Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель




НазваниеОтдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель
страница4/25
Дата конвертации04.01.2013
Размер2.27 Mb.
ТипБиблиографический указатель
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

поэт, судьба и время



Очень непросто писать о российских литераторах нынешнего среднего поколения, о тех, чей возраст можно определить как «десяток-другой после тридцати». Первая трудность – не так уж их и много по матушке-России: и вообще их в этом поколении было мало, и кое-кто давно уже уехал на Запад. Вторая трудность – старшее поколение ныне здравствующих, как пишущих, так и занимающих влиятельные посты в редакциях и издательствах, выросло и сделало карьеру в поэзии или прозе при соцреализме. Соответственно, одни преуспели, другие навсегда положили стило в дальний ящик. Младшие, кому чуть за тридцать, плохо представляют, каково было в те годы начинать писать стихи или рассказы, точнее, каково было пытаться опубликовать свои опыты лет двадцать-тридцать назад. Обычно таким юным дарованиям говорили, что они и их творчество – это, с позволения сказать, детство, и далее по обстановке: кому что достанется… Удача улыбалась немногим. Остальные, бравшиеся за перо в школьные или студенческие годы, бросали свои литературные опыты или оставляли их в камерном состоянии, для дома – для семьи. Свобода конца 1980-х годов, позволявшая всем и каждому опубликовать свои сочинения, пусть и за свой счет, расставила все точки над i, и число непризнанных поэтических гениев сразу сошло на нет.

Но российская литература жива, и из кого-то она состоит, кто-то ее поддерживал все эти годы – и в конце 80-х, и в переломное начало 90-х, и в кризис второй половины 90-х ХХ века, и в непростое нынешнее время. Замечу, это те, кто выжил в застой, не опустил рук, не разочаровался в себе и в своей музе, не променял свободу творчества на литературную коммерцию. Из тех, о ком можно так сказать, – Римма Ханинова.

Может, кто-нибудь скажет, что дочери классика калмыцкой литературы Михаила Хонинова был обеспечен успех. Едва ли так. Принято считать (и думают до сих пор), что изящная словесность Калмыкии есть литература на национальном языке. Когда-то это было так, но не сегодня. Так что prosperity в русскоязычной литературе, и в особенности – в поэзии, не гарантировано ни одному литератору-калмыку, поскольку для стихов на русском языке читательская аудитория будет в десятки раз шире, а объем для сравнения, становящегося уделом критиков, – в миллион раз больше. О том, что все эти сложности умножатся, если этот поэт – женщина, стоит ли говорить: все ассоциации читателей и критиков замкнутся на именах Ахматовой и Цветаевой, рядом с коими обыватель захочет поставить свое жирное «не», а обывательница со своей гендерной спецификой не упустит случая многозначительно разглядеть портрет, возраст, наряд и украшения.

Раиса Джамбинова писала в своем отклике на одну из первых публикаций Риммы Ханиновой: «Ее стихи отличает искренность… Она ищет свой особый стиль, свою манеру письма, своеобразна поэтика ее стихов»2. Есть основания считать, что эти слова критика и литературоведа стали характеристикой поэтического творчества Риммы Ханиновой на долгую перспективу.

Сама Римма говорит: «Стихи я начала писать рано, лет с семи»3. Есть у некоторых поэтов аналогичные признания в автобиографии. Но это не значит, что перед нами автобиографическое поэтическое клише для удовлетворения читательского любопытства и отсчета литературного пути. Очевидно, что ранние опыты Риммы Ханиновой по понятным причинам вряд ли станут доступными, за исключением первых прозаических опытов из серии «По рассказам моего отца» начала 1970-х годов, опубликованных в республиканских газетах «Комсомолец Калмыкии» и «Советская Калмыкия».

Ее поэтическая книга «Зимний дождь» увидела свет поздно для дебюта, в 1993 году4. Она невелика по объему – всего четырнадцать текстов. Однако и самую книжку, и отдельные стихотворения, вошедшие в нее, никак нельзя назвать дебютными – настолько они совершенны по форме и зрелы по содержанию, не случайно потом эти произведения появятся в других авторских сборниках. Во-первых, сразу обозначилась та масштабная тема, к которой вновь и вновь будет обращаться Римма Ханинова в своих стихах, – судьба калмыцкого народа и его культуры: «Отцовский завет», «Дедовская плеть», «Калмыцкий язык». Во-вторых, это тонкие пейзажные зарисовки, насыщенные национальными символами родной природы («Беда»), символами Времени («Под знаком Овна») или пронизанные подтекстовым смыслом стихотворения «В осеннем парке» и «Зимний дождь». Последнее дало название книге. Приведем его полностью:


Зимний дождь


Зимою в городе моем дождь,

а в доме ждет-пождет гость.

И тело мигом просквозит дрожь,

в подтексте явная – святится –

ложь:

– Ну, здравствуй!

Здравия желать – мочь,

уйти бы в прошлые печали прочь.

В углы

угрюмо

разведет

ночь,

ни примирить, ни изменить…

Дождь…

Зимою в городе моем дождь.

Абсурд природы – как ее поймешь?

Вновь алогизмы чувства и ума,

без компромисса,

без игры, без зла.

А в этом городе зимою дождь…


Трудно даже подсчитать, сколько здесь подтекстовых уровней, однако автор выступает тут не только как лирический герой, но и как наблюдатель, созерцающий и осмысливающий все со стороны («Абсурд природы… Вновь алогизмы чувства и ума»). Надо подчеркнуть, при переиздании стихов из сборника «Зимний дождь» появятся даты их написания – начало 1990-х годов. И мы сможем понять, что первая книга поэтессы составлена отнюдь не из раннего и давно написанного, а из тех стихов, которые явно были созвучны времени и настроению автора и его лирических героев к моменту выхода книги в свет. Кстати, Р. Ханинова всегда бережно относится к датировке своих произведений: для нее это не просто хронология (реже топонимика) создания, а важный элемент рамочной конструкции в интерпретации текста.

Стоит обратить внимание на то, что сборник «Зимний дождь» открывается стихотворением «Судьба», начало которого составляют строки «Так много пройдено дорог./ Так много сделано ошибок». Это перефразированное есенинское: «Как мало пройдено дорог,/ как много сделано ошибок». Верится, не маска и не поза, за этим стоит серьезнейшим образом осмысленный опыт, как жизненный, так и литературный. Завершается сборник «Зимний дождь» стихотворением «В середине пути», с эпиграфом из Данте («Земную жизнь пройдя до половины,/ Я заблудился в сумрачном лесу»), и этот эпиграф органически вписан в авторский текст, шире – всей книги. Позже Римма Ханинова будет широко пользоваться этим приемом. И он позволит достигать интересного эффекта – эффекта конвергенции, или слияния текстов, при помощи которого устанавливается связь стихотворения (и творчества поэта в целом) с разнообразными художественными произведениями и культурными явлениями предшествующих времен и современности.

Первая книга Р. Ханиновой была встречена весьма приветственно. Поэтесса Лия Петрова назвала сборник «Зимний дождь» «симпатичной книжкой». А сама Римма сказала: «…имея такого отца-поэта, просто неприлично было выходить к читателю с незрелой поэзией… Мне хотелось бы заявить о себе так, чтобы быть достойной своего отца»5. На вопрос о приоритете русского языка в своем творчестве категорично ответила: «…об этом можно сожалеть, но это ничего не меняет»6.

Петр Дарваев в своих заметках, появившихся почти сразу же после выхода книги поэтессы вместе с публикациями ее новых стихов, отметил, что для Риммы Ханиновой характерны «необычайная лиричность и тонкость переживаний, неизменное чувство меры в проявлении глубоких, поистине вулканических страстей»7.

Следующий авторский сборник «Взлететь над мира суетой» появился через год8. Это, несмотря на карманный формат, солидная книга, в которой стихи занимают почти 230 страниц. В ней несколько разделов: «Автопортрет», «Талисман», «Подкова над отчим порогом», «Автограф», «Ночная трава», «Наследство». Внутри отдельных разделов выделяются циклы стихотворений: в разделе «Талисман» есть цикл «Восточные мотивы»; четыре цикла – «Разговор с отцом», «Взлететь над мира суетой», «Я не была на той войне», «Сибирской памяти тетрадь» – составляют основу раздела «Подкова над отчим порогом», цикл «Читая Шопенгауэра» входит в раздел «Ночная трава», и, наконец, два тематических цикла с подзаголовками «По мотивам буддийских басен» и «По мотивам индийских легенд» образуют основную часть раздела «Наследство».

Первый раздел книги – «Автопортрет» – сюрприз для читателя, следящего за творчеством Риммы Ханиновой. В нем стихи, написанные в 1970-е годы совсем в другом царстве-государстве по имени Юность. Читая их, можно согласиться с мыслью о том, что эти стихи в то время, когда они писались, были просто не нужны тем, кто заказывал музыку в литературном оркестре, когда было лучше совсем не представлять своих стихов к печати, нежели получить отказ с известной нравоучительной нотацией. Стихи этого периода – «Желтый лев», «Чужой», «У меня свои туманы…», «Ноктюрн» – такие разные по поэтическому метру, по форме и содержанию и одинаково совершенные в художественном и эмоциональном отношении. Кстати, чем-то желтый лев Риммы Ханиновой напоминает огнегривого льва из песни Бориса Гребенщикова «Под небом голубым» (слова А. Хвостенко), пришедшей к нам тоже не сразу и вовсе не прямым путем. В ряде стихотворений («Малыш, мы встретились на воле…», «Первые шаги») намечается тема ребенка и его мира, которая получит дальнейшее плодотворное развитие.

Раздел «Талисман» как будто связывает мир Запада и Востока в творчестве поэтессы: он открывается европейским «Рондо» (эпиграф из Артура Рембо), за которым следуют «Восточные мотивы» (эпиграфы из Хафиза и Саади). Кроме того, само название раздела семантически дополняет содержание: талисман [фр. talisman, восходящее к арабскому] – предмет, который, по суеверным понятиям, приносит счастье, удачу. Следует вообще отметить тщательный авторский отбор заглавий как самих произведений, так и книг. То же внимание к заглавию было характерно и для Михаила Хонинова. Достаточно вспомнить его книги: «Все начинается с дороги», «Музыка конских грив», «До последней атаки».

И уже в евразийской традиции (средневековой европейской и монголо-ойратской, среднеазиатской) Р. Ханинова включила в этот раздел две композиции «Наедине с собою» и «Прости меня за все, что не случилось», составленные из чередующихся друг с другом стихотворений и прозы, опыт прозопоэзии. Такая же композиция «Разговор с отцом» открывает следующий раздел книги «Подкова над отчим порогом».

«Твердят, что я в отца и внешностью, и нравом, как хочется, чтоб в том все оказались правы», – признается поэтесса. Видимо, личностное и творческое влияние сильной личности Михаила Хонинова наиболее зримо проявилось в стихах этого раздела книги Риммы Ханиновой, и не случайно именно эти стихи получили столь широкий отклик среди соотечественников. Среди стихов этого цикла есть такие, которые имеют эпиграфы из стихотворений М. Хонинова, многие стихотворения отличаются образностью, традиционной для калмыцкой поэтики.

Результатом множества поэтических находок Риммы Ханиновой явился своеобразный микромир калмыцкой поэзии, особый художественный код, созданный средствами русского языка и стоящий как бы на границе двух культур, но одинаково открытый для всех, – во всяком случае, для тех, кому не совсем чужда и непонятна древняя монголо-ойратская духовность с ее богатыми традициями, религией, эпосом. Стихотворения Риммы Ханиновой, посвященные языку ее народа, – «Калмыцкий язык» и «Он под запретом был, язык моих родных…» – насыщены образами культуры, истории и судеб калмыцкого народа. Нет упрека в том, что этот язык, чудо, сотворенное интеллектом этноса на протяжении веков, не стал языком творчества автора. Автор имеет право выбора. Слова «Он под запретом был…» – это не оправдание, а признание очевидного, адресованное тем, кто не знает или забывает о мрачных временах… Видимо, в наши дни сам факт констатации (но не исследования) русскоязычности творчества Риммы Ханиновой исчерпан, хотя сама она по-прежнему обеспокоена, и столько за себя, сколько за других, идущих следом.

Пожалуй, здесь уместно сказать о том, что у нас национальные литературы на этнических языках были и остаются «закрытыми», по разным причинам изображающие, как правило, одну культуру и доступные только для ее носителей. Известно, что перевод подчас меняет произведение до неузнаваемости, и не всегда в лучшую сторону, особенно в наш период разрушения прежней империи национального перевода, имевшей блистательные образцы, непревзойденные до сих пор. Будем откровенны: писать стихи на двух языках, родном и русском, в России в ХХ веке не удавалось почти никому, так как радикальной смене подверглась культурная парадигма, которая позволяла делать это авторам XIX века. Значит, путь к русскому языку как к языку поэтического творчества был предопределен где-то свыше и определялся не только фактами личной биографии и трагическими событиями в жизни родного народа.

Особо выделяются в книжном разделе «Подкова над отчим порогом» стихотворения «Зул», «Номто Очирову», и стихотворение «Калмыцкий язык» органично вписывается в этот ряд.

Пронзителен по звучанию краткий цикл из четырех стихотворений «Я не была на той войне», начатый стихотворением «Баллада о войне» (оно вошло в сборник «Зимний дождь»). И в этом цикле, как и в других произведениях поэтессы, обнаруживается емкая многослойность: «И этим хлебом был помянут /один из трех, солдат войны,/ и этим вовсе не обманут/ обряд печальный той поры…» («Баллада о войне»). Здесь языческий и христианский обычаи поминальной тризны питием и хлебом (сыченой брагой, вином – заместителем крови Спасителя, в стихотворении – кровь солдата на хлебе, бывшем за пазухой). «…Ветер песком заносит/ кости и черепа./ Кто же за то с нас спросит/ завтра, сегодня, вчера?» («Мертвые сраму не имут…»). Первая же строка стихотворения отсылает и к библии, и к речи древнерусского князя Святослава. Интересен в последнем примере прием «обратного времени», а не привычной линейной перспективы.

Цикл «Сибирской памяти тетрадь», завершенный в конце знакового для многих 1991 года, поставил имя Риммы Ханиновой на особое место в калмыцкой поэзии последних десятилетий. Поразительно, что в те годы, когда гражданственность находилась явно на периферии ценностей отечественной словесности, поэтесса пишет такие стихи, как «Спецпоселенье, спецкомендатура…», «В чужой земле родные мне могилы…», «Он под запретом был, язык моих родных…», «Две малых родины на карте у меня…». И этот цикл, как и другие, появился не случайно: в него входит, правда, уже без названия, стихотворение «Дедовская плеть» из предыдущей книги. Наряду с горькими, трагическими строками, в которых звучит трагедия целого народа и отдельного человека, в том числе семьи самой поэтессы, есть светлые штрихи, светлые хотя бы тем, что они побуждают вспоминать вечные ценности: «Им снилась степь в раздолье ковыля», «Но жил народ, и, значит, жил язык/, золотоносной мудрости родник», «Плечом к плечу – одной роднею – большою дружною семьею». Здесь есть и воспоминания об оставленном доме, и сбережение традиционного фольклора и обрядов: «И свадеб скромных простота,/ и похорон суровых бденье:/ и разговоры до утра/, и песни в хоре осторожном,/ и сказок мудрых острота,/ – забыть все это невозможно». Права Раиса Дякиева, подметившая характерную черту и личности, и творчества: «Поэзия Риммы Ханиновой открывает нам автора как человека, сочетающего в себе нежную женственность и хрупкость с твердым характером и волей»9.

Отметим еще раз: для того, чтобы это написать, нужна была идейная зрелость в сочетании с большим гражданским мужеством. Но нужно двойное мужество, нужна особая мудрость и очень жесткая гражданская позиция, чтобы перепечатывать эти стихотворения в новой книге «Час речи» в наши дни. Это означает одно: оставаться верным идеалам десятилетней давности и осознавать необходимость того, чтобы новое поколение помнило историю своего народа во всех ее преломлениях – в счастье и в несчастье, в лицемерной лжи и в горькой правде10.

Мария Петрова в своей статье о творчестве Риммы Ханиновой приоткрывает то, что неизвестно для массового читателя за пределами Калмыкии: «Цикл стихов «Сибирской памяти тетрадь» – не только дань уважения и преклонения поэта Риммы Ханиновой перед историческим прошлым своего народа, но и факт личной биографии: место ее рождения – Алтайский край»11. А стихотворение «Спецпоселенье, спецкомендатура…», думается, действительно программное стихотворение, представляющее две эпохи в жизни калмыцкого народа – сибирскую ссылку, которая стала главной темой произведения, и торжество победившей демократии, которая встала над полусвободой трех десятилетий и дала однозначную оценку режиму, для своей защиты имевшему в арсенале средства наказания целых народов.

Чрезвычайно сложен и исключительно богат по содержанию и вместе с тем ясен и отточен по форме четвертый раздел книги «Взлететь над мира суетой», озаглавленный «Автограф». Здесь Римма Ханинова демонстрирует своим читателям атрибуты ремесла, подчас прямо обращаясь к ним: «Слово», «Читателю», «Автограф», «Ремесло» и стихи без названий, посвященные поэзии, судьбе поэта и поэтического слова. Здесь целая россыпь реминисценций, аллюзий, ассоциаций, перекличек, начиная с заглавий. «Ремесло» корреспондирует к стихам Каролины Павловой («Ты, уцелевший в сердце нищем…»), Анны Ахматовой («Наше священное ремесло», цикл «Тайны ремесла»), Марины Цветаевой (циклы «Поэт», «Стол»). «Поэта дар есть порученье свыше», – напоминает об афоризме Евгения Баратынского Римма Ханинова. «Вся жизнь – неразгаданный сюжет…» отсылает к размышлению Алексея Ремизова: «Вся Россия – непредсказуемый сюжет», в свою очередь, апеллирующий к тютчевскому: «Умом Россию не понять…». Хочется вспомнить и стихотворение Булата Окуджавы «Берегите нас поэтов. Берегите нас», читая здесь строки, полные драматического напряжения и ассоциативно связанные с другими циклами стихов поэтессы: «Поэзия – расплата петлей и ножом, тюрьмою, пулей, выселеньем. Поэтов никогда не берегут. Их обрекают на гоненья».

Пятый раздел сборника, озаглавленный «Ночная трава», состоит из самостоятельных стихотворений. Это разноплановая лирика – пейзажная, философская, та, которая будет развиваться далее в ее творчестве.

Одно из стихотворений этого раздела книги – образец суггестивной лирики. «Ночная трава» с эпиграфом из чеховской повести «Степь», на первый взгляд, неожиданно апеллирует и к «Листьям травы» Уолта Уитмена. Это стереоскопическое авторское зрение, сочетающее и пантеистическое отношение к природе, и буддийское сострадание ко всему живому в мире с его идеей реинкарнации, возможности многократного перерождения человека в любое материальное существо. Антропософский аспект и в традиционном приеме олицетворения природы: трава предстает заместителем мирового древа жизни и персонификацией человека.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Похожие:

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconБиобиблиографический указатель Ставрополь, 2009
В его стихах краса земли : биобиблиографический указатель / Муниципальное учреждение Ставропольская централизованная библиотечная...

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconСправочно-библиографический отдел
Турьянский Александр Владимирович: биобиблиографический указатель трудов / сост. А. Ф. Дорофеев, Л. И. Гетьман, Л. С. Петроченко....

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconРеспублики Калмыкия Национальная библиотека им. А. М. Амур-Санана Отдел национально-краеведческой литературы к 100-летию со дня рождения
Баатр Басангов: биобиблиогр указ. / сост.: Э. Г. Валетова, М. Н. Баранкеева, В. В. Сангаджиева, Д. А. Алексеева, М. М. Горяева; комп...

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель icon«Челябинская областная детская библиотека им. В. Маяковского» Информационно-библиографический отдел
Деды-природоведы. Юбилеи ученых и писателей родной природы почитателей: биобиблиографический указатель / сост. Е. Е. Смотрова; ред....

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconУказатель литературы
Молодежь России XXI века выбирает гармонию жизни [Текст] : аннотированный библиографический указатель литературы / гук «цбс n2 «Измайлово»;...

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconБиобиблиографический указатель к 80-летию со дня рождения
Майногашева Валентина Евгеньевна: биобиблио­графический указатель (к 80-летию со дня рожде­ния) / ргниу «Хакасский научно-исследователь­ский...

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconКафедра прикладной и вычислительной математики библиотека
Сумского государственного университета Леонид Аншелович Фильштинский: к 80-летию со дня рождения: биобиблиографический указатель...

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconОтдел краеведческой литературы и библиографии ставропольский край в центральной печати
Бондарев В. Как в Пятигорске огород городили: Губернатор Ставрополья продает Машук: [О митинге протеста молодежного экологического...

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconБиобиблиографический указатель Рязань 2009
Материалы и исследования по рязанскому краеведению. Т. 22. Борис Владимирович Горбунов. Библиографический указатель / Отв ред и сост....

Отдел национально-краеведческой литературы Римма Михайловна Ханинова Биобиблиографический указатель iconБиобиблиографический указатель (2005-2010 гг.)
Преподаватели биолого-химического факультета Уссурийского государственного педагогического института


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница