Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры»




НазваниеРеферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры»
страница4/6
Дата конвертации02.01.2013
Размер0.89 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6

2. Восточные единоборства в контексте субкультуры


2.1. Источники сбора материала и методы исследования


Обратимся к сообществу – это Школа «Эмей-Чан» г. Владивостока с ее изучением ушу тайцзи-цюань, – в котором жизнь символа возможно наблюдать в его социальном контексте. Сообщество предстает перед нами как социальная среда, обладающая общностью символики, способной к самовоспроизводству во времени. Это означает возможность его описания в терминах «культуры» и «традиции» с использованием достаточно разработанного на материале «традиционных обществ» инструментария этнографии и культурной антропологии, а также семиотики. Заметим, наше исследование осуществляется в сфере, где знаковая реальность непосредственно переходит в социальную – действия и отношения, тем самым материализуясь, организуя структуры отношений и формы сообществ. Здесь сходятся интересы семиотики, с одной стороны, и социальных наук, – с другой. Эта третья реальность – сфера перехода знакового в социальное – трудноуловима в рамках только семиотики или только социологии, зато в ней хорошо работают этнографические методы.

Остановимся на источниках и методах сбора материала.

Базовый материал для исследования был собран преимущественно этнографическим методом включенного наблюдения. Прямое вживание в среду, которая подлежала исследованию, обеспечивало одновременно и заинтересованность, и объективность в процессе сбора первичного материала и при дальнейшем его анализе. Мы провели в группе ушуистов определенный период. Этот временной срез послужил нам материалом для моделирования связей «знак – социальный контекст». Результаты излагаются не менее привычными в этнографической практике средствами «плотного описания». Эти средства позволяют нам фиксировать знаковые элементы образа жизни сообщества в контексте конкретных ситуаций, вместе с интерпретациями, реакциями и социальными последствиями их актуализации.

Наблюдения дополнялись интервью с людьми сообщества – от учеников до влиятельных групповых лидеров, обнаруживающих заметные различия в интерпретации символов сообщества.

Весьма полезный материал, преимущественно для анализа стереотипов внешнего восприятия сообщества, дала периодика 2005-2007 гг.

Одним из источников информации о мировосприятии членов сообщества стали графические изображения (рисунки, эмблемы и пр.), снабженные подписями-интерпретациями и как источники выгодно отличающиеся от других, таких как пресса – последние дают информацию, в той или иной мере ориентированную на внешнего слушателя, а потому подвергшуюся корректировке.

В работе мы соотносим данные различных источников, получая тем самым возможность судить об интересующем нас предмете – значениях символов и реакциях – с разных позиций, сопоставляя внешнюю и внутреннюю точки зрения.

Определившись с источниками, остановимся на способах анализа полученного материала. Они обусловлены задачей, лежащей в основе всего предприятия, – задачей исследования взаимосвязей между знаковой и социальной реальностью, иначе – знаковым и социально-поведенческим уровнями функционирования сообщества. Эти связи, на наш взгляд, могут быть обнаружены в области прагматики символа, т.е. исследования процессов его интерпретации и поведенческих реакций. Нас интересуют реакции, оказывающие воздействие на социальную сферу: связи и структуру сообщества. Следовательно, речь идет о социальной прагматике. Поэтому мы определили используемый здесь метод как социопрагматический анализ [44].

Итак, исходная точка нашего анализа – символика сообщества, а конечной должна стать реконструкция его социальной структуры. Сообщество разворачивается из своей символики. Его функционирование можно описать как процесс считывания культурных кодов и воплощения их в действия, отношения, т.е. как процесс декодирования символики. В ходе нашего исследования мы предполагаем воспроизвести этот путь.

Мы предпринимаем анализ символики с точки зрения ее социальной прагматики – влияния на социальные процессы и структуры. Вся процедура может быть представлена в такой последовательности:


Символ → интерпретация → реакция → сообщество (связи и структуры)


Символ – фиксация знаковых элементов жизни исследуемого сообщества. Это могут быть локусы, моменты и промежутки времени, вещи, действия, телесные черты или практики, слова и тексты, изображения, которые служат знаками. Иными словами, мы фиксируем пространственный, темпоральный, предметный, телесный, вербальный, идеографический коды в той мере, в какой они задействованы данным сообществом. Знаки и символы – это то, что наиболее заметно, поэтому данный этап скорее описательный, вариант «этнографии», понимаемой как плотное (насыщенное) описание. Наша задача – фиксировать символы исследуемого сообщества в контексте их бытования, в конкретных ситуациях, когда они имеют смысл и происходит их актуализация.

Встает проблема вычленения символики в поле наблюдаемой реальности. А.К. Байбурин предложил понятие семиотического статуса вещей, на наш взгляд, применимое не только к вещам, но и к жестам, действиям, словам и выражениям. «Семиотический статус вещей, – формулирует автор, – отражает конкретное соотношение «знаковости» и «вещности» и соответственно – символических и утилитарных функций. Его величина прямо пропорциональна «знаковости» и обратно пропорциональна «вещности». Для вещей, составляющих предметный мир человека, он колеблется в широком диапазоне, от минимальной выраженности знаковых свойств, когда семиотический статус стремится к нулю, до собственно знаков – вещей с максимальным семиотическим статусом» [44]. Наряду с ситуативно знаковыми вещами, существуют, по классификации Байбурина, «собственно знаки» – специально задуманные и сделанные ради их знаковой функции.

Итак, когда в тексте мы будем говорить о «символе», то будем иметь в виду либо чисто знаковые объекты, либо другие вещи, действия и фигуры речи в тех ситуациях, когда они действуют как символы, т.е. в момент повышения их семиотического статуса.

Интерпретации. При фиксации интерпретаций мы соблюдали ряд условий, связанных с полисемантичностью символа.

Первое обстоятельство – значение символа имеет групповой характер: в одной группе или культурной среде оно может быть совершенно иным, чем в другой. При переходе групповой границы происходит перекодирование символа. В этом смысле не значимы объяснения, поступившие от внешних наблюдателей или из литературы.

Второе обстоятельство – это статусные варьирования интерпретаций в рамках одного сообщества. Значимы не только групповые, но и ролевые различия. Интерпретации одних и тех же символов различаются в зависимости от позиции (статуса) интерпретатора в иерархии сообщества.

Реакции. Мы фиксируем реакции: действия, модели поведения, инициируемые символом, точнее – возникающие как результат данной его интерпретации. Иными словами, – мы переходим со знакового уровня на поведенческий.

Подход к интерпретации символа как проекции поведенческой установки или программы позволяет реконструировать или, во всяком случае, учесть в классификации невербализованные и даже неосознаваемые значения символов. В тех случаях, когда о значении символа ничего не говорится, но мы фиксируем вызываемую им реакцию, само ее наличие означает, что он сыграл в данной ситуации знаковую роль и его значение было считано, хотя не обязательно выведено на уровень сознания и речи, а сразу претворилось в действие. Это бывает довольно часто: устоявшиеся значения редко вербализуются, составляя фонд «коллективного бессознательного». Поведенческая реакция, инициируемая символом, может быть более объективным показателем значения, нежели его словесное объяснение, поскольку последнее может варьировать, быть случайным, подверженным влиянию ситуативных факторов (например, желания интерпретатора казаться лучше и умнее в глазах собеседников либо скрыть от них информацию, которую он считывает, но считает эзотерической).

Итак, реакция – показатель того, какая конкретно информация (программа) была считана в данном случае, т.е. по ней мы реконструируем актуальное (воплотившееся в действие) значение символа. При этом, способность символа вызывать действие в культурной среде нередко осознается, но воспринимается мистически: говорят об особой тайной энергии символов, под которой как раз и понимается его способность влиять на поведение и порядок взаимодействий.

Социальные следствия. Реакция, впрочем, еще не последний момент раскодирования символа. Он служит сигналом не просто к действию, но к взаимодействию (или отказу от него). А это уже отражается на состоянии межличностных отношений – вносит, следовательно, изменения в структуру сообщества. Фиксация таких изменений, т.е. социальных последствий инициированной символом реакции, – следующее звено анализа. Задача – определить, как та или иная реакция отражается на состоянии социальной структуры: влечет ли создание (или разрыв) связи, меняет ли конфигурацию этой связи (вертикальная – горизонтальная, длительная – эфемерная и пр.). Таким образом, фиксируя процессы считывания сообществом символики, мы имеем возможность наблюдать не только их поведенческие, но и социальные последствия и в конечном счете – реконструировать социальную структуру сообщества (типы и конфигурацию связей, ситуации и механизмы их возникновения и разрыва).

Итак, в процессе исследования мы проходим путь от символики сообщества к его социальной структуре: прочитываем символику сообщества и в результате получаем возможность описать его структуру, которая проявляется в процессе интерпретации так же, как это происходит в реальной жизни. По существу, мы повторяем процессы раскодирования символа, как они повседневно идут в среде его функционирования.


2.2. Школа «Эмей-Чан» как социокультурное пространство

существования ушу тайцзи-цюань и цигун


Современный исследователь Т.Б. Щепанская выделяет восемь основных моделей действия символа в социокультурном пространстве: 1. Пространственно-временной код сообщества. 2. Предметный код сообщества. 3. Телесный код сообщества. 4. Вербальные стереотипы (шире – язык). 5. Символы межгрупповой границы. 6. Символы внутригрупповой принадлежности. 7. Символы внутригрупповых норм (ритуалы социализации и аккультурации), идеал личности. 8. Символы и ритуалы власти (управления, лидерства) [44].

Пространственный код и символы «места» являются важными для формирования групповой идентичности (принадлежности).

В определенное время (утром и вечером каждого дня) ученики занимаются в спортивном зале либо на природе – это весьма характерный для сообщества тип пространственно-временного самоопределения. Арендуемый группой спортивный зал лишен каких-либо маркеров (отличительных признаков). Ситуация изменяется, когда помещение принадлежит группе, в нем присутствуют ее «следы»: объявления о соревнованиях, рисунки драконов – символика внешних стилей ушу, изображения знака инь-ян – символика внутренних стилей ушу, украшения, портретный ряд и пр. В Китае, в отведенном для занятий помещении, дополнительно организуются выставки-продажи костюмов и оружия. В теплое время года, как было отмечено, занятия проходят вблизи озера Чан, – в этом случае сама природа становится главным маркером тайцзи-цюань. Символы природы, более значимые для данного сообщества в отличие, скажем, от символов цивилизации, находят свое отражение в наименовании Школы – «Эмей-Чан», – ее эмблеме и пр. Заметим, природные локусы обладают повышенной значимостью в интересующих нас культурах: в японской – это места цветения сакуры, в китайской – места, запечатленные в пейзажной живописи.

Как альтернатива городскому образу жизни привычны поездки за город. В условиях природы, по замечанию учителя, тайцзи-цюань и цигун проходят более расслабленно, чем в зале. На отдыхе мужчины и женщины купаются в реке, загорают на каменистом берегу и т.д. Организуются совместные завтраки, обеды и ужины. Учитель, проявляя поварское искусство, готовит куриные лапки в соусе, рис с овощами, салаты. За столом он не молчит, продолжает рассказывать про энергию «Ци», расслабление, отвечает на вопросы. Общение центрируется вокруг него. Люди объединены общим интересом и атмосферой оживления и комфорта. Природные локусы, таким образом, становятся местами силы, и одновременно пользование ими связано с изменением стиля отношений и культивированием общинных форм.

Временной код культуры через фиксацию знаковых элементов жизни, таких как моменты и промежутки времени отражает специфику его переживания. Представления о времени являются важной частью картины мира и элементом структуры повседневности. Так, к примеру, выглядит распорядок дня шаолиньских монахов: в 5 часов подъем; 5.15-5.30 – утренние дыхательные упражнения; 5.35-6.30 – утренняя тренировка, включающая цигун и кулачное искусство; 6.40-7.40 – утренние занятия по буддизму; 7.45-8.30 – завтрак; 9.00-11.30 – хозяйственные работы; 11.30-12.30 – обед; 12.40-14.00 – послеобеденный отдых; 14.00-17.00 – самоподготовка; 17.10-18.40 – вечерний урок; 18.50-19.30 – ужин; 21.00-23.00 – занятия ушу; 23.10-5.00 – сон [28].

В ряду известных аспектов переживания времени – космическое время, историческое время (историческая перспектива, значимые периоды и факты истории), временная перспектива (в китайской культуре ценностью обладает прошлое, древность в отличие от японского дзен-буддизма с его ощущением мгновенности, эфемерности существования) и др. – мы выделяем значимые для исследуемого сообщества время трудовых ритмов, ритм жизни и биографическое время (представления о возрастах человеческой жизни, о значимости отдельных периодов – детства, юности и др.). В нашем случае мы наблюдаем культивирование возраста юношества с его ощущениями здоровья или состояниями жизни организма, тем, что мы называем словами «общее чувство» и что постоянно сопровождает все более сложные действия души и не только служит фоном, но и дает им известное направление. Остановимся подробнее на этом явлении.

Действительно, в цигуне эмейского (даосского) направления, практикуемого в Школе «Эмей-Чан», принято разделение человеческой жизни на четыре ступени. Первая – «ступень небесного начала», не начатого начала, бестелесного тела. Это момент до зачатия ребенка матерью, уровень «рождения уцзи» (предела пустоты), когда еще нет ни формы, ни определенных качеств. Вторая – «ступень земного начала», начала и продолжения жизни зародыша. Момент после зачатия ребенка, когда уцзи рождает тайцзи, что, в свою очередь, рождает инь-ян и т.д. Упомянутые ступени – «преднебесные ступени». Третья – «ступень человеческого начала» или ступень «посленебесное преднебесье» – период времени до наступления 16 лет у мальчиков и 14 лет у девочек. Четвертая ступень «посленебесное посленебесье» – период после наступления 16 лет у мальчиков и 14 лет у девочек. Цель практики заключается в возвращении из состояния четвертой ступени в состояние третьей ступени, – периоду отрочества /юности. Под возвращением подразумевается уровень состояния крови, «Ци», инь-ян и пр.

Наконец, само название военного искусства – ушу, что в переводе означает «путь воина», отсылает нас к мифологеме движения, пространственно-временной ориентации и цели; а также – к аспекту смысла жизни; к универсалии культурного творчества.

Предметный код культуры включает репрезентацию таких элементов повседневности, как жилище, одежда, вещное окружение человека, а также специальные предметы-символы, у которых нет прагматической функции. При этом семиотический статус предмета обычно бывает обратно пропорционален частоте его повседневного употребления.

Современное ушу представлено спортивными выступлениями с так называемым классическим оружием, демонстрацией подготовленного поединка и реального боя в полный контакт с использованием защитного снаряжения. Предметный аспект представлен различными видами оружия (есть комплексы без использования его): шестом, копьем, мечом-цзянь, мечом-дао, трехсекционным це­пом, девятисекционным хлыстом, парными мечами, алебардой-дадао, пар­ными хлыстами, кистенем-люсин и дополнительными видами – мечом-тайцзи, южным шестом и др. В разных стилях используются разные мечи – по форме, весу, изяществу, художественному оформлению. В тайцзи-цюане это длинный тонкий меч с кисточкой. На мече – символ ушу (дракон), на ножнах – знак инь-ян. В использовании также кубки, медали – с изображением знака инь-ян, эмблемы – с изображением дракона или пейзажа (море и небо соединены солнцем в виде знака инь-ян). Эмблема Школы «Эмей-Чан» – белый журавль на фоне природы. Символ отражает ценности внутреннего стиля тайцзи-цюань – спокойствие, естественность, близость к природе.

Не менее важный элемент материальной среды – одежда и разнообразные аксессуары. Одежда может специально маркироваться как знаковая – к примеру, мундир офицера, свадебное платье, тот же костюм ушуиста или нести дополнительную семантическую нагрузку – человек «просто одевается», но при этом сознательно или бессознательно демонстрирует свой пол, возраст, статус, этническую принадлежность, стиль жизни, наконец, субкультурную ориентацию.

Занимающиеся тайцзи-цюань и цигун имеют определенную форму – традиционный китайский костюм (принятый и как форма для соревнований). Крой его свободен, тело полностью закрыто, длинные рукава, горловина прилегает к шее, специальная обувь с пиктограммой инь-ян (изображение повторяется на костюме, оружии). Закрытость китайского костюма связана с давними традициями не демонстрировать тело. Стоить вспомнить закрытость и многослойность одежд китайских чиновников. Одинаковый по фасону как для мужчин, так и для женщин, он может отличаться лишь по цвету: мужчины избирают черный, белый, темно-синий тона, женщины отдают предпочтение тканям красного, розового, желтого цветов. Те из женщин, кто хочет выделится, выбирают редкие сиреневый и зеленый цвета. Если для занятий не используется специальный костюм, то пригодна свободная форма одежды. Удобные спортивные брюки, футболка – такая одежда подчеркивает свободу, несосредоточенность на том, в чем занимаешься. На ногах – чешки, кеды, кроссовки, сланцы – важно, чтобы обувь была безкаблучной. В любом случае, тело не оголяется: негласно не одобряются шорты, короткие маечки, женские футболки с вырезом и без рукавов. В летнее время, когда занятия проходят на улице, допускается обнаженный торс у мужчин.

Учитель всегда занимается в костюме, и у него их несколько. Он может носить костюм индивидуальный по материалу – из бархата, тогда как у всех – искусственный шелк. Лидеры обычно также в костюме, это подчеркивает их статус в группе. Внешний вид влиятельного лица так же продуман как у учителя: костюм, специальная обувь покроя, которого не встретишь ни у кого в группе. Стоит заметить, что лидеры, считающие себя более подготовленными (это относится к мужчинам), носят костюм цвета учителя – черный. Новички, за исключением отдельных, обычно не надевают китайский костюм, напротив, опытные ученики занимаются в костюме, хотя и это не обязательно. У новичка появление специальной формы может означать его серьезное отношение к тренировкам, желание походить на опытных учеников и в целом – стремление к демонстрации присоединения к данному виду единоборств. Они надевают костюм, чтобы структурировать себя, отделить реальность занятий от жизненной реальности. Некоторые из них долго не надевают форму потому лишь, что не добились определенного результата, для них ношение костюма – не развлечение, не игра, а некая инициация как ученика. Тайцзи-цюань и цигун претендуют не просто на изучение внутреннего стиля ушу, а на изменение мировоззрения и всего образа жизни. Зачастую у них ушу внедряется в жизнь и отражается на ней целиком. Возможно, что и человек без костюма, если занятия ушу его увлекают, выносит новое мироощущение.

Долгая история и широкое расп­ространение тайцзи-цюаня в мире привели к образованию различных школ (стилей), но все они следуют одним и тем же принципам Тай Цзи. Искусство тайцзи-цюаня не может быть оторвано от повседневного обихода, человек не может быть на занятиях одним, а дома другим. Во всех ситуациях он остается «человеком Тай Цзи» [5, с.110]. Как отмечает в работе «Мистерия Дао. Мир Дао дэ цзина» известный российский исследователь ушу А.А. Маслов, в Китае никогда не было чисто философских, умозрительных школ. Не существовало ни малейшего разрыва между духовным и практическим, земным и небесным. Поэтому ушу, долгое время бывшее жизненно важным искусством, несомненно, является квинтэссенцией духовного опыта китайского народа [30, с.311].

Мы попытались, таким образом, выявить влияние такого важного элемента субкультуры как костюм. В нашем случае он отражает положение участника в группе, его отношение к занятиям, становится средством инициации.

Про пищу можно сказать то же самое, что и про одежду. Страны Восточной Азии воспринимают традиционную пищу не только как неотъемлемую часть повседневной жизни, но и как символ национальной культуры. Так, японцы заявляют, что они не только принадлежат к буддо-конфуцианской цивилизации, но и к «рисовой» цивилизации и «цивилизации палочек для еды».

Многие ученики Школы «Эмей-Чан» также предпочитают есть палочками. При приготовлении блюд они часто используют определенные соусы, приправы, специи. Учитель, проявляя гостеприимство, предлагает блюда китайского стола, одновременно обучая приготовлению желающих. Все празднества обычно проходят в заведениях китайской кухни.

Телесный код культуры включает символическую репрезентацию тела: его облик, жесты, телесные практики.

Работа с телом становится базовой практикой сообщества. Изучение тайцзи-цюань – стиля Ян предполагает овладение базовыми формами (24/85 форм), соревновательными формами (42 формы), формами с оружием (42 формы) и пр. Позиции стиля Ян – вытянутые и раскрытые, легкие и одновременно тяжелые, естественные, округлые и ровные, простые и благородные. Тайцзи-цюань – это искусство мягкости, содержащей в себе твердость, подобно тому, как в вате может быть спрятана игла. Его технические, физиологические принципы имеют солидную философскую основу. Тот, кто изучает это искусство, должен пройти через определенные этапы и потратить немало времени. Хотя руководство опытного мастера и обсуждение с другими учениками необходимы, важна ежедневная индивидуальная практика. Без практики можно долго обсуждать искусство и думать о нем, но вступив в бой, будешь пустым. Древние говорили: «Можно размышлять весь день, и все без толку – уж лучше позаниматься». Если ученик в состоянии практиковаться и совершенствоваться утром и вечером, в холод и зной, то добьется мастерства.

Приступая к изучению тайцзи-цюаня, вначале нужно выучить форму. Это значит усвоить каждую позицию так, как преподает ее учитель. Ученик должен настроиться на то, чтобы запоминать и обдумывать каждую позицию и старательно отрабатывать ее. Это и называется изучение формы. На этом этапе ученик должен сосредоточиться на «внутреннем, внешнем, верхнем и нижнем». «Внутреннее» означает использования сознания, а не силы. «Нижнее» означает погружение энергии ци в дантянь. «Верхнее» – это ощущение легкой и пустой энергии в макушке. «Внешнее» означает, что все тело легко и подвижно, суставы соединены одной нитью. Комплексы выполняются всей группой в течение полутора часов с несколькими перерывами. В редких случаях кто-то отдыхает во время тренировки или, отбившись от группы, организует занятие самостоятельно. Комплексы выполняются в тишине, либо под национальную музыку медитативного характера, либо под счет учителя и называние им вслух форм. По окончании учитель исправляет ошибочные движения, отчасти прибегая к объяснению и обязательно – к демонстрации формы.

Изучение цигун – эмейского (даосского) направления предполагает динамический цигун (плечевое дыхание, упражнения, направленные на снятие зажимов плечевого пояса, грудного отдела, тазобедренных суставов, подготовку тела и сознания к пользованию энергией «Ци» и др.); статический цигун (приобретение медитативных навыков и др.). Практика цигун (более –медитация) проходит в домашних условиях, следовательно, вне контакта с наставником, который способен дать ответы на все вопросы учеников лишь после ее осуществления. Вопросы касаются наличия кровоподтеков якобы от изливания грязи из тела, признаков истощения в результате многочасовых тренировок, а также медитативных ощущений выросшей на голове шишки и др. Как видим, «самостоятельная» медитация не учитывает тонкости техники, передающиеся от мастера к ученику и делающие методику эффективной, оттого, на наш взгляд, она далека от профессиональной.

Возьмемся сказать еще об одной практике, дополнительной к основным, – хождение по углям. Ее выполняют не только ученики данной группы, но и члены других спортивных сообществ г. Владивостока. В лесу разводят костер, который прогорает до образования углей. На улице мороз, и наблюдатели следят за действием из машин. Сначала участники ходят вокруг углей, притопывая и повторяя звуки за руководителем. Постепенно темп ускоряется, люди начинают раздеваться, оставаясь в футболках и в нижнем белье. После того, как руководитель сочтет, что группа готова к ходьбе по углям, он дает команду. Люди встают цепочкой напротив полосы с рассыпанными углями и затем по очереди пробегают по ним. Желающие повторяют действие. В конце участники обнимают друг друга, одеваются и пьют чай.

Итак, телесные практики как способы функционирования тела, регулируемые культурной традицией, также вовлекаются в круг символики изучаемого сообщества.

Вербальные стереотипы (шире – язык), проявляющиеся на уровне слова (сленг и лексика, которой нет в «материнском» языке) или текста (жанровые формы), а также особых форм фиксации языка (для Восточной Азии, например, – иероглифы, каллиграфические стили и способы описания их транскрипции), которые являются важным средством как конструирования идентичности, так и ее репрезентации.

При помощи определенных языковых символов – арготизмов, идиом, метафор маркируются и тем самым становятся «видимыми» социальная структура (роли, статусные позиции, этнические группы и др.), границы сообществ, а также границы своего и чужого мира; нормы и символы; процессы и формы коммуникации; оценка суждений и ситуаций с точки зрения «своих» норм. Все это встраивается в процесс речевого общения и обеспечивает ориентацию его участников в конкретной коммуникативной ситуации, так как это недоступно непосвященным. Через языковые стереотипы в процессе языкового общения сообщество задает собственные правила коммуникации (оценки, позиции, стратегии), поддерживая тем самым структуру сообщества и тип межличностных связей.

Вербальный код в нашем случае определен генеральной метафорой – путь, – фактором целостности всей знаковой системы ушу. Вербальный код исследуемого сообщества представлен названиями форм – «Вздымание волны», «Разгладить гриву дикой лошади», «Смахнуть росу с колена», «Белый журавль расправляет крылья», «Игра на китайской лютне», «Поймать воробья за хвост», «Разгонять облака», «Хлыст», «Петух на колокольне», «Достать иглу со дна моря», «Небесная фея ткет» и др. Учитель сам привносит изменения в традиционные наименования, тем самым придавая им известную специфику и помечая высказывания как собственные, исходящие из «своей», замкнутой среды. Знание наименований форм и, более того, умение воспроизвести их на китайском языке является свидетельством определенного мастерства.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconВосточные единоборства как онтологическое явление
Диссертация выполнена на кафедре философии и методологии науки Башкирского государственного университета

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» icon2 одним пакетом: Литературоведение: общие вопросы Литературоведение: работы по русской литературе
Единоборства (боевые искусства, восточные единоборства, борьба, бокс, фехтование)

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconУказатель > Тематический указатель восточные единоборства

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconРаботы: Молодежные субкультуры России
Охватывают все большую часть молодежи. Субкультуры бывают политизированными, музыкальными, поддерживающими определенный внешний вид....

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconУчебное пособие Степанов С. В. N 794 Кёкусин каратэ-до: Учеб пособие. Екатеринбург
Адресовано всем, кто начинает заниматься каратэ, преподавательскому составу вузов и других учебных заведений, культивирующих восточные...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconАрнольд Минделл Лидер как мастер единоборства (введение в психологию демократии)
...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconАрнольд Минделл Лидер как мастер единоборства (введение в психологию демократии)
...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconА. Н. Савельев Бусидо и русский путь
Восточные единоборства не могут представлять опасность для русского духа, для русской веры и русского национального самосознания,...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» icon-
Как правило, субкультура проносится человеком на протяжении всей жизни. В частности, субкультуры образуются этническими общностями,...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconРеферат: "Современные молодежные субкультуры"
Молодежь как феномен и социологическая категория, рожденная индустриальным обществом, характеризуется психологической зрелостью при...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница