Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры»




НазваниеРеферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры»
страница5/6
Дата конвертации02.01.2013
Размер0.89 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6
В целом, овладение языком для большинства учеников ограничивается формами приветствия: «Нихау» (здравствуйте), «Садзе» (до свидания). Сам учитель изъясняется на китайском и ломаном русском языках, прибегая к услуге переводчика. Положение последнего особое в силу нужды в нем и ответственности, налагаемой переводом. Когда учитель просит одного из учеников исполнить комплекс перед остальными, то он информирует переводчика об ошибках, и тот, в свою очередь, должен квалифицированно передать критические замечания.

Символы межгрупповой границы предполагают интерпретацию символов групповой идентичности по принципу: за символом – группа. Символы границы репрезентируют «экстернальность» (отчужденность) культурной группы, ее стремление дистанцироваться от другой. Иными словами, символ становится «маркированной капсулой», чтобы отделять «свою» информацию от «чужой».

Подобным образом, вне всякой конфронтации, проходит размежевание групп, изучающих внешние и внутренние стили ушу. «Дистанцирование» осуществляется через пользование различными видами оружия или различными изделиями в рамках одного вида оружия. Предположим, если избран меч, то в тайцзи-цюань он имеет удлиненную форму и снабжен декоративной кистью. Разнится используемая символика: для внешних стилей ушу – это преимущественно рисунки драконов, для внутренних стилей ушу –обязателен даосский символ инь-ян (рис.1).

В древнекитайской мифологии и натурфилософии инь-ян («тай цзы», Великий Предел) – символ созидательного единства противоположностей

Рис. 1 во Вселенной. Его изображали в виде круга, образа бесконечности, разделенного волнистой линией на две половины – темную и светлую. Симметрично расположенные внутри круга две точки – светлая на темном фоне и темная на светлом - говорили о том, что каждая из двух великих сил Вселенной несет в себе зародыш противоположного начала. Темное и светлое поля, обозначающие соответственно инь и ян, симметричны, но эта симметрия не статична. Она предполагает постоянное движение по кругу –

когда одно из двух начал достигает своего пика, оно уже готово отступить.

Инь и Ян вместе символизируют все взаимодополняющие противоположности дуалистической вселенной в силах и качествах человеческой, животной и растительной жизни. Инь должна всегда идти раньше ян, ибо она символизирует изначальную Тьму перед появлением Света творения – ян. Инь – это также изначальные воды, пассивное, женское, инстинктивное и интуитивное по природе; душа, глубина, сужение, отрицательное, мягкое и уступчивое. Инь символизирует все, что темное и земное: черный цвет, земля, долина, деревья, ночные животные, водные и болотные твари, большинство цветов. Ян – это активное начало, дух, рациональность, высота, расширение, положительное, твердое и неподатливое. Его символизирует все светлое, сухое и высокое: гора, небеса, солнечные животные и птицы. Символ инь-ян олицетворяет совершенное равновесие двух великих сил вселенной, каждая из которых имеет внутри себя эмбрион противоположного начала. Это говорит о том, что во вселенной не существует только мужского или только женского начала, но что каждое из них содержит в себе споры другого, и что происходят непрерывные изменения. Оба начала включены в круг всеобщего циклического обращения и изменения. Это Космическое Яйцо; изначальный андрогин, отражающий совершенство равновесия и гармонии; чистая суть – союз двух начал. Эти две силы сдерживают друг друга в противоборстве, но не в антагонистическом, а во взаимозависимом [18]. Контраст инь и ян не только является принципом, организующим всю китайскую культуру, но также отражается в двух основных философских направлениях Китая. Конфуцианство отдает предпочтение всему рациональному, мужскому, активному. Даосизм, напротив, предпочитает интуитивное, женское, мистическое.

Эмблема Школы «Эмей-Чан», практикующей тайцзи-цюань – даосский стиль ушу, содержит необходимое изображение инь-ян. Члены сообщества

используют для самоидентификации символ межгрупповой границы, представленный идеографическим кодом (рис.2). Подобным образом внутренняя среда сообщества отделяется от внешней и обеспечивается сгущение контактов, сообщество функционирует как выделенная из среды коммуникативная сеть.



Рис. 2

Символы внутригрупповой принадлежности являются важной частью сообщества. Именно они репрезентируют горизонтальные, равноправные отношения внутри сообщества и отвечают за передачу традиции от старшего поколения к младшему, т.е. способствуют социализации и инкультурации. Последний процесс с точки зрения семиотики можно представить как освоение культурных кодов, т.е. символики сообщества, и способов их интерпретации [44, с.130].

Сообщество, которое осознает только свою внешнюю границу, является аморфным, безличным и нестабильным. Для того, чтобы трансформироваться в полноценную общественную структуру, в нем должно возникнуть ядро консолидации, в качестве которого может выступить общезначимый символ позитивной идентичности (Отечество, Закон, Бог, Истина, независимость, свобода и др., в нашем случае – Дао) или его персонифицированное воплощение (вождь, герой, мученик, властитель дум и др., в нашем случае – Учитель). Дао (кит. – Бог, слово, логос, путь) – понятие древнекитайской философии, обозначающее то, что: не имея ни имени, ни формы; будучи вечно единым, неизменным, непреходящим, существующим от века; являясь неслышимым, невидимым, недоступным для постижения – неопределяемым, но совершенным; находясь в состоянии покоя и неизбывного движения; выступая первопричиной всех изменений, – является «матерью всех вещей», «корнем всего». Дао – («всеединое» по Лао-цзы) – зависит лишь от себя самого: «человек зависит от земли, земля от неба (космоса), небо – от Дао, а Дао – от себя самого» [13].

Символ групповой идентичности создает социальные и коммуникативные структуры двух типов: ядерные структуры, внутри которых отношения вертикальны и несимметричны (тип «учитель – ученик») и атомные структуры, где отношения равноправны и горизонтальны (тип «товарищи по группе»). С одной стороны, групповой лидер выступает как центр коммуникативной сети «звездообразного типа»: информация стекается к нему от рядовых членов, интерпретируется, символически «упаковывается» и вновь рассылается от центра к периферии сообщества, но уже не как случайная информация, а как часть «учения». Лидер Школы «Эмей-Чан» (это учитель) выполняет функцию контроля за информацией и обучения неофитов – новых членов сообщества. Для них он – образец. Они, как и влиятельные лица группы, подражают ему во многом, копируют, как мы отмечали выше, его одежду, манеры и пр. С другой стороны, символы сообщества актуализируются в особых групповых ритуалах, похожих на традиционные ритуалы перехода или инициации, и это совместное прохождение через ритуалы является, в свою очередь, определяющим фактором горизонтальной интеграции, сплоченность часто сохраняется на годы (дружба членов группы).

Символы внутригрупповых норм (ритуалы социализации и аккультурации), идеал личности.

Сообщество ушуистов сравнительно небольшое и достаточно замкнутое, тем не менее, это не закрытое общество – людей приглашают заниматься. Такая внешняя доступность создана именно для того, чтобы сохранить истинную традицию в тайне. Китайское ушу всегда имело две стороны. Первая – внешняя, экзотерическая, с которой может познакомиться любой и даже считать себя «мастером», однако, есть внутренняя, эзотерическая традиция, где действительно существовали и продолжают существовать тайны, передаваемые исключительно от наставника к продолжателям традиции. Такой механизм «сокрытия истинного» сложился еще в VI-XI вв., причем даже не в боевых искусствах, а в буддизме, даосизме и некоторых других духовных учениях Китая.

Помимо выраженной символики, представленной культурными кодами – пространственным, темпоральным, предметным, телесным, вербальным, – ушу как субкультура обладает достаточной степенью ритуализации. Заслуживают внимания церемонии, обеспечивающие обретение и смену статусов. Надо заметить, телесный аспект в значительной степени определяет групповую принадлежность и идентичность, во многом являясь группообразующим признаком, поскольку телесные практики становятся базовыми для данного сообщества. Иерархия статусов членов группы видится нам следующим образом. Самые низшие ранги достаются новым ученикам, которых обучают основному комплексу (24 базовые формы) отдельно от группы. На следующей ступени – те, которые за определенный срок освоили основной комплекс и смогли присоединиться к группе. Далее – располагаются ученики, занимающиеся не первый год. Наряду с теми из них, которые, имея знания и навыки, обнаруживают или не обнаруживают лидерские наклонности, выделяются те, которые при незначительном уровне овладения мастерством руководствуются лишь желанием власти. Пытаясь занять лидирующие позиции, они по-своему демонстрируют притязания – уверенно занимают первые ряды строя, берутся переводить и разъяснять слова учителя, устанавливают опеку над новыми учениками либо выказывают по отношению к ним позицию доминирования, наконец, обнаруживают собственную важность выражением лица, жестикуляцией, походкой и пр. Однако, члены группы обращаются за помощью не к ним, а к опытным ученикам, которые, напротив, избегают всяческой зрелищности, показа, конкуренции, сосредотачивая усилия на задачах тайцзи-цюань. В основном, из их числа выходят личные ученики (их не больше десяти), пользующиеся поддержкой учителя в способности транслировать знания. Среди них лидер высшего ранга, коему первому было предложено стать личным учеником. Он пользуется правом ведения занятия при учителе и в отсутствие его, к нему обращены просьбы учителя об интерпретации собственных высказываний. Желание быть подвластным заместителю учителя обнаруживает большинство, и лишь небольшая часть игнорирует его положение, что проявляется, в особенности, при отъездах учителя: конкуренты пропускают занятия или, присутствуя на них, предпочитают тренироваться самостоятельно и т.д.

Чаще на роль личных учеников выдвигаются мужчины и реже – женщины. Последние лишены поддержки учителя в той мере, чтобы войти в состав личных учеников. Решение о составе принимает учитель. Вхождение ученика в привилегированный состав символически маркируется: он получает символическое имя (китайское имя), символическое выражение ранга или статуса, позиции в иерархии, наконец, пользуется правом личных встреч (сборов) с учителем. Учитель рассказывает личным ученикам больше, чем остальному большинству, он рассчитывает на их преданность и поддержку. Подробности обряда посвящения остаются конфиденциальными. Добавим, приближенные к учителю в данном сообществе формируют следующую структуру: с учениками, отдаленными от учителя, их связывают преимущественно вертикальные несимметричные отношения, а между собой личные ученики лишь внешне развивают горизонтальные связи, изнутри присутствует та же несимметричность.

Все ученики Школы «Эмей-Чан», помимо ежедневного выполнения комплексов, читают специальную литературу, смотрят учебные фильмы, одни из них переезжают в Китай для более глубокого овладения техникой ушу, другие – напротив, отменяют запланированный переезд на территории России, чтобы сохранить связь с учителем. Безусловно, эти обстоятельства определяют стиль руководства – культ Учителя или Наставника. Как видим, символы не только интерпретируются по принципу: за символом – норма, но и участвуют в формировании базовой личности, т.е. личности, аккумулирующей в себе нормы и ценности сообщества. С помощью символов нормы встраиваются в структуру личности и уже оттуда руководят поведением. Человек постоянно и неосознанно сопоставляет собственное поведение с идеальным символическим двойником «Я», стремясь соответствовать ему. Поиск и построение идеала «Я» представляется сугубо личным выбором, но этот идеал аккумулирует нормы сообщества, таким образом, через символы осуществляется управление членами сообщества и контроль за их поведением [44, с.163].

Итак, обретение символа опосредует процесс интеграции человека в сообщество и освоение ее информации: социоструктурной (ранги, статусы, отношения) и нормативной (модели, нормы поведения); поэтому мы присоединяемся к мнению рассматривать его как один из механизмов внутригрупповой социализации [44, с.147].

Наконец, символическая репрезентация групповой идентичности не может не затрагивать сферу гендерных отношений. Их символы используются не только для регулирования собственно гендерных отношений, но и для репрезентации горизонтальных и вертикальных связей в сообществе. Поскольку последнее – объединение неформальное, предполагается, что между его членами должны быть теплые эмоциональные связи. Поэтому семейные отношения становятся символической матрицей репрезентации почти всех типов социальных связей. Горизонтальные связи маркируются как «братские», власть получает легитимность как «отеческая». Учитель Чжэньцзюнь из Шаолиньского монастыря высказывается: «Самого неприметного старца в Поднебесной назову моим родителем, равный по возрасту станет мне братом, младших же буду считать своими детьми» [38].

Символы и ритуалы власти (управления, лидерства) являются важной частью репрезентации культурной идентичности, посредством которых властные структуры способны воздействовать на людей, социальную среду и формировать отношения [44, с.191].

Многие исследователи отмечают, что власть редко репрезентирует себя и воспринимается людьми чисто прагматически и рационально, чаще всего она мифологизирована, следовательно, при интерпретации властных отношений мы располагаем мистическими, эзотерическими представлениями и символами.

Т.Б. Щепанская выделяет следующие возможности интерпретации символов власти и механизмы использования символов для манипуляции людьми, превращения «символического капитала» во вполне реальный политический и экономический капитал.

В ходе самопрезентации в сообществе потенциальный лидер экспериментирует с принятой в нем символикой, отслеживает реакции и создает собственный символический образ, наиболее действенный в определенных условиях.

Следующий шаг – формирование языка для фиксации оправдавших себя приемов манипуляции символами. Например, наиболее распространенным для репрезентации власти в молодежных субкультурных группировках является интерпретация: обладание символом – обладание энергией. В то же время, интерпретация власти и символического капитала как мистической энергии, энергетического потенциала – практика, далеко выходящая за пределы молодежных группировок, в сущности, она использовалась всегда, хотя для выражения этой же идеи в современном обществе могли быть использованы другие термины. В традиционных сообществах власть прямо репрезентировалась как «божественная», правитель либо сам был Богом, либо получал свою власть от Бога (концепция «сына Неба» в Китае, императора как прямого потомка богини солнца Аматэрасу в Японии и др.), что закреплялось в соответственных символах – нимб, корона, скипетр и др. Божественность правителя проявлялась как в самой способности управлять и сохранять порядок, так и в символических способах легитимации власти, как бы не связанных с рациональными потребностями управления, например, в разного рода практиках – китайский император «отвечал» за урожайность риса и т.д. Энергия, заключенная в правителе, считалась настолько мощной, что могла убить простого, неподготовленного человека. Вожди племен являлись «табу», и человек, случайно их коснувшись и нарушив табу, падал мертвым или заболевал. При проезде правителя следовало падать ниц не только от почтения, но и для собственной безопасности – чтобы не ослепнуть. Заметим, даже если ученые и не верят в «энергетическую» природу власти, то они вынуждены считаться с тем, что в это верят массы и это порождает вполне реальные последствия. В науке используются концепции «харизматического лидера», «пассионарной личности» и др., которые сосредотачивают свое внимание на способности отдельных лидеров создавать особый мифологический и символический капитал и объединять с его помощью людей.

Символические способы легитимации власти, не связанные с рациональными потребностями управления, используют лидеры разного ранга. Значимыми каналами применения человеческой энергии считают личные достижения, деньги, спорт, секс и человеческие чувства. Если человек способен отличиться во всех областях сразу – его символический капитал огромен. Поэтому в нашем случае учитель заканчивает университет с присвоением ему квалификации «преподаватель физической культуры», он материально состоятелен, владеет врачеванием и мастерством ушу, неоднократно завоевывал первые места на соревнованиях по тайцзи-цюань в Китае, учитель женат и имеет троих детей. Наиболее сильное звено в этом списке, на наш взгляд, – преподавание на протяжении тридцати пяти лет, это позволяет воспринимать учителя живым символом своего дела и образцом для подражания.

Мифология власти и правителя обычно включает в себя множество элементов. Выделяют «мифы пути» – описание пути наверх, способы завоевания власти и «мифы борьбы» – способы удержания власти [44, с.194]. Мифы пути и борьбы обычно включают в себя символически маркированную биографию лидера.

В нашем случае биографическое описание содержит следующие обязательные элементы: 1. Описание семьи будущего лидера как обычной – родители Юй Вэй Сюя крестьяне; 2. Описание детства и юности – оформление интереса и способностей в области физической культуры; 3. Зарождение идей – учитель приходит к своим убеждениям через личностное переживание: врачеватель предлагает ему метод – тайцзи-цюань, – помогающий учителю избавиться от телесного недуга; 4. Период борьбы и победы – Юй Вэй Сюй напряженно ищет учителя, который бы смог обучить его древнему искусству тайцзи-цюань и цигун. Впоследствии он на протяжении двадцати лет практикует базовые формы (Таолу). Работая в Международной спортивной школе г. Дацина, встречается с русскими тренерами, и те приглашают его в Россию, где он возглавляет оздоровительно-спортивную Школу «Эмей-Чан» по изучению ушу тайцзи-цюань и цигун в течение пяти лет; 5. Герой должен пережить Любовь и создать Семью – возлюбленная Юй Вэй Сюя и впоследствии жена разделяет его цели, переживает совместные трудности жизни, рожает мужу, несмотря на введенное правительством ограничение на деторождаемость, троих дочерей; 6. Подведение итогов – учитель видит, что его задачи были поставлены правильно и, в основном, планы его осуществились.

Как видим, символический капитал формирует фигуру учителя, которая, в свою очередь, выполняет в сообществе функцию создания символов, хранения и интерпретации символики, мифологии и ритуалов, регулирования социальных отношений.

Мы описали, таким образом, основные модели действия символа в социокультурном пространстве Школы «Эмей-Чан». Исследуемое сообщество предстает коммуникативной системой, охватывающей как знаки и символы, так и их социальный контекст, следовательно, является субкультурным.

В завершение исследования возьмемся рассмотреть ушу тайцзи-цюань и цигун «под видом (формой) игры», «под углом зрения игры». Игра сама по себе выступает как основа культуры – это главное положение в концепции игрового элемента культуры Й. Хёйзинги [37], который настаивает на том, что человеческая культура разворачивается в игре и как игра. Для автора вопрос состоит вовсе не в том, какое место занимает игра среди прочих явлений культуры, но в том, насколько самой культуре присущ игровой характер, следовательно, понятие игры становится частью понятия культуры в целом. Действительно, между основными культурными формами – священными ритуалами, художественными формами, спортивными состязаниями, празднеством – и игрой существует глубокая связь. Игра, в силу множественности своих модальностей, оказывается структурной особенностью человеческого существования [45].

По нашему мнению, конкретизация игрового элемента ушу тайцзи-цюань и цигун дополнительно подтвердит статус данных телесных практик как культурных практик и одновременно – удостоверит положение сообщества по использованию таковых практик как (суб)культурного, т.е. подсистемного образования по отношению к Культуре.

Открывая тему существенных черт человеческой игры, мы начинаем с ее ключевого признака. Игра есть спонтанно протекающее действие, но игровая подвижность не совпадает с обычной формой движения человеческой жизни. Рассматривая обычное действование, как замечает Е. Финк, во всем сделанном мы обнаруживаем указание на конечную цель человека, на счастье, эвдаймонию. Мы пытаемся заработать, завоевать, за-любить себе счастье и полноту жизни. Жизнь принимается в качестве обязательного задания, мы воспринимаем себя «в пути». Увлекаемые вперед силой внутреннего жизненного проекта, мы обречены быть изгнанными из всякого настоящего. Хотя игра как играние есть импульсивно подвижное бытие, она находится в стороне от всякого беспокойного стремления, проистекающего из характера человеческого бытия как «задачи»: у нее нет никакой цели, ее цель и смысл – в ней самой. Игра – для себя и в себе [36, с.364]. К примеру, труд – деятельность, совершаемая ради полезного результата. В той мере, в которой почти всякая деятельность (будь то выраженная в виде игры, творчества, общения и пр.) предполагает такой результат, – она есть труд. И если мотив трудовой деятельности не в ней самой, но в тех благах, которые она принесет в будущем [46], то игра целедостаточна в самой себе, она несет в себе цели, которые, однако, не выходят за пределы игровой структуры. Игра свободна – это ее основной отличительный признак.

Продолжая рассмотрение игры, мы находим у Й. Хёйзинги («Homo Ludens») следующие ее свойства [37]. Игра не есть «обыденная» или «настоящая» жизнь. Это выход из жизни в преходящую сферу деятельности с ее собственным устремлением. Игра обособляется от обыденной жизни местом и продолжительностью. Ее признак – замкнутость, отграниченность. В игре мы иначе относимся ко времени, чем, предположим, в труде. Время внутренне присуще игре, тогда как в труде оно выходит за его пределы. Именно поэтому время не может выступать масштабом измерения игры: игра идет, пока играется. С ее временной ограниченностью связана повторяемость. Игровые формы содержат элементы рефрена, чередования. Разительней временного ограничения – ограничение местом. Пространственная выхваченность деятельности из обыденной жизни занимает ведущее место среди формальных признаков игры. Арена, магический круг, храм, сцена, киноэкран, судебное присутствие и пр. – все они, по форме и функции, суть игровые пространства, т.е. это отчужденная земля, обособленные, выгороженные, освященные территории, где имеют силу свои особые правила. Игра вызывает к жизни общественные объединения – актеров и зрителей, которые «ломают» преимущественный способ человеческого сосуществования – «прохождение-мимо» (Е. Финк); подразумеваются «люди» как множество сосуществующих других, которыми мы не интересуемся и которые образуют непременный фон нашей избирательной коммуникации. Игра склонна быть красивой. Эстетический фактор есть не что иное, как навязчивое стремление к созданию упорядоченной формы (эффекты ритма, контраста, вариации, завязки, напряжения, разрешения и пр.). Наконец, владея способностью играть, человек может созерцать себя, обретать образ собственной жизни задолго до того, как он начинает размышлять и понятийно постигать истину своего существования. Игровая рефлексия образна, игра выводит сущность в явление до всякого явного размышления [9, с.395]. Современный интерес к проблеме игрового элемента в культуре и обусловлен прежде всего характерным для гуманитарной мысли ХХ века стремлением выявить глубинные дорефлексивные основания человеческого существования.

В трактовках игры как высшей страсти, доступной элите (Ортега-и-Гассет) [31], самоценной деятельности (Гадамер) [9] отражено понятие, обозначающее как особый адогматичный тип миропонимания, так и совокупность определенных форм человеческой деятельности. Классификация последних, заметим, предполагает выделение: состязаний; игр, основанных на имитации (театр, религиозные ритуалы и пр.); азартных игр с вероятностным исходом; продуктивной игры человеческого воображения.

Предыдущее описание символики и социальной структуры сообщества позволяет обнаружить в его опыте следующие формальные и содержательные признаки игры: пространственно-временное ограничение – обособление от «обыденной» жизни местом действия и формой времени, – иначе, изолированность. Практика ушу тайцзи-цюань и цигун осуществляется в определенных пространственно-временных рамках, что допускает возможность фиксировать ее как культурную форму и передавать в качестве традиции, повторять; практика ушу тайцзи-цюань и цигун предполагает наличие солидарного сообщества, удовлетворяющего идеалы коммуникации и общежития, – такова ее необходимая культурная функция; в практике ушу тайцзи-цюань и цигун, безусловно, присутствуют эстетические элементы; наконец, мы говорим о до-рациональной осмысленности исследуемой практики, обусловленной связью с культурными традициями даосизма и чань-буддизма с их апофатическим принципом невозможности выразить истину в словах и знаках и постичь ее в рамках дискурсивно-логического мышления в противовес катафатическому принципу всемогущества слова и умопостигаемости учения (представление о человеке как рациональном существе).

Остановимся отдельно на возможности сохранения в практике ушу главного признака игры – свободной деятельности, не обусловленной доставляемой пользой, иначе – целедостаточности. Вышеозначенная антиномия – труд и игра – демонстрирует, напомним, различие замысла: трудовое действие служит выходящим за его пределы целям, в игре играет нечто выходящее за пределы непосредственного стремления к поддержанию жизни, целенаправленность игры являет на свет некую нематериальную стихию, включенную в самоё сущность игры, действию игры свойственны лишь внутренне присущие ему цели. В случае достижения за счет игры какой-то иной цели (в нашем примере это поправка здоровья или приобретение военных навыков – Школа «Эмей-Чан» по содержанию оздоровительно-спортивная, – или, наконец, избавление от скуки, одиночества), мы упускаем из виду собственное значение игры, действие игрового элемента в практике ушу. При соблюдении режима спортивных состязаний отличительной особенностью обучения комплексу тайцзи-цюань является отсутствие жесткой испытательной направленности, поддерживаемой успешностью (результативностью) выполнения форм. Спортивно-оздоровительная «процедура» не может быть сведена только к результату – завоеванию наград в соревнованиях. В той мере, в которой данная деятельность предполагала бы такой результат, – она обернулась бы трудом. Практике тайцзи-цюань присуща внутренняя завершенность, достигаемая обращением результата на процесс в противовес «трудовому» с его прямым стремлением к полезному результату.

Задержку всякого беспокойного стремления, возвращение к моменту настоящего культивирует цигун эмейского (даосского) направления [17], практикуемый в Школе «Эмей-Чан». Основные принципы его, по Лао-Цзы, – «чистый покой», «отсутствие мыслей» (в другой редакции – «отсутствие целей»), «естественное». Предложенная на их основе «Практика взаимосвязи пустоты и наполненности» мастера Чжан Цзы Яна следует требованию «сюй» (пустоты), которая влечет за собой «увэй» (отсутствие мысли), что приводит к достижению покоя. «Практика взаимосвязи пустоты и наполненности» выстроена на основе изменения пустоты и наполненности. Если в начале практики внимание уделяют сосредоточению мыслей в даньтяне, умению слушать дыхание и звуки, т.е. сосредоточению на «наполненности», то после переходят на ступень чередования «пустоты» и «наполненности» – «не обращать внимания, но и не забывать», «словно существуешь, словно нет». Далее акцент делается на «пустоту» – «знать, но не сосредотачиваться». Далее – на «полную пустоту», но при этом нужно удерживать принцип «пусто, но не пусто», «ощущение» не должно погаснуть, иначе останется «пустота во всем». По мере повышения уровня мастерства, степень познания «пустоты» и «наполненности» становится более глубокой. Несмотря на это, необходимо придерживаться рамок «не обращать внимания, но и не забывать», «словно существуешь, словно нет». Одиночное существование «наполненности» создает навязчивую (сверхценную) идею, что приводит к стагнации и является отклонением. Одиночное существование «пустоты» прерывает дальнейшее развитие и образует вакуум, что также есть отклонение. Поэтому наличие «пустоты» и «наполненности» обязательно, всякое продвижение связано с чередованием «пустоты» и «наполненности».

Итак, опыт отыскания игрового элемента в практике ушу приводит нас к выводу о том, что во всех отношениях – и по своей форме, и по своей сущности – данная практика представляет собой игровую структуру.

Таким образом, для формирования группы как стабильного самоорганизующегося сообщества личностная групповая идентичность ее членов репрезентирована в форме общезначимых символов. Символическая репрезентация групповой идентичности представляет собой целостную систему, объединяющую элементы репрезентативной культуры в четырехуровневую структуру – уровень символов границ сообщества (включая символы специфики территориального, временного, предметного, телесного и вербального кодов сообщества), символов горизонтальной групповой солидарности, идеала личности – воплощения норм и ценностей сообщества, символов власти и вертикальных социальных связей. Символическая система является более стабильной, чем изменчивая и многообразная повседневная жизнь и индивидуальная идентичность, но более гибкой и подвижной, чем социальные институты, в силу чего она является посредником между ними и обеспечивает их взаимную амортизацию и адаптацию. Такая целостная система символической репрезентации обеспечивает «бесшовное соединение» повседневных жизненных практик людей, испытывающих потребность в безопасности, самореализации, обретении смысла жизни, и макросоциальных институтов, что способствует стабильному развитию членов сообщества. Во всей системе символической репрезентации групповой идентичности наличествует игровой элемент. Наконец, для освидетельствования данного сообщества как субкультурного мы должны сказать, что оно сравнительно небольшое и достаточно замкнутое и имеет самовоспроизводимые символику и социальную структуру, которые обращены к традиции – философским, нравственным, этическим, эстетическим аспектам даосизма и чань-буддизма.

1   2   3   4   5   6

Похожие:

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconВосточные единоборства как онтологическое явление
Диссертация выполнена на кафедре философии и методологии науки Башкирского государственного университета

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» icon2 одним пакетом: Литературоведение: общие вопросы Литературоведение: работы по русской литературе
Единоборства (боевые искусства, восточные единоборства, борьба, бокс, фехтование)

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconУказатель > Тематический указатель восточные единоборства

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconРаботы: Молодежные субкультуры России
Охватывают все большую часть молодежи. Субкультуры бывают политизированными, музыкальными, поддерживающими определенный внешний вид....

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconУчебное пособие Степанов С. В. N 794 Кёкусин каратэ-до: Учеб пособие. Екатеринбург
Адресовано всем, кто начинает заниматься каратэ, преподавательскому составу вузов и других учебных заведений, культивирующих восточные...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconАрнольд Минделл Лидер как мастер единоборства (введение в психологию демократии)
...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconАрнольд Минделл Лидер как мастер единоборства (введение в психологию демократии)
...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconА. Н. Савельев Бусидо и русский путь
Восточные единоборства не могут представлять опасность для русского духа, для русской веры и русского национального самосознания,...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» icon-
Как правило, субкультура проносится человеком на протяжении всей жизни. В частности, субкультуры образуются этническими общностями,...

Реферат Авторская работа «Восточные единоборства как явление субкультуры» iconРеферат: "Современные молодежные субкультуры"
Молодежь как феномен и социологическая категория, рожденная индустриальным обществом, характеризуется психологической зрелостью при...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница