Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г




НазваниеИнформационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г
страница7/50
Дата конвертации08.01.2013
Размер5.47 Mb.
ТипИнформационный бюллетень
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   50



Автор - В.Ю. Сизов, кандидат военных наук, доцент, руководитель Центра военно-стратегических исследований Института США и Канады РАН e-mail: v.u.sizov@mail.ru


Аннотация. Статья посвящена рассмотрению сущности военной политики России после издания Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г. и Военной доктрины РФ 2010 г. Проведен сравнительный анализ главных положений новых документов и основных направлений продолжающейся военной реформы. Дана оценка результатов первого этапа реформы вооруженных сил России (2008–2009 гг.), показано их влияние на состояние военной безопасности государства.


Введение

Во все времена военная политика России была предметом повышенного интереса мирового сообщества, так как она напрямую влияла на безопасность не только собственно России, но и ее соседей, как ближних, так и дальних. Сегодня военная политика России опять в фокусе всеобщего внимания. Это связано с рядом обстоятельств.

1. В последние два года Россия резко активизировала свою внешнюю и внутреннюю военную политику. С учетом последствий кавказского кризиса 2008 г. были введены в действие два новых концептуальных документа ? Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 г. и Военная доктрина РФ 2010 г., – определяющих характер и основные направления военной политики России в интересах обеспечения национальной безопасности государства на среднесрочную перспективу. И если военный раздел первого документа остался практически незамеченным, то некоторые положения Военной доктрины вызвали негативную реакцию руководства НАТО и были подвергнуты критике как иностранными, так и отечественными аналитиками[1]. Главный пункт, вызвавший несогласие, касался соответствия избранных Россией направлений и способов обеспечения собственной военной безопасности современным тенденциям развития глобальной среды безопасности.

2. Текущая военная политика оказывает серьезное влияние на все сферы жизнедеятельности российского государства: политическую, социальную, и особенно экономическую. Кардинальных изменений в лучшую сторону в отношениях армии и общества пока нет: престиж военной службы не растет, военные расходы РФ стабильно увеличиваются, потребляя значительную часть бюджета государства.

3. Продолжается реформа Вооруженных Сил РФ (ВС РФ). В конце 2009 г. объявлено об успешном завершении ее первого этапа – решении «задачи по созданию принципиально новой организационной основы армии и флота»[2]. Однако видимых доказательств повышения уровня военной безопасности России или, для начала, ее обороноспособности военная реформа пока не дала. Более того, по ходу реформы ВС РФ в ее планы вносятся кардинальные изменения (например, отказ от перехода на полностью контрактный способ комплектования ВС, переподчинение «Рособоронпоставки» Министерству обороны РФ), которые дают основания для сомнений в способности государства завершить запланированные модернизационные мероприятия в намеченные сроки, а главное, в будущей эффективности их возможных результатов.

4. Характер дискуссии по проблемам военной реформы в России сегодня базируется на общенациональном консенсусе, что военную реформу надо доводить до конца, так как прежних вооруженных сил нет – они разрушены, – а другие компоненты военной организации государства также нуждаются в кардинальном обновлении. При этом источников военной опасности и факторов, способных перевести их в состояние военных угроз, меньше не стало. Споры идут вокруг способов и последовательности приведения ВС РФ, других войск и органов в соответствие с характером и уровнем реальных и потенциальных военных угроз как внешней, так и внутренней направленности.

Иностранная общественность проявляет к военной реформе в России повышенный интерес, что, видимо, вполне объяснимо историческим наследием «холодной войны». Заинтересованность же российской общественности постепенно снижается и подогревается только новациями Министерства обороны РФ вроде «часа сна после обеда, четырех часов ежедневной физической подготовки и двух выходных дней в неделю для солдат срочной службы» или предложениями некоторых депутатов Госдумы РФ о возможности официального освобождения призывников от срочной службы за один миллион рублей.

5. В последние годы Россия укрепила свой статус субъекта международных отношений, осуществляющего военную политику не только на региональном, но и на глобальном уровне. Это вызывает ответную реакцию других государств и организаций и происходит на фоне изменения вектора мирового развития и сохраняющейся глобальной нестабильности, связанной с формированием нового мирового порядка в условиях финансового и экономического кризиса.

Ожидания, что последующие годы принесут еще большую неопределенность международной среды безопасности за счет наложения природно-экологических нагрузок, ресурсных ограничений – в первую очередь энергетических – и быстрых геополитических, технологических и социальных перемен, приводят к милитаризации политики. Это проявляется через участие многих стран в вооруженных конфликтах, миротворческих операциях, контртеррористических мероприятиях, борьбе с пиратством на море и через рост мировых военных расходов, который только по причине массового участия государств пока нельзя назвать «гонкой вооружений».

В 2009 г. 65 стран увеличили свои военные расходы[3], по всей видимости рассчитывая только на традиционные военно-силовые методы отстаивания своих национальных интересов. Общемировые военные расходы при снижении глобального ВВП в 2009 г. на 0,9% выросли на 5,9%, достигнув 1 531 млрд. долл. США (2,7% мирового ВВП)[4]. США, по-прежнему остающиеся лидером (661 млрд. долл., рост – 7,7%), тратят на военные нужды в 6,5 раз больше, чем Китай (второе место, 100 млрд. долл.), и в 12 раз больше, чем Россия (пятое место, 53 млрд. долл.)[5].

Изменение характера вооруженной борьбы и войны в целом подстегивает расходы на разработку новых образцов вооружения и техники, которые можно эффективно применять для решения нетрадиционных задач обеспечения национальной безопасности, в том числе для действий в новой боевой среде среди гражданского населения. Россия, несмотря на вхождение в мировую десятку лидеров по военным расходам, в данном компоненте пока серьезно отстает. А это означает, что новые задачи обеспечения военной безопасности ей пока придется выполнять старыми средствами.

6. Задача повышения эффективности военной политики является для России крайне актуальной, так как при использовании военной силы для обеспечения своих национальных интересов она может рассчитывать практически только на собственные ресурсы. Поэтому Россия заинтересована в обеспечении мирной обстановки вдоль своих границ. На западе и востоке у границ России располагаются два субъекта международных отношений с мощным военным потенциалом (НАТО и Китай), на юге – очаги потенциальных конфликтов на Кавказе и в Центральной Азии. Следовательно, военная реформа нуждается в целенаправленной политической и дипломатической поддержке, в том числе и через налаживание взаимовыгодного международного военного сотрудничества.

7. Опыт реформирования военной организации России представляет практический интерес для многих стран, осуществляющих собственные реформы государственных институтов или планирующих подобные проекты на будущее.

Сегодня только с некоторой долей условности можно сказать, что сохранение и наращивание военного и военно-экономического потенциала является главным инструментом сохранения России как целостного и независимого государства. Но то, что военная политика, наряду с энергетической, является наиболее действенным инструментом государственной политики, пока трудно оспорить.

Исходя из этого, целью настоящего исследования является изучение военной политики России (в основном событий последних двух лет) путем проведения сравнительного анализа задач, намеченных Стратегией национальной безопасности РФ до 2020 г. и Военной доктриной РФ 2010 г., и основных направлений и результатов продолжающейся реформы Вооруженных Сил России. Одна из задач – показать влияние современной военной политики России на состояние военной безопасности государства.

В дебрях военной теории:
защита, оборона или военная безопасность государства?

Главной проблемой военной политики России на современном этапе следует считать не нехватку финансовых ресурсов на военную реформу и даже не крайне низкий престиж военной службы, а отсутствие единого подхода к пониманию места и роли военной политики (военной составляющей) в жизни страны. Военная политика не является инструментом устойчивого развития страны. Об этом свидетельствует содержание концептуальных документов по военной политике, которые по-разному объясняют, для чего нужна военная организация государства – для защиты, обороны или обеспечения военной безопасности государства. При кажущейся общности этих подходов практика их реализации выливается в размазывание тонким слоем ограниченных людских, материально-финансовых, технических и научных ресурсов государства по широкому спектру задач обеспечения национальной безопасности, что не дает требуемого эффекта. Поэтому данный вопрос нуждается в уточнении.

При внимательном изучении Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г. (далее – Стратегия) – основополагающего государственного документа по рассматриваемой проблеме – сразу же наталкиваешься на противоречия одних постулатов другим. Статья 6 Стратегии, регламентирующая основные понятия, определяет национальную безопасность как «состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, которое позволяет обеспечить конституционные права, свободы, достойное качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальную целостность и устойчивое развитие Российской Федерации, оборону и безопасность государства»[6]. То есть безопасность как состояние должна обеспечивать оборону государства, а не наоборот – мероприятия по подготовке страны к обороне реализуются, чтобы страна спокойно жила и развивалась. Словосочетание «безопасность государства» использовано некорректно. Далее, в статье 23, это исправлено на «государственную безопасность» как безопасность институтов государства.

ВС РФ стали «силами обеспечения национальной безопасности» (ст. 6), а «военная безопасность обеспечивается путем развития и совершенствования военной организации государства и оборонного потенциала» (ст. 28). Иными словами, вооруженные силы совместно с другими войсками и силами все-таки обеспечивают военную безопасность государства, но государству для этого достаточно только оборонного потенциала. Однако, согласно военной теории, государству для обеспечения военной безопасности этого мало: необходим военный потенциал как главный элемент военной мощи, а также боевой потенциал вооруженных сил, экономический, научный и духовный потенциал страны.

Определение целей и задач государственной политики с использованием современного научно-методологического аппарата для формулирования исходных данных и построения прогностических моделей, безусловно, повышают надежность и достоверность разрабатываемых программ и планов, особенно если их идеология (концепции, стратегии, доктрины) также подкреплена наукой.

Статья 2 Военной доктрины РФ 2010 г. (далее – Доктрина-2010) гласит: «Военная доктрина основана на положениях военной теории и направлена на ее дальнейшее развитие»[7]. Это дает основание предположить, что военная политика России носит последовательный характер, а вносимые изменения базируются на комплексном анализе российского и мирового опыта военного строительства. Попробуем разобраться, так ли это.

Сторонники положительного ответа на данный вопрос выделили бы тот факт, что в последние годы Совет Безопасности РФ предпринял определенные усилия по приданию деятельности государства в сфере обеспечения национальной безопасности комплексного характера, особенно в части, касающейся разработки государственных концепций, доктрин, стратегий, программ и планов. Президент утвердил Основы стратегического планирования в Российской Федерации (далее – Основы)[8], которые регламентируют определение основных направлений, способов и средств достижения стратегических целей устойчивого развития государства и обеспечения национальной безопасности за счет реализации стратегических национальных приоритетов (важнейших направлений обеспечения национальной безопасности РФ). В рамках отработки новых подходов к стратегическому планированию в 2009 г. была разработана Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 г., а в 2010 г. – Военная доктрина РФ.

Но даже на уровне понятийного аппарата, которым оперируют эти три документа (Стратегия, Доктрина-2010 и Основы), возникают новые вопросы. Согласно статье 23 Стратегии «основными приоритетами национальной безопасности Российской Федерации являются национальная оборона, государственная и общественная безопасность». Статья 24 добавила к основным приоритетам национальной безопасности приоритеты устойчивого развития, в том числе «стратегическую стабильность и равноправное стратегическое партнерство». То, что Основы именуют национальные приоритеты «стратегическими», не так важно, как то, что эти приоритеты приравнены к «важнейшим направлениям обеспечения национальной безопасности», среди которых не может отсутствовать военная безопасность.

Тогда почему же Доктрина-2010 (ст. 1) является «одним из основных документов стратегического планирования в Российской Федерации и представляет собой систему официально принятых в государстве взглядов на подготовку к вооруженной защите и вооруженную защиту Российской Федерации»? Расшифровка термина «вооруженная защита» отсутствует в Доктрине-2010, впрочем как и «национальная оборона» и «стратегическая стабильность». Можно ли в таком случае приравнять «защиту государства» к «обороне государства»? По мнению разработчиков первого варианта Доктрины-2010, видимо, да, коль скоро они считали, что доктрина – это система взглядов, принципов и основных направлений организации и осуществления обороны государства.

Но скорее всего, данный подход был заимствован из статьи 1 Федерального закона «Об обороне», в которой записано, что «под обороной понимается система политических, экономических, военных, социальных, правовых и иных мер по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, целостности и неприкосновенности ее границ»[9].

Однако базировавшаяся на этом законе Военная доктрина РФ 2000 г. трактовалась как «совокупность официальных взглядов (установок), определяющих военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности Российской Федерации»[10]. А первая военная доктрина новой России «Основные положения военной доктрины Российской Федерации» 1993 г. представляла собой «систему официально принятых в государстве взглядов на предотвращение войн, вооруженных конфликтов, военное строительство, подготовку страны к обороне, организацию противодействия угрозам военной безопасности государства, использование Вооруженных Сил и других войск Российской Федерации для защиты жизненно важных интересов Российской Федерации»[11].

В формулировке 1993 г. все три рассматриваемых понятия – «защита, оборона и военная безопасность» – были сведены вместе, но рассматривались, видимо, исходя из следующего: «оборона» – против и для войны, «военная безопасность» – против использования военной силы вне рамок войны, а «защита интересов» – применение собственной военной силы в мирное время. Конечно, это очень условная трактовка, но представляется, что именно тогда было заложено противоречие в понимание того, что такое военная безопасность. Из формулировки 1993 г. следует, что оборона и военная безопасность являются разновременными явлениями. Для эпохи классических войн это, наверное, был естественный подход. Сегодня, в эпоху стирания граней между миром и войной, такой подход уже не может быть эффективным. Что делают сегодня формирования вооруженных сил США в Ираке: обороняют США, защищают мирных граждан Ирака или обеспечивают чью-то безопасность, например энергетическую? Что сегодня в Афганистане и на Кавказе – мир или война? Однозначного ответа на эти вопросы дать невозможно. Но ясно, что оборону и военную безопасность рассматривать отдельно сегодня нельзя, а следовательно, тратить деньги и расходовать ресурсы на них нужно комплексно.

Оборона – это способ обеспечения военной безопасности, причем уже в военное время. К такому пониманию подводит и само определение военной безопасности, данное в Доктрине-2010. Оно гласит, что «военная безопасность Российской Федерации – состояние защищенности жизненно важных интересов личности общества и государства от внешних и внутренних военных угроз, связанных с применением военной силы или угрозой ее применения, характеризуемое отсутствием военной угрозы либо способностью ей противостоять». Стратегия (ст. 28), как мы уже выяснили, подтверждает это, декларируя, что военная безопасность обеспечивается военной организацией государства. Очевидно, что военная безопасность – понятие более широкое, так как для ее обеспечения задействуется вся военная организация государства, а для обороны – главным образом ВС РФ.

Разработчики концептуальных документов, понимая это, используют американский термин «национальная оборона», как уже было замечено, не давая ему российского определения. А зря!

В начале 1990-х гг. Россия во многом заимствовала американскую теорию обеспечения национальной безопасности, за исключением, наверное, самого термина «национальная безопасность». Словарь военных и ассоциированных терминов, ежегодно уточняемый министерством обороны и госдепом США, дает следующее определение: «национальная безопасность – это общий термин, включающий национальную оборону и международные отношения Соединенных Штатов. Конкретно – это условия обеспечиваемые: а) военным или оборонным преимуществом над любым иностранным государством или группой государств; б) благоприятными позициями в системе международных отношений; в) состоянием обороны, позволяющим успешно противостоять враждебным или деструктивным действиям как извне, так и изнутри страны, осуществляемым как открыто, так и тайно»[12] (перевод автора. – В.С.).

В американской теории и практике «оборона» (defense) – это функция государства, «военное дело» (military) – это функция вооруженных сил. Вот почему оборонную стратегию США издает политик – министр обороны, а военную стратегию США – старший воинский начальник – председатель объединенного комитета начальников штабов. Более того, американцы со времен гражданской войны не воевали на собственной территории, а все заморские операции (в большинстве своем наступательного характера) они именовали обороной континентальной части страны. В российском же, исторически сложившемся понимании военного дела защита государства сводилась к обороне и удержанию территории путем отражения внешней агрессии. В этом заключается причина того, что американская теория национальной безопасности (что касается ее военной составляющей) для ее переноса на российскую почву требует серьезной корректировки и адаптации к современным реалиям. Тем более что у американцев отсутствует термин «военная безопасность», который используется отечественной наукой уже два десятилетия.

Эти, казалось бы, далекие от реалий повседневной практики теоретические рассуждения на самом деле имеют огромное значение. Выбор между обороной и военной безопасностью предопределяет структуру военной организации государства, общий объем и распределение расходов на ее содержание и развитие, а главное, общий способ обеспечения национальной безопасности России и, следовательно, характер и направленность ее военной политики.

Обеспечение национальной безопасности с опорой на оборону может быть формой существования государства, но только какое-то определенное время, – что история СССР и доказала (сегодня по этому пути идет Северная Корея). Оно не может быть формой устойчивого развития, а лишь условием такого развития и фактором обратного влияния. Если судить по заявлениям руководителей нашего государства, то Россия подходит к данному вопросу именно с таких позиций.

Выступая 28 января с.г. на расширенном заседании коллегии ФСБ, Президент России Д.А. Медведев заявил: «Надежное обеспечение безопасности нашей страны – это одно из условий модернизации экономики, а это сейчас важнейший приоритет развития государства, развития наших долгосрочных стратегических планов»[13]. Можно предположить, что под безопасностью страны Президент подразумевал национальную безопасность в целом, а не только государственную безопасность. Через месяц, выступая на вечере, посвященном Дню защитника Отечества, Президент подтвердил эту позицию, заметив, что «укрепление обороноспособности нашей страны – это, безусловно, фундаментальная основа для нашего развития»[14]. Президент определил стратегическую цель – сделать ВС РФ «реальным фактором обеспечения международной стабильности». Но это невозможно сделать с опорой только на оборону.

Сегодня национальная оборона объявлена одним из трех основных приоритетов национальной безопасности, а стратегическая стабильность – одним из приоритетов устойчивого развития России. Но стратегическая стабильность в современных условиях имеет пока только ракетно-ядерную составляющую, да и то лишь в российско-американских отношениях. Поэтому в настоящее время Россия может позволить себе использовать некий промежуточный способ обеспечения безопасности, обходясь без одного из двух исторически самых эффективных способов – быть самым сильным или присоединиться на равных к союзу сильных. Идеальный способ ? отказ от насилия и всеобщий мир ? человечеству, видимо, «не грозит».

В обозримом будущем Россия не может стать самой сильной, но может пока не быть членом сильного союза государств. Предсказать, как долго будет открыто для России окно временных возможностей, чтобы не делать подобного выбора, сегодня очень сложно. Лавировать между обороной и обеспечением безопасности теоретически, видимо, допустимо, коль скоро под военной политикой России сегодня понимается «деятельность государства по организации обороны и обеспечению безопасности Российской Федерации, а также интересов ее союзников» (ст. 6, п. «и» Доктрины-2010). Авторы Доктрины-2010 не приняли к руководству документ более высокого уровня – Стратегию (ст. 23), в котором четко указано, что приоритетами национальной безопасности РФ, помимо национальной обороны, являются государственная и общественная безопасность, а не просто «безопасность», не относящаяся к какому-то конкретному направлению политики России. В противном случае военная политика вмешивается во все сферы жизнедеятельности государства.

Перенос усилий по обеспечению военной безопасности России внутрь страны, на оборону, – это сужение возможностей для маневра в пространстве и во времени. Одного стратегического сдерживания мало, так как оно практически не влияет на нетрадиционные источники военной опасности (государственные и негосударственные организации, поддерживающие вооруженный терроризм, распространяющие ядерные и ракетные технологии, занимающиеся нелегальной торговлей оружием и поставкой наемников и т.п.), и даже на некоторые из них, уже ставшие традиционными, вроде расширения НАТО. Но главное, силы и средства стратегического сдерживания России как инструменты обеспечения военной безопасности по ряду причин технического и политического характера пока не могут предотвращать эскалацию подобных источников опасности в конкретные угрозы национальной безопасности России и эффективно их отражать.

Ни теория, ни практика военной политики пока не выработали методики и инструмента оценки реального состояния военной безопасности России. Предложенные в Стратегии (ст. 112 «Основные характеристики состояния национальной безопасности») оценочные показатели – «уровень ежегодного обновления вооружения, военной и специальной техники» и «уровень обеспеченности военными и инженерно-техническими кадрами» – позволяют судить об эффективности некоторых аспектов модернизации ВС РФ, но не дают возможности оценить степень готовности вооруженных сил и их способности выполнять задачи по обеспечению национальной безопасности государства.

К каким последствиям приводит подобный подход к обеспечению военной безопасности, можно судить по результатам военной политики России последних лет.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   50

Похожие:

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconИнформационный бюллетень 4 квартал 2010 г
Информационный бюллетень «Новая медицинская литература» содержит сведения о новой медицинской литературе, полученной тогу «нмб» в...

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconИнформационный бюллетень №2 Октябрь-ноябрь 2006 г
Сеть «Transform!»

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconИнформационный бюллетень 1 квартал 2010 г
Информационный бюллетень «Новая медицинская литература» содержит сведения о новой медицинской литературе, полученной тогу «нмб» в...

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconИнформационный бюллетень тпп РФ по вопросам малого предпринимательства в российской федерации за ноябрь 2011 года

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconИнформационный бюллетень osint №22 ноябрь декабрь 2011 г
Журнал The 9/11 Essays Homeland Security Affairs ( 2011 )

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconИнформационный бюллетень №16 Ноябрь 2006
Седьмая Рамочная программа ес (7РП) открывает широкие возможности для участия российских ученых в программах Европейского Союза

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconБюллетень новых поступлений Вып. 33 ноябрь-декабрь 2004 г
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения о всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с ноября по...

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconБюллетень новых поступлений Вып. 21 ноябрь-декабрь 2002 г
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения о всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с ноября по...

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconБюллетень новых поступлений Вып. 27 ноябрь-декабрь 2003 г
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения о всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с ноября по...

Информационный бюллетень №14 ноябрь 2010 г iconБюллетень новых поступлений Вып. 45 ноябрь-декабрь 2006 г
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения обо всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с ноября...


Разместите кнопку на своём сайте:
lib.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©lib.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
lib.convdocs.org
Главная страница