только хилиастическим подходом к рассмотрению истории, либо только эсхатологическим подходом не могут быть состоятельными. Попытки рассматривать историю хилиастически или эсхатологически, в свете только имманентного или только трансцендентного, не могут быть доведены до конца и приводят к антиномиям. Христианская философия истории должна объединять и эсхатологическое, и хилиастическое мироощущения.

Шапаренко В.В. (Сочи)

Цивилизационная теория Н.Я. Данилевского

как историко – методологическая парадигма.

Философско - историческая концепция великого отечественного ученого, вобрала прогрессивные идеи своего времени. Комплексная методология, использованная в "России и Европе", обусловлена обширным кругом познания Н.Я.Данилевского. Совокупность разных, зачастую противоречивых оснований учения Н.Я.Данилевского: дарвинизма, позитивизма, классификационно - синхронного, эволюционно - диахронного подходов позволила учёному совершить качественный скачок в историческом познании.

Н.Я. Данилевский явился систематизатором, по-новому (не европоцентризски) переосмыслившим принцип группировки составных частей исторической теории. Синхронный принцип ученого подчинен эволюционному, диахронному принципам. Теория культурно - исторических типов рассматривает исторический процесс как в становлении и развитии, так и в едином пространстве и времени.

Сравнительная оценка историкого наследия Н.Я.Данилевского и современных направлений исторической глобалистики: синергетики как эволюционной системы, постмодернизма как направления западной культуры, отрицающего системность, и геокультурного подхода С.Хантингтона - показывает, что концепция исторического развития, отраженная в "России и Европе", может считаться – парадигмальной - целостной теологичной и телеологичной цивилизационной теорией истории с элементами диалектики.

Синергетический анализ концепции культурно - исторических типов показывает, что теория истории Н.Я.Данилевского соответствует диалектическому принципу. Однако делая упор на простые аттракторы (культурно - исторические типы), ученый недооценил положительную роль странных аттракторов (переходных состояний распада культурно - исторических типов). Н.Я.Данилевский представляет становление и развитие каждого культурно- исторического типа как отдельной системы, входящей в общую телеологичную "всечеловеческую" систему. Синергетический анализ показывает высокий уровень систематизированности филисофско – исторической концепции Н.Я. Данилевского.

Рассмотрение основных идей теоретической концепции истории Н.Я.Данилевского через понятия постмодернистско - постструктуралистской парадигмы показывает актуальность и современность учения. Сопоставление смыслового содержания основных понятий постмодерна и теоретической концепции Н.Я.Данилевского показывает «ризомность» исторических взглядов русского ученого, поскольку каждый исторический народ оставляет свой либо созидательный, либо разрушительный отпечаток. Демократизм концепции культурно - исторических типов заключается в том, что народы в равной степени имеют исторический шанс найти свое лицо, создать что-то новое и этим обогатить все человечество.

Теоретическая модель истории Н.Я.Данилевского легла в основу цивилизационного подхода. "Россия и Европа" явилась одним из источников исторической концепции О.Шпенглера. Идеи Н.Я.Данилевского были подхвачены английским историком А.Тойнби и американским политологом С.Хантингтоном. Есть основания говорить о цивилизационной парадигме, созданной Н.Я.Данилевским.

Значение философии истории Н.Я.Данилевского состоит в определении главного условия выживания разных культур и народов, которое заключается в разумном заимствовании при сохранении целостности и собственного исторического лица. Отечественному ученому удалось понять и обозначить главное условие выживания и требование современности: сохранение собственной целостности (народа, государства, цивилизации) при ощущении единения со всем человечеством. Представляется, что необычайная притягательность историко - философской парадигмы Н.Я.Данилевского заключена в огромной любви ученого к людям и своей Родине.

И.В. Степанов, г. Самара,

Самарский государственный технический университет

Проблема войны в военно-теоретических трудах немецких классиков XIX в.


Война представляет собой одну из самых актуальных и сложных для анализа форм бытия, как с точки зрения человека, непосредственно вовлеченного в военные действия, так и с точки зрения того, кто пытается рассматривать их со стороны. С одной стороны это связано с тем, что война выставляет с особой отчетливостью значимость главной антропологической оппозиции «жизнь-смерть», которая не может оставить равнодушным абсолютное большинство людей. С другой стороны до сих пор остается не проясненным теоретический смысл войны, как вида социально-экономической деятельности. Наконец, не смотря на повсеместное распространение термина «военное искусство», не понятен статус войны в сфере эстетических категорий. В классической немецкой философии войны XIX в., фундаментом которой являются концепции Карла фон Клаузевица и Ганса Дельбрюка данные проблемы решались с позиции идеалистического рационализма Философско-исторической основой обеих концепций является убежденность в том, что война, призванная стать в руках умелого полководца «машиной производства побед» ради достижения определенной политической цели, подчиняется объективным рационалистическим законам. Хотя некоторые принципы войны могут меняться, однако суть этого явления остается неизменной. «Человек на войне» – это, в первую очередь полководец. Именно для полководца война и особенно сражение, как его наиболее важная часть, становится предметом психологического, морально-этического и физического испытания. Только полководец может считать войну, в какой-то степени искусством и, с этой точки зрения, его действия можно трактовать в эстетических категориях «прекрасного» и «безобразного». Но не один полководец не может, без огромного риска нарушать основополагающие рационалистические принципы военных действий, хотя эти принципы окончательно осознаются только в эпоху Нового времени. Однако у немецкой классики существует и обратная сторона, которую можно охарактеризовать, как набор недостатков. Во-первых, в качестве субъекта военных действий Клаузевиц и Дельбрюк рассматривают полководца, но не солдата. Если полководец, используя «стратегию сокрушения» или «стратегию измора» и творчески применяя тактические приемы ведения войны, пытается управлять «машиной войны», то боец воспринимается как безликая часть армии. Таким образом, антропологическая составляющая присутствует в трудах немецких классиков только частично. Роль полководца, как главного действующего лица на войне, который во времена Клаузевица и Дельбрюка мог совмещать пост главы государства с непосредственным руководством армией, в настоящее время пересматривается. Современные военные институты ведущих военных держав настолько сложны и технократичны, что ни одна личность, сколь бы гениальной она не была, не может их контролировать. И в этом смысле можно говорить о том, что индивидуальное военное творчество постепенно, хотя и не окончательно, уступает место творчеству коллективному, в котором не один индивид не может претендовать на ведущую роль. Армия же, которая в трудах немецких классиков, рассматривается, преимущественно, как часть государственной структуры, отделенной от двух других частей – правительства и народа, остается таковой в современном мире далеко не везде. Например, ряд общностей (напр. Сомали, Афганистан), которые с большим трудом можно назвать государствами, или же движений (напр. Хамас), представляя явную угрозу мировому сообществу, даже внутри себя не делают различий между мирным населением и армией. Подводя итог можно сказать, что отдельные положения классической немецкой военной мысли могут и должны быть восприняты военными и политиками ведущих держав. Но претендовать на адекватное современности осмысление природы военных действий немецкая классика уже не в состоянии.



1 Булгаков С.Н. Апокалиптика и социализм: Религиозно – философские параллели. М. 1993. Т. 2. С. 387.

Добавить в свой блог или на сайт

Похожие:

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconВ. Н. Пушкин Дубров А. П., Пушкин В. Н
Дубров А. П., Пушкин В. Н. Парапсихология и современное естествознание. М.: Соваминко, 1990 – 280 с. Часть Глава С. 81-93

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconПушкин а с. Пушкин александр сергеевич
Пушкин александр Сергеевич (1799-1837), русский поэт, родоначальник новой русской литературы, создатель современного русского литературного...

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconСовместного заседания комитетов Ивановской городской Думы
Открытие заседания комитетов, избрание председательствующего и секретаря заседания, утверждение порядка работы заседания

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconА. С. Пушкин «Руслан и Людмила» А. С. Пушкин «Борис Годунов»

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconАлексей Давыдов Пушкин и становление «срединной культуры» в России
...

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconТезисы заседания 2 Шмаков В. С
Возможно, эта позиция оправдана, если учитывать негативное восприятие атлантическими державами российской действительности и постоянными...

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconЭлектронные образовательные ресурсы, к которым обеспечен доступ учащихся и учителей
Аудиокнига А. С. Пушкин "Медный всадник. Ешипетские ночи. Лирика" Аудиокнига А. С. Пушкин "Обиды не страшась, не требуя венца "

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconТезисы доклада «Симпозиум по ядерной химии высоких энергий»
Научные статьи, монографии, тезисы докладов и доклады на конференциях, депонированные тезисы докладов, статьи и доклады, отчеты

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconТ. А. Шиманская методические указания для проведения практических занятий
Вопросы, решаемые в проекте асду и аскуэ электрической сети задание на курсовое проектирование и формирование вариантов исходных...

Тезисы заседания 5 Шиманская О. К., Пушкин С. Н iconУказатель. Энциклопедии. Справочники. Словари. А. С. Пушкин : Школьный энциклопедический словарь
А. С. Пушкин : Школьный энциклопедический словарь / Под ред. В. И. Коровина. М. Просвещение, 1999. 776 с ил. (В пер.) 170-00


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница